Шёпот Дежавю

Первая розовая полоска рассвета пробралась сквозь щели и окрасила золотом заваленный сеном сарай. Гномы начали один за другим ворочаться и подниматься, тихонько потягиваясь и что-то бормоча про «лучшее сено на свете». Нерис проснулась позже всех — сон наконец забрал её беспокойство. Её разбудил запах свежего хлеба и сладкого мёда, доносившийся из дома Беорна. Все гномы собрались во дворе, крутясь у большого деревянного стола. Гэндальф и Торин стояли чуть в стороне и что-то вполголоса обсуждали, глядя на Лихолесье через забор, чьи чёрные кроны угадывались вдали за зелёным полем и небольшим леском. Беорн, меж тем, вынес большой поднос с молоком, свежим сыром, хлебом и пирогами. Он поставил его прямо на большую плоскую колоду перед сараем: — Мышка, ешь первой, — сказал он, явно обращаясь к Нерис, хотя посмотрел и на гномов. — Гномы после. Они могут подождать. Некоторые гномы недовольно фыркнули, но в голос спорить с хозяином не решились. Торин только хмыкнул, но в его взгляде мелькнула лёгкая усмешка, когда он бросил взгляд на Нерис. Девушка, чувствуя благодарность и лёгкий стыд за своё особое положение, тихо поблагодарила Беорна и начала разливать всем молоко — сама, не позволяя никому помогать. Гэндальф между тем хлопнул в ладони, привлекая внимание всех: — Сегодня вы двинетесь в Лихолесье. Прямой тропой — и не смейте с неё сходить. Если только вам дорога жизнь. Он выразительно посмотрел на Фили и Кили, которые тут же сделали вид, что глубоко заинтересованы пирогами. Нерис чуть было не разлила молоко, когда услышала голос волшебника. — Стой, Гэндальф, — она прервала его речь. — Ты с нами не идешь? Девушка начала вспоминать, когда в прошлой жизни пропадал волшебник и поняла, что тогда он их оставил около леса. Потом выяснилось, что Гэндальф был в крепости Некроманта. Но ведь сейчас Радагаст не появился… Жив ли он вообще? История пошла немного не так, как планировала Нерис. Гэндальф повернулся к ней, заметив её тревожный взгляд и внезапный вопрос. — Да, дитя моё, — сказал он спокойно, но серьёзно. — Я не пойду дальше с вами. В воздухе витает тьма, и я должен понять, откуда она растёт и что замышляет. Он на мгновение замолчал, посмотрел куда-то за спины гномов, туда, где лес стоял чёрной стеной. — Это может быть лишь пустой шёпот старых страхов, но что-то подсказывает мне — не всё так просто. Я найду вас позже, если смогу. Гэндальф выпрямился, улыбнулся краем губ и уже громче сказал всем: — Держитесь друг за друга. И пусть удача не устанет следовать за вами хотя бы на шаг позади. Бофур, заметив, как Нерис нервно сжимает край своей рубашки, подмигнул ей украдкой — мол, всё будет хорошо. Торин, нахмурившись, кивнул волшебнику, но видно было, что он не рад расставанию. Беорн молчал. Он только посмотрел на Гэндальфа долгим, тяжёлым взглядом, словно знал, что прощание не простое. Девушка коротко кивнула волшебнику, думая о своем, но продолжила разливать молоко по кружкам. — Надеюсь, — тихо проговорила она, ставя большой кувшин на поднос. — Надеюсь, что расставание будет не долгим. Гэндальф лукаво улыбнулся ей и погладил по светлым волосам, словно ребенка.

