Шёпот Дежавю

Был почти рассвет, когда тишину вдруг разрезал дикий вой варгов. Все в лагере резко вскочили и поднялись на ноги — даже Нерис, которая сладко спала на сильном плече короля. Торин машинально закрыл ее своим телом и начал оглядываться в поисках этого звука. Гэндальф уже стоял с посохом наперевес, готовый отражать атаки и стрелы орков. Нерис испуганно терла глаза, когда к ней начало приходить осознание происходящего. Вой варгов перекатывался по предрассветному холоду, разбивая остатки сна, надежду на тихий рассвет и тепло костра. Хоббит, ещё не до конца проснувшаяся, машинально прижалась к Торину — настолько привычно и естественно, что даже не поняла, что делает. Она резко открыла глаза, чувствуя, как под её ладонью напряглись мышцы под кольчугой и мехом плаща. Торин обернулся на неё на мгновение — глаза его были ясными и жёсткими, но голос тихим: — Держись рядом. Ни шага в сторону. Поняла? Он прикрыл её собой ещё плотнее, встав между ней и открытым пространством, где уже мелькали первые темные силуэты варгов и скачущих орков. Гэндальф высоко поднял посох, и между деревьями проскользнули первые искры белого света. — Ду Бэккар! К оружию, гномы Дурина! — гремел его голос, сильный и властный. Фили и Кили в два прыжка оказались рядом с Торином и Нерис. Фили сунул девушке в руку короткий нож — Жало лежало чуть дальше, у костра. — Ты с нами, коротышка! — крикнул Кили, вскидывая лук. Его стрелы одна за другой уносились во врагов. Нерис сглотнула, почувствовав, как бешено стучит сердце. Внутри неё жила только одна мысль: все должны выжить… все до последнего… И, несмотря на дрожь в ногах и саднящие ссадины, она встала плечом к плечу с гномами Дурина — хоббит, готовая принять бой вместе с ними. Гномы уже начали отражать атаки орков и сбивать с ног варгов, когда Нерис заметила фигуру белого орка. Того, кто убил смысл всей ее прошлой жизни. Кровь в жилах Нерис словно обратилась в раскалённый металл, когда среди ревущих варгов и хриплых криков орков она увидела его — высокую, бледную, изломанную фигуру на огромном варге. Белый Орк. Азог Осквернитель. Призрак прошлого, клеймо ненависти, что лишил её той жизни, за которую она вцепилась бы зубами, будь она у неё снова. Нерис стиснула зубы так, что в голове отозвалось болью. Рука машинально сжала рукоять короткого ножа — слишком смешное оружие против такого чудовища. Но в её глазах не было ни капли страха. Азог вывернул шею варга, обводя взглядом поле боя, и на миг его пустые глаза остановились на ней. Будто почувствовал — чужой, но древний гнев. Гэндальф, отбив мечом очередного орка, заметил, куда смотрит Нерис, и с хрипом выругался: — Азог… Чёртов пес пустошей! Торин! — рявкнул он. — Не дай ему прорваться к вам! Торин, с холодным и решительным лицом, вырвал Оркрист из ножен — меч запел на ветру, вспыхнув в лунном свете яркой сталью. Нерис почувствовала вибрацию силы древнего клинка, когда Торин шагнул вперёд, заслоняя её плечом, словно живым щитом. Лес будто растворился — вся эта ночь, боевые крики гномов, хрипы орков — всё исчезло под тяжестью одного взгляда. Варг рванулся в цепях, а наверху, возвышаясь над всеми, как воплощение старой ненависти — белый орк. Торин всегда считал эту главу своей жизни закрытой. Он был полностью потерян, когда видел, как дед, величественный Трор, упал от руки этого монстра у самых врат Мории. Он помнил, как кровь горячим дождём стекала по холодному камню. Он помнил крик отца, который потерял всё сразу — короля, отца, гордость рода. Он помнил, как клялся убить Азога, как отрубил ему часть руки, как защищался дубовой ветвью. А потом — слухи: Азог сгинул среди камней древнего королевства. Но вот он — живой. Смотрит на Торина так же, как тогда смотрел на умирающего Трора: с презрением, с удовольствием, с хищной насмешкой. «Ты должен был сгнить в тёмных чертогах…» — Торин