Преступление и наказание

      – Да, убийство на Гонконг-стрит. Бери стажёра Се и направляйся на место происшествия. Должен же новичок когда-то начать вникать в настоящую работу.              Несмотря на то, что рабочий день должен был закончиться через полчаса, уже спустя час Се Лянь, поступивший на службу всего пару недель назад, вместе с наставником Мэй Няньцинем прибыли в западный квартал города.              Оказавшись на месте, коллеги двинулись прямиком к забегаловке, рядом с которой произошёл инцидент. В прилегающем переулке, который скорее всего работники использовали в качестве места для перекура, они и обнаружили труп. Пока Се Лянь изолировал место происшествия лентой, Мэй Няньцин, не теряя времени, опустился на корточки, сосредоточенно осматривая тело.              Се Ляню сразу понравилось то, что его наставник оказался мастером своего дела. Его достаточно долгий опыт работы в полиции можно было как минимум определить по тому, что разговаривал он мало и лишь по делу. Задачи выше поставленного руководства доводил понятно и грамотно распределял их между своими подопечными. Одним словом – на работе они и правда работали, не тратя время на просмотр сериалов или бессмысленные обсуждения.              Зафиксировав вещественные доказательства и проверив возможное наличие отпечатков, Мэй Няньцин вздохнул:              – Единственная травма – ровный порез на шее в зоне сонной артерии явно оставленный холодным оружием. Никаких признаков активного сопротивления.              Внося пометки в блокнот, Се Лянь добавил:              – И никаких следов других пострадавших.              – Да, – Мэй Няньцин глянул на часы. – Отправляйся внутрь и допроси свидетелей. Узнай, кто именно нам звонил, уточни все детали. Я пока останусь ждать криминалистов и судмедэксперта.              Согласно кивнув, молодой человек отправился в кафе.              В помещении было пусто. Ни хостесов, ни официантов, никого.              – Извините, есть кто-нибудь?              За одной из дверей в глубине небольшого зала послышался шорох и шаги, после чего из дверного проёма неуверенно показалась голова мужчины в очках. Но как только тот увидел форму Се Ляня, опознав его, как сотрудника правоохранительных органов, тут же успокоился и вышел навстречу.              – Долго же вы к нам ехали! – вместо приветствия грубо упрекнул он молодого человека.              Оправдывая его тон возможным шоковым состоянием, Се Лянь продолжил:              – Стажёр Се полицейского участка №3 по западному кварталу. Я пришёл, чтобы…              – Вы шутите что ли? У нас тут убийство, а они стажёра прислали! За что мы вообще платим свои налоги, раз государство так относится к своим жителям?! Да как вообще не стыдно!!              Мужчина явно пошёл в разнос. Сдерживая порыв как следует влепить ему оплеуху для отрезвления, Се Лянь, не растерявшись, с нажимом произнёс:              – На улице в данный момент работает штатный офицер, а я пришёл, чтобы взять у вас показания. Как могу к вам обращаться, господин?              Услышав, что на месте преступления работает хотя бы один «нормальный» сотрудник, мужчина спустя несколько секунд молчания нервно выдохнул. Затем подошёл к барной стойке, дрожащими руками наливая себе воду.              – Бан Лин. Я хозяин этого кафе, – глядя куда-то вниз пробурчал он, залпом осушая стакан.              – Господин Бан Лин, мне нужно, чтобы вы ответили на ряд вопросов. Начнём по порядку: кто из сотрудников видел произошедшее?              Снова тяжко вздохнув, мужчина ответил:              – Один из официантов.              – Это он звонил в полицию?              – Да… – сокрушённо произнёс владелец кафе.              – Может на улице ведётся видеонаблюдение? Кто-то помимо него ещё видел, что случилось?              – Нет…              – Вы уверены?              Будто возвращаясь откуда-то в реальность, Бан Лин поднял голову и посмотрел прямо в глаза Се Ляня.              – Заведение у меня небольшое, официанты в смене работают по трое. Со Хи единственный, кто ходил из этих троих на перекур.              – Могу я тогда с ним поговорить?              Бан Лин обернулся и крикнул через плечо:              – Со Хи, девочки, идите все сюда.              Из подсобки вышло трое молодых людей. Все примерно одного возраста в районе двадцати-двадцати пяти лет. Такие же молодые, как и сам Се Лянь.              – Расскажи, что ты успел увидеть? – спросил стажёр, обращаясь непосредственно к свидетелю происшествия.              Кадык на длинной шее молодого человека заметно дёрнулся, после чего он негромко заговорил:              – Я… в перерыве я вышел покурить на улицу. Попросил Дзён Ши проследить за моими столиками… – он глянул на коротко стриженную девушку, на что та согласно кивнула. – Я покурил и пошёл обратно. Но как только дверь закрылась, с улицы раздались звуки борьбы. Всё произошло так быстро… я даже не успел снова открыть дверь, чтобы как следует разглядеть…              Он замолчал.              – И правильно сделали, что не открыли, – спокойно произнёс Се Лянь, делая пометки в блокноте и представляя, чем тогда могла бы для этого парня закончиться сегодняшняя смена. – Сейчас уже всё хорошо, продолжайте.              Сделав вдох-выдох, он снова заговорил.              – В подсобке, через которую вы вошли, есть окно. Я сразу выглянул в него и увидел троих мужчин. Один стоял поодаль, будто настороже, а второй прижал убитого к стенке. Спрятавшись за шторой, я продолжил наблюдать. Просто не мог уйти, что ли… Как я уже сказал, он прижал того к стене и… – губы его задрожали, но спустя несколько секунд он продолжил: – и что-то недолго говорил, а затем быстрым движением перерезал мужчине горло.              Се Лянь, записывая показания на диктофон и делая дополнительные пометки в блокноте, поднял глаза. Побледневшие девушки, стоявшие перед ним, после случившегося явно чувствовали себя неважно.              – Дамы, можете что-либо дополнить?              Обе отрицательно покачали головой.              – Нет…              – Нет…              – В таком случае вы свободны.              Бан Лин удручённо махнул рукой:              – Идите домой. Всё равно на сегодня и может даже на эту неделю мы закрыты…              Се Лянь снова повернулся к свидетелю:              – Вы знали погибшего мужчину?              Бан Лин ответил в один голос вместе с Со Хи:              – Нет.              – Понятно. Тогда постарайтесь подробно описать тех двоих, что совершили нападение.              Уличная дверь открылась, и в помещение вошёл Мэй Няньцин. Увидев, что Се Лянь спокойно справляется с порученным ему заданием, наставник коротко представился остальным и присел за стол неподалёку.              – Оба словно сами вылезли из гроба… – мрачно произнёс Со Хи. – Очень бледные, высокие и темноволосые.              – Во что были одеты?              – Один в чёрный плащ, он стоял в стороне, а второй вроде бы в бордовый костюм… не знаю, может он был чёрным, а в свете фонаря мне просто почудился другой цвет…              – Особые приметы?              – Да! Точно… – Со Хи широко раскрыл глаза, вскидывая голову: – У того, что был в костюме, на глазу была чёрная повязка.              – Что-то ещё? – уточнил Се Лянь, отрывая взгляд от своих пометок.              – Достаточно.              С противным неожиданным скрипом отодвинувшись на стуле, Мэй Няньцин быстро поднялся со своего места:              – Стажёр Се, отправляемся в участок. Дальше здесь разберутся прибывшие специалисты.              – Но…              Не ожидая столь резкой реакции наставника на показания свидетелей, Се Лянь на некоторое время растерялся, однако спрашивать о причинах подобного поведения не стал. Раз наставник так отреагировал, значит, на то были основания. Завершив опрос, коллеги спешно отправились в участок.              Не успели они отъехать от места происшествия, как Мэй Няньцин задал ему вопрос:              – Скажи, ты уже успел услышать о «демонах»?              – Хм, не думаю, что вы сейчас имеете в виду мифологию… – озадаченно ответил молодой человек.              – Понятно.              Сдвинув брови, Мэй Няньцин некоторое время о чём-то размышлял. Затем всё-таки решил пролить свет на заданную тему:              – «Демоны» – название одной из самых отпетых мафиозных группировок Пекина. И пусть кровавые улики от ведения их дел остаются не так уж часто, очень многие всё равно наслышаны об их радикальной манере решать вопросы. Мы ищем их уже больше трёх лет и за всё это время нам ни разу не удавалось получить хоть какие-то годные зацепки.              – Почему вы думаете, что это сделали они?              – Не думаю, а уверен, потому что тот, кто убил бедолагу, зовётся «князем демонов». Имя его Хуа Чэн. Спутать его приметы с другими преступниками крайне сложно. В участке лежит вся информация по этому делу, и мне нужно срочно её изучить, – затем, глянув на часы, он вдруг сказал: – Так, это я сегодня в патруле, а вот твой рабочий день уже закончен, поэтому отправляйся домой. Где тебя высадить?              Прекрасно осознавая, что его рабочий день закончился уже более нескольких часов назад, Се Лянь вдруг ощутил, что не хочет уезжать. Предположение о том, что дела с подобным размахом не часто выпадает решать среднестатистическим сотрудникам местной полиции вызывало в нём неприкрытый интерес.              И разве не за этим он вообще поступил на службу?              – Я останусь и помогу.              Мэй Няньцин, уловив в его голосе решительный настрой, без лишних вопросов продолжил:              – Как скажешь. Лишних рук здесь быть не может, так как нужно постараться отследить их по горячим следам.              По приезде в участок Мэй Няньцин вместе с Се Лянем снова изучил материалы дела по «демонам». Как было известно ранее, те немногочисленные хвосты, что были связаны с ними, чаще всего сводились к одному – азартным играм. Зачастую их жертвы являлись частыми гостями казино, букмекерских контор и тотализаторов, отсвечивая в базах различных банков как должники. Общение с сотрудниками финансовых домов, в которых числились пропавшие или убитые, информации особо не дало. Приходилось самим кропотливо собирать данные по крупицам.              Пока Се Лянь продолжал внимательно изучать достаточно тонкое дело, Мэй Няньцин взялся пробивать в базе документы убитого.              – Очередной клиент казино и должник «КредитЗайма».              Се Лянь задумчиво посмотрел на наставника, после чего снова опустил глаза на список потерпевших.              – Странно, что среди этих людей ни разу не повторяется название банка и название какой-либо из контор, – указательный палец, медленно скользящий вдоль столбца, вдруг замер: – А нет. Всё-таки одно повторение имеется.              Подходя к Мэй Няньцину, Се Лянь указал ему на два пункта.              – Букмекерская контора «Пенальти». Разница между убийствами составляет всего… неделю. И крайнее произошло относительно недавно – полмесяца назад.              – Хм, я до этого повторений не замечал. Точно, я же был на больничном, делом занимался Му Цин, а у меня так и не дошли руки заглянуть в папку, просмотреть, что он записал… Ладно, неделю говоришь… – пробурчал Мэй Няньцин, принимаясь что-то активно набирать в поисковике браузера. – Судя по официальной информации, данная контора занимается ставками на футбол. Давай тогда посмотрим, какие матчи проходили примерно в то время.              Назвав даты покушений, Се Лянь в ожидании уставился в монитор. Внезапно Мэй Няньцин досадливо откинулся на кресло, и, закидывая руки за голову, воскликнул:              – Да уж, даже я наслышан о «ФайрФутах»!              – Я тоже как-то слышал об этой команде…              – Они не просто команда – это одна из лучших сборных Пекина, – веско заметил мужчина, делая глоток давно остывшего кофе. – И, судя по записям в журнале, у этих ребят долги в банках были заметно больше, чем у остальных… Так, давай посмотрим, когда они играют в следующий раз. Вот те раз! Завтра!              – Завтра? – растерянно переспросил Се Лянь.              – Именно. И это отлично, потому что мы как раз успеем подготовиться.              – У Вас уже есть готовый план?              Мэй Няньцин довольно посмотрел на стажёра и многозначительно улыбнулся.              – Так точно.       

.↶✧˚❃˚✧↷.