***

После простого, но сытного завтрака Беорн вышел за ворота своего дома первым. Огромный оборотень шагал по утоптанной тропе легко, словно и не чувствовал веса за спиной — он нёс несколько тёплых плащей и мешков с едой для гномов. Компания осторожно следовала за ним: Торин шёл рядом с Фили и Кили, а Нерис шла чуть позади, то и дело оборачиваясь на уютный дом, который оставался за их спинами. Поля, залитые мягким утренним солнцем, приветствовали их шелестом трав. Беорн не торопился, иногда оборачивался, чтобы убедиться, что никто не отстал. — Держитесь ближе ко мне, — глухо сказал он через плечо, когда тропа свернула в низкий лесок у самого края его владений. — За этими деревьями уже могут бродить звери похуже волков. Нерис шла, чуть сжав край нового плаща у горла. Она знала — за этим лесом начнётся та самая тропа, с которой нельзя свернуть… Беорн снова кинул взгляд на неё, уловив её напряжение, но ничего не сказал, только кивнул, словно подтверждая, что он ещё с ними и не даст их в обиду. Гномы несли свои мешки и шептались между собой, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух. Гэндальф покинул компанию еще у дома оборотня и попрощался со всеми. Как только гномы, хоббит и оборотень дошли до края Лихолесья, то Нерис шумно выдохнула. Здесь обитает Трандуил и его подданные. А еще Леголас и Тауриэль… Леголас, самый верный и чуткий эльф, которого когда-либо встречала Нерис в прошлой жизни, сейчас был только сыном лесного короля и патрулировал Лихолесье вместе с главой эльфийской стражи. Компания остановилась у самой кромки леса — величественного, темного, укутанного лёгкой дымкой влаги и старинных запахов мха и хвои. Беорн выпрямился во весь рост, глядя в самые глубины Лихолесья так, будто мог увидеть насквозь все засады, корни и скрытых стражей Трандуила. Нерис ощутила, как похрустывает ремень на плече от тяжести свежих припасов. Лес манил и пугал одновременно — густой, шепчущий на забытом языке старых деревьев. Здесь, среди ветвей, жили эльфы… и эльфы, которых она знала куда лучше, чем сама готова была признать. Её взгляд невольно цеплялся за Кили — тот беззаботно что-то объяснял Фили, размахивая рукой и озорно хохоча, будто не чуял мрака за стеной из древних дубов и елей. У него была та самая улыбка — искренняя, простая, юношеская. И за ней в прошлой жизни скрывалась любовь к эльфийке, за которую он заплатил слишком дорогую цену. Нерис поймала себя на том, что едва не шагнула к нему, чтобы… что? Сказать «не смотри на неё, Кили»? Как объяснить то, чего он ещё не испытал? Беорн опустил взгляд на Нерис, ощущая её внутреннее напряжение, и спокойно произнёс своим низким голосом: — Здесь я оставлю вас. Дальше — только вы и этот лес. Он бросил на Торина долгий взгляд. — Держите тропу. Не сворачивайте. И помните: этот лес живёт своей волей. Гномы, один за другим, благодарили Беорна — кто кивком, кто сдержанным «спасибо». Нерис молча отдала ему лёгкий поклон. Ей не хотелось прощаться с этим великаном, который знал боль утрат и хранил её покой эти пару коротких дней. Нерис медленно выпрямилась после короткого поклона Беорну, встретившись с ним взглядом. Великан с едва заметной улыбкой кивнул ей в ответ — ни слов, ни лишних обещаний, только тихое молчаливое понимание. Торин первым шагнул под свод древних ветвей. За ним, тяжело вздыхая и подтягивая на плече мешок с припасами, пошёл Бомбур. Кили и Фили переглянулись, подмигнули друг другу — и скрылись за зелёной пеленой. Оин пробурчал что-то насчёт сквозняков и своей старой спины и шагнул следом за гномами. Нерис задержалась на секунду, оглянулась на Беорна в последний раз — тот стоял, сложив могучие руки на груди, как живая стена. Она мягко улыбнулась ему и, поджав губы, нырнула в тень за последним гномом.

