На поверхности солнца

На поверхности солнца среди ночи встречаемся

До рассвета решаем все и разбегаемся.

      Правосудие. Отмщение. Желание быть властным над человеческой жизнью, определяя, кто достоин ее, а кто нет. Или просто сломленный человек, больной человек, нашедший в Артеме единственного союзника, единственного друга, который его понимал, а позже так безжалостно открестился. «Я то здесь при чем? Меня же не было на видео» — звучало каждый раз в голове Лыткина как приговор. Гораздо более обреченный, чем тот, что выносили в зале суда. Он ощущался как последний гвоздь, забитый в крышку гроба. Мысль о том, что он проведет за решеткой внушительную часть своей жизни не била так больно под дых, не лишала последней надежды. А вот осознание, что Ануфриев ради какой-то мнимой веры в то, что слова помогут ему скостить срок, был готов послать к хуям все годы их дружбы… Вот это как раз убивало.       Никита помнил, как познакомился с Артемом, как его жизнь обрела новые краски, обрела смысл, когда он перестал быть одиноким в этом мире, когда он хоть на малейшую часть перестал чувствовать себя изгоем, ведь у него появился друг. Человек, который не клеймил его, не насмехался, а просто был рядом. Лыткин помнил, как они создали группу, как все время проводили вместе, как с каждым днем узнавали друг друга все лучше и лучше, и как Артем стал для него самым близким человеком. Никита мог бы назвать Ануфриева наставником, неким авторитетом, человеком, перед которым хотелось показать, что он не хуже, что он тоже достоин.       Но Лыткин и прекрасно помнил, что тяга убивать жила в нем всегда. И не просто убивать, а совершать это с особым зверством и остервенением. Это не было слепым цеплянием за Ануфриева, нет. Это была животная потребность, как в воздухе, как в еде. Но и Артем был таким же. И оттого Лыткину становилось все смешней от его заявлений в суде. «Я убийца, но не маньяк… Вон там за стеной стоит, который уши режет, вот он маньяк, а я нет». Какая же ирония.

Больше здесь делать нечего, нацарапал послание:

«Прилетай завтра вечером. Буду ждать, До свидания!»

      После того как все вскрылось и их задержали, у Никиты было только одно желание — отбывать наказание вместе с Ануфриевым. Он до последнего цеплялся за эту тонкую нить, за человека, который стал для него всем. Лыткин не раскаивался. Даже если бы по чудесному стечению обстоятельств их бы оправдали, выйдя на свободу, он снова начал бы убивать.       Тяга быть вместе с Ануфриевым была настолько велика, что Лыткин, находясь в местах не столь отдаленных, совершил попытку убийства своего сокамерника, мечтая, чтобы его перевели в «Волгородский пятак», но этого, увы, не случилось.       Времени, предостаточно на то, чтобы покопаться в своей памяти было предостаточно. Каждый раз, когда Лыткина не насиловали и не пиздили, он вспоминал Артема. В голове всплывали их с Ануфриевым продумывания убийств, съемка этого на камеру, удовольствие, полученное после совершения каждого «возмездия». Но одно воспоминание особенно сильно въелось в память.

Теплокровные ветки распускают больные цветки

Их стволовые клетки разотрут в носовые платки

      2011 год. Был конец февраля, 27 число, близилась весна. Но это только календарная, фактически же был дубак. На улицах лежал снег и за окном стояли сильные морозы. Лыткин и Ануфриев уже совершили пять убийств, а наказания так и не последовало. Они сидели у Артема дома. И в тот момент чувствовали полную безнаказанность. — Слушай, Артем…а ведь они все думают, что мы просто ебнутые. Не понимают, — произнес Лыткин, выдыхая кольцо дыма. — Они же все как стадо. Жрут, спят, трахаются, срут. День сурка. А мы…мы же с тобой выше этого, правда? Мы как боги. Решаем, кому жить, а кому нет. — Хочешь почувствовать себя настоящим богом? — Артем оттолкнулся от стены. Его голос был ровным, без эмоций. — Не на словах.       Ануфриев сделал шаг вперед, и Никита почувствовал, как сжимается все внутри. Не от страха, от предвкушения. Артем взял Лыткина за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. — Бог, говоришь? — тихо произнес Ануфриев. — а сам ждешь моего одобрения. Боги не просят, Лыткин. Они берут. Понял?       Не успел Лыткин кивнуть, как Артем уже прижал его к стене и резко вошел, стянув с него штаны. Это было крещением огнем, жертвоприношением на алтаре их общих фантазий. Они не сидели на Олимпе, они горели в его ядре, верша судьбы из сердцевины собственного ада. И Никита понял. Не было никаких богов. Это и было его поверхностью солнца. Его точкой невозврата. — А теперь, блять, иди и убей кого-то сам, — сказал Ануфриев, застегивая ширинку своих джинсов.

Что из этого будет — мне понятно, и все-таки ведь

Странные эти люди, надо отсюда лететь.

      В один из дней ноября, а именно 30 числа 2021 года, когда за окном уже лежали груды снега, а солнце бликовало на белом покрывале необыкновенной чистоты, Никита решился. Сидя на холодном полу с окровавленной заточкой в руках, Никита чувствовал как жизнь покидает его тело. Но он не ощущал сомнений, лишь спокойствие и облегчение. Облегчение, что все это закончилось. «Он без меня не справится» — пронеслись в голове Лыткина слова Ануфриева. — Артем, ты был прав, — последнее, что прошептал Лыткин. А на его лице застыла кривая ухмылка.

Если мы увидим друг друга, сигнал будет таким…

      Но больше Лыткин и Ануфриев так и не встретились.