ощущал, как с каждой секундой разум сужается до одного единственного огня: мести. — «Ты должен был быть прахом под камнями Мории…» Белый орк заметил его и что-то рявкнул на своём гортанном языке. Варги и орки расступились, готовые стать свидетелями новой схватки, где два старых врага снова встретятся лицом к лицу. Гэндальф стоял чуть позади, посохом сбивая стрелы и прикрывая гномов, но взгляд его был прикован именно к Торину и Азогу. Нерис стиснула в кармане холодный металл кольца. Она знала — нельзя, нельзя сейчас. Но если что-то пойдёт не так, она не позволит Торину пасть. Нерис смотрела прямо на Азога. Если бы ее глаза смогли прожечь его, они бы это сделали прямо сейчас. Она убрала руку от кармана с кольцом и схватила на этот раз Жало, которое уже давно светилось голубым свечением. — Торин Дубощит, — хрипло пролепетал Азог. — Вот мы встретились после битвы у врат Мории. Орк поднял вверх руку, на которой был протез с крюком вместо кисти. Нерис стиснула рукоять Жала — короткий клинок вибрировал от близости орков. Его голубой свет отражался в её глазах, полных ярости и решимости. Торин не ответил сразу. Он шагнул вперёд, плечо к плечу с девушкой — его Оркрист переливался белым пламенем в предрассветном сумраке. В его взгляде не было страха — только глухая ненависть и тяжесть старой раны в душе. — Азог… — рыкнул Торин, едва выговаривая имя сквозь стиснутые зубы. — Ты должен был сгнить под камнями Мории. Азог скалился, обнажая жёлтые клыки, сжимая протез с крюком так, будто железо было продолжением его ярости. Позади него варги били когтями землю, орки сжимали копья и дубины, ожидая знака. Нерис чуть подалась вперёд, не спуская глаз с уродливой твари. Она знала — это не её бой, но если Торин упадёт, она станет между ними. Хоть с этим клинком, хоть с голыми руками. Гэндальф поднял посох выше, его голос раскатился эхом: — Защитите друг друга! Торин склонил голову к Нерис на краткий миг, словно доверяя ей стоять с ним бок о бок. И ринулся прямо на Азога, поднимая Оркрист в первый яростный удар, с криком, что эхом раскатился по скалам: — За Эребор! Земля под ногами затряслась — слишком близко, слишком быстро. Двалин рыкнул что-то на кхуздуле и ринулся первым, подставив под удар свой топор. Один из варгов попытался вцепиться ему в плечо, но гном вбок пробил ему челюсть обухом и с ревом перерубил ремень с орком — всадник рухнул, а Двалин добил его безжалостным ударом в горло. Фили и Кили встали чуть поодаль друг от друга: младший натянул лук, стрела за стрелой уходила в глаза и шеи варгов, а старший — клинком прикрывал брату фланг, не давая врагам подойти близко. Бофур и Бифур действовали как одно целое: первый с гиканьем заманивал двоих орков на себя, вертя коротким мечом, а второй — молча и холодно бил их по спинам своим тяжелым топором. Ори, прижавшись к валуну, метко швырял острые метательные ножи и что-то отчаянно бормотал себе под нос — молитвы или ругательства. Нори, гибкий и быстрый, выскользнул из тени и с хриплым смешком перерезал ремни у седла варга, выдернул орка прямо под ноги Торину. Тот добил врага одним ударом, не отрывая пылающего взгляда от Азога наверху. Глоин отмахивался от варга коротким топором и кричал что-то о том, как он «ненавидит эту проклятую землю» и «проклятых зверюг», прикрывая спину Дори, который, как обычно, ругался самым учтивым голосом. А где-то чуть в стороне — Нерис. Она пыталась не дать врагам прорваться к Гэндальфу, который, стоя на возвышении, отбивал сразу нескольких орков посохом и мечом. Девушка мелькала то тут, то там — она не боец, но и не лишняя: в нужный момент отвлечёт, подрежет, подбросит камень прямо под ноги варга, сбивая его с ног. Небо над ними полыхнуло первым багровым светом рассвета — и в тот же миг раздался звон стали о сталь. Торин налетел на Азога, словно буря из камня и гнева. Оркрист пронзил утреннюю