Шёпот Дежавю

— Какого Дурина там происходит?! — вскочил Глоин, когда земля под их ногами дрогнула, сбив мелкие камни с уступа. Оин, сидевший рядом, приложил свою трубу к уху, но даже без неё слышал глухой рокот, который поднимался из глубины горы, словно чей-то яростный рёв, глухо катившийся по коридорам древнего Эребора. Все гномы резко обернулись к тёмному проёму входа, откуда поднималась пыль. — Это… не просто ветер, да? — сдавленно спросил Ори. Нори обменялся коротким напряжённым взглядом с Дори, тот кивнул и сжал губы. Нори скользнул взглядом к входу, тёмному, как пасть зверя, и на миг в его глазах мелькнуло желание рвануть туда, но он остался стоять. — Мы оставили её одну, — выдохнул Бофур, поправляя шарф на шее и вглядываясь в темноту. — Малышка одна там, с драконом… Бифур что-то пробормотал на кхуздуле, перекатывая между пальцами нож, и плюнул на землю, глядя вниз. — Может, хватит стоять, как истуканы, и пойдём туда?! — рявкнул Глоин, оборачиваясь к остальным. — Я не для того сюда пришёл, чтобы… — Она вернётся, — бросил Ори, но голос его звучал неуверенно. — А если нет? — рявкнул Глоин. — Может, мы просто стоим и ждём, пока он сожрёт её. — Хватит! — прозвучал голос Торина. Они обернулись к королю. Торин стоял у самого края уступа, глядя вниз на крохотный, мерцающий вдалеке Эсгарот, будто игра света на воде. Ветер трепал его плащ, сдувая волосы с лица. Он держал в руках ключ и карту. Балин, стоявший чуть в стороне, смотрел на Торина с болью в глазах. Ему не нужно было гадать, чтобы понять, что происходит. Он видел это прежде, видел ту же тень в глазах отца Торина… и деда. Тень, тёмное пламя, затуманивающее рассудок, вползающее в сердце, когда Гора была близко. «Аркенстон…» — пронеслось у Балина в голове. «Проклятье рода Дурина уже здесь.» Он шагнул вперёд, но не смог сказать вслух. Торин не слушал бы. Он уже не слушал. — Она знала, на что идёт, — голос Торина был тих, но в нём не было прежней теплоты. Слова звучали, как холодный металл. — Её выбор. Двалин резко шагнул, глядя на Торина, сжав кулаки. — Ты не слышишь себя, Торин! — рыкнул он. Торин поднял глаза, в которых полыхнул гнев, смешанный с чем-то чужим, почти звериным. — Осторожно, Двалин, — холодно бросил он. — Это моя Гора. Мой долг. — Твой долг? — Двалин шагнул ещё ближе. — Или твоя жадность?! Вновь дрогнула земля, и гул раскатился по уступам, словно удар сердца великана. Бифур, стоявший чуть в стороне, вскинул руку и показал знаками на кхуздуле в сторону прохода, быстро и сердито, хлопая ладонью по рукояти топора, что был воткнут у него в черепе. Его глаза горели нетерпением и тревогой. Он снова показал рукой в темноту и потом на Торина, будто говоря: «Внутри. Опасность. Решение нужно сейчас.» Бофур, стоявший рядом, перевёл за брата, хрипловато: — Он говорит, что если мы сейчас не двинем задницы, то может быть поздно, Торин. Его взгляд был застывшим, пустым, устремлённым в чёрный проход. — Я не пойду внутрь, — наконец, холодно сказал Торин. — Что?! — рявкнул Двалин, его голос загремел, будто удар молота по наковальне. — Ты совсем рехнулся, Торин?! Ты собираешься стоять здесь, пока она там одна с этим чудовищем?! — Она подписала контракт, — глухо сказал он, не оборачиваясь к гномам. Это прозвучало так, словно он говорил не о живом существе, а о пешке в игре. Гномы замерли, переглядываясь, пока тишину не прорезал голос Балина, низкий и полный едкой боли: — Дракон уже проснулся, дурья ты голова! Торин медленно повернулся к Балину, его взгляд был мутным, но губы дрогнули от гнева. — Она — взломщик. Она должна… — Ты оглох и ослеп?! — рявкнул Двалин, так резко, что Фили и Кили отшатнулись. Его глаза были полны ярости. — Смауг проснулся, Торин! Ты слышишь, как Гора дрожит?! Ты хочешь, чтобы эта девчонка погибла там, пока ты стоишь здесь и бормочешь про какой-то кусок камня?! Торин тяжело дышал, взгляд метался от одного лица к другому. Слабый порыв ветра срывал с уступа мелкие камешки и пыль, будто сама Гора следила за ними. — Ты хочешь сразиться за Аркенстон, Торин, — хрипло сказал Глоин, опираясь на топор, — но потеряешь ради него всё, что осталось у тебя! На миг глаза Торина блеснули злобой, когда он поднял взгляд на Двалина и Глоина. Но в этом взгляде промелькнула и боль, и страх, и усталость. Бифур снова сделал резкий жест рукой, ударив ладонью по груди и ткнув пальцем в проход. Кили и Фили стояли, сжав кулаки, их лица были напряжены. — Дядя… — начал Фили, но голос его дрогнул. — Ты не можешь оставить её там. Ты не можешь. Торин зажмурился, стиснув зубы. Его рука дрожала, когда он опустил ключ. На миг внутри