Альтернативная История Генсокё

Вскоре Коджо достиг храма. Вокруг было очень темно из-за больших алых облаков, закрывавших собой всё видимое небо. Дурно пахнущий туман делал видимость практически нулевой, и частенько приходилось ориентироваться с помощью Духовного Восприятия, но даже это было не так-то просто. Назойливые феи и ёкаи, словно мошки, мешали движению, и одна из таких помех едва не столкнулась с ним на полной скорости. Приземлившись недалеко от храма, Коджо не мешкая побежал к главному входу и уже собирался постучать, однако тяжёлые двери храма внезапно распахнулись прямо перед его лицом. В него врезалась чёрно-белая фигура в большой шляпе. От силы удара и Коджо, и девочка завалились на свои пятые точки, а парень ко всему прочему прокатился по каменным ступеням прямиком на выложенную булыжником дорожку храма, болезненно ударившись спиной и поясницей. — Ой! — Удивлённо вскрикнула девочка с длинными светлыми волосами, упав на татами у входа в храм. — Ух!? Мариса, ты что ли? — Тоже удивился Коджо, скривившись от неприятной, парализующей боли в пояснице. — Коджо? Двое удивлённо смотрели друг на друга, но через секунду подскочили на ноги. В руках Мариса крепко сжимала свою метлу и не выпустила её даже при столкновении, из чего следовало, что она собиралась взлететь прямо в тот момент, как выбежит из храма. — Значит, Рейму уже ушла? — Риторически спросил Коджо, отряхивая спину и зад. — Да, и нам следует поторопиться, если мы хотим её найти! — Мариса стала поторапливать Коджо и уже намеревалась побежать в сторону торий, но он остановил её, выставив вперёд ладонь, преграждая путь. — Подожди. — Да чего ждать?! Видишь, что происходит?! — Возмутилась ведьма, широким жестом указав на окружение, окутанное зловещим багрянцем. — Вижу прекрасно, и даже знаю, где находится источник этого тумана, — сказал парень, надеясь успокоить ведьму. — А? Ты знаешь?! — Удивилась Мариса, но вместе с тем она, кажется, немного успокоилась; Коджо выглядел достаточно уверенно и внушал доверие. — Да. У Рейму хорошая интуиция, если она уже ушла, то вскоре окажется там, где было наложено заклятье. — Закончив отряхиваться, парень взглянул примерно туда, где должна была виднеться Гора Ёкаев, но из-за плотного тумана разглядеть что-либо дальше вытянутой руки было невозможно. — Ах, действительно, ей всегда везло, если дело касалось истребления ёкаев, — с задумчивым видом кивнула Мариса. — Лети за мной, — коротко скомандовал парень и взлетел. Мариса, не теряя времени, взлетела за ним, при этом ворча что-то о том, что он не имеет права ей командовать. Тем не менее Коджо выглядел таким собранным и уверенным, что ненароком заставил Марису поверить в него. Сам Коджо, конечно же, волновался не меньше, чем она, однако он не хотел этого показывать. В конце концов, он был старшим, а это накладывало определённую ответственность, во всяком случае по его мнению. На нём была обязанность сохранять боевой дух настолько, насколько это было возможно. Конечно, недавно введённые правила даммаку-дуэлей в кругу ёкаев снизили количество смертей в битвах до почти нулевого показателя, но Коджо не так часто в них участвовал, так как в основном занимался истреблением ёкаев, которые успели насолить жителям деревни, а это не предполагало пощады к противнику. Да и сами низшие ёкаи часто знать не знали о нововведениях. Мариса в этом плане была более опытной. Она жила очень далеко от деревни и не так часто её посещала. Как результат, девочка куда чаще сталкивалась с более-менее разумными ёкаями, и чаще всего их столкновения происходили бескровно — как раз благодаря новой системе заклятья даммаку, которое, исходя из объяснений Кейне, было наложено на сам Хакурейский Барьер, а значит, на саму концепцию этого мирка. Скорее всего, сегодня их ждут очередные