дымку, но орк успел отбить удар своим крюком, искры брызнули в грязь под их ногами. Гэндальф крутил посох, швыряя волны яркого света в самых отчаянных орков, что прорывались к гномам. Нерис чувствовала, как Жало вибрирует в её руке, предупреждая о каждом приближении твари. К ней кинулся орк — она низко присела, взмахнула клинком, и тёмная кровь орка горячим дождём окатила её лицо. — Нерис! Назад! — рявкнул Балин, отгоняя мечом ещё одного. Девушка от неожиданности вскрикнула и вытерла лицо рукавом. Она на мгновение посмотрела в сторону, где был Торин, а затем перекатилась на бок, когда поняла, что над головой летит стрела. С каждым ударом Торин вынуждал Азога отступать, но и сам едва держался — протез орка ловко ловил клинок, вырывая у короля дыхание. Наконец Азог сильным ударом отбросил Оркрист, пнул ногой гнома и зацепил его открытую часть торса крюком, Торин рухнул на колени, а клинок вонзился в землю рядом. Дубощит потерял сознание. Нерис закричала — сердце пронзила старая боль: Нет! Не так! Не сейчас! Стиснув Жало, она метнулась вперед сквозь стиснутые зубы, встав между Азогом и Торином. Грязь и кровь липли к её ногам, но взгляд был чище огня: — Ты не возьмёшь его, скотина! Азог зарычал и ринулся к ней — Нерис едва успела отбить крюк, но силы были неравны. Она знала, что если упадёт — Торин не поднимется никогда. Она чуть было не слетела с холма, котором стояла. И тогда над её головой взревел посох Гэндальфа — ослепительный свет ударил прямо в грудь Азогу. Белый орк отшатнулся с рёвом, гномы подхватили Торина, а Кили схватил Нерис за плечи: — Нерис, к скалам! Быстро! Орки начали пятиться — варги рычали, но не решались атаковать в свет мага. Они знали: ещё один удар посоха — и от них останется только дым и кости. Гэндальф громовым голосом скомандовал: — Все к склону! Быстро! Нерис, хватая рваный воздух ртом, кинула последний взгляд на Азога — их взгляды скрестились, и она поняла: эта встреча не последняя. Гномы, тяжело дыша и с ранами, вырвались к подножию скал. Кровь капала на камни, на траву, смешиваясь с пеплом костра, который они успели оставить позади. Варги выли в стороне, но не смели приблизиться. Азог понимал: его стая больше не готова терять бойцов ради победы. Гэндальф шагал последним, оборачиваясь через плечо каждые пару мгновений — в его глазах ярился свет гнева и магии. Но сейчас силы нужно было хранить — дорога не кончена. Торина почти несли: плечо Фили под его левым боком, Кили под правым. Нерис, хромая и еле волоча ногу, шагала рядом. Рана на бедре давала о себе знать. Сердце колотилось в горле — он жив. Все живы. Пока живы… Они добрались до большой расселины у склона, где корни деревьев образовали подобие укрытия. Гномы почти свалили Торина на траву — Балин с Оином тут же склонились над ним. — Воды! Быстро! — рявкнул Балин. Нерис дрожащими руками протянула бурдюк. Она чувствовала — вся ткань её рубахи мокрая от крови, но чужой боли она не слышала: весь её мир был сосредоточен на том, чтобы Торин задышал ровно. Кили вытирал лоб короля, Фили держал его плечи. Нерис сжала пальцы Торина. Гэндальф стоял чуть в стороне, охраняя их покой. В его глазах мелькала усталость: — Мы отбились, но ненадолго. Азог вернётся. Далеко отсюда нам не уйти, пока Торин не сможет идти сам. Оин обернулся к Нерис, чьё лицо побелело от боли: — Дитя, ты тоже садись! Ты вся изрезана. Я не могу тебя так оставить! Но она лишь качнула головой, глядя, как Торин, наконец, чуть приоткрыл глаза и встретился взглядом с ней. — Ты… — прохрипел он еле слышно, но улыбки на его устах было достаточно, чтобы Нерис тихо выдохнула сквозь слёзы: — Ты жив… только это важно. Вдалеке, над затихающим лесом, клубился утренний туман — слишком хрупкий покой перед новым ударом судьбы. Но сейчас, под корнями старого дерева, маленькая компания знала одно: они выстояли. И будут