      Громкость от спортивной трансляции по телевизору вынуждала присутствующих людей чуть ли не орать друг другу в ухо, отчего уже спустя четверть часа у Се Ляня разболелась голова.              «Твоя задача – незаметно наблюдать за происходящим. За тем, кто с кем взаимодействует. Особенно внимательно следи за персоналом, – звучали в голове наставления Мэй Няньцина, – не факт, что нам удастся поймать их за хвост, но попытаться точно стоит. А за деньги не волнуйся – запишем в расходы по делу».              Весь сегодняшний день Се Лянь посвятил подготовке: изучал спортивную терминологию, специфику футбола и составы различных команд, оформил займ в одном из банков и сделал крупную ставку на победу тех самых «ФайрФутов». Теперь оставалось только ждать исхода матча за бокалом пицзиу*. Хоть он и не знал, какая атмосфера обычно царила в «Пенальти», но сегодняшним вечером тут было практически не продохнуть.              Долгожданный матч начался под бурные обсуждения и свист болельщиков. Рядом с Се Лянем за барную стойку сел грузный мужчина, который без лишних формальностей принялся высказывать своё мнение относительно возможных итогов игры. Стараясь больше слушать и меньше говорить во избежание конфузов, Се Лянь в основном согласно кивал головой и порядочно чокался под «чин-чин».              Пока молодой человек изображал заинтересованного болельщика, взгляд его то и дело отрывался от экрана, ненавязчиво проскальзывая по залу. Ничего подозрительного внимания не привлекало. Несколько походов в уборную и обратно, тоже не дали особого результата. Тем временем, во всю уже шёл второй тайм матча. «ФайерФуты» лидировали всего на одно очко.              – Говорил же, что надо было правее брать! Естественно, выше штанги полетел! – в сердцах заорал сосед Се Ляня, от чего тот коротко вздрогнул.              Многие заметно нервничали. Видимо, не только у него одного сегодня была высокая ставка, размышлял стажёр, потягивая чуть горьковатое пицзиу. И спустя некоторое время ощутив, что выпитое снова начинает поджимать, Се Лянь направился в туалет. Но не успел он потом из него выйти, как вдруг услышал яростный крик болельщиков и буйный грохот пивных кружек о столы.              – ДААААААА!!!!!              – Я ВЫИГРАЛ!!!!              – НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!              Зал разделился на два лагеря. Кто-то чуть ли не зайцем скакал от радости за успешную ставку, а кто-то обречённо допивал содержимое бокалов. Подсаживаясь обратно к грузному мужчине, Се Лянь быстро уточнил:              – Кто победил?              Тот на радостях крепко обнял и потрепал молодого человека за плечи:              – «ФайрФуты», чёрт тебя дери, ха-ха-ха!!!              Се Лянь ошарашенно улыбнулся. Конечно, в первую очередь он находится сейчас на задании и всё это было сделано исключительно в рабочих целях, но всё равно было неожиданно приятно выиграть столь внушительную сумму.              Народ постепенно начал разбредаться, однако просто так взять и уйти Се Лянь не мог. Нужно было выжать максимум из нахождения здесь. А максимума этого можно было добиться в курилке.              Раньше Се Лянь в жизни не брал в рот сигареты. Однако обстоятельства вынуждали учиться на ходу. Ведь своей цели добивается лишь тот, кто хорошо умеет адаптироваться.              – Да уж, умеют они наводить суету, – усмехнулся мужчина средних лет, закуривая сигару. – В прошлый раз проиграли, в этот выиграли. Многие уже мысленно начали списывать их со счетов, но не тут-то было. Неплохо поиграли на нервах ребятки.              – Это точно, – согласился с ним другой чуть помоложе. – Но я и в прошлый раз удачно поставил на их соперников.              – Неплохо, – одобрительно кивнул мужчина, после чего посмотрел на Се Ляня. – А у Вас как? Успешная ставка?              Молодой человек с улыбкой кивнул:              – Успешная.              Быстро оглядев его, собеседник спросил:              – Курите?              – Да… как раз докурил пачку перед матчем.              – Не беда, – спокойно произнёс тот, протягивая ему портсигар: – возьмите мои.              На секунду замявшись, Се Лянь всё-таки взял одну из сигар, после чего позволил мужчине подкурить её. Стараясь не закашляться, он решил задерживать дым во рту, не вдыхая в лёгкие. Однако в определённый момент, здоровый образ жизни всё-таки предательски дал о себе знать. Кашель, который Се Лянь пытался остановить, теперь напоминал хрипы задыхающегося тюленя. Пытаясь как-то разрулить ситуацию, он отвернулся, решившись нормально прокашляться в рукав. К счастью, помогло.              – Ладно, что стоять тут лясы точить, – затушив сигарету, улыбнулся собеседник помоложе, – давайте, господа, лучше отправимся в бар, отметить это дело!              – Предложение и впрямь заманчивое, но это вам, молодёжь, возраст всё прощает, а у меня завтра с утра предстоит ряд важных встреч, так что вынужден откланяться, – деликатно отказался мужчина, после чего взгляд молодого переместился на Се Ляня.              – Ну а вы что скажете?              Желания ехать ещё в одно шумное место никакого не было. Однако похоже этот малый был давним посетителем «Пенальти», а это могла быть возможность узнать больше деталей по делу.       – Я с вами, – неохотно улыбнулся в ответ Се Лянь.       – Отлично! Таксиии! – не теряя времени побежал тот к дороге, чтобы поймать хоть один свободный автомобиль.       Зная, что наставник его находится где-то неподалёку, Се Лянь, не проявляя признаков беспокойства, сел в машину, отправляясь отмечать свою победу.       В баре, куда они прибыли, его напарник по удаче с ходу заказал им по бокалу хуанцзю**.       – Кстати, вас как зовут? – поинтересовался он, после чего усмехнулся: – А то пить гораздо веселее со знакомым человеком, правда?       – Юй Хан, – представился Се Лянь, протягивая ему ладонь для рукопожатия. – А вас?       – Цин Вай, – ответил тот, пожимая руку в ответ.              Напитки принесли достаточно быстро и, даже несмотря на головную боль и нежелание здесь находиться, Се Лянь отметил, что диалог их вышел весьма занимательным.              Как оказалось, Цин Вай уже не первый год занимается ставками, а в самом «Пенальти» обосновался уже пару лет назад. По мере опьянения собеседника, Се Лянь принялся осторожно задавать тому наводящие вопросы.              – А часто бывало такое, что болельщики дрались между собой?              – Ой, всякое бывало, – махнул рукой тот, – но конторские парни тоже не хухры-мухры, успевали вовремя разнимать самых дерзких.              *звонок телефона*              Цин Ваю не сразу удаётся попасть рукой в карман, видимо, с самого начала матча у него была плотная алкогольная программа. После нескольких попыток ему всё же удаётся снять трубку.              – Алло? Даа, победил! Где я? Так в «Два лемура», где ж ещё! Лааадно, не бурчи, скоро буду, – сбросив трубку, раздражённо произнёс: – Ай, опять моя мозги делать начинает. Нет чтоб порадоваться, деньги в семью несу, а она по новой заладила «пропадаешь», «семью не видишь», эх…              Се Лянь лишь понимающе покачал головой, после чего внимание его привлёк знакомый силуэт, усевшийся за столик неподалёку. Мэй Няньцин.              – Ладно, буй с ней, – махнул молодой человек рукой. – Пойдём покурим.              Двинувшись вглубь зала, Цин Вай повёл Се Ляня за собой.              Выход в курилку оказался не там, где они заходили и тоже больше напоминал собой запасной. Оказавшись на улице, молодые люди закурили. Цин Вай, принявшись бродить из стороны в сторону, покачивался, то и дело останавливаясь, чтобы поймать равновесие. От души затягивался и выдыхал едкий дым. Удивительно, но из всего бара в курилке были лишь они одни.              – Да, этот выигрыш как раз кстати, хоть обновлю себе часы, – глядя на руку, довольно протянул Цин Вай. – А ты что купишь, Юй Хан? Кстати, ты-то сам давно уже делаешь ставки на футбол?              – Пока конкретно не думал, что купить… А по ставкам на футбол да, уже было пару раз.              – Да? И как тебе прошлые разы? Успешно?              – Думаю, как и у всех – то везло, то нет…              – Прям досматривал матчи до конца?              Услышав последний вопрос, Се Лянь недоумённо глянул на собеседника:              – Что значит «досматривал до…», ах!              Отклоняя голову в сторону и вскидывая руку, Се Ляню в последний момент удалось избежать удара. Кулак молодого человека врезался в стену рядом с его ухом.              – Да просто мало кто ходит поссать во время окончания второго тайма, – холодно произнёс тот: – да и хоть малюсенькую сигаретку за свою жизнь вряд ли ты выкурил, Юй Хан, или может всё-таки будет лучше «шафка форменная»?              Мысли в голове завертелись сумасшедшим вихрем. В висках запульсировало.              Мало того, что этот тип явно следил за ним в букмекерской конторе, так помимо этого ещё и как следует навёл о нём справки! Походу, за хвост сегодня хотели поймать не только «демонов».              Очередной удар в челюсть Се Лянь блокирует предплечьем. Разумным решением было перед поездкой в «Пенальти» выпить сорбента, чтобы меньше захмелеть. Да и, как можно наблюдать, в глазах Цин Вая тоже не осталось и следа на недавнее похмелье. Прекрасная актёрская игра.              – Значит так, или ты прямо сейчас переводишь на мой счёт весь свой выигрыш, уёбываешь в закат, переставая рыть под нас, и мы забываем это недоразумение или же сегодня ты тут и останешься.              Ответом на столь откровенную угрозу стал удар Се Ляня по Цин Ваю.              Быстро завязалась драка. Пытаясь попасть в голову и верхнюю часть тела Се Ляня, противник друг за другом наносил быстрые серии ударов, оттесняя стажёра к стенке. Уклоняясь и выставляя защиту, Се Лянь медленно пятился назад ровно до момента первой заминки Цин Вая. Как только тот на секунду ослабил натиск, Се Лянь изо всех сил нанёс ему удар по колену, вынуждая сложиться пополам.              Следующий удар пришёлся молодому человеку с колена в челюсть. Повалив оппонента на землю, Се Лянь, прижимая ногой дебошира, потянулся в карман за наручниками, но тот, внезапно ловко извернувшись, сбросил с себя стажёра. В неловком полёте ударяясь головой о стену здания, Се Лянь вдруг ощутил звон в ушах и острую боль в затылке. Противник кинулся наутёк.              И его нельзя было упускать. Времени позвать Мэй Няньцина не было, поэтому, постаравшись быстро оправиться от удара, Се Лянь ринулся за ним.       Бег по протяжным улицам и узким закоулкам. Потеря следа. Преследование по возможному маршруту бегства.       Буквально спустя минуту забегая в очередной из уличных пролётов, Се Лянь вдруг увидел в его конце человека. Он стоял к нему спиной и выглядел иначе, чем тот, за кем прежде гнался стажёр. Мужчина, одетый в бардовый костюм, спокойно обернулся, демонстрируя чёрную повязку на правом глазу.              Хуа Чэн.              Сдержанная манера, с которой он держался, моментально заставила опешить. Се Лянь узнал его практически сразу, вспомнив вчерашние показания свидетеля.              По спине пробежала невольная дрожь.              Его первое задержание и сразу выпало на столь крупную фигуру в мире мафиозного бизнеса. Фортуна сейчас явно забавлялась над ним. Но теперь уже деваться было некуда.              Хуа Чэн же продолжал молча, словно несколько задумчиво смотреть на Се Ляня. Собрав всю смелость в кулак, стажёр почти ровным голосом отчётливо произнёс:              – Господин, это полиция Пекина. Прошу Вас не двигаться, иначе мне придётся применить оружие.              Медленно приближаясь к молодому мужчине, Се Лянь настороженно наблюдал за ним. Одновременно с этим нужно было ещё держать ухо в остро относительно сбежавшего Цин Бая, который мог затесаться где-то поблизости.              Хуа Чэн же продолжал спокойно стоять и смотреть на него так, словно это не он был злостным нарушителем закона, которого следовало немедленно обездвижить и конвоировать в участок, а сам Се Лянь вытворял какую-то дичь.              Нервно сглатывая слюну, мысленно стажёр готовился к любому повороту событий. Теперь факт того, что он не сообщил Мэй Няньцину о погоне, с каждым новым шагом угнетал всё сильнее. Однако, вспоминая, сколько времени и сил он потратил на свою подготовку к службе, Се Лянь всё-таки нашёл силы продолжить уверенное движение к «князю демонов».              – Вы пойдёте со мной, – стараясь добавить голосу как можно больше твёрдости, еле заметно подрагивающими руками он потянулся к карману брюк, доставая наручники. Отступать было нельзя.              На прежде бесстрастном бледном лице неожиданно приподнялась бровь, после чего на губах мужчины растянулась заинтересованная улыбка.              – Как интересно, – Хуа Чэн начал приближаться в ответ. – Только разрешите узнать причину задержания, господин полицейский?              Услышав его голос, на миг Се Лянь опешил, потому что тот показался ему смутно знакомым.              – Не подходите. – напрягшись, стажёр невольно повысил голос: – Сделайте пять шагов назад и повернитесь спиной ко мне, руки положите на стену!              Но тот откровенно плевал на отдаваемые приказы, продолжая приближаться. Будучи выше Се Ляня на пол головы, он остановился в шаге от него, скользнув по стажёру оценивающим взглядом сверху вниз.              – Что ж, причины я от вас так и не услышал, – с ноткой лёгкой досады протянул он, после чего, не отрывая взгляда от глаз Се Ляня, всё-таки медленно вытянул руки вперёд. – Прошу.              Абсурдность происходящей ситуации просто не укладывалась в больно пульсирующей голове. Однако времени и возможности для растерянности не было.              Скидывая с себя мантию какого-то странного наваждения, Се Лянь, расстегнув кольца наручников, потянулся к жилистым запястьям. Но за мгновение до того, как они должны были защёлкнуться, Хуа Чэн ловко перехватил металлический атрибут из его рук.              – Ч-что?..              В замешательстве глядя на то, как главарь мафиозной организации с усмешкой кинул взгляд на инструмент задержания, словно тот был детской игрушкой, Се Лянь ошарашенно замер.              – Интересно, – раздался низкий голос. – Вы и правда думали, что сможете так просто надеть их на меня, господин полицейский?              В его голосе чувствовался азарт и даже какой-то вызов. Было ясно, что происходящее он воспринимал подобно игре и не видел в лице Се Ляня настоящей угрозы. Стажёр, ощущая закипающую злость, жёстко сказал:              – Отдайте.              Пытаясь выхватить наручники, он принялся теснить Хуа Чэна обратно к стене. Тот, вытянув руку вверх, теперь откровенно улыбался, глядя на неловкие попытки Се Ляня вернуть себе элемент задержания.              С каждой новой секундой закипая ещё сильнее, стажёр схватил мужчину за рукав, резко дёргая на себя. Нога выступила в сторону, чтобы сыграть роль подножки. Шагая по инерции вперёд, Хуа Чэн в ответ схватился второй рукой за рукав Се Ляня, закручивая их обоих по направлению к стене. Громкий смех вырывается из его груди, создавая впечатление, словно он давно так не веселился.              Было бы с чего.              Снова делая резкий шаг в сторону, Се Лянь, отклоняясь против направления движения, вырывается из хватки. Пора прекращать эти дурные игры. Но в тот момент, когда его рука потянулась за пояс, чтобы достать пистолет, взгляд незнакомца полыхнул алым, после чего за долю секунды он снова оказался рядом. Раздался лязгающий звук застёжки.              – Ох!              Металлическое кольцо внезапно защелкнулось на тонком запястье, в то время как сам Се Лянь в мгновение ока оказался развёрнут и прижат лицом к той самой холодной стене. Второе кольцо так же защёлкнулось, лишив руки подвижности.              – Прежде чем кого-то преследовать, – мужчина, почти вплотную прижимаясь к нему сзади, склонился к самому его уху. В какой-то момент Се Ляню даже показалось, словно тот склонился к его шее, втягивая аромат его кожи. Свободная рука принялась скользить по пояснице вниз, доставая огнестрельное оружие. – Лучше заранее оценивать расклад сил.              Окончание его фразы прозвучало чуть выше и более растянуто, отчего стажёр понял, что тот улыбается. Однако самому Се Ляню было не до улыбок. Страх получения пули в затылок буквально намертво сковал ноги, отнимая возможность хоть как-то пошевелиться.              Ощущалось лишь прохладное дыхание на своей шее.              Но не прошло и пары секунд, как следом послышался звонкий удар металла о бетон, а мочку уха пронзила внезапная боль, срывая с губ Се Ляня громкий дрожащий выдох.              – До встречи, стажёр Се. Берегите себя.              Продолжая мраморной статуей стоять у стены, Се Лянь никак не мог успокоить теперь уже рвущееся из груди сердце и сбившееся дыхание.              Хуа Чэн! Укусил! Его! Нахрен! За ухо!              А ещё… он остался жив после встречи с главой неуловимой мафиозной банды.              Постепенно шок вместе с искренним изумлением начали проходить, после чего окаменение в ногах сменилось слабостью, и молодой человек осел на землю. К этому моменту эхо удаляющихся шагов уже давно стихло за углом.