всё ещё бушевала жадная тень, повторяя: «Камень, камень, камень…», но сквозь этот шёпот пробивался образ: янтарные глаза Нерис, её улыбка у костра, её голос, говорящий ему: «Не дай мне… нам потерять тебя. Больше ничего не нужно.» Торин открыл глаза, и в них исчезла мутная тень, сменившись сталью. Он медленно опустил взгляд на руку, где всё ещё сжимал ключ, и глубоко вдохнул. — Двалин, — глухо сказал он, глядя другу в глаза, — ты готов пойти внутрь? — Я всегда готов, — зло прошипел Двалин, но в его глазах сверкнула надежда. Торин обвёл взглядом всех. — Тогда берём оружие. Двигаемся тихо. Если Смауг проснулся, значит… — он сделал паузу. — Ей нужна наша помощь. Король повернулся и шагнул к тёмному входу в Гору, крепче сжимая ключ, но теперь не как символ надежды, а как долг. Долг защитить тех, кто ради него рискует жизнью.

***

Нерис рванула вперёд, шаги её были неслышны даже для самой себя, пока она оставалась под действием кольца. Она скользила между кучами золота, искажённая, мерцающая тень, несущаяся к одному-единственному… Аркенстону. Он лежал, словно кусок чистого звёздного света, высекая отблески на грудах монет, словно зовя к себе. Пальцы коснулись холодной поверхности. Она почувствовала, как от него пронеслась волна, будто прикоснулась к сердцу самой Горы, к духу Дурина. Она схватила Аркенстон и быстро спрятала под одежду. «Уходи. Сейчас же!» — кричала её память, когда она обернулась, ища глазами путь назад к лестнице, ведущей к балконам. Но звук удара воздуха заставил её голову резко дёрнуться в сторону. Смауг взревел, хвост хлестнул в воздухе, словно раскалывая пространство, и врезался в груду золота именно там, где стояла Нерис. Взрыв монет, самоцветов, серебряных кубков поднялся облаком, ударной волной швырнув её прочь. Она судорожно сжимала кольцо на пальце, но в миг, когда её тело врезалось спиной в острый край шлема, кольцо соскользнуло, слетело, звякнув о монету, и укатилось в сторону. В одно мгновение она снова стала видимой. Она захрипела от боли, после чего перевернулась на бок, чувствуя, как по руке течёт кровь. «Вставай! Вставай же!» — кричал её разум. Смауг разворачивался, медленно и пугающе, и его глаза горели, словно два озера пламени, изучая зал, выискивая маленькую цель, чувствуя запах крови и страх. Нерис дрожащими руками сунула кольцо в карман, туда же, где спрятан был Аркенстон. Она медленно начала пятиться назад, пятками задевая цепи и кубки, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Смауг сделал шаг вперёд, каждая его лапа вдавливала золото под собой. — Я чувствую твой страх, хоббит. Сладкий, пронзительный, тёплый… Я начинаю сомневаться в том, что мне сказали! Нерис резко обернулась, ища глазами лестницу, балконы, любую тень, но в этот миг через каменные арки с грохотом ворвались гномы. В зал вбежал Торин, его глаза горели, как у гнома, пришедшего за тем, что ему принадлежит. — Нерис! — крикнул Торин, увидев её, стоящую перед развернувшимся в полный рост Смаугом. Гномы замерли на миг, увидев чудовище, что поднялось перед ними. Смауг широко распахнул крылья, золото и пыль взвились в воздух, его глаза, устремились на вошедших. — Ах, вот и вся ваша компания… Так значит, это твои друзья, маленькая воришка? — голос дракона был спокоен, но в нём слышалось предвкушение. — Нет! — заорала Нерис, голос сорвался, эхом ударив по сводам зала, когда она увидела, как гномы один за другим вбегают внутрь, окружая её, занимая позиции между кучами золота и колоннами. Она прижала к груди раненную руку, проверяя сможет ли она двигать ею. — Уходите! Уходите сейчас же! — хрипло закричала она, протягивая к ним ладонь, будто пытаясь остановить их одним жестом. Смауг издал раскатистый смех. Торин застыл всего на миг, встретившись взглядом с Нерис. В его груди что-то болезненно кольнуло, он вспомнил, как готов был поверить, что она всего лишь инструмент: «Она подписала контракт.» Стыд и вина обожгли его изнутри, когда он увидел её: растрёпанную, с порванной рубахой, кровь на руке, взгляд, полный ужаса, и она кричала ему уходить, пытаясь защитить их, а не себя. — Нерис… — прошептал он одними губами. Ори дрожащими руками держался за свою рогатку, глаза бегали между Смаугом и гномами, но он не отступил, встал рядом с Дори и Нори, которые прикрывали младшего брата плечом. Бифур поднял железный лом, рыкнув что-то на кхуздуле, глаза его метали искры, он показал знак рукой: «Не отступать.» Хоббит подняла взгляд на Смауга, видя, как он заносит лапу, готовясь смести их всех одним ударом. — Нет… нет… — прошептала она, собираясь с силами. — Торин, уводи их! Прошу… Уходите, пока