стоять, пока хватит сердец и стали. Оин, старый, но не знающий усталости целитель, быстро оглядел Торина, убедился, что Балин с Фили справятся дальше, и резко схватил Нерис за плечо. Его большие, мозолистые руки казались мягкими только на вид — на деле это была хватка кузнеца и лекаря в одном лице. — Довольно, душа моя! — рявкнул он, перехватывая её ладонь, что всё ещё держала руку Торина. — Ты сама вот-вот свалишься. Нерис пыталась вырваться, бросая отчаянные взгляды на Торина, который, едва приоткрыв глаза, хотел было что-то сказать, но лишь хрипло выдохнул её имя. — Тише ты! — пробурчал Оин, подхватывая девушку под локоть. — Король твой никуда не денется. А вот если ты мне тут ласты склеишь — кто будет варево помешивать и моей старой голове покоя не давать, а? С этими словами он почти волоком вытащил её из круга гномов, рассадил на траву под кустом и бесцеремонно разорвал её подол, чтобы добраться до раны на боку. — Ай! Оин! — пискнула Нерис, но уже без сил сопротивляться. Тут она увидела свежие порезы на руках — попытки отбиться от стрел и кинжалов орков. Не большие, но ощутимые. — Молчи, девочка, — буркнул он добродушно, доставая мазь и бинты из своего неизменного мешка. — Твоя храбрость хороша, но без кожи и крови она никому не нужна. Терпи! Фили и Кили, украдкой следя за этой сценой, переглянулись и хмыкнули: — Нашла кого слушаться. Только Оин и может её к земле пришить, — хихикнул Кили. А чуть в стороне Торин, едва сфокусировав взгляд, слабо выдохнул: — Оин?.. Все хорошо, полурослик в порядке? Старый целитель не обернулся, только рыкнул через плечо: — А ты — молчи и дыши, Дубощит! Ишь чего удумал — умирать мне тут. Не дождётесь!

***

Нерис сидела вся в бинтах после падения в пещеры гоблинов, после битвы с орками и Азогом. Она послушно сидела и не вставала, понимая, что сейчас от нее толку будет мало, пока менее раненые гномы пытались соорудить подобие лагеря. Какой это уже лагерь по счету за пару дней? Нерис сбилась считать… Торин все еще лежал около корней дерева, восстанавливая силы. Оин пригрозил ему тем, что он лично проследит за тем, чтобы он не вставал. Бофур опустился рядом с Нерис, устроившись на сухой мох и опершись локтем о колено. В другой руке он привычно крутил свою шапку с меховыми ушами — вечно неугомонный, но сейчас в его взгляде сквозило настоящее тепло и беспокойство. — Ну что… — сказал он с мягкой усмешкой, чуть качнув шапку в её сторону. — Всех нас в живых оставила, сама чуть целиком не рассыпалась. Он легонько ткнул её плечо костяшками пальцев, будто проверяя, не развалится ли она на кусочки прямо у него под руками. Девушка поняла, что не спросила о том, с кем билась. Дабы не вызывать подозрений, она выдохнула и спросила Бофура: — Кто это был? Тот белый орк... на звере. Он... он ведь смотрел прямо на Торина. Кто он такой? На её голос обернулись сразу несколько гномов. — Азог. Белый выродок. Азог Осквернитель. Глоин, севший неподалёку, скривился и сплюнул в траву: — Думали, сдох, когда мы отбивали Кхазад-Дум. Он убил деда Торина, Трора. Нашего короля. И тогда сам чуть не отдал башку, но... — он стукнул кулаком по колену. — Вот видишь, гниль не умирает, пока злоба её кормит. Нерис прикусила губу, склоняя голову, чтобы спрятать выражение глаз. Внутри всё жгло: она помнила каждый крик битвы пяти воинств, каждую каплю крови на снегу и льду. — Значит, он давно враг Торина? — прошептала она, делая вид, что ещё не может поверить. Двалин кивнул, мрачно глядя в сторону, где лежал Торин: — Давно. И, если этот пес ещё дышит, значит, он будет грызть Торина до самой могилы. Но пусть только попробует, сам глотку перегрызу ему. — Знаешь, ты бы хоть раз подумала о себе, а не о нашем упрямом короле. — Бофур кивнул на гнома, который под корнями дерева угрюмо смотрел в небо. — Сколько бы ты нас ещё всех тащила на горбу, если бы ноги не