Омега, которую все ненавидят, переселилась в королеву зергов / 万人嫌omega穿成虫母后

— Адмирал Дерек, вы обручены с моим братом. Но вы попросили меня встретиться с вами наедине. Разве это не… неприлично? — Хрупкий омега с чёрными волосами поднял голову и с робким выражением взглянул на высокого, статного альфу перед собой. Тонкий аромат белого лотоса, исходящий от его тела, витал в воздухе между ними, делая и без того растерянного мужчину совершенно неспособным сдерживаться. Дерек вдохнул эти феромоны — для него они были невыносимо сладкими. Когда Тан Ижань и его жених, Тан Ли, накануне неожиданно прошли дифференциацию и оба оказались омегами, Дерек случайно оказался рядом с детектором феромонов в руках. К своему изумлению, он увидел, что его совместимость с только что дифференцировавшимся Тан Ижанем достигала ошеломляющих 86%! Некоторые альфы и омеги за всю жизнь не встречают партнёра с такой высокой совместимостью. Тем временем Тан Ли — тот самый, с кем его обручили и кого с детства считали будущим высокоуровневым омегой, — напротив, оказался дефектным омегой с повреждённой феромонной железой. Такой омега не мог ни выделять феромоны, ни вступать в пару с альфой, не говоря уже о том, чтобы быть помеченным. Более того, он не обладал способностью стабилизировать альфу в период мании, оставляя того беззащитным перед собственным безумием. Ни один здравомыслящий альфа не выбрал бы такого омегу в спутники жизни. Тан Ижань внезапно осознал, что не надел подавляющий ошейник. Он поспешно прикрыл рукой железу на затылке, щеки его вспыхнули от смущения. С неуверенностью взглянув на Дерека, он прошептал: — Простите, адмирал Дерек… Вы так внезапно позвали меня, и я в спешке забыл… На полуслове он понял, что проговорился, и тут же сжал губы, но румянец на его лице лишь усилился. Изумрудно-зелёные глаза — те самые, что омеги всей Империи Сэн почитали как драгоценные камни, — мягко наблюдали за чёрноволосым омегой, выглядевшим таким застенчивым и хрупким. Дерек не мог не подумать, каким очаровательным выглядел Тан Ижань в этот момент. А ещё больше его радовало то, что, судя по поведению Ижаня, тот, похоже, тоже питал к нему чувства. — Я пришёл сегодня, чтобы разорвать помолвку с Сяо Ли, — сказал Дерек, не задумываясь о том, как это решение повлияет на нынешнее положение Тан Ли. Под действием их высокой феромонной совместимости его рассудок затуманился нетерпением. Он протянул руку, взял ладонь Тан Ижаня и сказал: — После того как я разорву помолвку, надеюсь, ты согласишься выйти за меня, Ижань. Поглощённый своей привязанностью к омеге перед собой, Дерек не заметил стройную фигуру молодого человека, стоящего неподалёку. У того было поразительно красивое лицо — даже в тумане ночи он сиял, словно жемчужина, скрытая в тени. Тан Ли сдерживал бурю в груди и молча наблюдал за происходящим — его бывший жених и его сводный брат тайно встречались посреди ночи. Затем, с холодной невозмутимостью, он поднял руки и захлопал в ладоши. Резкие аплодисменты разорвали ночную тишину. Тан Ижань вздрогнул от неожиданности, потерял равновесие, подвернул лодыжку и прямо-таки рухнул в объятия Дерека. Тот тут же подхватил омегу, бросившегося ему в объятия, с выражением тревоги на лице. В то же время его изумрудные глаза потемнели, устремившись в сторону источника звука. Увидев, кто это, на лице Дерека мелькнули удивление и невыразимое смущение. Он никак не ожидал, что Тан Ли застанет его на тайной встрече с Тан Ижанем. На мгновение даже грозный адмирал Империи Дерек остался безмолвен. — Сяо Ли, почему ты здесь? В этот момент Тан Ли заметил нечто