Падение

Следующий текст является расшифровкой интервью между владелицей ЛедиБлога Альей Сезар и еë гостем, британским певцом Мэттом Капальди. Первые секунды интервью происходят в полной темноте. Затем, свет зажигается над креслом, на котором сидит Алья Сезар. Она поднимает глаза и смотрит в камеру. Алья: Одни называют его зазнавшимся подростком, решившим опорочить славное имя британского рока. Другие же, считают его ярым последователем таких гигантов, как Битлз, Куин, Пинг Флоуд и других известных рок групп. Но сегодня, этот человек расскажет нам, каким он видит мир и шоу-бизнес. Леди и джентльмены, Мэтт Капальди. Смена кадра. Свет включается по всей сцене. Камера, на автомате, снимает, как Мэтт выходит из за кулис и проходит к центру сцены. Алья встаëт и аожимает юноше руку, после чего они вдвоëм садятся на свои места. Алья: Мэтт, сначала я должна поблагодарить вас за то, что вы согласились на это интервью, несмотря на то, что редко участвуете в них. Мэтт: На самом деле, это я должен благодарить вас, мисс Сезар, ведь вы согласились провести данное интервью так, как вы посчитаете благорассудным, избегая устоявшиеся правила. Алья: Итак, предлагаю приступить к нашему разговору. Для начала, можете рассказать, какое событие показало вам, что вы должны будете связать свою жизнь с музыкой. Мэтт: Знаете, подобное событие ещë не произошло, потому что я ещë мало прожил и не знаю, действительно ли музыка является моим предназначением. Алья: Но всë равно, должно было произойти событие, благодаря которому вы решились выступать, а потом и сочинять свои собственные песни. Мэтт: Да, такое событие действительно было. Помню, как сейчас. Было это лет 5 назад, в двадцатилетие смерти Фредди Меркьюри, вокалиста Куинов. Тогда, помню как сейчас, я смотрел документальный фильм о нëм и группе, а после него показывали их выступление на Лайв Аид в 85-ом. Увиденное поразило меня до глубины души, из за чего я, которому тогда было лет одиннадцать, и решил попробовать свои силы. Сначала просто пел выученные наизусть песни Куинов, собрал школьную группу, потом развалились, а дальше была запись собственных песен. И вот, до чего я дошëл. Алья: То есть, вы критикуете свой сделанный выбор? Мэтт: Никак нет, даже наоборот. Я доволен своим выбором, потому что уже сделал какой-никакой вклад в историю человечества, пусть он и выглядит как песчинка, если не как атом. Алья: Раз мы перешли к вашему творчеству, то можете рассказать, какой альбом вы считаете своим магнум опусом? Мэтт: Магнум Опусом? Думаю, мой ответ шокирует многих, но таковым я считаю свой второй альбом. Алья: "Моë виденье"? Признаться, тут вы удивили даже меня. Я всегда считала вашей высшей точкой вашу третью работу "Разговор с любовью" Мэтт: Вообще, понятие "лучший альбом" относительно, потому что для каждого фаната любого исполнителя лучший альбом будет разным. Кто-то может считать лучшим альбомов тех же Битлз "Сержанта Пеппера", а кто-то "Белый альбом" или "Эббей Роад". Точно также и с моим творчеством. Алья: И всë-таки, почему именно этот альбом вы считаете своей вершиной? Мэтт: Всë просто. Это, пока, единственный альбом, все песни которого я сочинил сам, без помощи посторонних, и в них я выложил на общественное достояние своë мировоззрение, то, каким я вижу жизнь и смерть, и их аспекты. Алья: Но, как вам известно, этот альбом критиковали везде как профессиональные критики, так и обычные слушатели. Мэтт: В этом и заключена особенность человеческого мировоззрения. У каждого оно своëсвоë, и какая-то часть может не совпадать с мнением большинства. Вот, к примеру, в одной из своих песен я рассуждал о том, что политика утратила своë значение, и что, в отличии от всего остального мира, где возможно всë, политикой стали править деньги и их владельцы, что уже невозможно будет как-либо это изменить. Но это моë мнение, которое и не должно совпадать с мнением большинства, каким бы оно не было. А в профессиональных критиках я не вижу смысла, потому что они те же слушатели, что и типичный гражданин, покупающий пластинки ради эстетического удовольствия. Алья: То есть, вы считаете, что критики не нужны? Мэтт: Почему же, конечно нужны, но не в культуре. Культуру придумали, что бы дарить людям выбор, некую часть свободы. Благодаря культуре, человек способен находить себя и своë место в обществе, причëм неважно, какая именно культура: книги, фильмы, музыка или даже видеоигры. Мы находим в культуре личность, которой будем стремиться стать, и это