отнялись? Нерис чуть хрипло усмехнулась, не имея сил спорить. В уголках её глаз снова пряталась боль — и от ран, и от собственных мыслей. Бофур вдруг стал серьёзнее, наклонился ближе и шёпотом сказал: — Ты теперь часть нашей стаи, слышишь? Кто обидит — я лично кувалдой по голове дам. И, чтобы не дать ей сказать хоть слово, он быстро встал, хлопнул её по плечу чуть крепче — ровно настолько, чтобы она взвизгнула и снова усмехнулась — и пошёл помогать Двалину натягивать жалкие остатки палатки. Торин, лежавший под корнями дерева, всё это время лишь с виду безучастно смотрел в багровеющее небо над головой. На самом деле он слышал каждое гномов — тихий разговор у костра донёсся до него даже сквозь стук крови в висках и тупую боль в боку. У Торина что-то болезненно сжалось внутри — не от раны, не от слабости, а от того, что он до сих пор не нашёл, что сказать этой маленькой, упрямой и слишком храброй девушке. Он осторожно, почти незаметно, приподнялся на локтях — и тут же, словно из-под земли, вырос Оин: — Лежи, дурья башка! — целитель сердито ткнул его обратно рукой. — Ляг, камень с бородой! Ещё не хватало, чтоб ты снова сознание потерял. — Мне нужно поговорить с ней, — хрипло возразил Торин, не сводя глаз с Нерис. Оин тяжело вздохнул: — Ну хоть присядь тогда, король ты наш упрямый. Но если опять упадёшь — сам бинтовать будешь. Торин кое-как опёрся о ствол и, обведя взглядом костёр, встретился глазами с Нерис. Та, заметив, что он поднялся, поспешно собралась привстать, но Торин поднял ладонь, давая знак сидеть. Между ними снова растянулась эта странная тишина, в которой шум ветра и потрескивание огня казались громче крика орков. — Ты… — Торин сказал это тихо, запнувшись, слова давались ему с трудом. — Ты… не должна была бросаться под топоры за меня. Голос у него был тихий, но твёрдый. Глаза — такие же тёмные, как ночь за их спинами — смотрели прямо в её душу. Нерис только молча смотрела на него, а в её взгляде был весь ответ — она бы сделала это ещё тысячу раз. Ее пугала мысль, что битва была не точь-в-точь как в прошлой жизни, но она снова встала между Торином и Азогом, отбивая смертельный удар. Она не дала Белому Орку сразить любовь ее двух жизней. И она никогда не признается ему. Торин смотрел на неё так долго, что даже Оин у костра хмыкнул, закатив глаза и отвернулся, будто давая им уединение среди всей этой разбитой, растрёпанной компании. Нерис всё так же молчала, глядя в пламя. Она чувствовала каждую царапину, каждый шепот боли в теле — но страшнее всего был стук её сердца. Потому что оно стучало не ради неё одной. Оно стучало ради него. Ради всех их. Торин хотел сказать ещё что-то — может быть «спасибо», может быть «не делай так больше никогда», но все эти слова застряли в горле. Гэндальф, который всё это время ходил по периметру лагеря, прислушиваясь к ночным шорохам и утренним крикам воронов, вдруг остановился и хлопнул себя посохом по ладони: — Ах, ну конечно же! — воскликнул он так, что все гномы, даже самый сонный Бомбур, подпрыгнули от неожиданности. — Здесь, совсем недалеко на юго-запад, есть один… друг. Беорн. Его дом станет нам укрытием, пока мы не залечим раны и не скроемся от преследователей Азога. Он оглянулся на всех, как будто ждал одобрения. Торин хмуро кивнул, не в силах спорить, пока едва держится на ногах. Гномы зашумели одобрительными шепотками: тепло, еда, крыша над головой — звучало как мечта. Нерис, сидя у костра, едва слышно рассмеялась сквозь выдох облегчения. В её голове звенело: «Слава всем добрым силам, мне не придётся юлить и выдумывать объяснения. Он сам вспомнил про Беорна!» Она прикрыла глаза и позволила себе впервые за всю дорогу не думать о следующем шаге. Гэндальф уже деловито раздавал указания: кто поддержит Торина, кто поможет Нерис встать, кто соберёт вещи. В воздухе пахло надеждой и дымком почти потухшего костра.