***

Лихолесье приняло их сразу. Шум листвы был иной — густой, вязкий. Лес шептал, царапался ветками за капюшон Нерис, трогал её волосы. Далеко впереди Торин уже сверял карту, что Гэндальф оставил ему, в то время как остальные то и дело оглядывались по сторонам. — Нравится мне всё это… примерно никак, — проворчал Бофур, задев Нерис плечом. — Звуки тут… будто нас кто-то раз двадцать считает. — Потому что так и есть, — буркнул Двалин, поправляя топор за спиной. — Лесные эльфы смотрят за каждой веткой. Шаг в сторону — и стрелы в шее. Нерис молчала. Она знала — увидят. Рано или поздно Леголас и Тауриэль загонят в ловушку в этих зарослях. И всё снова повторится? Или на этот раз она сможет что-то изменить? Девушка зажала в руке свой кинжал — «Жало» тихо дремало, не светясь. Пока опасности не было. Пока. Они прошли половину дня, не сворачивая с тропы и пока что все было хорошо… Нерис всю дорогу был натянута как струна и опасалась каждого шороха. Пауки, эльфы. Пока их не было видно, но это не значит, что их не было совсем. — Дорогуша, — Оин поравнялся с ней. — Как твоя нога? Бедро не ноет больше? Девушка подняла свои большие янтарные глаза на целителя. — Оин, если что — ты будешь первым, кому я скажу, что «жить не буду», — хмыкнула она чуть теплее, пытаясь сбросить напряжение. Но глаза не переставали шарить по тёмным кронам. Оин буркнул что-то вроде «Вот ещё», проверяя флягу с мазью у себя за поясом. Впереди колонны шел Торин, потом Двалин, держа топор наперевес. Нори, Дори и Ори шли близко друг к другу. Трио родных братьев оглядывались постоянно по сторонам. Бомбур умудрился уже что-то жевать, Бофур отвесил ему подзатыльник за то, что тот начал рано тратить их запасы. Кили и Фили молчали. Молчали! Бифур жестикулировал руками, показывая, как ему не нравится это все. Балин шел за Двалином и пытался ему что-то объяснить. Весь этот странный караван, хрустя ветками и сухими листьями под ногами, выглядел бы смешно, если бы не гнетущая тишина Лихолесья. Шум их шагов отдавался будто глухо, проглатывался сырым воздухом — и возвращался эхом где-то сбоку, словно невидимые глаза повторяли за ними каждый звук. Нерис чувствовала, как спина под плащом намокает от липкого страха. Лес был живым — не в том смысле, как живы поля или сады Шира. Здесь каждый куст, каждый корень мог стать западней. Впереди Торин вдруг поднял руку — знак всем остановиться. Вся колонна замерла. Капли влаги падали с ветвей на их шлемы и плечи. — Что-то не так? — спросил шёпотом Бофур у Двалина. Тот ответил только хмурым взглядом, прикрывая ладонью топор. Нерис прижалась плечом к ближайшему стволу. Где-то слева — треск. Тонкий, как ломкая ветка. Ещё треск — справа. И снова тишина, в которой вдруг прозвучал лёгкий, почти ленивый шорох: кто-то ступал по мху бесшумнее самой ночи. — Лесные эльфы… — беззвучно прошептала Нерис, и в ту же секунду из мрака, словно сотканные из листвы, появились первые силуэты — высокие, гибкие, с натянутыми луками. Один из них — с холодными глазами цвета утреннего неба — шагнул ближе всех. Леголас. — Не двигаться! — чётко, без угрозы, но так, что ни у кого не осталось желания возразить. Кили выдохнул громче других — глаза в глаза с тем самым принцем, который ещё не знал, кем однажды станет для него и его судьбы. — Гномы, — процедил Леголас, натягивая тетиву сильнее. — Неожиданно. Нерис медленно перевела руку на Жало. Она обвела взглядом всех эльфов, их было около пятнадцати. Среди великолепных созданий она заметила стражницу, от которой сердце пропустило удар. Тауриэль держала на мушке Кили и Фили. Леголас шагнул ещё ближе — так близко, что мог бы сбить руку Нерис, если бы она осмелилась выхватить своё Жало. Его взгляд холодно скользнул по Торину, Двалину, братьям и остановился на девушке — единственной, кто явно не был гномом. — И хоббит… — протянул он медленно, будто