он вас не… Но Торин шагнул вперёд, подняв меч: — Никто не уходит! Ори, Кили, Фили! — заорал он. — Уведите её! Гномы разом переглянулись, глаза расширились от неожиданности, но никто не посмел ослушаться. Торин метнул взгляд на них, короткий, безжалостный, не терпящий возражений. — Но… Торин! — начал Фили, глядя на дядю с надеждой, что он передумает, но в глазах Дубощита не было сомнения. — Ты слышал, Фили, уводи её! — рыкнул Торин. Нерис растерялась, её сердце бешено забилось, когда Кили и Фили подошли к ней, а Ори, бледный, как полотно, помогал им схватить её под руки. — Нет! Торин! — закричала она, пытаясь вырваться. Её маленький рост и хрупкость позволяли гномам удерживать её, даже когда она пнула Фили в ногу. — Торин! Ты слышишь меня?! Торин! — голос её сорвался, крик эхом ударил по залу, смешиваясь с рыком Смауга. Но он даже не повернулся. Он стоял с мечом в руке, взгляд устремлён на дракона. — Двалин, Глоин, на первый план! — рявкнул Торин, поднимая меч. — Бомбур, Бофур, Бифур, займитесь отвлечением! Не дайте ему сразу развернуться на нас! — Дори, Нори, Балин, обойти по другой стороне балкона, живо! — бросил он, когда грохот крыльев Смауга потряс каменные своды. Дракон взревел, развернув длинную шею, его хвост ударил по золоту, поднимая искры и фонтан монет, а Нерис, всё ещё крича, продолжала вырываться: — Торин! Не делай это! Слышишь меня?! Ты обещал мне, Торин! Но он не ответил. Он лишь сжал рукоять меча крепче, делая шаг вперёд, грудью встречая пламя и рёв дракона. Кили, Фили и Ори тащили Нерис к лестнице, оттаскивая её от линии огня, несмотря на то, что она брыкалась и пыталась ударить Кили локтем. — Пусти меня, Кили! Фили! — кричала она, а слёзы злости и ужаса за них текли по лицу. Они тащили её к выходу. Нерис хватала ртом воздух, пугаясь каждого крика и рёва Смауга, от грохота камней, словно сама Гора стонала под тяжестью чужого пламени. Она снова рванулась вперёд, но Фили всё ещё держал её за плечи, Кили за торс, а Ори — за руки. — Послушайте! Они не смогут с ним справиться так! Их оружие — ничто против него! Её янтарные глаза сверкнули слезами и отчаянной решимостью, когда она попыталась выдернуть руку, но Ори крепко держал её. — Нерис… мы не можем, — прошептал он. — Ты слышала приказ Торина… — Да плевать я хотела на его приказы! — выкрикнула она, и в голосе звенела не только злость, но и страх за них всех. — У дракона есть слабое место, я видела его! Я знаю, куда нужно бить, слышите?! То самое место на груди дракона, где не было чешуи, где пролетела чёрная стрела, выпущенная Бардом. Но Барда здесь не было. Гириона здесь не было. Только она, хоббит, и стрела, которая была сейчас у Двалина. — Отпустите меня! — умоляла она, в голосе дрожала безысходность. — Если я не вмешаюсь, они погибнут! Вы слышите?! Ответом была тяжёлая тишина, лишь прерываемая раскатами грохота, когда с глухим ударом на пол упала колонна, поднимая в воздух золотую пыль и монеты, катящиеся по мрамору. Снова раздался рёв Смауга, который потряс стены и эхом ушёл вверх. Кили переглянулся с Фили, страх и сомнение мелькнули в глазах обоих, а потом Кили, сжав кулаки, шагнул назад, отводя руки от её плеча. — Дядя нас убьёт, — тихо сказал он, глядя на неё так, словно уже прощался. Нерис, едва ощутив ослабевшую хватку братьев и Ори, рванула вперёд, как только их руки отпустили её. Она не оглянулась, не сказала ни слова, только врезалась в воздух, оставляя за собой лишь стук быстрых босых шагов. Её дыхание сбивалось, сердце грохотало в груди, когда она пересекла каменную арку. Фили, Кили и Ори переглянулись, и не было нужды говорить ни слова. Они кинулись за ней, почти догоняя, перепрыгивая через упавшие балки, ныряя под обломки. Когда они ворвались в зал, Торин на миг застыл, его глаза расширились, увидев тонкую фигуру девушки, за спиной которой мелькали испуганные, но решительные лица его племянников и Ори. Едва он открыл рот, чтобы крикнуть, крыло Смауга с глухим взмахом пролетело над его головой, ударив поток воздуха в лицо. Торин закашлялся и резко пригнулся, отбегая в сторону. С балкона Балин увидел эту картину, его глаза наполнились горечью, когда он встретился взглядом с Ори, затем с Нерис. Он тяжело вздохнул, его пальцы сжались на рукояти меча. Нерис оглядывалась, ища взглядом Торина — и сердце её дернулось, когда она увидела, что он всё еще жив, что он в бою, уклоняясь, отбиваясь, ведя гномов, как настоящий король. Двалин уловил взгляд Нерис в хаосе грохота. Она кивнула едва заметно, показывая глазами вниз, на уступ, куда хотела спуститься. Двалин поднял бровь, недовольно, зло, но шагнул