.↶✧˚❃˚✧↷.

             Даже спустя несколько дней наставник всё ещё не прекращал сокрушаться от его оплошности:              – Пойти с наручниками на задание, чтобы тебя самого ими и заковали…              Се Лянь молчал. Толку оправдываться не было – факт оставался фактом. В машине повисла тяжёлая тишина. Прекрасное начало карьеры и отлично использованный шанс проявить себя, что тут скажешь. Всё в привычном стиле.              – Ладно. Жалобами делу не поможешь, – внезапно сказал Мэй Няньцин, протягивая стажёру несколько документов. – Надо извлекать пользу из всего, что происходит. Помимо заполненных отчётов, тебе также нужно будет составить его уточнённый фоторобот. Ведь если он тебя обездвижил, значит, был близко, и ты смог его хорошо разглядеть, верно? До сих пор не возьму в толк, почему он оставил тебя в живых…              Се Лянь невольно ощутил, как при воспоминаниях о действиях незнакомца, мышцы на ногах становятся похожими на вату.              «Да что ж такое-то, – мысленно дал он себе пощёчину. – Да, растерялся. Да, повезло выжить. Но впредь этого не повторится».       Возвратившись в участок, Се Лянь, исполненный решимости, с порога направился составлять описание обновлённого фоторобота. Просидев с четверть часа, задумчиво перекатывая ручку по столу, он всё-таки смог хоть как-то собраться с мыслями.              «Высокий, с выразительными чертами лица, – рука принялась уверенно выводить всё, что получилось разглядеть в ночных сумерках. – Чёрные волосы до плеч, уверенный взгляд…»              При мыслях о том, как тем вечером на него смотрел Хуа Чэн, Се Лянь заёрзал на месте.       *Карий цвет глаз, повязка на правом глазу, выразительные чёрные брови и волосы. Хотя если снова вернуться к цвету глаз… нет, он был не просто карим. То ли из-за освещения или из-за костюма, он словно отдавал красным оттенком. Контраст с бледно-снежной кожей делает мужчину красивым*              Непроизвольно сильнее надавив на ручку, он вдруг услышал, как та оставила на бумаге рваный след.              – Да что это за фоторобот такой. Не то, всё не то… Слишком много описательных прилагательных, – скомкав бумагу, Се Лянь попытался заново собраться с мыслями. – Так…              *Брюнет с выразительными чертами лица (прямой нос, заострённый подбородок, очерченные скулы), чёрная повязка на правом глазу, серьга в левом ухе, крепкие, жилистые руки…*              – Слишком много рук, – с досадой скривился Се Лянь, перечёркивая лишние прилагательные с закусанной губой.              *… крепкие руки, примерно 185 сантиметров ростом, глубокий голос с низким… тембром*              «Прежде чем кого-то преследовать, лучше заранее оценивать расклад сил».              Фраза, сказанная прямо в ухо, заставила кисть дрогнуть, в очередной раз испортив бумагу жирной кляксой. Не в силах более сдерживаться, Се Лянь с громким стуком ухнул ручкой по столу.              – Да это просто невозможно! – с искренним возмущением воскликнул он, после чего поставил локоть на стол, растирая пальцами уставшие веки и переносицу. – Получаются галимые мемуары куртизанки, а не фоторобот, ей богу!       

.↶✧˚❃˚✧↷.