смакуя слово. — Что делает хоббит среди гномов в сердце Лихолесья? Эльфийские стражи замкнули плотное кольцо вокруг отряда, невидимой сетью отрезая путь назад и вперёд. Тауриэль, стоя рядом с Леголасом, держала на прицеле Кили и Фили — и всё же её взгляд, встретившись с глазами Нерис, дрогнул. В зелёных глазах хоббит увидела не холод, но осторожную настороженность и лёгкий отблеск сочувствия. Кили шумно сглотнул, бросив короткий взгляд на Тауриэль — и тут же отвёл глаза. Торин, не убирая руки с рукояти Оркриста за поясом, заговорил первым — голос тихий, но ровный, цепкий: — Мы идём к Одинокой горе. Нам не нужны ваши стрелы или ваше вино. Только тропа. Мы не свернём с неё. Леголас прищурился, усмехнувшись так, что улыбка даже не коснулась его глаз: — Не свернёте? В этом лесу сама тропа свернёт вас. Гномы редко доходят туда, куда им хочется. Он резко вскинул ладонь — эльфы чуть подтянулись, ещё плотнее сомкнув кольцо и приготовившись к обезоруживанию. — Сдайте оружие. — Его голос был спокоен, но в нём звучала несокрушимая воля. — Вы — гости нашего короля. А гости не носят мечей под его крышей. Тауриэль шагнула ближе, её взгляд снова нашёл Нерис — теперь в нём мелькнула тень вопроса: кто она и зачем идёт с гномами? — Гости? — глухо и презрительно выдохнул Торин, сделав шаг вперёд так резко, что несколько эльфов тут же натянули тетиву до предела. — Мы не просили ваших крыш и не желаем ваших цепей! Двалин, не отставая от вождя, стиснул топор обеими руками — было видно, что стоит лишь одному эльфу дрогнуть, и гном бросится в бой, несмотря на явное численное превосходство. — Торин! — предостерегающе рявкнул Балин, попытавшись удержать его за плечо. — Мы не в том положении, чтобы спорить! — Я не сдам лук! — упрямо и яростно бросил Кили, глядя не на Леголаса, а прямо в глаза Тауриэль, словно пытаясь в них прочитать хоть каплю понимания. — Ни за что! Фили молча встал перед братом, чуть прикрывая его собой, будто готовый принять стрелу первым. Нерис чувствовала, как бешено стучит сердце. Она сделала шаг между гномами и Леголасом — медленно, не вынимая Жало, но давая понять, что вот-вот обнажит клинок, если кто-то нападёт. — Пожалуйста, — выдохнула она, стараясь говорить спокойно, но твердо. — Если кто-то сейчас дернется — всё кончено. Мы не враги вам. Мы просто пройдём этот лес. Мы уйдём и вы больше нас не увидите. Её голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая искренность. Несколько эльфов на миг переглянулись между собой — не привыкли они слышать от «маленьких народцев» такую властную просьбу. Леголас медленно опустил руку, но взгляд его оставался холодным: — Ты не понимаешь, хоббит. Это — не просьба. Это — закон леса. Он сделал знак Тауриэль. Та плавно шагнула к Нерис, не отводя взгляда — зелёные глаза эльфийки были полны сожаления, но в них не было мягкости. — Ты первая. — Тауриэль тихо сказала ей. — Сними пояс с мечом. Так будет лучше для всех. Глоин упёрся взглядом в Леголаса. Он не готов был так просто расстаться с оружием. «Когда-то…» — думала Нерис, — «Когда-то, Глоин, твой сын Гимли изменит твое мнение об эльфах и об этом лесном принце, но сейчас тебе стоит подчиниться.» Глоин сжал рукоять топора так, что костяшки побелели. Его густые рыжие брови сошлись на переносице — он с трудом сдерживал рык. — Я не отдам эльфу своё оружие! — выплюнул он сквозь зубы, не сводя тяжёлого взгляда с Леголаса. — Пусть попробует взять сам! Нерис медленно повернулась к нему и, не повышая голоса, приложила руку к его локтю: — Глоин… — тихо сказала она, чуть наклоняясь, чтобы он слышал только её. — Пожалуйста. Мы не сможем сражаться со всем Лихолесьем. Я умоляю тебя… Просто на время. Глоин перевёл глаза на Нерис. В его взгляде мелькнула тень той доброты, что он обычно прятал за ворчанием и упрямством. Он шумно выдохнул и отвернулся, но топор медленно, с