вперёд, подхватывая её на руки, когда она прыгнула вниз, едва не поскользнувшись на россыпи самоцветов. Он опустил её на ноги, придерживая за плечи, встряхнул, чтобы привести в чувство: — Сдурела совсем, девчонка?! — прошипел он, наклоняясь к её лицу. — Ты хоть понимаешь, куда ты влезла? Торин велел увести тебя, а ты… Нерис поморщилась, прикусив губу, потому что в спине разливалась тупая боль от удара о шлем, но она схватила руку Двалина, чтобы не упасть, и резко встала ровно. Сверху посыпались монеты и осколки колонны, Смауг пронёсся мимо, ударив хвостом, и они оба рванули в сторону, пригибаясь. Девушка, тяжело дыша, подняла на него взгляд, полный напряжения, и тихо, почти шёпотом спросила: — Куда ты дел стрелу? Глаза Двалина сузились, он быстро оглянулся, проверяя, что никто не слышит, и коротко ответил: — Спрятал в надёжном месте. В одной из ниш на лестнице, по которой мы спускались сюда. Нерис кивнула, стиснув зубы, морщась от боли в спине и рези в руке. Она сжала пальцами ткань рубашки, которая уже успела пропитаться кровью, и, глядя на Двалина, выдохнула: — У меня идея. Он прищурился, недоверие и осторожная надежда промелькнули в его взгляде: — Какая ещё?.. — Гномий стреломёт. — Она сделала паузу, чувствуя, как вокруг них снова прошла золотая волна. — Где в Горе может быть стреломёт, Двалин? Гном моргнул, будто от пощёчины, а потом губы его разошлись в короткой ухмылке, когда он понял, к чему она клонит. — Оружейная. Рядом с кузницей… — пробормотал он. — По моим воспоминаниям, там было несколько. Они переглянулись, понимая друг друга без слов. — Никто не выйдет отсюда! — взревел Смауг, и зал дрогнул от тяжести его голоса, как будто сама гора содрогнулась. Торин подбежал к Двалину и Нерис, в пламени отблесков золота его лицо казалось вырезанным из тени и света, а глаза сверкали, как сталь. Он метнул быстрый взгляд на балкон, где Кили, Фили и Ори уже стояли с оружием наперевес, пытаясь прикрыть нижних. — Ты вернулась?! — рыкнул Торин, глядя на Нерис так, будто готов был встряхнуть её прямо сейчас, но пальцы лишь стиснулись в воздухе, не решаясь коснуться. В его голосе смешались злость, тревога и отчаяние, как у гнома, который боится потерять больше, чем может вынести. В этот миг Смауг покосился на вход, через который они прибежали, и, издав долгий рык, от которого посыпалась пыль с потолка, поднял лапу, нацеливаясь снести колонну, чтобы перекрыть путь к отступлению. Каменные своды застонали под тяжестью его движения, и уже казалось, что пути назад не будет, но Кили, стоя на балконе, резко натянул лук, глаза его сверкнули, а рука не дрогнула. — Получай, зверюга! — рявкнул он, и стрела сорвалась, впиваясь в мягкую ткань около глаза. Стрела не пробила глаз, но впилась достаточно сильно, чтобы Смауг взревел и дернулся, отшатываясь. — Молодец, братец! — крикнул Фили. Ори, стоя рядом, зарядил свою рогатку и выстрелил камнем, попав в чешую у основания крыла, и хоть это не принесло вреда, но отвлекло взгляд дракона. Фили, сжимая в руках свой меч, прикрывал братьев, стоя рядом, готовый, если дракон подберется слишком близко. Смауг отвлёкся, ревя, и монеты сыпались с его спины, звеня по камням зала. — Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?! — продолжал Торин, не сводя с девушки горящих глаз, полный грохот вокруг будто отдалился на миг. Нерис открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то, но слова застряли, гулкий рёв Смауга вновь ударил по ушам, заставив её съёжиться. В этот момент Двалин резко встал между ними, хлопнув рукой по груди Торина, отталкивая его на шаг. — Не время для выяснений, Торин! — сказал он, злобно сверкая глазами. — Надо двигаться! В оружейную, сейчас, пока эта ящерица отвлеклась! Нерис, задыхаясь, повернулась к Торину, используя этот миг: — Мы… Двалин спрятал чёрную стрелу наверху, у нас есть шанс, Торин! Нам нужен стреломёт, только он сможет пробить его броню! Я знаю, где у него уязвимое место! Глаза Торина расширились, он, словно, собирал разбегающиеся мысли в кучу, глядя на неё, потом на Двалина, и обратно на Нерис. — Вот, что ты прятала… — в голосе слышалась обида, осознание и едва заметное уважение, что она рискнула. Смауг поднял голову, оскалив клыки, но Двалин рванул Нерис за руку толкая к Торину: — Нет времени! — Бежать можешь? — коротко спросил Торин, осматривая Нерис быстрым, тяжёлым взглядом. Хоббит тяжело дышала, чувствуя боль в спине, но кивнула, хотя губы побелели от напряжения. Рядом Оин, успевший подбежать, бросил на неё беспокойный взгляд. Он склонился, быстро оглядел её зрачки, поведение, заметил, как она держится