      – Ну что, с днём рождения, сержант Се!              Символический тортик и поздравления от коллег – в этот день всё как полагается. Сидя на своём рабочем месте, именинник вяло улыбнулся.              Да, повышение до звания сержанта однозначно стало приятным моментом в карьере. Даже несмотря на различные шероховатости в начале пути, Се Ляню всё равно удалось зарекомендовать себя, как хорошего сотрудника, успешно справляющегося с различными задачами. Однако кое-что до сих пор не давало покоя его профессиональному сознанию.              Уже полгода прошло с момента его вступления в ряды полиции и примерно столько же с момента того скандального «недозадержания». И за всё это время он не смог даже на цунь приблизиться к поимке Хуа Чэна или кого-то из его мафиозного круга. Вместе с тем удивительно лёгким образом Се Ляню удавалось разрешать остальные дела. Чаще всего от момента изучения материалов до поимки нарушителей не проходило более нескольких дней, что вызывало недоумение как у самого сержанта, так и неприкрытую зависть у некоторых коллег. Похитители и убийцы словно по счастливому стечению обстоятельств оказывались в тех местах, где Се Лянь предполагал их возможное местонахождение. И этот факт ещё сильнее оттенял то единственное задание, с которым он до сих пор не мог никак справиться.              «Демоны» со своим князем будто испарились в воздухе. Ниточки, ведущие через казино и банки, уже не давали никакой новой информации. По всей видимости члены нелегальной группировки сменили стратегию ведения своей деятельности, потому что достать их теперь стало гораздо сложнее.              Зато после того случая в жизни Се Ляня появилось кое-что новенькое.              Однажды по почте он получил конверт вместе с приложением в виде белоснежного пиона***. Ни имени адресанта, ни какого-либо адреса, откуда была отправлена посылка. Затем подобные посылки постепенно стали привычным еженедельным подарком. И несмотря на то, что содержимое конверта вызывало массу вопросов, почему-то у Се Ляня очень быстро возникла догадка, кем всё-таки мог быть его тайный отправитель.              И эта догадка по началу, первое – вгоняла в ступор и вызывала растерянность, второе – заставляла напрячься.              Се Лянь прекрасно понимал, что за ним если и не следят, то чётко знают, где он живёт. А учитывая возможности и связи потенциального отправителя, вполне возможно, что ему даже был известен подробный маршрут его ежедневных перемещений между комнатами.              В первый раз, когда он вскрыл этот конверт, то просто так и остался стоять каменным изваянием с содержимым в руке, а именно – со своим собственным портретом.              *молодой человек в полицейской форме стоит, облокотившись спиной и одной ногой о кирпичную стену. Его янтарные глаза внимательно смотрят на наблюдателя картины, а руки сложены на груди. Губы сомкнуты, брови чуть сдвинуты, отражая собранность и активные мысленные рассуждения*              На самом деле, ничего пугающего в рисунке, выполненном масляными красками, не было, да и к удивлению самого Се Ляня ему понравилось то, как изобразил его художник. Вроде незатейливо, но что-то в этом было. Какая-то гордость за то, что человек явно находится на своём месте. Безмолвная оценка и серьёзность в отношении героя картины. Затем в последующие недели он получал портреты, на которых каждый раз находился в разных местах, позах, атмосфере.              И вроде бы со временем он привык к столь необычным подаркам, и его даже покинули неприятные предчувствия, тем не менее мысль о том, что человек, отправляющий их, не перестаёт думать о нём, из подсознательного страха перешла в интригующее волнение.              Человек, с которым они в жизни виделись всего несколько минут.              Человек, который для него представлял реальную опасность.              Человек, который был главной целью в его деле.              Почему-то Се Ляню хотелось просто с ним поговорить.              Удивляло то, что в такой весомой фигуре мафиозного мира скрывалась натура, чутко подмечающая детали. Точнее подмечающая вроде бы незначительные детали и умеющая выразительно передать их в своём творчестве. Это и полутона улыбки, и полуприкрытые словно в умиротворённой медитации веки, и просто тело в его самых непринуждённых позах. Уют от света комнатных ламп или же теней деревьев. Нежность цветов или же красота пейзажей.              Се Лянь каждый раз подолгу рассматривал выполненные портреты. Было интересно, о чём думал их автор в процессе создания. На что больше всего обращал внимание. Что хотел этим сказать? И как теперь быть, если они всё же когда-то встретятся?..              В ту ночь Хуа Чэн вёл себя слишком азартно и расслабленно, будто встретил давнего знакомого и решил от души с ним повеселиться, а не так, словно он встретил представителя правопорядка, который должен был его арестовать. А теперь ещё и эти посылки.              – Снова зациклился на этом? – дождавшись, пока поздравительные речи подойдут к концу, и они останутся в кабинете одни, бывший наставник, а теперь уже полноценный коллега, из-под очков глянул на него.              – Нет, – быстро отмахнулся Се Лянь, после чего вдруг ощутил, как щёки от короткой лжи принялись розоветь. Пальцы скользнули в волосы: – То есть, да, но не совсем.              Мэй Няньцин поднялся со своего места, опускаясь на край его стола. Новоиспечённый сержант, не ожидая подобного, удивлённо задрал голову, а тот задумчиво улыбнулся:              – Друг мой, да тебя явно давно уже не отпускает это дело.              Это ещё мягко сказано.              Понятно, что каждое задание требует определённого времени для выполнения. Какие-то удаётся решить быстро, какие-то спустя чуть больший срок, но в итоге-то всё равно удаётся! А это… это теперь никаким боком не напоминало временную трудность. Да ещё и само по себе всё стало каким-то запутанным.              Пусть Се Лянь и перестал быть перфекционистом, зачастую принимая перипетии судьбы такими, какие они есть, но данная история ему действительно никак не давала покоя. Одновременно хотелось положить ей конец и вместе с тем разобраться, чего хотел от него Хуа Чэн.              Что он только ни пробовал, несмотря на предупреждение не лезть в это – и отслеживать сомнительные районы с помощью видеокамер, выходить на связь с частными охранными предприятиями для получения необходимой информации, опрашивать сотрудников заведений и даже лично периодически посещать места прошлых появлений членов банды. Всё без толку.              – Знаешь, у каждого полицейского имеется тупиковое дело. У кого-то даже не одно. И если всё воспринимать так близко к сердцу, то далеко не уедешь. Так что выше нос, сержант!              Настроения праздновать не было, поэтому возвращаясь домой со службы, Се Лянь решил купить пиццу под просмотр какого-нибудь фильма и позволить себе хоть на один вечер расслабиться в горячей ванне. После длительного откисания в тёплой водичке, он только надел нижнее бельё, как вдруг раздался дверной звонок.              Глянув на часы, показывающие десятый час вечера, молодой человек нахмурился. Накидывая махровый халат и на всякий случай взяв в руки дубинку, Се Лянь осторожно подошёл к двери, выглядывая в глазок.              Никого.              Постояв некоторое время в тишине, он всё-таки открыл дверь.              На пороге снова лежал конверт.              Забрав неожиданное отправление, Се Лянь мысленно подсчитал, что три дня назад уже получал письмо от Хуа Чэна.              – Очередной портрет? – вскрывая упаковку произнёс он вслух, после чего вдруг замер.              «22:00».              Всего четыре цифры, а эффект был подобен взрыву ядерной бомбы.              Сердце бешено заколотилось. Мысленные завихрения в миг образовали настоящее торнадо.              Это намёк на встречу?              – Что за…              Се Лянь не любил ругаться, но смачное выражение от подобной неожиданности всё-таки чуть не сорвалось с языка.              – Так, успокойся, – сказал он, делая вдох-выдох: – Несмотря на то, что он заочно вызвал у меня некое доверие, нужно быть начеку.              Спустя полчаса, облачённый в спортивные штаны с толстовкой, под которой снова на всякий случай прятался пистолет, Се Лянь сидел в своей гостиной. Через минуту за окном точно по расписанию мелькнул свет фар, после чего автомобиль остановился у его дома.              – Была ни была…              Мысленно попросив у небожителей удачи, молодой человек отправился на встречу неизвестности, которая могла либо пролить свет на многочисленные вопросы, связанные как с рабочим делом, так и с личными размышлениями, либо же лишить его этих вопросов, а заодно и жизни. Прекрасный набор возможных вариантов.              Однако, как только он сел в кожаный салон, уровень тревожности резко взлетел.              Внутри машины помимо Се Ляня находился лишь водитель в бандане, закрывающей нижнюю часть лица. Не проронив ни слова, он просто начал движение после того, как дверь за молодым человеком захлопнулась.              За время пути Се Лянь не один десяток раз спросил себя, зачем решился пойти на поводу у отправителя писем. Вдруг этот вечер действительно закончится где-то в промозглой подворотне? Или же в кустах вдоль трассы?..              Плотнее сжимая челюсть, подумал:              «Нет. Просто так точно не сдамся».              Если Хуа Чэн «пригласил» его на встречу, скорее всего, у него было к нему какое-то дело. По крайней мере приглашение на чашечку чая это точно не напоминало. Тем не менее, если бы он хотел причинить ему вред, то мог бы это сделать абсолютно в любой момент и даже у него дома, поскольку знал, где тот живёт.              Спустя полчаса езды, машина остановилась. Пытаясь разглядеть сквозь затонированные стёкла в сумерках ночи окружающую обстановку, Се Лянь, услышав, как водитель выходит из машины и подходит к его двери, снова напрягся. Дверь автомобиля распахнулась.              – Прошу за мной, господин Се.              Быстро оглядевшись вокруг, молодой человек отметил, что оказался в районе безлюдной набережной, расположенной неподалёку от одного из городских портов.              «Отличное место, чтобы избавиться от улик в виде человеческого тела…»              С каждым шагом мысли словно скатывались по градиентному полотну, начиная со светлых и заканчивая самыми тёмными оттенками. Тем временем провожатый молча шёл вперёд.              После нескольких минут ходьбы, они свернули в сторону одного из тускло освещённых пирсов, где в тени их ожидал мужчина в балаклаве, так же натянутой на нижнюю часть лица. Остановившись напротив него, водитель знаком велел Се Ляню далее следовать за ним.              Продолжая гадать, хорошей идеей или всё-таки не очень было добровольно отправиться в логово тигра, Се Лянь не переставал чутко прислушиваться и незаметно осматриваться вокруг, будучи готовым к любому повороту событий.              Вдруг мужчина, идущий впереди, заговорил:              – Господин ждёт Вас.              Нога сама по себе замедлилась, растягивая шаг, а в груди появилось странное чувство, похожее на лёгкую щекотку. Спустя пару секунд Се Лянь ответил:              – Я уже понял.              – Наверное, вы тоже ждали этой встречи?              Вопрос застал его врасплох, заставив смутиться.              «Какое дело до этого рядовому подчинённому?»              Коротко кашлянув вместо ответа, Се Лянь молча продолжил движение за мужчиной. Остановившись перед трапом, ведущим на небольшую яхту, тот пропустил молодого человека вперёд, после чего сам взошёл на борт, убирая трап.              – Думаю, ты можешь не стесняться, отвечая мне на этот вопрос, гэгэ.              Только сейчас до Се Ляня дошло, что именно его взволновало в голосе этого мужчины. Резко обернувшись, он пристально всмотрелся в бледное лицо. И пусть рядом с самой яхтой не было никакого освещения, ему всё же только сейчас удалось признать в нём Хуа Чэна.              Одетый в чёрную водолазку с брюками и балаклавой, с зачёсанной на одну сторону чёлкой, прикрывающей повязку, он прекрасно скрыл свою личность в ночном мраке и неказистом освещении.              – К чему эти игры? – ощущая неприятный укол раздражения, от того, что его удалось так просто провести, спросил Се Лянь.              – Разве так не интереснее?              Хуа Чэн, потянув за край балаклавы, снял её, обнажая улыбку с островатыми клыками. Проведя рукой по растрепавшимся вороным волосам, спускающимся почти до плеч, убрал их с лица и улыбнулся.              – Не обязательно создавать интерес с помощью обмана.              – Ладно-ладно, прошу меня извинить, – к удивлению Се Ляня уступил Хуа Чэн, шагая к нему навстречу.              – И… почему гэгэ?              – По-твоему стажёра полиции, проявившего недюжинную смелость подобно старшему брату при встрече с опасным преступником, не хочется называть гэгэ?              – Нууу… – не зная, что на это ответить, Се Лянь растерянно потёр переносицу.              Тем временем Хуа Чэн остановился в шаге от него, вынуждая Се Ляня непроизвольно попятиться. Мужчина снова улыбнулся, кивая головой в узкий проход сбоку от каюты.              – Нам туда.              Обогнув стены, они зашли внутрь. Хуа Чэн подошёл к штурвалу, нажимая какие-то кнопки и опуская несколько рычагов.              – Лучше присядь, – бросил он через плечо, кивая в сторону углового дивана. – Волны хоть и небольшие, но в движении будут достаточно ощутимыми.              Мотор яхты зарычал. Се Лянь послушно опустился на кожаную обивку, напряжённо замирая с прямой спиной и продолжая внимательно следить за Хуа Чэном, под чутким управлением которого их транспорт уверенно двинулся в воды залива.              «Нет, на покушение это не похоже, – размышлял по дороге молодой человек. – Но я до сих пор не могу понять, что ему нужно от меня».              Через несколько секунд гул мотора разбавил низкий голос:              – Не страшно было вот так просто отправиться на встречу неизвестно с кем и неизвестно куда?              И пусть Хуа Чэн не обернулся, Се Лянь понял, что губы его растянуты в улыбке.              – Почему же неизвестно с кем? Может, я сразу догадался, кем был отправитель сегодняшнего письма и… – ещё внимательнее глядя на своего собеседника, продолжил он: – не только сегодняшнего.              Видимо, отогнав яхту на достаточное расстояние от берега, мужчина снизил скорость, следом полностью заглушая мотор. Повисшая в воздухе тишина незаметно сковала тело, позволяя слышать лишь глухую пульсацию в ушах. Стремительно бегущее до этого время потекло подобно липкому сиропу.              – Правда?              Разворачиваясь лицом к молодому человеку, он остановил на нём свой взгляд. Слишком многозначительный и заинтересованный.              Се Лянь, с трудом подавляя желание поёрзать на месте и не желая больше давать возможности собеседнику вызвать его смущение, спросил в лоб:              – Хуа Чэн, скажи, зачем ты привёз меня сюда? Ты же прекрасно понимаешь мою заинтересованность в нашей встрече, – намекая на свои служебные обязанности сказал молодой человек.              Оттягивая момент ответа, тот подошёл к одной из лакированных тумб, открывая её. Тихо звякнула пара бокалов. Следом в руках мужчины оказалась бутылка с элегантной этикеткой.              Подходя к Се Ляню, он опустился на диван с ним рядом. Поставив всё на стол, размеренными движениями снял пробку и принялся разливать рубиновую жидкость по бокалам. Следом с одной из полок под столом достал небольшой фруктово-конфетный сет. Наблюдая за его поведением, молодой человек продолжал молча ждать.              – Гэгэ, зови меня Саньлан.              Се Лянь, ожидая услышать что угодно, но не что-то из разряда этого, недоумённо переспросил:              – Саньлан?.. Почему?              Протягивая наполненный бокал Се Ляню, тихо произнёс:              – Это моё настоящее имя.              Вновь повисла звенящая тишина.              – Ведь негоже встречать свой день рождения в компании человека, настоящее имя которого тебе неизвестно, согласен?              – Но… – губы Се Ляня приоткрылись в преддверии возражения.              – Но сначала давай выпьем за твоё здоровье, гэгэ, а после я отвечу на твои вопросы, – улыбнулся Хуа Чэн.              Не находя причин для отказа, но явно ощущая разыгравшееся волнение, Се Лянь протянул бокал навстречу второму, позволяя себе пригубить сладко-вяжущую жидкость. С каждым сказанным предложением вопросов становилось всё больше.              Но пока что даже сам молодой человек не отдавал себе отчёта в том, насколько сильно его вводило в недоумение собственное эмоциональное состояние и непринуждённая, даже приятная атмосфера, царящая на борту судна.              – Хорошо. Для начала давай так – на какой вопрос ты бы хотел получить ответ в первую очередь?              Активный процесс переборки списка вопросов резко прервала мысль:              «Он что, прощупывает почву? Хочет понять, что для меня наиболее важно?»              Сидя лицом к Се Ляню и полубоком облокотившись на спинку дивана, теперь Хуа Чэн молча наблюдал за еле заметной игрой мимики на его лице. И по всей видимости, приземлённый и уверенный взгляд неприкрытого повязкой глаза говорил о том, что он предполагает ход мыслей своего собеседника.              После недолгого пребывания в задумчивости Се Лянь поднял взгляд, встречаясь им с мужчиной.              – Почему ты не убил меня в день нашей первой встречи?              Узнать ответы на вопросы о получении множества портретов с «неизвестным» отправителем и возможной причастности Хуа Чэна к разрешению рабочих дел в участке хотелось не меньше. Однако, озвученный вопрос Се Лянь посчитал важным ключом к пониманию личности того, кто сейчас сидел напротив него.              – Не захотел, – сделав короткий глоток, просто ответил Хуа Чэн.              – И… всё?              Лукавая улыбка растянула порозовевшие от вина губы.              Ощущая прилив злости и досады от своей наивности, Се Лянь уже было готов был высказать своё негодование, как вдруг услышал то, что заставило его замереть с приоткрытым ртом.              – «Жить в пустыне можно только у источника, но жить можно не только в пустыне у источника»****, верно?              Продолжая ошарашенно смотреть на Хуа Чэна, Се Лянь еле слышно выдохнул:              – В тот раз… это тоже был ты?       

.↶✧˚❃˚✧↷.

             Два года назад. Единый колл-центр вызова экстренных служб.              – Прибыли? Отлично!              Пронзительный вой полицейской сирены и радостные возгласы на другом конце телефонной трубки были самым лучшим результатом в работе любого оператора.              – Се Лянь, ты закончил? Всё успешно?              С облегчённым выдохом положив трубку, молодой человек кивнул.              – Слава небожителям, да.              – Ну, теперь со спокойной совестью можно и на обед, – удовлетворённо предложил коллега.              – Это точно.              Однако не успел он даже подняться со своего места, как рабочий телефон снова начал истошно трезвонить. Пронзительный звук каждый раз служил самым лучшим напоминанием того, что на том конце какой-то человек, юноша, девушка, ребёнок или кто-то ещё, остро нуждается в помощи.              Бросая на коллегу выразительный взгляд, в котором читалась невозможность оставить свой пост в такой ситуации, Се Лянь, не обращая внимания на ощутимую усталость, снова занял прежнее место.              – Единый колл-центр вызова экстренных служб, меня зовут Се Лянь, как я могу Вам помочь?              Частое дыхание и сбивчивый шёпот:              – П-п-пожалуйста… помогите…              – Скажите, вы знаете своё точное местонахождение?              Тишина.              – Вы меня слышите? Повторяю, если знаете, то скажите, где вы находитесь.              – Р-рядом телевышка и частные дома… я бежал со стороны озера…              – Вам кто-то угрожает?              – Да… мужчина, он гонится за… ААА!!! Не подходи! Не подходииии!!! Помогииииитеееее!!!!              Истеричный крик и громкое шуршание в трубке. Звук удара телефона о землю. Глухой низкий и параллельно с ним другой, испуганный голос.              – Алло! Мужчина, вы меня слышите?! – пытаясь докричаться до звонившего, Се Лянь, быстро записав ориентиры, нашёл похожую локацию на карте, после чего сразу же передал данные в отдел оперативной помощи.              Уже не рассчитывая получить обратную связь, Се Лянь хотел было просто оставаться на линии в ожидании чуда, как вдруг уха его коснулся низкий и спокойный баритон.              – … делал ставки, то не был таким трусом, – прозвучало вдалеке, а после прямо в трубке раздалось: – Не знаю, кто Вы, но сегодня, завтра и больше никогда Ваша помощь этому человеку уже не понадобится.              Ощущая, как волосы на шее встают дыбом, Се Лянь, в надежде хоть немного задержать внимание преступника на себе, выпалил первое пришедшее в голову:       – Господин, почему вы хотите причинить вред этому человеку?              Несколько секунд тишины, которые прерывает смешок:              – Вы действительно хотите знать? Что ж, этому отродью, чья собачья жизнь и гроша не стоит, тоже полезно будет вновь вспомнить об этом. Он задолжал немалую сумму, которую обязан был вернуть ещё несколько недель назад.              – Я верну, верну, обещаю! Верну! – послышалось в ответ испуганное лепетание на заднем фоне.              – Хотел бы вернуть – уже и разговора не было бы об этом, – холодно констатировал мужчина. – Но теперь платить придётся по-другому.              Леденящий душу смысл, вложенный в последние слова, наверняка заставил бедолагу посинеть от страха.              – Если бы вы действительно были плохим человеком, то не стали бы тратить время на объяснение причин, – с расстановкой продолжил говорить Се Лянь. – И я благодарю Вас за то, что сделали это.              – Пффф.              Лязгнул металл и снова послышалась истошная мольба:              – П-по-пожжжалуйста! Я в-в-вссё верну!..              Понимая, что с такой скоростью развития событий оперативные службы точно не успеют добраться до места возможного происшествия, а нападающий уже по всей видимости переключился на свою жертву, Се Лянь решил использовать любые оставшиеся способы. И поскольку он искренне верил, что ни один человек в глубине души не хочет убивать, то решил воззвать именно к этому.              – Господин, вы же знаете, что «жить в пустыне можно только у источника, но жить можно не только в пустыне у источника»?              Внезапно на другом конце воцарилась тишина. Казалось, звонок сбросили, но нет – в воздухе будто повис немой вопрос. Обладатель низкого голоса медленно переспросил:              – Что вы сказали?              – «Жить в пустыне можно только у источника, но жить можно не только в пустыне у источника», – не зная, получилось у него донести свою мысль и добиться осознания со стороны преступника или нет, Се Лянь быстро вдался в объяснения: – Пустыня это обедневшая душа из-за источника, который представляет собой причинение боли другим. Но разве изначально вы хотели жить в пустыне, а не в благоухающем лесу?              И снова несколько секунд тишины. Се Лянь явно ощущал, что зацепил какую-то невидимую струну, но пока не мог понять, какую именно. После недолгих размышлений, мужчина произнёс:              – В любой пустыне, равно как и в лесу есть хищники и их добыча, разве нет?              – Безусловно. Добыча удовлетворит базовые потребности в еде, без которых хищник просто не выживет. Но разве Ваш должник быстрее вернёт долг, если сейчас вы причините ему вред? И если вред будет слишком серьёзным, сможет ли он вернуть его вообще?              И снова тишина. Тишина, создающая напряжение, которое звенит в ушах наравне с дробной пульсацией крови.              – Пусть этот пёс теперь не богам возносит свои молитвы и благодарность.              *сброс*              В недоумении сдвинув брови, Се Лянь громко позвал:       – Алло?.. Алло! Вы меня слышите?       В день происшествия, прибывшие на место оперативные службы, не обнаружили никого, кроме мужчины, пребывающего в шоковом состоянии. Без каких-либо увечий. Поймать же потенциального нападавшего не удалось.              Когда с того случая прошёл месяц, в офис колл-центра очень настойчиво пытался попасть один человек. Описав, что и когда с ним произошло, он пришёл, чтобы поблагодарить оператора, имя которого не запомнил, но который спас ему жизнь. Всё-таки добравшись до Се Ляня, он, пышущий здоровьем и энергией, радостно сообщил, что рассчитался с преследователями и те пообещали впредь его не трогать, после чего вручил молодому человеку не малую сумму денег. И пусть на расспросы о личности нападающего он категорически отвечать отказался, главное – в итоге он оказался жив.       