металлическим звоном опустился на землю. — Только тронь — и я тебе этот лес на щепки порублю, — пробурчал он, косясь на Леголаса. Торин лишь молча скрипнул зубами. Он смотрел на своих людей — они по одному начали нехотя кидать топоры и мечи к ногам эльфов. Кили последним бросил лук, а затем так зло плюнул в сторону, что один из стражников дернулся. Нерис с трудом разжала пальцы на рукояти Жала. Меч казался ей последним обрывком свободы. Но она понимала, что глупо сейчас разжигать конфликт. С глухим стуком клинок лёг поверх груды гномьего оружия. Леголас взмахом руки приказал своим людям обыскать путников. Гномы ворчали и пыхтели, но терпели, лишь Торин стоял каменный, не произнося ни слова, лишь взглядом сверля лесного принца. Лес за спинами стал казаться ещё мрачнее. Эльфы быстро и без лишних слов выстроили гномов в плотную колонну. Леголас шагал впереди, Тауриэль замыкала строй, пристально следя за Кили и Фили — она явно не спускала глаз с младших наследников. Остальные стражники держались по бокам, не оставляя пленникам ни малейшего шанса свернуть или попытаться бежать. Нерис шла ближе к Торину. Она старалась не встречаться глазами с Леголасом, который изредка оборачивался, проверяя, всё ли в порядке. Девушка чувствовала, как каждая ветка, каждый ствол старых деревьев словно смотрит на них — Лихолесье жило своей жизнью, дышало мраком и чем-то древним, что всегда настораживало её ещё в прошлой жизни. Гномы ворчали. Оин что-то глухо ругался про эльфийское гостеприимство. Двалин пыхтел, как рассерженный медведь. Фили и Кили то и дело переглядывались, явно выискивая способ хоть что-то предпринять. Но Торин их одним взглядом заставлял замолкнуть — Король под Горой был сейчас из камня и железа. Нерис чуть поравнялась с ним и тихо произнесла: — Мы выберемся отсюда. Ты знаешь это. Торин не повернул головы, но его пальцы слегка дрогнули. — Не строй из себя пророчицу, Нерис, — хрипло сказал он, глядя вперёд. — Ты и так слишком многое знаешь. Она ничего не ответила. Шли они долго — лес становился всё темнее и плотнее, пока впереди не блеснули огоньки. Словно светлячки заскользили среди ветвей, обрисовывая мостки, подвесные лестницы и резные балконы. Между деревьями возвышались колонны и башни — дворец Лесного короля медленно открывался их взгляду. Гномы притихли. Даже самый громкий — Бофур — замолчал, поражённый величием укрытого в зелени замка. Леголас остановился на мосту из светлого дерева и обернулся к пленникам: — Не пытайтесь сбежать. Здесь лес сам найдёт вас быстрее моих стрел. Стража двинулась дальше — ворота распахнулись, пропуская усталую, но несломленную компанию внутрь эльфийского плена. Леголас, хладнокровно наблюдая за попытками сопротивления, резко взмахнул рукой, отдавая чёткий приказ: — Достаточно. Остальные — в камеры. Торин Дубощит и… — он взглядом указал на Нерис, чьи руки уже держал один из стражников, хоть и осторожно, словно опасаясь ненароком сломать ей запястья. — …идут со мной к королю. — ЧТО? — рявкнул Двалин, шагнув вперёд и наотмашь оттолкнув локоть эльфа, который попытался удержать его. — Он Король под Горой, не пёс, чтобы таскать его перед этим… павлином! — Двалин! — резко осадил его Балин, хватая за плечо. — Не здесь и не сейчас! — шёпотом он добавил: — Держись. Торин не из тех, кого так просто сломить. — Попробуй тронь Торина без причины, ушастый! — Кили вырывался из рук двух стражников, а Фили, не отставая, уже ногой пнул эльфа, державшего его за ворот. Оба принца пылали гневом. Нерис, видя, что ситуация вот-вот взорвётся, развернулась к ним и громко, чётко сказала: — Хватит! — её голос прозвенел как клинок. — Мы вернёмся. Слышите? Не усложняйте нам задачу. Молодые гномы замерли — пусть ненадолго, но этих секунд хватило эльфам. Леголас с одобрением скользнул взглядом по девушке, но вслух ничего не сказал. — Вперёд. — он