за спину не раненой рукой, и нахмурился. Он не сказал ни слова, но встретился взглядом с Торином, давая понять без слов: она сильно ударилась. — Держись рядом! — буркнул он шёпотом, переходя в прикрытие к Балиану. В этот миг Двалин резко развернулся и побежал обратно к лестнице, ведущей наверх. Там, в каменной нише, он спрятал чёрную стрелу, и теперь каждый шаг отдавался гулом в груди: — Идите! Я догоню! — крикнул он, махнув рукой, чтобы Кили, Фили, Ори прикрывали Нерис и Торина. Смауг, занятый разрушением колонн, не заметил, как Двалин рванул к лестнице, утопая по щиколотку в золоте. Он быстро нашёл нишу, нащупал холодный металл стрелы, выдернул её, прижимая к груди, словно щит, и развернулся, чтобы вернуться. Но в этот момент Смауг поднял голову, глаза его сверкнули, и он зарычал, взгляд метнулся к проходу, откуда пришли гномы. — Быстро, Двалин, быстро… — прохрипел он сам себе. Дракон взревел и резко ударил лапой по колонне рядом с проходом, заставляя камни обрушиваться, закрывая выход. Грохот, пыль, крик Фили: — Торин! Он завалил проход! Смауг оскалился и с холодным удовольствием посмотрел на проделанную работу. Торин повернулся к гномам, которые собирались вокруг, готовясь к решающему броску. Пальцы Нерис нащупали в кармане Аркенстон и кольцо, проверяя, что она их не потеряла, готовая бежать туда, куда прикажет Торин, лишь бы закончить всё это. Двалин, обогнув рухнувшие камни, вбежал обратно с чёрной стрелой в руках, его глаза сверкнули: — Ну что, король под горой… В оружейную? Торин кивнул. Гномы и Нерис мчались по каменным мостам, висящим над пропастью залов Эребора. С каждой стороны зияли тёмные ущелья, где когда-то хранились несметные богатства, а теперь лишь эхо шагов и удары сердца отзывались в пустоте. Смауг взревел где-то позади, перекрывая ходы, ломая мосты, но потерял их из виду, не сразу понимая, в какой из бесчисленных проходов они свернули. — Быстрее! — крикнул Двалин, оглядываясь на Нерис, что, тяжело дыша, бежала рядом. — Иначе я тебя понесу! Кили и Фили помогали Ори, который почти спотыкался от усталости, но продолжал бежать, сжимая рогатку в руках, словно амулет. Бомбур, казалось, бежал быстрее всех. Торин бежал впереди, его тёмный плащ развевался, сапоги гулко стучали по камню. Он резко свернул за угол и, распахнув тяжёлые кованые двери, ворвался в просторное помещение. Кузница. Кузница Эребора встретила их ледяным, застывшим воздухом. Плавильные печи возвышались к своду, как мертвые великаны, в чреве которых давно не пылал огонь. Они были холодны, покрыты слоями пыли и золы, хранящими воспоминания о тех временах, когда здесь ковали короны и мечи, пока не пришёл Смауг. Нерис провела рукой по холодному камню. Золотая руда в печах застыла, покрывшись тусклой коркой. Здесь никто не работал с того самого дня, когда дракон упал с неба, раскрыв пасть и изрыгнув пламя. Она помнила. Как будто обрушился другой мир, накативший тяжёлой волной, она увидела, как они пытались заманить Смауга под гигантскую статую короля Дурина, отлившуюся из жидкого золота, которое струилось, обжигая воздух и кожу, как живой огонь. Помнила, как золото хлынуло на дракона, как они надеялись, что это остановит его, что он захлебнется и застынет навечно. Но это не остановило его. Её пальцы дрогнули, когда она зажала их в кулак, пытаясь прогнать видение, что ударило по памяти. — Нерис! — резко окликнул её Торин, оборачиваясь. Она встрепенулась, переводя взгляд на него. — Ты с нами? — коротко спросил он. Она кивнула, глубоко вдыхая, отгоняя панику. — С вами. Гномы начали осматривать помещение. Двалин, всё ещё держащий чёрную стрелу, оглядывался, пытаясь найти глазами что-то, что выглядело бы как стреломёт. Кили и Фили бегали вдоль стен, отыскивая остатки оружия и стрел, вытаскивали из завалов длинные железные штыри. Грохот за их спинами напомнил, что время уходит. — Что за план, Торин? — громко спросил Балин, глядя на короля, пока тот обводил взглядом кузницу. Но Торин вдруг кивнул в сторону Нерис и Двалина. — Тут не я главный, — крикнул он, перекрывая отдалённое рычание Смауга, которое гулом отдавалось в стенах. Балин поднял седые брови, удивлённо взглянув на них. На мгновение глаза советника дрогнули, но он кивнул, признавая решение. Глоин огляделся, и взгляд его упал на старые мешки с серой и селитрой, сваленные у стены под пыльными цепями и обломками щитов. Глаза гнома загорелись, и он резко посмотрел на Балина, указав большим пальцем на находку. — Балин! — крикнул он, его голос гулко прокатился по кузнице. Балин встретился с ним взглядом, в котором за годы дружбы можно было понять всё