.↶✧˚❃˚✧↷.

             – Но… что тебя заставило сохранить ему жизнь?              Ещё тогда Се Ляня долго не отпускал этот вопрос. Вряд ли дело тривиально сводилось к внезапно проснувшемуся сочувствию.              Хуа Чэн снова улыбнулся, делая очередной глоток.              Эта улыбка… красноречивая и в то же время утаивающая под собой множество загадок, просто не позволяла оторвать от себя взгляд, вызывая желание разгадать всё то неявное, что она таила в себе. Не позволяла отвернуться от аккуратно очерченных губ, цвет которым сейчас больше придавал алый след вина, нежели природная насыщенность.       Продолжая неотрывно глядеть на них, Се Лянь вдруг заметил, что собеседник медленно наклоняется к нему, вынуждая всё-таки приподнять взгляд. Дыхание практически остановилось.              Бледная кисть медленно потянулась к лицу молодого человека, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Неспешно скользящий, внимающий каждой детали взгляд сверху-вниз прошёлся по лицу Се Ляня, теперь останавливаясь на его приоткрытых от волнения губах.              – Есть понятие «эффект бабочки». И пусть ты сам не подозревал об этом тогда, но в тот раз тебе удалось создать его, гэгэ.              – Саньлан, зачем ты каждую неделю присылаешь мне портреты вместе с цветами? – вместо того, чтобы отстраниться, в надежде получить ответ Се Лянь неотрывно смотрел ему в глаза.              Бледная кисть медленно прошлась по гладкой щеке. Большой палец, осторожно цепляя край нижней губы, оттянул его вниз, вытягивая из Се Ляня сдавленный выдох. Тело под толстовкой от волнения и какого-то странного, непривычного ощущения покрылось испариной.              – Люди бесконечно ошибаются, говоря о том, что боги обитают на небесах.              Словно парализованный, Се Лянь теперь сидел и просто не мог пошевелиться, выдавив из себя хоть какое-то слово. Жесты, интонация, взгляд Саньлана… Почему… Ему хочется, чтобы он касался его? И почему всё это вызывает настолько… приятный отклик в теле?              Он даже не заметил, в какой момент всё дошло до подобной точки кипения между ними.              «Чёёёёрт, что сейчас вообще происходит?..»              – Хуа… С-Саньлан… что?.. – всё ещё не в силах осмыслить сказанное им, промолвил молодой человек.              Положив руку поверх кисти мужчины, Се Лянь медленно отставил бокал в сторону.              «Всё это неправильно. Это лишь игры и уловки для дальнейших манипуляций», – упрямо твердил рассудок.              «Он по-настоящему сейчас искренен. Просто отдайся тому, что происходит», – настойчиво шептала душа.              Сильнее сжимая его кисть, Се Лянь, мотнув головой и глубоко вдохнув, с трудом произнёс:       – Нет… Саньлан, я так не могу… Я обязан передать тебя в участок.              Так же отставляя бокал в сторону, тот ещё ближе наклонился к Се Ляню. Заметив, что молодой человек не отдаляется, а словно даже сам немного качнулся вперёд, глухо прошептал ему в самое ухо:              – Тогда задерживайте меня, господин полицейский.              Но вместо того, чтобы отстраниться, позволяя выполнить сказанное, лукавые губы мягко и при этом уверенно прильнули к нежной коже за ухом, в очередной раз вырывая из груди Се Ляня сдавленный стон. Невольно прикрыв глаза, изящные пальцы сильнее сжали прохладную ладонь на своей шее.              Вторая рука легла на широкую грудь мужчины в слабой попытке оттолкнуть. Но тот, ощущая благоговейную дрожь в теле Се Ляня, лишь смелее и чувственнее принялся запечатлять своё намерение, спускаясь вдоль шеи ниже и ниже.              – Саньлан, что ты… делаешь… – теряясь в разразившемся вихре чувств и мыслей сбивчиво шептал Се Лянь, даже не замечая, что сам же неосознанно откинул голову назад, позволяя ещё больше ласкать себя.              – Гэгэ…              Хриплый голос снова раздавшийся так близко, заставил распахнуть глаза.              – С-Саньлан… что происх…              Но взгляд, который он встретил в ответ на свой недоумевающий шёпот, просто выбил остатки фразы из головы.              Желание, сродни стремлению быть вместе и противоположное похоти.              Желание не жадно обрести, а бескорыстно подарить.              Чистое желание, основанное на необъяснимом, но максимально ощутимом притяжении.              Читая всё это в неотрывном взгляде карего глаза, теле мужчины и его дыхании, Се Лянь понимает, что единственное, на что он способен в данный момент – это просто быть частью происходящего.              Отмечая про себя, что молодой человек по-прежнему не отстраняется, Хуа Чэн сглатывает, а после еле заметно улыбается.              Бледная кисть чуть сильнее надавливает на шею, вынуждая податься навстречу приближающемуся лицу. И прикрывая глаза, Се Лянь всё-таки позволяет сделать то, что задумывал Хуа Чэн. Губы касаются губ. Прохлада погружается в тепло, вызывая животрепещущую смесь никогда прежде не испытываемых чувств.              Приоткрывая в изумлении рот, Се Лянь прямо так и выдыхает в губы Хуа Чэна. Сердце уже не на шутку отбивает свой ритм в каждой клеточке тела.              Расценивая это, как сигнал одобрения, мужчина не теряется, проникая языком во влажное пространство рта. Шершавый кончик скользит по более мягкому, на что Се Лянь приглушённо мычит в ответ.              Хуа Чэн наклоняется ближе, вторая рука обнимает молодого человека за спину, сильнее прижимая к себе, готовясь вот-вот осторожно уложить того на мягкую обивку.              – С-Саньл… лан… – рвано шепчет Се Лянь в коротких перерывах поцелуя.              Но мужчина словно в бреду шепчет:              – Гэгэ…              – Саньлан, подожди…              Мягко пытаясь отстраниться, Се Лянь вдруг понимает, что тот не слышит и жёстче произносит:              – Саньлан, пожалуйста, стой… остановись!              Наконец услышав его, будто выныривая из самой глубины, Хуа Чэн действительно остановился, после чего посмотрел молодому человеку в глаза.              Пребывая в настоящем шоке от того, что ласки малознакомого мужчины настолько приятно его взволновали, Се Лянь всё-таки титаническими усилиями смог вернуть себе состояние здравого рассудка.              – Мне пора... возвращаться. Мне нужно…обдумать это всё.              «Что именно обдумывать ты собрался?» – спустя несколько секунд растерянно спросил он сам себя.              И какого же было его удивление, когда он увидел, как на лице мужчины желание сменяется чувством вины. Отстраняясь, Хуа Чэн хрипло прокашлялся в кулак:              – Прости, гэгэ… Если напугал тебя своей настойчивостью.              Снова опешив, Се Лянь потрясённо замер. Лишь ритмично покачивающаяся ткань на груди вместе с порозовевшими щеками выдавали в нём наплыв столь непривычных ярких ощущений.              Нет. Этот мужчина поистине был настоящей загадкой! Чтобы руководить организацией, особенно нелегальной, нужны жёсткая хватка, несгибаемый характер и ещё целый список качеств мужика со стальными яйцами. И, как показывала практика, Хуа Чэн успешно всеми ими обладал. Однако сейчас рядом с Се Лянем будто был другой человек – внимательный и чуткий, не бессердечный убийца, а мужчина, которому есть, чем дорожить. Или кем?..              – Но… почему?..              Не убегая, но сохраняя дистанцию, Се Лянь вдруг понял, что именно на этот вопрос ему первостепенно важно услышать ответ.              Некоторое время глядя в одну точку, мужчина снова взглянул ему в глаза.              – Думаю, что это судьба, гэгэ.       

.↶✧˚❃˚✧↷.