отдал короткий приказ и развернулся, ведя Торина и Нерис по извилистым мосткам к тронному залу, где их ждал Трандуил. За спиной затихали приглушённые ругательства и лязг цепей. Каждый шаг к трону наполнял сердце Нерис тяжёлым предчувствием. Эльфийский тронный зал Лихолесья был залит мягким жёлтым светом — сквозь витражи и переплетения ветвей струился дневной луч, рассеянный и будто бы живой. В центре зала, на величественном троне из корней и серебристых листьев, восседал Трандуил — холодный, сверкающий, словно резной идол, но за этой красотой таилась осторожная, древняя опасность. Его взгляд упал на Торина первым: тяжёлый, лениво насмешливый и такой же ледяной, как и при их последней встрече много лет назад. — Торин Дубощит. — Голос Трандуила был мягким, почти певучим, но в нём сквозил сталь. — Снова ты топчешь мои земли без приглашения. Торин выпрямился во весь рост, высоко подняв подбородок. На секунду он посмотрел на Нерис, стоявшую чуть позади и справа — её присутствие придавало ему странное чувство покоя. — Мы шли к Одинокой Горе, — произнёс Торин резко, но сдержанно. — Мы не искали встречи с твоими эльфами. Трандуил едва заметно усмехнулся уголком губ, после чего перевёл глаза на хоббита. Долгий взгляд, чуть прищуренные глаза, едва заметный наклон головы — он изучал её так, как хищник изучает зверька в норе. — А ты… — он заговорил медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Что ты за дитя среди этих бородатых упрямцев? Нерис не отвела взгляда, хоть внутри у неё всё сжалось. — Я — спутница Торина Дубощита, — отчётливо ответила она. — И не враг Лихолесью. В зале повисло лёгкое напряжение: за спинами стражников листва шевельнулась, эльфы переглянулись, но Трандуил лишь чуть склонил голову. — Не враг? — тихо повторил он. — Посмотрим… Он встал, легко и плавно сошёл с тронного возвышения и приблизился к Торину так близко, что их взгляды слились в немой дуэли. Затем Трандуил скользнул мимо него, остановившись прямо перед Нерис. Она почувствовала лёгкий аромат свежих трав. — У тебя храброе сердце… но храбрость не всегда спасает от глупости. — Его холодные глаза заглянули ей прямо в душу. — Что ты скрываешь? Нерис чувствовала на себе ледяной взгляд эльфийского короля. Она медленно вдохнула, стараясь не выдать дрожь в руках, и прижала ладони к подолу плаща. — Я не скрываю ничего, что могло бы угрожать твоему лесу, — ровно сказала она, выдерживая взгляд Трандуила. — Я иду с ними не ради золота. Я иду ради них… ради тех, кто стал мне семьёй. Слова прозвучали тихо, но в них была твёрдость и преданность, не позволявшие заподозрить обман. На миг в глазах Трандуила что-то промелькнуло — тень любопытства или едва заметное признание её искренности. Но маска холодного величия не дрогнула. Торин, стоявший за спиной девушки, шагнул вперёд и глухо рыкнул: — Ты допрашиваешь её, как преступницу! — голос Дубощита был полон ярости и презрения. — Слушай меня, Трандуил, всё, что ты хочешь знать — спроси у меня. Оставь её в покое. Кулаки Торина сжались, плечи дрожали от сдерживаемого гнева. Для него не было ничего хуже, чем видеть, как кто-то посмеет сомневаться в той, кто разделяет с ними путь и опасности. Трандуил не обернулся к нему полностью — лишь чуть склонил голову, будто лениво признавая его слова: — С тобой я уже говорил, Торин Дубощит. Ты упрям и глух к доводам разума. — Его взгляд снова скользнул к Нерис — теперь чуть мягче, скорее оценивающе, чем враждебно. — Её слова… интереснее твоих. Затем, не меняя холодного тона, он отдал знак стражам: — Отведите их обоих в темницу. Пусть немного остынут, прежде чем мы продолжим. — Неужели тебе не все равно? — хоббит оборвала Трандуила. — Неужели тебе настолько плевать? То, ради чего мы держим путь. Ты сам должен знать. Первая причина — дракон. Трандуил сжал челюсти, услышав упоминание о Смауге, но