странное. Уткнувшись в объятия Дерека, Тан Ижань слегка приподнял голову. Под таким углом, чтобы Дерек не видел, он бросил Тан Ли самодовольную улыбку. А затем, столь же быстро, выражение исчезло — уступив место привычной хрупкой и невинной маске. Тан Ли сразу понял, кто прислал ему анонимное сообщение этим вечером. Однако он не ожидал, насколько охотно Дерек готов был разорвать их помолвку. Мужчина, который когда-то добивался его с такой преданностью — словно жених, отчаянно стремящийся завоевать его благосклонность — теперь так легко отказался от него, узнав о его дефекте. И не просто отказался — он тут же сделал предложение его сводному брату. Причина, по которой Тан Ижань устроил всё это и привёл Тан Ли сюда, была проста — он хотел увидеть, какое униженное выражение появится на лице Тан Ли, когда его жених объявит, что разрывает помолвку ради другого. Поняв истинные намерения Тан Ижаня, Тан Ли на мгновение окинул взглядом Дерека и Ижаня, всё ещё стоящих в объятиях друг друга. Затем он отвёл глаза и, словно вовсе не заботясь о происходящем, медленно произнёс: — Ничего. Я просто пришёл заранее поздравить вас с будущей свадьбой. Хотя Дерек уже решил разорвать помолвку с Тан Ли, увидев, как тот остаётся абсолютно равнодушным даже перед лицом столь откровенного предательства, он вдруг почувствовал себя глупцом. До того как Тан Ли стал дефектным омегой, он был центром внимания всех альф Империи — драгоценной розой, которую мечтал заполучить каждый. Ведь Тан Ли был не просто ослепительно красив — его давно признали потенциальным высокоуровневым омегой. Его даже называли «омегой мечты» всех альф, и у него было бесчисленное количество поклонников. Если бы не их помолвка с детства, Дерек, возможно, никогда бы не стал его женихом. Именно поэтому он прилагал все усилия, чтобы угодить своему будущему супругу. Но отношение Тан Ли к нему всегда было, в лучшем случае, прохладным. Несмотря на помолвку, они даже за руки ни разу не держались — не говоря уже о том, чтобы Тан Ли удовлетворил его обычные физиологические потребности. Поэтому, когда у Дерека возникала нужда, он тайком искал утешения у других омег. С мрачным выражением лица Дерек посмотрел на Тан Ли, затем развернулся и ушёл, не колеблясь ни на секунду. Но не сдержался и выпалил: — Тан Ли, ты хоть когда-нибудь любил меня? — А ты не думаешь, что сейчас звучишь нелепо? Стройный юноша на мгновение замер, но не обернулся. Оставив за собой эти холодные слова, он ушёл, не оглядываясь. Тан Ижань наблюдал, как взгляд Дерека остаётся прикованным к удаляющейся фигуре Тан Ли. В его груди поднялась волна ревности. Ведь именно он стал омегой с высокой совместимостью с Дереком — не Тан Ли. Но стоило Тан Ли появиться, как всё внимание Дерека оказалось украдено. Тан Ли уже стал никем — калекой. И всё же он продолжал держаться с такой гордостью… Почему?! Раз уж он упал в грязь, то должен был лежать там, глядя на него снизу вверх, побеждённый! Тан Ижань смотрел, как фигура Тан Ли исчезает вдалеке, и его взгляд постепенно становился зловещим. Тан Ли выпрямил спину и прошёл мимо слуг, не обращая внимания на их взгляды. Он прекрасно знал, что как только пройдёт — они тут же соберутся и начнут шептаться за его спиной. Новости о его провальной попытке выйти из семьи Тан уже распространились — и по дому, и по всему высшему обществу. Все ждали, чтобы посмеяться над его падением. Но чем больше проходило времени, тем сильнее он отказывался показывать хоть малейшую слабость. Когда фигура Тан Ли исчезла из виду, слуги, наблюдавшие за ним украдкой, действительно собрались в небольшие