даммаку-дуэли, но Коджо всегда был готов к тому, что кто-нибудь из влиятельных ёкаев не захочет соблюдать новые правила и решит подмять под себя всё Генсокё. Масштаб инцидента тоже вызывал беспокойство — кто-то явно был сильно уверен в своих силах. — Можешь лететь быстрее?! — громко проворчала Мариса, которая умело балансировала на своей, казалось бы, хрупкой метле, рассекая густой малиновый воздух. Её полёт выглядел более естественным и требовал меньше усилий, но даже он давался с трудом в этом сгустившемся магическом мареве. — Если я буду лететь быстрее, то израсходую много сил перед боем, — парировал парень. В отличие от ведьмы, его магия полёта была результатом развитых духовных способностей, а не внешней магии. Полёт, в зависимости от скорости, высоты и других факторов, тратил запасы его духовной энергии, в то время как Мариса пользовалась созданным своими руками артефактом в виде метлы, который поглощал магию из ближайшего окружения, почти не нагружая саму хозяйку в духовном плане. — Слабак! — Продолжала ворчать ведьма, вызвав у Коджо снисходительную улыбку. — Это и тебя касается. Внешняя магия может нагружать организм. Так, погоди, кто-то летит впереди. — Нахмурился Коджо, увидев знакомый духовный след впереди, который быстро приближаться. След был знакомым, однако сквозь магический туман было сложно понять, кому именно он принадлежал. — А? Где? — начала вглядываться Мариса, но так ничего и не увидела в кроваво-красной пелене. Двое продолжили полёт, но уже настороженно, снизив скорость. Вскоре даже Мариса смогла разглядеть силуэт, быстро приближавшийся к ним. Увидев Коджо и Марису, этот кто-то скорректировал свой маршрут и направился прямиком к ним, явно намеренно. Двое остановились. Мариса с настороженностью начала медленно доставать из удивительно глубокого кармана своего платья колбу со странной светящейся жидкостью, однако Коджо жестом остановил её, давая понять, что волноваться не стоит. — Подожди, это Камиширасава-сама. — А? Это Кейне-сан?... И правда, как ты... Не успела Мариса договорить, как Коджо тронулся с места и полетел навстречу Кейне. Мариса, цокнув языком от, по её мнению, слишком выпендрёжного поведения парня, тут же полетела за ним. — Коджо-кун! Мариса-тян! — позвала Кейне, привлекая к себе внимание ближайших фей, которые, однако, быстро падали и исчезали в тумане, стоило им подлететь ближе. — Камиширасава-сама! Что-то случилось? — спросил Коджо, удивляясь, что Кейне так скоро нагнала их. — Рейму-тян пролетала мимо деревни. Харуто-кун и Дайширо-сан увязались за ней. Они отправились за ней в сторону Горы Ёкаев, — быстро и коротко изложила Кейне, находясь в своей обычной форме. Луна давно скрылась за пеленой красных облаков, и её холодный свет едва пробивался сквозь густую багровую пелену, отчего местность казалась ещё более зловещей. Подумав некоторое время, Коджо кивнул. — Спасибо за информацию, мы поторопимся. — Надеюсь на вас. Ну, мне нужно возвращаться. Ёкаи стали слишком агрессивны, боюсь, я не смогу помочь вам... — извиняющимся тоном говорила Кейне. Парень по её голосу понял, что она чувствует себя виноватой, однако прежде чем он успел что-либо ответить... — Ага! Оставьте это нам! Дзе!~ — самоуверенно воскликнула Мариса, перебив парня, чем немало его удивила. Кейне некоторое время молча смотрела на Марису, но уже через секунду её лицо озарила лёгкая, тёплая улыбка, и она кивнула, будто с неё сняли какой-то груз. — Да, оставлю это на вас. Будьте осторожны. — Да! — Не дожидаясь парня, Мариса улетела дальше. Решив не отставать от своей импульсивной подруги, Коджо извинился перед Кейне и полетел вперёд. Глядя им вслед, Кейне слегка рассмеялась — тихим, облегчённым смехом, который был слышен лишь ей самой. По какой-то неведомой причине самоуверенное и прямое поведение Марисы, её