оставался спокойным и стоял на месте, немного наклонив голову набок, заинтересованный монологом Нерис. — Что ты будешь делать, когда он очнется? — вновь спросила она. — Одинокая Гора находится не так далеко от твоего дворца, от твоего леса, от твоего… сына. У тебя нет возможности убить его обычными стрелами и ты это знаешь. Тронный зал на миг погрузился в такую тишину, что слышно было, как эльфы на балконах меняются взглядами и перехватывают луки удобнее в руках. Нерис стояла прямо, невысокая, хрупкая на фоне величественного зала и самого Трандуила — но в её голосе больше не было ни тени страха. Трандуил медленно, плавно подошёл ближе, не спуская с неё взгляда сверкающих глаз, в которых теперь горел тонкий, опасный свет. — Ты дерзка, смертная. — Голос его всё ещё звучал мягко, но было в нём что-то холодное, как лёд под луной. — Ты говоришь со мной так, словно знаешь, что творится в моём лесу и за его пределами лучше меня. Торин тяжело дышал у неё за спиной — видно было, как его сдерживает лишь понимание, что сейчас гневом он только усугубит положение. Нерис, перехватив этот взгляд Торина, лишь чуть тряхнула головой: не вмешивайся. Она сделала шаг ближе к трону, напрямик к Трандуилу: — Я знаю только одно. Ты гордишься своим лесом и своим народом — так защити их правильно. Когда Смауг проснётся — а он проснётся — ты не спрячешь ни себя, ни Лихолесье за этими стенами. Дракон не различает границы. Она говорила спокойно, почти шёпотом — но каждое слово резало воздух. Трандуил медленно выпрямился, расправив плечи, и на миг его холодная маска дала трещину — он знал, она права. Дракон всегда был их общей угрозой. Он просто слишком долго притворялся, что эта беда — не его беда тоже. Он не ответил ей сразу. Лишь протянул руку и коснулся ладонью её щеки — как эльф касается хрупкого лесного цветка, который не должен расти среди зимы. — Смелая, — тихо сказал он, почти одобрительно. — Но ты всё ещё глупа. Люди… гномы… смертные так любят надеяться, что всё можно предугадать и остановить. Он отнял руку, поднялся на весь свой рост и снова стал таким, каким знали его все — Королём Леса. — Уведите их. Но… — он задержал взгляд на девушке, в котором теплилось странное уважение. — Никаких цепей для неё. Эльфы, по тихому знаку Трандуила, придвинулись ближе. Два воина с длинными копьями подошли к Торину — тот зарычал и попытался вырваться, но лишь наткнулся на острия, которые мгновенно замерли у его груди. Нерис обернулась к нему — на её лице мелькнула боль, не физическая, а горькая, будто удар по сердцу. Торин смотрел на неё так, словно в этот миг потерял и последний камень в своём фундаменте гордости. — Зачем ты разговариваешь с ним так? — прохрипел он сквозь сжатые зубы. — Ты выставляешь меня и мой народ жалкими мольбами перед этим павшим королём леса! Нерис шагнула ближе, так близко, что её голос был слышен только ему: — Я делаю это ради нас всех. Ради тебя. Ради дома, который ты хочешь вернуть, Торин. Без этого шанса… нас здесь сгноят, одного за другим. Он смотрел на неё тяжело и долго. В его глазах метался шторм — ярость, обида, страх, глухая решимость. Он дышал тяжело, грудь вздымалась. И всё же в этой буре мелькнуло что-то ещё: как бы нехотя, но плечи его поникли. — Если ты лжёшь мне… — выдавил он, едва слышно. — Я не лгу, — так же тихо ответила она. И впервые за всё это время улыбнулась ему — устало, но по-настоящему. Эльфы развели их: Торина тут же взяли под руки, повели прочь через боковую галерею — заковать не посчитали нужным, стражи и так держали его крепко. Нерис же Трандуил велел не связывать — лишь повёл взглядом стражников держать её меж копьями. Когда дверь тронного зала закрылась за ними, Трандуил ещё мгновение смотрел на пустое пространство и произнёс в полголоса, почти себе самому: — Такая крохотная… но горит сильнее многих королей. Интересно.