формирует в нас личность, делает нас людьми. Алья: Раз уж вы заговорили про видеоигры, то как вы считаете, могут ли они стать частью культуры? Мэтт: А разве они уже не стали? И это я сейчас говорю не про крупные франшизы, которые выпускаются каждый год, или которые стали денежными мешками. Я говорю про те игры, которые ожидаешь из года в год, осознавая, что разработчики подарят тебе шедевр, стоящий твоих денег. Сейчас, когда миром владеет капитализм, таких студий очень мало. На память приходят только Ремеди, игры которых настоящее авторское искусство, и Нинтендо, которые умудряются создавать нечто новое в плане геймдизайна, на чëм потом они и построят сюжет. Алья: А сами вы играете в игры? Мэтт: Естественно, но моя библиотека весьма специфична. Если вы попытаетесь найти еë, то будете в шоке от, Во-первых, малого количества игр, которых всего три, а во-вторых, каких именно игр. Алья: Расскажете нам? Мэтт: Первым делом, Последняя Фантазия 9... Алья: А разве.. Мэтт: Я понимаю ваш вопрос, но данная часть была одной из последних, которая дарила невероятный опыт при прохождении. Эта игра погрузила меня в мир видеоигр, лишила меня видеоигровой невинности. И я до чих пор возвращаюсь в неë, что бы в очередной раз увидеть эту историю и в очередной раз заплакать во время культовых моментов. Алья: Понятно. А остальные игры какие? Мэтт: Убийство в Восточном экспрессе, Всегда хотел побывать Эркюлем Пуаро, и Контроль. Алья: Контроль? А разве не второй Алан Вейк? Мэтт: Я больше по метроидваниям, чем по хоррорам. Мне больше нравится исследовать таинственные места и разгадывать его секреты, постепенно превращая своего персонажа в машину смерти, чем бродить от скримера к скримеру, пусть идея с переписыванием реальности была достаточно оригинальной. Да и "Взять контроль" мне нравится больше, чем "Всадник Тьмы". Алья: Кстати о музыке. В прессе вашим главным конкурентом называют финскую группу "Поэты Осени" из за того, что стили исполнения песен совпадают. Как вы прокомментируете это. Мэтт: В чëм-то, эта пресса права. Смотрите, если Куин были моими отцами в музыкальной жизни, то Поэты стали моими учителями. Мне понравился их стиль, совмещающий медленные, плавные мотивы на простой гитаре с роком, когда в ход идут все возможные инструменты. Для меня, их главным шедевром был и остаëтся их второй сингл "Лифт". А что насчëт конкуренции, то еë никогда и не было. Мы быстро нашли общий язык и Марко, если ты смотришь этот репортаж, то предлагаю записать общий трек. Алья: Надеюсь, Марко услышит эти слова. Что-то мы засиделись, не находите. Мэтт: С таким ведущим как вы, я готрв сидеть хоть до Второго Пришествия. Алья: Шутник. Кстати, я уверена, что этот вопрос стоит главным у ваших фанаток, но вы ещë сохранили невинность? Мэтт: Я джентельмен. Алья: Джентельмен? Мэтт: Да, джентельмен, поэтому не хочу отвечать на этот вопрос, но, заместо него, скажу, что у меня никогда не было девушки. Алья: Я кажется, даже слышу, как все девушки завизжали от восторга и побежали покупать билеты до Парижа. Давайте разбавим этот разговор музыкальной паузой. Мэтт: Не-е-ет. Алья: Да-да. Музыку выберите сами. Мэтт: Ну, раз сами, то тогда можете поставить "Сколько меня?" Алья достаëт телефон и ищет нужную мелодию. Мэтт, взяв микрофон, залезает на сцену. Мэтт: Что-то я волнуюсь. Не знал, что придëтся петь. Алья: Ничего. Волнение - это даже хорошо. Это доказывает, что вы поëте сами, а не под фонограмму. Готовы? Поехали.

Я всю свою жизнь жаждаю ответа

Один ли я и было ли так всегда?

Но получал лишь невнятные "да-да"

Словно они боялись сломать моë кредо.

Но я не слепой и ясно вижу

Что вчерашний я не похож на настоящего меня.

Все твердят, что в себе дьявола держу

И за меня он живëт, владельца хороня.

Моя жизнь ускользает из рук

И память наполняется дырами.

Он чужой мозг под себя отредактировал,

Затаскивая меня в свой сундук.

Кажется, я теряю контроль

И позволяю ему взять вверх.

И в мой мозг, словно червь

Пробирается он, деля всë на ноль.

И когда кажется, что обратной дороги нет!

И что этот бой окончательно проигран!

И вот уже ты пишешь себе эпиграф

Как судьба меняет твой сюже-е-е-ет!

Разум мой возвращается в строй

И моë тело снова принадлежит мне

Теперь Дьявол судьбою смиренной

Спутником обязан стать в моей войне-е-е.

Мэтт кланется почти пустому залу и возвращается обратно. Алья: Это же из "Моего видения"? Мэтт: Да. Алья: Теперь захотелось переслушать его ещë раз. Ладно, и напоследок, предлагаю провести