      – Стреляй!!!              Пронзительный звук выстрела и последующий шум разлетающейся плитки вынудил на мгновение непроизвольно зажмуриться. Послышался сдавленный стон. Осторожно выглядывая из-за угла, Се Лянь произнёс:              – Ранил в плечо. Фэн Синь, давай за вторым наверх!              Обычно во время задержаний полицейские брали в руки оружие по большей части для запугивания нарушителей. Однако, когда те вместо подчинения отвечали явным сопротивлением, открывая огонь, уже взятое в руки оружие приходилось использовать для самообороны и атаки.              Позади когда-то юного стажёра уже насчитывалось не одно успешно выполненное дело, связанное с непростыми задержаниями отпетых преступников, маньяков и нарушителей.              На этот раз им с напарником по заданию пришлось задерживать наркоторговцев во время передачи товара. Сделка должна была пройти на территории замороженного строительного объекта, где на данный момент сотрудникам полиции удалось её сорвать. Быстро приблизившись к раненому, Се Лянь обезоружил его, а вбежавшему следом в помещение Му Цину, крикнул:              – Вяжи этого и спускайтесь, а я помогу Фэн Синю! И вызови ещё один конвой для подстраховки.              В очередной раз закатив глаза от того, что ему снова поручили самую скучную часть работы, тот лишь молча подошёл к извивающемуся на полу человеку, принявшись надевать на того наручники.              Ринувшись в сторону лестницы, Се Лянь прижался спиной к стене, ловко и бесшумно поднимаясь на верхний этаж. Ощущая, как жжёт правое предплечье, он с досадой посмотрел на него.              – Рассекло кожу, – но подняв взгляд чуть выше, на запястье, охваченное красной нитью с подвеской в форме крыла бабочки, выдохнул: – Хотя бы не порвался.              Тогда, в свой день рождения, он сделал для себя несколько важных открытий.              Первое. Чаще всего мы даже не подозреваем о том, насколько тесно наши судьбы связаны с судьбами других людей.              Второе. Никогда не зарекайся, потому что никогда не знаешь, насколько круто может развернуться завтра твоё мышление и даже жизнь.              Преодолев два лестничных пролёта, молодой человек про себя отметил, что этажом выше не было слышно никаких звуков борьбы или стрельбы. А это в свою очередь могло говорить о двух вещах: либо место сражения было в другой локации, либо же… Сделав глубокий вдох, на выдохе Се Лянь решительно шагнул в дверной проём, сперва выставляя перед собой пистолет, направленный вглубь комнаты. Но вдруг палец, готовый вот-вот нажать на спусковой крючок, внезапно замер, а сердце пропустило удар.              Стоя рядом с окном, Фэн Синь был взят в заложники. И тем, кто его поймал, оказался никто иной, как Хуа Чэн. Второй из наркоторговцев сидел подле них на полу, хватаясь за окровавленную ногу.              При осознании, что Саньлан оказался ещё и как-то связан с наркотической сферой, о чём он до сих пор не упоминал, сердце Се Ляня ухнуло в пятки.              Замерев в разных концах комнаты, они просто стояли и смотрели друг на друга. Направляя дуло на мужчину, Се Лянь пристально смотрел ему в глаза, пока тот удерживал пистолет по направлению виска Фэн Синя. Лишь спустя несколько секунд Хуа Чэн усмехнулся.       – Гэгэ.       Если бы располагала атмосфера, то Се Лянь искренне бы рассмеялся. За все те месяцы, что прошли с момента его дня рождения, с Хуа Чэном они регулярно виделись. Тот присылал за ним водителя, который каждый раз отвозил его в новое место, где мужчина уже ждал своего гостя.       Они общались. Очень много общались.       Се Лянь никогда бы не подумал, что человек, оказавшийся настолько близким его душе, при таких неожиданных обстоятельствах встретится на Пути. А точнее, скорее всего они встретят друг друга.       «Жить в пустыне можно только у источника, но жить можно не только в пустыне у источника».       Фраза, которую Хуа Чэну сказал его брат незадолго до своей смерти. Попав в четырнадцать лет после гибели родителей в интернат, мальчишки искали множество способов, обеспечить себе достойную жизнь. И, конечно, нашлись люди, которые были готовы «помочь» юношам в этих поисках.       Поначалу давая мелкие поручения, в которых те проявляли себя, а после давая всё более серьёзные задания, сердобольные мужчины с ранних лет втянули ребят в сферу нелегального бизнеса, а затем и в структуру мафиозной организации. Каждой группировке нужны были глаза и уши, которые практически нельзя было вычислить. И кто подойдёт на эту роль лучше, чем молодые умы, вынужденные банально выживать за счёт своей же смекалки и труда?       Выпустившись из детского дома, Саньлан вместе с братом уже по-серьёзному связались с преступным миром. Тогда юноша и взял себе псевдоним Хуа Чэн, который затем стал и его вторым именем, заменившим настоящее.       Время шло, а вместе с ним росли амбиции и желания молодых людей. Хуа Чэну после проведённых долгих лет в составе группировки, захотелось возглавить её. Он не одобрял жестоких и кровопролитных методов, которые так любил применять их главарь, и в своих планах вынашивал изменение общего направления их деятельности. Однако его брату это было не по душе, потому что к тому моменту он уже точно для себя решил, что это однозначно не то, чем бы он хотел заниматься в жизни.       Именно тогда и прозвучала эта фраза. За день до самой кровавой страницы в истории их мафиозной группировки. За день, когда кровь пролилась за кровь. Прикрывая Хуа Чэна от приближённых прошлого главы, его брат пожертвовал собой. Во имя не собственной цели, а цели близкого человека, пусть та и не была слишком праведной.       Рана, оставшаяся после этого в сердце, до сих пор не давала мужчине покоя. Однако в то время возможности предаваться длительному трауру не было. Взяв под жёсткий контроль оставшихся людей, он перевёл сферу их деятельности из более кровавой в почти бескровную сферу нелегальных азартных игр и ставок. Но если он хотел, чтобы дела шли гладко, то силу, а порой и радикальные меры применять всё же приходилось.       С каждым годом Хуа Чэн всё больше погрязал в этом беспросветном болоте, ожесточаясь и забывая о понятиях морали. Забывая о том, ради чего изначально он шёл к этой власти.       Но тот день, когда Се Лянь смахнул толстый слой пыли с воспоминаний, хранившихся в ещё почти безгрешном юношеском сердце, стал для него поворотным.       Ему снова напомнили про то, что даже если свет внутри давно погас – выключатель по-прежнему оставался на своём месте.       Посчитав это знаком, Хуа Чэн принялся искать информацию о человеке, который тогда говорил с ним по телефону. Он узнал, что его зовут Се Лянь, и он является сотрудником колл-центра по вызову экстренных служб. Не в силах объяснить себе для чего, но он начал следить за его жизнью.              Как оказалось, судьба молодого человека до определённого момента была похожа на его собственную.              Гибель родителей в автокатастрофе, когда тому исполнилось шестнадцать. Детский дом.              Но вместо того, чтобы пойти по кривой дорожке, манящей своими «лёгкими» и «сладкими» дарами, юноша выбрал иной путь.              Он решил помогать людям.              Окончив университет, устроился на работу в тот самый колл-центр, а спустя некоторое время активно занялся спортом и поступил на обучающие курсы подготовки к полицейской службе.              Как позже рассказал ему сам Се Лянь – по истечению некоторого времени работы на данной позиции, у него появилось непоколебимое желание помогать людям не просто через телефон, а в самой ситуации. Он понимал, что его физические данные на тот момент явно хромали, но это не заставило отказаться от своей цели. Почти целый год закаляя тело и дух, Се Ляню всё-таки удалось поступить на службу в полицию, которая в последствии уже непросредственно свела их с Хуа Чэном.              А ещё, пусть Се Лянь сам об этом и не распространялся, но Хуа Чэн прекрасно знал, что тот анонимно занимается благотворительностью. Даже знал, какой процент от своей зарплаты молодой человек тратит на это дело.              И сам того не замечая, он стал для него воплощением божества в человеческом обличье.              Хуа Чэн никогда не был самоотверженным или чутким. Но глядя на образ жизни Се Ляня, человека, который в раннем возрасте оказался на таком же перепутье, как и он сам, но смог не сбиться с пути, он ощущал неприкрытый внутренний трепет. Перед его силой духа. Стойкостью. Выдержкой и смирением. Видя, как человек создаёт себя практически с нуля и несмотря на свою непростую жизнь находит в себе силы отдаваться ещё другим – это вызывало истинное восхищение.              И только он мог называть Хуа Чэна его настоящим именем, поскольку своим примером, словами и поступками, смог разбудить всё хорошее, что было в мужчине во времена юности. Тогда, когда он ещё был Саньланом.              Глядя сейчас в лицо, которое относительно недавно расплывалось в блаженной улыбке от слов, которые Хуа Чэн нежно шептал ему на ухо, а сейчас выглядело не на шутку серьёзным, мужчина вдруг ощутил, словно грядёт что-то важное.       Уже ставший привычным и таким желанным голос, заставил вынырнуть из накрывшей глубины мыслей.              – Саньлан, отпусти его, – не отводя от него оружия твёрдо произнёс Се Лянь.       И пусть Фэн Синь до настоящего момента не проронил ни слова, но теперь в его взгляде осязаемо пульсировал вопрос:       «КАКОЙ НАХРЕН ГЭГЭ И САНЬЛАН?!»       – Прости, гэгэ, – с сожалением отозвался тот. – Но просто так не могу.       Ощутив, как неприятно кольнуло в районе сердца, молодой человек еле заметно поморщился.       Какая же глупая складывалась ситуация.              На службе они были полицейским и преступником, а в жизни – людьми, которых с недавних пор связывало нечто большее, чем просто заинтересованность в общении. И если Хуа Чэн не скрывал этого почти с самого начала, то для Се Ляня осознание этого лишь недавно стало ярким открытием.              И, кстати, особо было непонятно – кто из них в этой запутанной игре всё-таки хищник, а кто добыча?              Продолжая сохранять дистанцию, Се Лянь с трудом подавил тяжёлый вздох:              – Чего ты хочешь?              – Сержант, не идите у него на поводу, – вдруг злостно процедил Фэн Синь, бросая на коллегу не менее агрессивный взгляд.              Чуть сильнее надавив дулом на смуглую кожу виска, напоминая о том, в каком положении тот находится, Хуа Чэн протянул:              – Мне нужно, чтобы вы отпустили задержанного с товаром.              Ожидая подобной просьбы, Се Лянь уже заочно начал готовить себя к тому, что не сможет ответить на неё одобрительно. А это означало, что снова нужно было быть готовым к любому повороту событий.              Но не успел он и слова сказать в ответ, как из-за плеча раздалось пронзительное:              – А пулю в лоб словить не хочешь, а?!              Выскакивая из-за дверного проёма, Му Цин, который по всей видимости оставил задержанного в автозаке*****, без церемоний выстрелил прямо в стоящего рядом с Фэн Синем мужчину. Выстрел оказался настолько молниеносным, что ему либо было совсем не жалко задержанного коллегу, либо же он был исключительно уверен в своей меткости. Однако цели своей пуля не достигла.              Отчего-то не стреляя в ответ, Хуа Чэн, резко отклонившись в сторону, перехватил Фэн Синя на удушающий, направляя пистолет на Му Цина.              – НЕТ!!!       Практически на автомате оборачиваясь к внезапно появившемуся напарнику по заданию, Се Лянь резко ударил того по рукам, от чего его пистолет в следующий миг полетел на бетонный пол. Уверенным пинком тот отправил его в дальний угол комнаты.       – Ты что такое творишь?! – завопил Му Цин, замахиваясь на Се Ляня.       Завязалась драка. Явно увлечённый нахлынувшими эмоциями, коллега скорее всего сразу понял, что между Се Лянем и неуловимым преступником есть некий сговор или связь. Фэн Синь походу тоже быстро сообразил, что к чему, потому что спустя миг, ловким движением руки он перехватил пистолет Хуа Чэна, отводя его в сторону от сцепившихся напарников.       Раздалась серия выстрелов.       – Ты за это ответишь, слышишь, сержант?!?! – пытаясь повалить Се Ляня на землю, шипел Му Цин.       Однако тот не стал ничего отвечать. Вместо этого ловким ударом под бедро повалил своего соперника. В пылу драки каждый успел словить по меньшей мере с пару-тройку ощутимых ударов. Оставив ярко-алый след на белоснежной скуле коллеги, сам Се Лянь с трудом успевал закрываться от лавиной сыпящихся по бокам атак. Изловчившись, ему всё же удалось перевернуть брыкающегося Му Цина на живот. Меньше чем через минуту неимоверных усилий ему удалось защёлкнуть на его запястьях наручники.       Тем временем Фэн Синь с Хуа Чэном, сцепившись, оказались недалеко от них. Плотно стиснув зубы, первый пытался вывихнуть второму руку, однако вместо ожидаемого результата, через секунду он ощутил, как ноги его оторвались от земли. Поднырнув под живот Фэн Синя, мужчина схватил его под бедро, поднимая над землёй.       *БАБАА-Х!!*       Жуткий грохот тела об бетонный пол и широченные от шока глаза всех присутствующих. Боль в душе Се Ляня за причинённый коллегам вред.       Это явно не сойдёт ему с рук.       Встречаясь крайне обеспокоенным взглядом с Хуа Чэном, Се Лянь вдруг услышал, как из его уст резко вырвалось:       – Гэгэ, в окно!!       Будто в замедленной съёмке осознание содеянного прошило мозг.       Вместо исполнения своих трудовых обязанностей полицейского он вдруг стал сообщником преступников. Пособником. А всё почему?       Потому что не совладал со своими эмоциями.       На улице послышался с каждой секундой всё сильнее нарастающий вой сирен. Стремительно приближалось ранее вызванное подкрепление.       Бросив быстрый взгляд на Хуа Чэна, Се Лянь так же вдруг понял, что сейчас готов лишь к одному выходу из ситуации. Продолжая следовать эмоциям, он вместе с Хуа Чэном ринулся в сторону окна, выходящего в сад.       Последнее, что сорвалось с его губ перед тем, как вылететь наружу, было искреннее:       – Простите, ребята!!

.↶✧˚❃˚✧↷.

      Тот поворотный в своей жизни день Се Лянь с Саньланом вспоминали до сих пор.       Как обдирая кожу после приземления на деревья они стремительно убегали от преследующего их наряда. Насколько быстро после этого Саньлан позаботился о том, чтобы на первое время вывезти Се Ляня в безопасное место, после чего вместе с ним покинуть Пекин. Покинуть нелегальный бизнес.       Решение это Се Ляню казалось не то что радикальным, но просто даже не способным хоть как-то уложиться в уме. В один миг отказаться от всего, к чему ты шёл больше десятка лет. Отказаться вот так просто.       Но когда после этих мыслей он смотрел в глаза мужчины, с которым так же однозначно и бесповоротно в один миг решил связать свою жизнь, доверившись в критический момент, и видел в них лёгкость от принятого решения, сердце Се Ляня успокаивалось.       Казалось, словно «князь демонов», непревзойдённый в своих мафиозных схемах и манипуляциях Хуа Чэн в глубине души очень давно ждал этого момента. Шанса скинуть тяжёлое бремя. И если раньше этот голосок в его голове звучал слишком тоненько и неуверенно, то в момент, когда он встретил того самого человека, этот слабый шёпот превратился в решительный и громогласный призыв.       Деньги, игры, власть, интриги – на самом деле всё оказалось такой пылью по сравнению с тем, что он имел теперь.       Дом, где тебя всегда ждут.       Близкого душе и мыслям человека.              Любовь, проверенную временем.              Се Лянь изначально не одобрял род деятельности Хуа Чэна, что, собственно, было понятно с самого начала и о чём он сразу сказал ему прямо, когда между ними завязалось более тесное общение.              А как именно оно завязалось, Се Лянь до сих пор с трудом мог себе дать чёткий ответ. Легче было признаться в том, что долгое время он явно пытался подавить всё то, что всплывало в его душе. А когда вдруг понял, что это скорее всего не принесёт ничего хорошего и решил отдаться тому, как складываются обстоятельства, то осознал, что это было одно из лучших решений в его жизни.              Ещё через некоторое время он снова принял одно из лучших решений – согласился раз и навсегда официально связать свою жизнь с жизнью Саньлана.              Так, несмотря на непростое и такое разное прошлое обоих, от которого они отказались ради друг друга, они и по сей день уверенно шли рука об руку, разделяя все радости и трудности, встречающиеся на общем Пути.              Ну а поскольку радостей в жизни всё-таки стало заметно больше, со временем молодые супруги пришли к идее, которая позволяла экзотично разнообразить эту прекрасную идиллию.

.↶✧˚❃˚✧↷.