группы, как он и ожидал. Их голоса стали приглушёнными, когда они начали сплетничать. Тан Ли не сразу вошёл в свою комнату. Вместо этого он прислонился к двери, опустил руку в воротник и достал овальный кулон. Его тонкие пальцы постукивали по боковой грани кулона в ровном ритме, и вскоре перед ним вспыхнуло голографическое изображение — ослепительно красивая омега с длинными волосами. Глядя на знакомый образ, в выражении Тан Ли появилась редкая хрупкость. — …Мама. Красивая омега смотрела на него мягким, нежным взглядом. Хотя её уже давно не было, любовь в её глазах осталась неизменной, идеально сохранённой в этом образе. Словно черпая силу из этой непоколебимой любви, Тан Ли почувствовал, как слабость внутри него постепенно отступает. Он аккуратно убрал изображение, с трепетом погладил кулон несколько раз и спрятал его обратно под воротник. Тем временем, в гостиной на первом этаже, Тан Хо с тёплой улыбкой встретил Дерека, вошедшего вместе с Тан Ижанем: — Адмирал Дерек, добро пожаловать в наш дом. Ужин готов — можете пройти в столовую. Изначально он думал, что после провала попытки Тан Ли выйти из семьи, помолвка с Дереком будет аннулирована в одностороннем порядке. Но, к его удивлению, Дерек влюбился во второго сына. Пока союз между семьёй Тан и семьёй Дерека сохранялся — Тан Хо было всё равно, какой из сыновей в нём участвует. Дерек вежливо поприветствовал Тан Хо и Чжун Чэня, стоящего рядом: — Спасибо, дядя Тан, дядя Чжун. — Не будь таким формальным — теперь мы одна семья, — сказал Чжун Чэнь, с удовлетворением глядя на Дерека. Его взгляд был полон одобрения. Ведь этот человек должен был стать женихом его сына. Сегодня должен был стать самым гордым днём в его жизни. Скоро он окончательно сотрёт последние следы славы, оставленные прежней госпожой — её сын станет ничем. Четверо направились в столовую, весело болтая и смеясь. Ни один из них не вспомнил пригласить Тан Ли на ужин. Точнее — все сознательно его проигнорировали. — Как у него вообще хватает наглости приходить в академию? — Точно. Наша академия известна тем, что принимает только самых элитных омег Империи. А он… он ведь даже не омега больше, верно? «На его месте я бы ушёл из академии от стыда». Когда стройный юноша появился в дверях, прежде оживлённый класс внезапно погрузился в тишину. На мгновение никто не проронил ни слова. А затем — всплеск шёпота. Пока они обсуждали, бесчисленные взгляды — ничуть не скрываясь — устремились на Тан Ли, входящего в аудиторию. Почти в каждом взгляде читалось злорадство. До провала дифференциации Тан Ли был выдающимся учеником, которого часто хвалили преподаватели. Он также считался самым желанным омегой во всей Империи — тем, о ком мечтал каждый альфа. Всякий раз, когда Тан Ли появлялся, все взгляды были прикованы к нему. Из-за этого не было ни одного омеги в академии, который бы не завидовал ему. А теперь — тот самый омега, которому они завидовали — стал дефектным. Когда новость только распространилась, бесчисленные омеги смеялись во сне так сильно, что просыпались от собственного хохота. В отличие от Тан Ли, который теперь стал объектом насмешек, Тан Ижань купался в восхищении. Он стал центром внимания, окружённый омегами, смотрящими на него с завистью. Хотя Тан Ижань и Дерек обручились всего прошлой ночью, новость уже разлетелась по высшему обществу, как лесной пожар. — Ижань, ваша совместимость с адмиралом Дереком — 86%! Вы просто созданы друг для друга! Омега, произнёсший это, говорил громко, словно нарочно направляя свои слова в сторону проходящего мимо Тан Ли. Но красивый юноша с чёрными волосами сделал