без слов. Он лишь коротко кивнул, понимая, что Глоин собирается сделать бомбы. Они не убьют дракона, но могут отвлечь, дать мгновение, которое решит всё. В грохоте шагов и дрожании камня Нерис шагнула вперёд, становясь рядом с Торином. — Торин, стреломёт, — сказала она, её янтарные глаза упрямо впились в мужчину. — Всё ещё нужно попасть в оружейную. Кили и Фили стиснули оружие в руках, готовые бежать. Бифур, не издав ни звука, указал жестом «вперёд». — В оружейную, сейчас! — скомандовал Торин. Пока Балин и Глоин в кузнице торопливо собирали мешки с серой, углем и порохом, подбирая склянки с маслом, ржавые гвозди и старые запалы, превращая это в импровизированные бомбы, остальные не теряли времени. Ори, Кили и Фили стояли у арки, ведущей в основной зал, прислушиваясь, ловя каждый отголосок в стенах. Был слышен скрежет, грохот, осыпающийся песок и лёгкие вибрации в камне, когда Смауг двигался где-то поблизости. — Слышите? — шёпотом спросил Ори, крепче сжимая рогатку, взгляд его бегал между братьями. — Слышим, — мрачно отозвался Кили, поднося стрелу к тетиве, готовый в любую секунду выстрелить, даже если толку от этого было мало. Они бежали по коридорам Эребора, перескакивая через упавшие балки и обломки. Камень стонал под ногами, когда они добрались до старых складских залов оружейной. Перед ними, под наклоном, стоял почти единственный уцелевший стреломёт, потрескавшийся, с лопнувшей тетивой и подломленной опорой, но он ещё держался, словно последний страж, готовый выполнить своё предназначение. Торин с силой ударил кулаком по корпусу, проверяя прочность: — Двалин, чёрт бы побрал это корыто, он рухнет, как только мы вставим стрелу! Двалин зло пнул ножку стреломёта: — Мы не унесём стрелу на плече и не проткнём этой иглой шкуру Смауга, если не используем его! — Бифур, сможешь починить? — резко спросил Торин. Бифур посмотрел на стреломёт, на Торина, и кивнул, жестами показывая «посмотрю, нужно время». Он подёргал треснувшую тетиву, осмотрел шестерни, показывая, что нужно зафиксировать рычаг и подтянуть фиксаторы. — Нори, Бофур, помогите ему, если нужно! — отрезал Дубощит, оборачиваясь, чтобы проверить коридор. Бофур без лишних слов подскочил к кузену, откидывая рукава и подавая инструменты, найденные по пути. Нори, сжимая в руках кинжалы, мотнул головой и всё же встал рядом, держа и подсвечивая факелом, указывая на трещины и разрывы. — Скорее, Бифур! — нетерпеливо сказала Нерис, глядя, как руки гнома ловко работают с железом. Вдалеке прогремел глухой удар. Они все замерли. Где-то там, в мраке залов Эребора, Смауг рыскал в поисках них. Нерис стояла рядом с Торином, взгляды их встретились. — Ты нашла его? — голос Торина прорезал гул оружейной, как холодный ветер. — Аркенстон? Он шагнул ближе, его фигура возвышалась, а глаза… глаза больше не были привычного, тёплого цвета океана, они стали серыми, как лёд, бездонными и опасными. Даже его голос звучал не как раньше, будто в нём говорила драконья сущность. Нерис моргнула, отступая на полшага, прежде чем резко замотать головой, золотые кудри дернулись по плечам: — Я не знала, что дракон… не спит… — голос её дрогнул, но она старалась говорить ровно, чтобы он не заметил, как колотится сердце. — Я не… Торин сделал ещё шаг, взгляд впился в неё: — Это не ты разбудила его? В оружейной на мгновение воцарилась тишина, даже Бифур замер, глядя на них, прежде чем вновь вернуться к ремонту стреломёта. Балин и Глоин, вбежавшие с мешками с серой и маслом, обменялись короткими, тревожными взглядами, но продолжили раскладывать всё по полу, пока Торин допрашивал девушку. Нерис почувствовала, как по рукам пробежала дрожь, но она сжала кулаки: — Нет… — выдохнула она. Торин сжал челюсти, пальцы побелели на рукояти меча, взгляд на миг стал ещё холоднее, будто колышущийся в глубине гнев бился о стены его разума. Но он ничего не ответил. Лишь развернулся, бросив взгляд на Бифура, что работал над стреломётом. Балин шагнул к Нерис, мягко коснувшись её плеча: — Дитя, это не твоя вина, — сказал он низким, мягким голосом, отрезая нить, натянутую между Торином и девушкой. — Дракон проснулся бы рано или поздно. — Сейчас не время для допросов, Торин, — рыкнул Двалин, хватая мешок с серой и кидая Глоину. — Если хочешь вернуть Гору, помогай, а не ищи виноватых. Торин посмотрел на них, вдохнул, будто стараясь подавить что-то внутри. Он сам не понял, что на него в момент нашло. Холод, будто ледяной коготь, проскользнул по его сердцу. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать это чувство, прогнать ту алчность и жадность, которая начала подниматься в нём, как тёмная волна, несмотря на все клятвы. Он до последнего не верил, что это может произойти с ним, но сейчас чувствовал, как яд рода Дурина капал в кровь. «Да что же это…» В это время Бифур тараторил на кхуздуле так быстро, что слова сливались в сплошной поток, но его руки были заняты шестернями и механизмом стреломёта. Бофур отвечал короткими, резкими фразами, бросая ему ключи и железные стержни, а Нори колесил вокруг, проверяя колёса и фиксируя зажимы, чтобы эта громоздкая махина не рухнула в самый неподходящий момент. Балин, держа в руках мешок с бомбами, которые он и Глоин только что собрали, довольно кивнул, проверяя фитили. Он поднял взгляд и увидел Торина, на миг остановившегося, застывшего как статуя. — Всё готово, Торин, — негромко сказал Балин, но в его голосе слышался мягкий укор, словно он знал, что происходит внутри гнома. Глоин, утирая пот со лба, шагнул в сторону, чтобы проверить, как идут дела у остальных, но врезался в Бомбура, который внезапно выскочил из-за угла. — Глоин! Смотри, куда прёшь! — крикнул Бомбур. — Ты сам как горный козёл, не смотришь под ноги! — проворчал Глоин, хватаясь за ушибленное плечо. В этот момент в оружейную вбежали Кили, Фили и Ори, сгорбившись от бега. Ори пытался прижимать к груди свой блокнот, но из него вылетали листы, как осенние листья на ветру, и рассыпались по полу, рогатка торчала из-под рубашки. — Он идёт сюда! Дракон! — крикнул Кили, запыхавшись. — Он на верхних этажах! — добавил Фили, хватая брата за локоть. — Не шумите! — пискнул Ори, стараясь отдышаться. Все в оружейной разом умолкли. Бифур прекратил тараторить, а Нори замер, держа в руках металлическую деталь. Бомбы в руках Балина слегка зазвенели, когда тот сжал их сильнее, прислушиваясь. И в этой тяжёлой, гулкой тишине они услышали: где-то наверху, в глубине Горы, пронёсся тяжёлый удар, треск камня, от которого вибрация прошла по стенам и полу, заставив камни и пыль осыпаться с потолка. Гномы переглянулись, дыхание каждого стало громким в этой тишине. Запах серы и золы смешивался с потом и страхом, но никто не дрогнул. Торин опёрся на стол, держа руку на рукояти меча, лицо его было сосредоточенным: — Нам нужно место, где у нас будет шанс. В этом зале он нас сомнёт. В коридорах — сожжёт. Нам нужно пространство, но не слишком большое, чтобы он не мог уйти. Балин кивнул: — Ограниченное пространство, чтобы он не смог уклониться от стрелы. — Но где мы найдём такое место? — рявкнул Глоин, оглядываясь. — Тут либо тесные ходы, либо огромные залы, где он развернёт крылья! Нерис осторожно сказала: — Передние ворота Эребора… Вы упоминали, что они завалены, но там колонны, балки… Если Смауг попробует выйти, он разрушит завалы и застрянет. Там будет узко, он не сможет развернуться. Гномы переглянулись. — Она права, — сказал Балин, глядя на Торина. Двалин поднял стрелу вверх: — Тогда решено. Я понесу стрелу, даже если сдохну, но донесу её до стреломёта. Бифур поднял большой палец, показывая, что сможет справиться с последней починкой. Бофур и Нори хлопнули его по плечам, соглашаясь катить стреломёт. Дори подошел к брату и всем видом показал, что не отойдет ни на шаг от него. Торин поднял взгляд на гномов, потом на Нерис. — Ты пойдёшь с нами, но держись позади, — сказал он. — Мы заманим его, а они подготовят залп. Но прежде чем Нерис успела что-то ответить, рядом оказался Оин, его глаза были серьёзны, голос — твёрд: — Нет. Ты не подходишь к стреломёту, слышишь меня, девочка? — Он ткнул пальцем в её окровавленную руку и приложил ладонь к её спине, ощупывая, как бы проверяя. — Ты не выдержишь отдачу, если придётся держать стреломёт или помогать тянуть его. Ты остаёшься в тени, я найду тебе уютный угол. Я не допущу. Нерис хотела возразить, но слова застряли в горле. Оин смотрел на неё с таким взглядом, с каким мог смотреть лишь отец, и она лишь кивнула, сжав губы. Торин хлопнул Двалина по плечу: — Ты знаешь, что делать. Балин, Глоин, Бомбур, Ори, Кили и Фили готовились идти вперед, чтобы отвлечь и заманить Смауга к воротам, обстреливая его, забрасывая мешками с серой. Бифур что-то бурчал на кхуздуле, показывая пальцами, где закрепить рычаг, а Нори кивал, налегая на огромное колесо. Передние ворота Эребора, заваленные камнями, возвышались мрачной стеной, по обе стороны от которой громоздились колонны, усыпанные трещинами и пылью веков. Среди груды рухнувших плит и темных углов Оин нашел подходящий закуток — темный, но с обзором на проход. — Сюда! — сказал он, указывая Нерис на укрытие. — Ты спрячешься здесь и не выйдешь, пока дракон не ляжет мёртвым грузом. — Нет! — взвизгнула она, сжимая