      Включай Ella On The Run – All that she wants.       – За подобное поведение вы будете наказаны, господин Саньлан.              Кожаный наконечник плети скользнул по оголённому животу, дразняще продвигаясь меж крепких грудей. Замедлился на шее.              Острый подбородок, выдающий упрямый характер своего владельца, оказался властно приподнят.              Се Лянь, увидев во взгляде напротив уже разыгравшееся пламя, довольно улыбнулся.              – Отмечу, что в нашу первую встречу в наручниках как раз должны были оказаться именно вы.              Выразительные, но вместе с тем аккуратные черты лица Се Ляня, так часто притягивающие к себе взоры, сейчас казались ещё притягательнее. Но вместе с потемневшим янтарным взглядом внимание Хуа Чэна, покорно стоящего перед ним на коленях, само собой тянулось к тому, что было надето на супруге ниже, а точнее, чего надето не было.       Несмотря на скованные наручниками запястья за спиной, Хуа Чэн подался вперёд, с наслаждением скользя взглядом вдоль подтянутой груди, частично скрытой чёрными лентами ремней. Из-под тонкого слоя лакированной кожи дразняще выглядывали розовые ареолы, что вызывало желание сиюминутно сдёрнуть ограничители, полностью освобождая пространство для любования. Закусив нижнюю губу, Хуа Чэн поёрзал на коленях. Заметив его разбушевавшееся воображение, Се Лянь сухо усмехнулся.              – И это всё, чего ты хочешь? – многозначительно спросил он, наклоняясь к обездвиженному, но не растерявшему свою уверенность, супругу. Чёрная полицейская фуражка бросала тень, скрывая часть лица, густые ресницы прикрылись, а янтарный блеск померк, лишь пуще подчёркивая пикантную суть озвученного вопроса.              Блаженно оголяя острые концы клыков, губы Хуа Чэна растянулись в азартной улыбке:              – Гэгэ знает, что это далеко не всё. А также он знает, что если я захочу, то возьму это, и как следует доставлю ему удовольствие.              Растрёпанные вороные волосы, дерзкий взгляд и непоколебимая уверенность даже в подобном положении невольно вызывали сомнения в том, кто же из них всё-таки обладал сегодня доминирующей ролью.              С момента их первой встречи прошло уже более пяти лет. За это время Се Лянь успел пересмотреть и изменить свой взгляд на многие вещи в жизни, а различные испытания, которые не уставала подкидывать им жизнь, лишь ещё больше содействовали закалке характера. От когда-то неопытного стажёра, с трепетным волнением ожидающего каждое новое задание, не осталось и следа.              Не в его стиле теперь было отступать.              И когда нужно было проявить властность, Се Лянь делал это.              Опуская наконечник плети, изящные пальцы обхватили острый подбородок. Строгий, не терпящий возражений голос, заставил стоящего на коленях мужчину непроизвольно задержать дыхание:              – Сегодня Саньлан будет делать только то, что позволит ему гэгэ.              Суровый блеск янтарных глаз рассеяла улыбка, которую Се Лянь утопил в полураскрытых губах опешившего Хуа Чэна. Позволяя гладкому языку скользнуть внутрь, он лишь хрипло выдохнул. Возбуждение, в короткий миг накрывшее волной адреналина, через вибрацию тела передалось и Се Ляню. В нос ударил пьянящий аромат родного тела и приторного желания. Перед глазами забрезжила тёмная пелена.               Внезапно настойчивые ласки языка сменились укусом. Сомкнув зубы на нижней губе Хуа Чэна, он ощутимо сжал её, после чего, услышав сдавленный стон, отпустил, потираясь щекой о щёку напротив.       – Вот так… – выдохнул Се Лянь, довольный его покорством. – А сейчас… ?!              Собираясь обойти своего возлюбленного, чтобы продолжить игру, он внезапно оказался схвачен… острыми зубами за пряжку ремня.              – Саньлан?..              И хоть Се Лянь понимал, что в такой позиции супруг вряд ли даст ему внятный ответ, его имя само собой сорвалось с уст. Бросив выразительный взгляд на своего пленителя, Хуа Чэн потянул кожаный атрибут на себя, наполовину освобождая ремень из металлической бляшки. Затем, оттянув свободный край, полностью ослабил его.              Изначальная договорённость о смене позиций на этот вечер постепенно начинала трещать по швам. По всей видимости, Хуа Чэн будучи связанным или обездвиженным любым другим способом, с трудом мог подавить желание взять Се Ляня даже в самой неудобной для него позиции. Однако, он предполагал похожие повороты, поэтому в голове быстро созрел план дальнейших действий.              Тусклый свет настольной лампы и томная приглушённая музыка уместно заполняли пропитанную феромонами атмосферу. Се Лянь, сверху вниз глядя на Хуа Чэна, замер, позволяя тому продолжить.              Не проронив ни слова, но при этом выражая глубочайшее желание и восхищение, тот ловко расправился с ненужным элементом одежды. Умелыми движениями рта расстегнул ширинку рабочих брюк Се Ляня, и, закусив один из краёв, принялся медленно наклонять голову в сторону, стягивая ненужную ткань.              Глаза в глаза. Не спеша. С чувством.              Се Лянь, продолжая безмолвно наблюдать за происходящим, выжидающе скользил кожаным наконечником по рельефу мускулистых рук. Выпирающие дельты. Крепкий трицепс. Резные предплечья, испещрённые сеткой выпуклых вен. Сам Хуа Чэн был облачён лишь в одни брюки, поэтому его состояние легко можно было определить по красноречиво затвердевшим соскам.              *дзинь*              Металлическая пряжка ударяется о пол с глухим лязгом. Се Лянь перешагивает через ткань, оставаясь в нижнем белье и кожаных ремнях, лихо будоражащих в сознании всё, что только можно.              Несмотря на то, что его работа в полиции оказалась в прошлом, привычка поддерживать себя в хорошей физической форме никуда не делась. Однако на «хорошем» этапе он не остановился. Регулярные многокилометровые забеги для развития выносливости, силовые и кардиотренировки, по мнению Хуа Чэна, слепили из тела молодого человека эталон.              Тугие мышечные лоскуты, растянувшиеся от пола до подтянутых ягодиц. Расчерченный привлекательным рельефом торс в сочетании с мускулистыми поджарыми руками каждый раз при детальном рассмотрении вызывали у бывшего главы криминальной группировки первородный восторг.              Се Лянь никогда не хвастал своей формой и тем более никогда не любил вычурных, откровенных нарядов. Однако… Иногда, когда его супруг особо сильно хотел «поиграть» и как следует просил мужа, тот всё-таки соглашался принять участие в подобном. И пусть смущение вместе с робостью во время близости уже давно покинули его мысли, до конца признаться себе в том, что он просто бесконечно обожает взгляды Хуа Чэна и его реакцию на свой образ и поступки в подобных играх, Се Лянь смог относительно недавно.              Вызывающе съехавшая набок фуражка. Кожаные ремни на груди и плеть в руках. Холодный взгляд. Всё для того, чтобы наказывать.              Стоя в полуобнажённом виде, частично укрытый сумерками ночи, он смотрел в распалённые желанием глаза супруга и изо всех сил пытался совладать со своим дыханием.       Нет. Он не покажет так явно Хуа Чэну своё взаимное желание. Раз супруг захотел с ним поиграть, тогда пусть в полной мере ощутит все прелести своей роли.              И на этот раз он постарается довести дело до конца.       – Вам явно нравятся мои старания, господин полицейский, – нагло звучит хрипловатый баритон, а потемневший взгляд останавливается на его красноречиво выпирающей части тела.       Се Лянь в ответ на его утверждение остаётся безмолвен. Спустя несколько мгновений Хуа Чэн ощущает, как по его бедру медленно, протяжно поднимаясь выше, начинает скользить белоснежная стопа. Будоража кожу, оставляя трепетный след мурашек, замирая на его груди. Бесстрастное выражение лица супруга теперь сопровождает вопрос:       – Ты так в этом уверен?       Ощущая, насколько же сильно его заводят подобные игры, он сладко протягивает:       – Конеч… ох!       Ощутимый толчок, и вот мужчина уже оказывается опрокинут на ягодицы. Спина врезается в холодную стену, а из лёгких вырывается неожиданный выдох. Се Лянь подходит ближе. Голова вопросительно наклоняется вбок.       – Я не услышал ответа.       Секундное замешательство сменяется игриво приподнятым уголком губ.       – Однозначно, – произносит Хуа Чэн.              – Ты знаешь, – Се Лянь опускается перед ним на корточки, положив ладонь на подбородок мужа. Плеть, надетая петлёй на запястье, свободно свисает. Большой палец ощутимо прижимает нижнюю губу и проводит по ней вниз, увлекая за собой потемневший карий взгляд. Мягко массируя, заставляет дыхание мужчины отяжелеть, углубиться, вытягивая из самой глубины его груди почти что рычащий выдох. Лицом к лицу продолжает: – Мне кажется, Саньлан может лучше.              Секунда, и Хуа Чэн уже не успевает ничего ответить, поскольку рот его оказывается занят твёрдым членом, который от его губ отделяет лишь тонкий слой ткани. На чёрный затылок плотно ложится кисть, сильнее прижимая прохладные губы к разгорячённому достоинству.              – Я хочу ощутить в полной мере, насколько Саньлан готов постараться ради своего гэгэ.              Ощущая, словно в груди от столь смелых действий супруга расплескалось раскалённое масло, ногти Хуа Чэна больно впились в кожу ладоней, натягивая цепочку наручников. Губы же плотнее сжались вокруг твёрдого, требующего ласки члена.              Сегодня Се Лянь был особенно горяч.              Сегодня и каждый раз он был просто великолепен.              Хуа Чэн не упускал возможности сказать ему об этом, ежедневно осыпая мужа как ласковыми, так и пикантными комплиментами, от которых тот до сих пор иногда заливался краской. И то, что происходило сейчас, просто дико будоражило всё, что было внутри.              Его благовоспитанный супруг стоял над ним и, не зная никакого стеснения, заставлял грубо сосать свой член. Ну а поскольку Се Лянь каждый день слышал, насколько сильными чувствами к нему пылает Хуа Чэн, теперь оставалось лишь молча доказывать сказанное ещё и делом.              Прохладные губы принялись послушно скользить вдоль затвердевшего достоинства, в то время как взгляд был прикован к янтарным глазам.              Он видел, насколько Се Ляню было хорошо. Считывал это по его приоткрытым губам и тихому дыханию с еле уловимой дрожью, до которой супруга доводило его внимание.              Но Хуа Чэн хотел дать ему больше.              Зацепив зубами плотную резинку, он уверенно потянул вниз ограничивающий максимальное удовольствие предмет одежды. Се Лянь одобрительно произнёс:              – Хороший мальчик.              Да, его гэгэ явно как следует вжился в роль.       Член супруга был горячим и влажным. Клейкая смазка вместе со слюной Хуа Чэна достаточно обильно покрывали всю его длину, добавляя лёгкий блеск в тусклом свете настольной лампы.       Розовый язык нежно коснулся сочащейся головки, заставляя достоинство Се Ляня вздрогнуть. С каждым новым прикосновением усиливая нажим, Хуа Чэн осторожно толкался в мягкую узкую дырочку, заставляя длинные пальцы ещё крепче натягивать свои вороные волосы на затылке.       Очерчивая контур пульсирующей головки, дразняще прижимаясь к ней губами и осторожно заглатывая, он виртуозно доводил своего ненаглядного до состояния вознесения. Прикрыв глаза, Се Лянь стоял, откинув голову назад, позволяя себе уже не сдерживать томные стоны, вырывающиеся из самой глубины души. Слишком хорош был его супруг в любовных делах.       Но когда аккуратные и разогревающие ласки сменились жадным, глубоким минетом с бесстыдной хлюпающей мелодией, Се Лянь мгновенно вернулся на землю. По началу витающая между ними игривость будто осела, уступая место ощутимо накрывающему с головой желанию. Зубы вместе с пальцами крепко сжались, а и без того затвердевший член стал практически каменным. Нельзя было так продолжать.       Резко высовывая достоинство изо рта Хуа Чэна, он наклонился, хватая супруга за шею ниже затылка. Потянув его вверх, вынудил того встать. Мужчина же в ответ даже не стремился что-то сказать – огонь в глазах опалял все мысли, заставляя неистово сгорать изнутри.       Не сдерживаясь, Се Лянь снова резко прижал его к стене, врезаясь губами в столь редко бывающие тёплыми губы супруга. Обхватив ладонями резные скулы, Се Лянь принялся вожделенно толкаться своим языком как можно глубже, встречая ответное стремление со стороны Хуа Чэна.       Хотелось быть ещё ближе. Хотелось ощутить его всего. Безумно хотелось его.              Не церемонясь, Се Лянь двумя руками взял его за талию, толкая в сторону стола, расположенного в центре комнаты. Несколько шагов и Хуа Чэн оказывается грубо распластан грудью на лакированной поверхности. Зацепив пальцами молнию, Се Лянь, прижимаясь к супругу сзади, умело избавил его от брюк и белья.       – Гэгэ…              Ему очень сложно было находиться в столь ограниченном положении, да ещё при этом не видеть Се Ляня. Безумно хотелось ближе прижаться к нему, заключая в крепкие объятия. Снова слиться губами. Осыпать поцелуями изящную шею и ключицы, сжимать подтянутые бёдра. Хуа Чэн судорожно выдохнул.              Се Лянь же, воодушевлённо глядя на мощную спину и подтянутые ягодицы, властно положил свою кисть на его поясницу. Вторая рука легла на упругую выпуклость. Спустя несколько секунд пальцы его принялись скользить ниже, стремясь к тому самому, что теперь пряталось от Се Ляня спереди.              Когда же они всё-таки добрались до вздыбившегося влажного члена супруга, заставляя того сдавленно выдохнуть, Се Лянь крепче сжал свои пальцы.              – Мне нравится, когда Саньлан становится мокрым.              *шлепок*              «Князь демонов», ощущая расплывающийся на ягодице горячий отпечаток от ладони, вздрогнул вместе с громким, неожиданным стоном. Се Лянь же, довольный его реакцией и оставленной меткой, мягко огладил место удара. Улыбнулся.              – Умххх! Гэгэ, ты...              Затем, насколько бы изящной ни казалась Хуа Чэну кисть молодого человека, ей эта утончённость никак не помешала начать развязно натирать член мужа, заставляя его с каждой секундой становиться всё твёрже и твёрже.              – Мххх… – закусывая нижнюю губу от стремительно нарастающего напряжения, Хуа Чэн упёрся щекой в стол.              Хоть супруг и принялся его ласкать, сейчас подобная ласка напоминала больше то, словно Се Лянь дразнит, то усиливая, то ослабляя свой напор.              – Знаешь, мне всё-таки кажется, что есть ещё одно местечко, которое осталось не таким влажным.              Понимая, к чему всё идёт, Хуа Чэн рефлекторно сжался. Ощутив его напряжение, Се Лянь наклонился вперёд, целуя мужа в спину, и тихо прошептал:              – Шшш, расслабься. Обещаю, это будет приятно.              И пусть голос супруга действительно помог немного расслабиться, Хуа Чэн всё равно не привык быть в таком положении. Не привык, что инициатива идёт лишь от гэгэ. Да, раньше они играли в похожие игры, но настолько далеко они никогда ещё не заходили. Обычно в какой-то момент Се Ляня всё же одолевало смущение и дальнейшие активные действия снова переходили к Хуа Чэну. Это не расстраивало его, потому что он был благодарен мужу уже за то, что тот просто решался ненадолго сменить привычный расклад. Но сегодня… сегодня происходило нечто выходящее за рамки даже самых смелых мечтаний.              Тем временем, опустившись на корточки, Се Лянь с чувственным предвкушением оглаживал подтянутые ягодицы. Но уже спустя несколько секунд приступил к делу.              Ощущая, как мягкие губы супруга оставляют поцелуи на коже, а кисти его раздвигают ягодицы в стороны, Хуа Чэн замер в ожидании.              Ещё мгновение, и влажный кончик языка коснулся тугой дырочки.              Еле ощутимое касание, но брови Хуа Чэна моментально изогнулись, а губы вместе с телом дрогнули.              Мягкие скольжения вокруг искомого места постепенно сменились более смелыми намерениями. Раздвигая большими пальцами аппетитные выпуклости, Се Лянь принялся постепенно и осторожно проталкиваться языком внутрь. Ослабнувшие от подобных действий мужа ноги вынудили Хуа Чэна всем весом растянуться на столешнице.              – Ммм… Мой дорогой… сладкий Саньлан…              Как только мужчина услышал эти слова, то впервые в своей жизни ощутил, как щёки его становятся горячее.              Невозможно, но факт – Се Лянь всё же добился своего, смутив супруга. Но останавливаться сегодня лишь на этом достижении явно не собирался.              В один момент покидая как следует разработанную языком дырочку, Се Лянь взял Хуа Чэна за талию, разворачивая к себе и усаживая на стол. Мягкие губы приблизились к заострённому уху, прерывисто прошептав:              – Вы хорошо справляетесь с досмотром, господин Саньлан… Но мы ещё не закончили.              И снова толчок в грудь. И снова Хуа Чэн оказывается прижат спиной к горизонтальной дубовой поверхности.              Се Лянь на мгновение застывает, любуясь открывшейся взору картиной. Прекрасно сложённый супруг, уязвимо растянувшийся перед ним, вызывает непередаваемый спектр эмоций. До сегодняшнего дня он не то что мечтать, он даже представить такое не осмеливался. Однако сегодня, позволив себе отдаться правилам экзотичной игры, они вместе открыли новую, ранее неизведанную на такой глубине сторону их отношений.              Белоснежная ладонь ложится на внутреннюю часть бедра, а наконечник доселе свободно свисающей плети принимается скользить от одного соска к другому.              *шлёп!*              – Мххх…              Нежно-розовую выпуклость прошивает короткий острый импульс, заставляя сосок стать твёрже и насыщеннее в своём цвете. Хуа Чэн не сводит выжидающего взгляда с Се Ляня.              *шлёп!*              Той же участи подвергается и вторая бусинка с ареолом. Стол томительно скрипит под вздрогнувшим от наслаждения телом.              Супруг, оценивший результат своих стараний, снова довольно улыбается. Плеть отбрасывается в сторону.              Взгляд с любимых черт лица опускается ниже, через рвано вздымающуюся грудь к столь привлекательно вздымающемуся члену. Се Лянь кладёт вторую руку на бедро и наклоняется, с ходу принимая в себя этот огромный агрегат насколько возможно. Хуа Чэн от столь решительных и неожиданно дерзких ласк вскидывает голову с громким, бесстыдным стоном:              – Мхххааа…              Пальцы Се Ляня сжимаются крепче, оставляя на бледной коже бёдер ещё более бледные пятна, которые чуть позже превращаются в красные отметины. Лишь полицейская фуражка, не сбавляя темпа, амплитудно продолжает двигаться вверх-вниз.              – Гэ… гэ…              Сладкозвучные полувздохи мужа вызывают помутнение в глазах, кипятят кровь. В его голосе буквально осязается тяга к Се Ляню, вожделение и упоительное наслаждение в близости лишь с ним одним. Сердце в груди сдавливается, выдавая в ответ утробное мычание, заглушаемое лишь членом супруга во рту.       Гэгэ брал его так, как хотел. Ласкал там, где вздумается. Так, как только заблагорассудится. И это просто срывало башню.       Сладко прогибаясь в пояснице, ощущая, как руки супруга настойчиво раздвигают бёдра, а член погружается в опаляющую влагу рта, Хуа Чэн бесстыдно плавился на этом столе подобно кубику льда под жарким летним солнцем. Шея и грудь его покрылись испариной. Гладкая головка обильно истекала смазкой, которая смешивалась со слюной супруга, добавляя солоноватый привкус.       Это было так охуенно.       Настолько, что погрузившись в эти ощущения, Хуа Чэн не сразу заметил, как к тугому колечку приблизился один из длинных пальцев. Как по маслу толкнувшись внутрь, он заставил мужчину с гортанным звуком выдохнуть. Захотелось раскинуть в сторону руки, вцепившись в края стола, но надёжная цепь наручников не дала этому желанию осуществиться. Се Лянь, так же погружённый в эту пьянящую дымку удовольствия, прикрыл глаза.       Ритмичные и плавные движения в темп стонов супруга снова дополнили активные ласки его языка вокруг изнывающей головки.       – Гэ…гэ… что же… ты вытворяешь…       Хуа Чэн искренне никак не мог понять, каким чудом до сих пор не излился прямо в нежный рот любимого мужа. Наверное, потому что не только мыслями, но и телом не хотел прекращать ту невообразимую феерию, что творилась сейчас. Се Лянь же тем временем на удивление ловко и аккуратно умудрялся добавлять по новому пальцу, уже ощутимо растягивая своего ненаглядного. И в тот момент, когда Хуа Чэн всё-таки готов был вот-вот заполнить рот мужа своим семенем, тот внезапно вышел из него, оставляя неприятное чувство пустоты.       – Гэгэ, нет!       Снова вскидывая голову, Хуа Чэн вдруг нашёл взглядом глаза супруга. Нашёл и больше не смог вымолвить ни слова, потому что пожар, разразившийся в его медово-янтарных глазах, разом выбил весь оставшийся воздух из груди.       – Да, Саньл-лан…       Теперь уже напряжение, заставляющее его голос дрожать подобно натянутой струне, открыто демонстрировало желание, которое тот пытался спрятать за маской беспристрастного полицейского.       Любимые кисти уверенно легли на крепкую талию мужа, подходя ближе и заставляя рот Хуа Чэна ещё шире приоткрыться в немом выдохе. Густые ресницы дрогнули.       Розовая головка, дико изнывающая от непрерывной пульсации и отсутствия внимания, сладостно заныла, прижимаясь к разработанной дырочке. Поднимая взгляд от места их слияния, Се Лянь снова приковался взглядом к глазам Хуа Чэна.       Медленно. Осторожно. Ловя малейшее изменение мимики, он принялся впервые входить в своего мужа. И чем больше он погружался в него, тем неописуемее была реакция на это Хуа Чэна.       – Г-гэ-гэ…       – Д-да…       Глубинный стон обоих, когда стало понятно, что твёрдый член вошёл до упора.       Впервые такая ошарашенность в глазах супругов и обоюдное непреодолимое желание продолжать. Настоящий шок обеих сторон от того, насколько это было необычно для них.       Нет… Это было не просто смело. Это было пиздец, как смело.       Медленно наращивая темп, Се Лянь принялся блаженно скользить руками по рельефному телу своего единственного. Своего неповторимого. Того, кто был с ним гораздо ближе, чем просто в постели – был в его сердце.       – Саньлан…       С каждым новым движением тот в ответ лишь выдыхал очередные сладкие стоны. Будоражащие. Настолько медово-тягучие, каких раньше от дерзкого, самоуверенного и требовательного Хуа Чэна Се Лянь никогда в жизни не слышал. И это заставляло ощутить, как за спиной вырастают настоящие крылья.       Блаженно прикрывая глаза, брови Се Ляня сдвинулись – настолько тесно было внутри супруга, что казалось, каждый следующий миг может стать финальным.       – С-Саньлан, ты такой… нетронутый…       В ответ на его слова, Хуа Чэн, сам того не осознавая, сжался внутри, вынуждая своего смелого супруга выдать глухой протяжный стон.       Се Лянь любил его так, как обычно это делал он с ним.       И это было чем-то невероятным.       Не справляясь с желанием ещё ощутимее взять супруга, Се Лянь вдруг подхватил того под бёдра и двинул выше, после чего уже и сам залез на стол, снова пристраиваясь сверху. Невыносимо хотелось прижаться ближе. Войти глубже.       Опускаясь грудью, на грудь супруга, руки молодого человека обхватили родное лицо. Фуражка съехала ещё ниже.       – Гэгэ… – выдыхая ему в шею сдавленно простонал Хуа Чэн.       – Да…       Глубокий влажный поцелуй и зубы Се Лянь смыкаются на его мочке, инстинктивно оттягивая её под ритмичные, ставшие более грубыми движения тазом.       – Аххррр… – Хуа Чэн выгибается в пояснице.       – Ты же понимаешь… за какое преступление… несёшь наказание? – кисть сама сползает с резной скулы на длинную шею, сдавливая её.       Твёрдые бусинки сосков, наконец-то показавшиеся из-под кожаных ремней, трутся о соски мужа. Его до предела набухший член ощутимо втыкается в живот при каждом новом погружении в до этого дня девственно узкое нутро. Горячие тела подобно двум спичкам – того смотри и вот-вот сами воспламенятся.       Хуа Чэн закатывает взгляд, пытаясь сделать глубокий вдох перед тем как выдохнуть:       – Считаю за то, что… слишком долго оттягивал момент нашей встречи.       Его глухой рык прямо в ухо Се Лянь вызывает волну мурашек от затылка до крестца, вынуждая углубить и ускорить движения члена в тугой дырочке. Теперь уже зубы Хуа Чэна оставляют след на шее Се Ляня, вынуждая того застонать, глубже и более грубо вгонять свой член в нутро мужа. Стоны принимающей стороны набирают силу, а ноги обхватывают бёдра супруга.       Взгляд затуманенный, губы донельзя раскрасневшиеся.              Тело и душа отданы Се Ляню подобно жертве Божеству на дубовом алтаре.       – Да, С-Саньлан… всё верно.       Се Лянь понимает, что слишком яркая смесь чувств и желаний подобно ядерному взрыву готовы фонтаном излиться из него.       Это что-то на грани фантастики. И Хуа Чэн, моментально считывая его состояние, глухо просит:       – Мххх, гэгэ… – собирает в себе крупицы последних сил, произнося в самое ухо: – Заполни меня.       Да.       Эти слова подобно искре, которая всё-таки подорвала опасно разгорячившиеся тела любящих друг друга супругов. Утыкаясь носом в шею мужа, Се Лянь, тесно прижимаясь всем своим телом, безудержно, прямо в голос стонет:       – Аххх!..       – Ммххааа… – протяжно стонет с ним в унисон Хуа Чэн.       Ослепительная вспышка где-то перед глазами и резкая разрядка снизу. Тугая струя спермы бьётся об узкие стеночки, обильно заливая всё доступное пространство внутри. Обоих ощутимо потряхивает.       Длинные пальцы сжимают вороные волосы. Колени больно упираются в деревянную поверхность. А спину сжимают крепкие руки.       – Саньлан...       В ответ лишь постепенно, с трудом успокаивающееся дыхание.       – Ты что... – приподнимая и поворачивая голову, Се Лянь замечает, что тот действительно крепко обнимает его: – разорвал цепь наручников?       – Так вышло… – тихо произносит Хуа Чэн. – Так вышло, что даже они не могут удержать меня, когда рядом гэгэ.       Некоторое время тишину комнаты нарушает лишь их обоюдное дыхание. Затем, не разжимая объятий, Хуа Чэн медленно поднимается и, надёжно прижимая к себе Се Ляня, идёт к постели. Опуская супруга на шёлковые простыни, ложится рядом. Спустя время звучит хриплый баритон:       – Знаешь, гэгэ… – Се Лянь поднимает на того вопросительный взгляд, даже не зная, каких комментариев можно ожидать после такого. – Я ни разу не встречал стража порядка, который бы так страстно наказывал нарушителя.       Се Лянь смущённо улыбается, ослабляя лямки кожаных ремней:       – Признаться честно, в этом деле имела место личная заинтересованность.       – Я так и думал.       Приподнимаясь на локте, Хуа Чэн нависает над мужем.       – Саньлан?..       Не продолжая вопроса, он вдруг опускает глаза и замечает, как достоинство супруга снова напряжено и красноречиво направлено в его сторону.       Стоп. Подождите…       Касаясь рукой живота, Се Лянь ожидаемо ощущает на пальцах липкую жидкость. Но ведь прошло не более пары минут!       – Но как…       Вопрос повис в воздухе так же, как теперь нависал над ним Хуа Чэн. С многозначительной улыбкой он выдохнул:       – У меня, как ты уже успел догадаться, имеется непреодолимое желание взять реванш.       И пусть Се Лянь оставил почти всего себя на том столе, тело на слова мужа непроизвольно отозвалось сладостной волной где-то внизу живота.       Опуская ладонь меж кожаных ремней на грудь Се Ляня, Хуа Чэн наклонился к его уху и прошептал:       – Лежать, господин полицейский, теперь ваша очередь быть наказанным.       И прежде, чем Се Лянь успел что-либо ответить, Хуа Чэн надёжно закрыл его рот горячим поцелуем.