безрассудная готовность броситься вперёд смягчили душевные терзания и чувство вины Кейне. Она вдруг с новой силой осознала, что не одна пытается справиться с нависшей над Генсокё угрозой, и это придало ей сил. Коджо быстро догнал Марису, после чего они продолжили путь под руководством парня в том же неспешном, но уверенном темпе. — Всё-таки редко когда Рейму так сразу вскакивает ради чего-то, — говорила Мариса, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину, которую нарушали лишь редкие нападения орд фей. — Стало быть, случилось и правда что-то серьёзное. — Это очевидно. Хотя я уверен, она не знала об этом инциденте заранее, так как редко приходит в деревню, — сказал Коджо, поправляя свою маску. Он имел в виду статую Рюдзина, которая и предвидела начало этого инцидента. — Ха, я уверена, так оно и было. Мне кажется, она даже не думала, что ей когда-нибудь придётся сталкиваться с чем-то подобным. Хотя признаться, я тоже никогда не думала о том, что нечто подобное когда-нибудь произойдёт, — рассуждала Мариса, украдкой поглядывая на Коджо, который внимательно следил за невероятно сильным, но в тумане еле различимым духовным следом мощного заклинания. — В этом я сомневаюсь. Она жрица как никак, ей должны были успеть рассказать все нюансы работы. Решение инцидентов — это её прямая обязанность, она не могла отрицать, что такое рано или поздно произойдёт, — выждав паузу, чтобы убедиться в безопасности пути, ответил Коджо. — Но это ведь Рейму, она могла просто не придать этому значения. Зимой люди несколько раз приходили в храм с просьбой изгнать ёкая, обосновавшегося в трущобах, но она и бровью не повела. — Хааа... Тут ты права, — вздохнул Коджо, вспоминая то самое беззаботное поведение жрицы. Вскоре двое достигли Леса Магии. Пролетая через него, им то и дело приходилось отстреливать фей, которые так и норовили встать на пути. Коджо это уже начало изрядно раздражать, в то время как Мариса с ухмылкой отстреливала фей одну за другой. Парень не разделял энтузиазма ведьмы, поскольку постоянные атаки разрывали его концентрацию. — Как же они уже достали! — выругался вслух Коджо, держа одну из фей за шею и вытаскивая кунай из её головы. Из зияющей раны во лбу медленно сочилась зеленоватая дымка, растворяясь в красном тумане. Мариса была слегка озадачена жестокостью Коджо. Редко его можно было застать таким нервным, но она отлично понимала, что порой феи бывают чересчур надоедливыми. — Скорее всего, это как-то связано с инцидентом. Феи всегда активизируются, когда ёкаи что-то замышляют, — сказала Мариса, создавая в руке небольшой магический круг, после чего одним точным выстрелом снесла голову другой фее. — Скорее всего. Ладно, полетели, осталось немного, — ответил Коджо, отпуская бездыханное тельце феи, из раны которой продолжала струиться зелёная дымка, и полетел вперёд. Как известно всем обитателям Генсокё, феи являются воплощениями природных сил, и убить их в привычном, человеческом понимании этого слова невозможно. Пусть они и слабы индивидуально, их существование напрямую связано с жизнью природы вокруг. Пока жив лес, реки и горы — будут живы и феи. Пускай Коджо и пробил голову одной кунаем, а Мариса отстрелила другой, это лишь временно вывело их из строя. Через несколько часов, подпитанные природной магией, они полностью восстановятся и снова будут докучать путникам своими бесконечными шалостями и нападениями. Многие жители Генсокё — и люди, и ёкаи — частенько вымещали свой гнев на этих надоедливых, но бессмертных созданиях, которые совершенно не учились на своих ошибках, раз за разом повторяя одни и те же проделки. Зная это, Коджо мог без особых угрызений совести отыграться на феях. Впрочем, даже так он признавал, что был излишне нервным. В условиях густого магического тумана, давящего на сознание, было