кулаки. — Я могу помочь, хотя бы… — Ты не будешь мне перечить! У тебя ребро отбито, рука в крови, ты едва на ногах держишься! Нерис зло шмыгнула носом, вперив янтарные глаза в старого целителя. Хоббит посмотрела на него с упрямством, как умела только она, но шагнула в темноту угла, затаив дыхание. Рефлекторно она сжала пальцами кольцо в кармане. Торин стоял в первых рядах. Его синие глаза были прикованы к пустому проходу впереди. Он глубоко вдохнул, сжал рукоять меча, его плащ с мехом трепетал от сквозняка, и он закричал, во всё горло, так, что даже камни вздрогнули: — Эй, ящерица позорная! Иди сюда! Твоё время закончилось! Смауг появился внезапно, выламывая из стен камни, под потолком затряслись балки, обрушивая пыль и каменную крошку. Кили и Фили бросались мешками с серой, которые со свистом летели в воздухе и взрывались у морды дракона с отвратительным запахом. Голубые искры сыпались вниз, оставляя пятна на чешуе Смауга, заставляя того отшатываться, с рыком и свистом выдыхая дым. — Что, слишком горячо? — заорал Кили, отступая к колонне. Фили, держа в руках меч, заорал: — Ты слишком медленный для этого зала! Он полз по проходу к воротам, рыча, его глаза горели от злобы. — Да как вы смеете! — взревел он. — Бросать вызов мне?! В моей Горе?! Балин, Глоин и Бофур, бросившие последние мешки с серой, отпрыгнули в стороны, укрываясь за колоннами. Взрывы мешков били по морде дракона, вызывая клубы дыма, что забивали его ноздри. Смауг, разъярённый, шёл на их крики, медленно, но неотвратимо. Он был велик, но здесь, у ворот, пространство было тесным, потолок низким, колонны сужали проход. Торин, отходя спиной вперёд, не сводил с него глаз: — Ещё ближе… ещё шаг… Смауг, рыча, полз вперёд, его чешуя скребла камень. Он едва протискивался между ними, его глаза горели ненавистью, пасть дымилась. Торин, отступая, крикнул: — Сейчас! Двалин поднял руку, показывая, что чёрная стрела готова. Бифур проверял углы поворота стреломёта. Но в один миг всё пошло не так. Смауг резко вцепился когтями в колонну и рванулся в сторону, корпусом разворачиваясь, крылья распахнулись, задевая потолок, и осыпались куски камня. Он вытянул шею и ударил хвостом по полу, поднимая пыль, как песчаную бурю. Удар крылом пришёлся прямо в Двалина. Гном отлетел, врезавшись в колонну, и осел, задыхаясь, но живой. — Двалин! — заорал Торин. В тот же момент стрела выпала из рук Двалина, покатилась по полу, звеня по камню. — Нет! — крикнула Нерис, выбегая из своего укрытия. — Двалин! Смауг, заметив стреломёт, и рванулся вперёд, но Нори и Бифур, сжав зубы, налегли на механизм, толкая его вбок, чтобы он не оказался прямо на пути дракона. Металл скрипел, колёса заклинивало, но гномы, ругаясь, толкали стреломёт в сторону. Лапа Смауга, взметнувшись, ударила по камням рядом, и один из обломков едва не задел Нори по голове. Торин, глядя на поверженного Двалина и на перекатывающуюся по полу стрелу, почувствовал, как его сердце обрывается. Дракон развернулся к Двалину, который, кашляя, пытался подняться, опираясь на рукоять топора. Кровь стекала по затылку, а глаза, хоть и мутные от боли и удара о камень, всё ещё смотрели на дракона с яростью воли к жизни. — Двалин! Нет! — выкрикнул Балин, увидев, как Смауг прищурил глаза, отвёл лапу, чтобы сокрушить гнома в одно движение. Балин рванулся вперёд, пустой мешок из-под бомб на боку бил по ногам, но он не успевал. Он слышал, как Торин позади что-то кричал, но в этот миг всё заглушил гул крови в ушах. Смауг поднял когтистую лапу выше, он наслаждался мигом, когда жертва беспомощна. Но в этот миг прозвучал крик, высокий, звонкий: — Смауг! Голова дракона дёрнулась, взгляд его пылающих глаз встретился с янтарными глазами Нерис, которая сжимала чёрную стрелу, поднятую с пола. Внутри дракона вспыхнула вспышка памяти. «Маленькое существо… погибель… смерть твоей крови…» — слова, нашёптанные дроздом, что побеспокоил его покой, просвистели в его сознании. «Глупая ложь!» — рявкнул он про себя, отбрасывая воспоминание, как чушь. — Ты?! — рыкнул он. — Ты думаешь, что можешь остановить меня?! Думаешь, я боюсь тебя?! Он опустил лапу на пол, оставив Двалина живым лишь потому, что теперь его внимание было приковано к хоббиту. — Я сильнее всех пророчеств! Сильнее любой судьбы! И тебя я растопчу, как пепел под своим крылом! Смауг медленно пополз к Нерис. Девушка, дрожа, сжимала стрелу, делая шаг назад, но не опускала взгляд, стараясь выиграть хоть секунды, чтобы Торин, Балин и остальные могли оттащить Двалина в укрытие. — Ты хочешь меня остановить, хоббит? — голос дракона был низок и опасно тих. — Ну попробуй.