вид, будто ничего не слышал. Без малейшего изменения в выражении лица он просто прошёл мимо. Это разозлило омегу, который хотел его унизить. Когда Тан Ли проходил мимо, Тан Ижань украдкой бросил на него взгляд. Увидев, что Тан Ли несёт термобокс, который приносил с собой каждый день, в его глазах мелькнул зловещий отблеск. Он быстро спрятал злобу, а затем мягко и скромно улыбнулся, говоря омегам вокруг: — Мне просто повезло. Кто бы мог подумать, что ошибка в детекции — одна на сто миллиардов — случится сразу с нами обоими? К полудню студенты начали стекаться в столовую, болтая и смеясь. Но никто даже не взглянул на Тан Ли, который всё ещё сидел за партой. Будто он стал невидимым. Но Тан Ли это не волновало. Он просто привёл в порядок стол, сложил вещи в сумку, взял термобокс и покинул класс. Пока он шёл по коридору, за ним следили самые разные взгляды. Одни — любопытные. Другие — насмешливые. Но Тан Ли не обращал на них внимания. Он медленно направился к своему привычному месту для обеда — к большому озеру в центре школьного сада. На спокойной глади воды располагались плавающие павильоны, каждый из которых был достаточно мал, чтобы вместить одного-двух человек. К этому времени большинство студентов уже были в столовой, и павильон посреди озера оказался совершенно пустым. Ни души вокруг. Ступив на подвесную дорожку, Тан Ли прошёл вперёд и выбрал павильон наугад. Там он сел и тихо начал распаковывать принесённый с собой обед. Сидя в павильоне, он открыл термобокс, не подозревая, что неподалёку, за деревом у озера, кто-то прячется. Взгляд этого человека был прикован к нему — полный злого умысла. Когда Тан Ли увидел еду внутри термоса, его глаза слегка дрогнули. А затем, словно лёд растаял, выражение лица смягчилось. Тётушка Мэй, которая готовила ему еду, никогда не относилась к нему спустя рукава только потому, что он был дефектным омегой. Сегодня блюда были даже богаче, чем обычно, а сверху лежало идеально приготовленное яйцо-пашот — с простым смайликом, нарисованным кетчупом. Безмолвный жест поддержки. Тихое подношение ободрения. Глядя на маленькое улыбающееся лицо, Тан Ли не смог сдержать лёгкую улыбку. Тепло, которого ему так давно не хватало, медленно разлилось по груди. Он взял ложку тонкими пальцами и, стараясь не испортить хрупкую улыбку, начал есть — по одному аккуратному кусочку. Небольшой термобокс вскоре опустел наполовину. Но Тан Ли всё ещё не притронулся к улыбающемуся яйцу. И вот, когда он собирался сделать ещё один глоток, мир перед глазами вдруг поплыл. Его накрыла волна головокружения. Сознание затуманилось. Термобокс выскользнул из ослабевающих пальцев и с грохотом упал на землю. Яйцо-пашот выкатилось наружу, и его улыбка — когда-то аккуратно нарисованная кетчупом — превратилась в размазанное кроваво-красное пятно на холодной земле. Зрение Тан Ли затуманилось. Тело стало тяжёлым, силы стремительно покидали его. Прежде чем сознание окончательно угасло, он увидел последнее — расплывчатую фигуру, знакомую, безошибочную. Тан Ижань стоял над неподвижным телом Тан Ли. Его выражение было непроницаемым. Но в глазах бурлила злоба — тёмная, как бездонное болото. Если бы кто-то ещё был рядом, он бы испугался — ненависть в глазах Тан Ижаня была настолько яростной, настолько всепоглощающей, что её невозможно было растворить. Он опустил взгляд и прошептал: — Тан Ли, не вини меня. Пока ты существуешь… я никогда не смогу чувствовать себя спокойно. Мгновение спустя огромный всплеск нарушил спокойствие озера. А затем — будто ничего не произошло — тишина вернулась. Ночь поглотила все следы преступления.