довольно легко потерять над собой контроль. Обычно Коджо успокаивался с помощью специальной дыхательной техники, однако туман был настолько отвратным, что этот способ сейчас не работал. Вскоре пара достигла Туманного Озера. Поскольку к Рейму присоединились Харуто и Ивасаки, Коджо был уверен, что они будут тормозить жрицу своим назойливым присутствием. Учитывая это, а также то, что они разминулись с Рейму не так давно (судя по всё ещё свежим духовным следам), Коджо полагал, что группа не могла уйти далеко вперёд. Однако догнать их так и не вышло. Сам след невероятно мощной магической энергии, витающей в воздухе, теперь казался очень близким и отчётливым, почти осязаемым. — Ха! Коджо, смотри! — внезапно раздался звонкий и удивлённый голос Марисы позади, в тот момент, когда Коджо, отключив Духовное Восприятие, потирал уставшие глаза. — Что? — пытаясь проморгаться, спросил парень. — Смотри туда, говорю! Туда! — воскликнула Мариса, с возбуждением указывая в сторону запада. — О-ого... Что это? — приблизившись к одному из берегу озера, Коджо смог разглядеть высокую готическую башню, увенчанную огромными механическими часами. Из её остроконечного шпиля, словно из жерла вулкана, клубился и струился густой багровый дым — тот самый магический туман. Судя по интенсивности течения магической энергии, этот дым был не просто дымом, а концентрированным носителем колоссальной силы, вероятно, созданным с помощью невероятно сложных и длинных магических формул, начертанных где-то в недрах башни. — Разве эта башня была тут раньше? — пытался вспомнить Коджо, но он никогда не обращал особого внимания на эту местность. И всё же он готов был поклясться, что этой мрачной конструкции здесь прежде не было. — Я читала, что она появилась несколько лет назад. В «Бунбунмару» писали, что там обитают могущественные вампиры, и что-то упоминали про «вампирский инцидент». Теперь ясно, кто напустил весь этот туман, — сказала Мариса, припоминая одну из немногих статей, которые ей довелось прочесть. — Вампиры? Что-то слышал я о таких ёкаях в Генсокё. Они же кровь пьют, да? — парень попытался вспомнить один из рассказов Моко, где та повествовала о весьма необычных, по слухам, ёкаях, в основном встречающихся на Западе. — Ага. А ещё они слабы перед солнцем. По крайней мере, если верить книжкам из Внешнего Мира. — Ясно, теперь понятно, зачем им понадобился этот туман. Спасибо, Мариса. — Не за что, коллега! — широко улыбнулась Мариса, сверкнув белозубой улыбкой. Мариса продолжала улыбаться, но Коджо понимал, что за этим фасадом скрывается борющиеся волнение и желание поскорее броситься в бой. Сам он не горел особым желанием сражаться, особенно с вампирами. Если они и вправду столь сильны, как гласят легенды, то его шансы против них невелики, как и шансы Марисы, за жизнь которой он теперь чувствовал ответственность. С каждой секундой его всё сильнее охватывала тревога за юную Рейму. Даже если жрица и обладала невероятной силой, она всё ещё была ребёнком. Возможно, дело было в том, что Рейму и Мариса стали для него не просто коллегами. Они приняли его в свой круг, невзирая на все те ужасные слухи, что ходили о нём по деревне. Они знали его настоящее имя и тёмное прошлое, но отнеслись к нему спокойно, без тени подозрительности или неприязни. На данный момент они, вместе с Харуто и Ивасаки, были единственными, кто знал, что он всё ещё жив, и кто видел в нём не монстра, а человека. — Поспешим! ~дзе! — неожиданно воскликнула Мариса, вырывая парня из раздумий. — Погоди! Но Мариса уже резко ускорилась, одержимая единственной целью — как можно быстрее покончить с этим инцидентом. Коджо хотел остановить её, крикнул вслед, но она уже была далеко впереди, не обращая внимания на его предупреждения, словно туман и азарт совсем свели её с ума. Её скорость, которую ей давала метла — артефакт, созданный её собственными руками методом проб и ошибок, — всегда поражала Коджо. Он тоже изо всех сил ускорился, но даже так не мог угнаться за неукротимой ведьмой. — Вот же чёрт! — выругался Коджо, когда ему путь снова перегородила фея, которая в ту же секунду благополучно рухнула в озеро с дыркой от куная в груди. Вскоре он добрался до мыса. То, что он издали принял за одинокую башню, на самом деле было частью большого мрачного особняка, выстроенного из тёмного, почти багрового кирпича в готическом стиле. Здание было окружено высоким кирпичным забором с острыми пиками. За внушительными чугунными воротами простирался обширный сад с розами, большим фонтаном в центре и неестественно ровно подстриженными кустами, больше похожими на каменные изваяния. Коджо остановился. Битва вот-вот должна была начаться, он был у цели. Башня, на вершине которой и было создано это заклятье, явно принадлежала этому мрачному особняку, в стенах которого, на удивление, было очень мало окон, словно его обитатели ненавидели дневной свет. — Ха? Это же... — когда Коджо уже собирался броситься вдогонку за неугомонной ведьмой, внизу, недалеко от ворот особняка, он заметил три фигуры. Двоих он узнал сразу. Это были Дайширо и Харуто. Дайширо сидел поодаль, опершись на колено и тяжело дыша. Выглядел он крайне потрёпанно: мятая и местами порванная одежда, множество ссадин на лице, дрожащие ладони. Харуто же стоял напротив третьей фигуры. В отличие от своего учителя, он выглядел не так плохо. Он тоже был изрядно побит, но всё ещё держался на ногах и был готов к бою. Девушка напротив него имела длинные алые волосы и пронзительно-голубые глаза. Одета она была в экзотическое зелёное платье, напоминающее традиционные китайские одеяния. На её голове красовался аккуратный берет с сияющей золотой звездой. Сама девушка тоже была не в идеальном состоянии: на её одежде виднелись следы борьбы, а на кистях рук — несколько неглубоких, но кровавых порезов. Харуто и девушка стояли друг напротив друга, замершие в боевых стойках. Их взгляды были прикованы друг к другу, в воздухе висело напряжённое молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием Харуто. Лезвие его катаны было направлено прямо на противницу, в то время как девушка, слегка согнув колени, вытянула руки вперёд, приняв устойчивое положение. Оба демонстрировали полную концентрацию, готовые возобновить схватку в любой момент. «Это страж ворот? Вернее, стражница... Странно, что они решили пройти через главные ворота, а не перелететь через них. Рейму, как я и предполагал, с ними нет», — пронеслось в голове у Коджо, прежде чем он направился в их сторону. Бой возобновился. Харуто демонстрировал впечатляющее мастерство фехтования, его клинок описывал в воздухе сложные траектории, но девушка с удивительной ловкостью парировала удары голыми руками, используя точные блоки и отводящие движения. Её контратаки были стремительными и мощными, заставляя Харуто постоянно отступать. По тому, как он морщился, блокируя её удары, было видно, что он значительно уступает противнице в физической силе. Технического превосходства Харуто тоже добиться не мог, в том числе благодаря подавляющей скоростью и реакцией соперницы, не дававшей ему ни секунды на передышку или перегруппировку. Дайширо, судя по его состоянию, проиграл практически мгновенно. Два опытных истребителя, один из которых официально отошёл от дел, оказались в крайне затруднительном положении. — Ха? —М? Противники одновременно выразили удивление, когда между ними на большой скорости приземлился парень с синими волосами. Девушка мгновенно отпрыгнула на безопасное расстояние, оценивающим взглядом окидывая Коджо с ног до головы. Её внимание сразу же привлекла катана, покоившаяся у него в изношенных, но качественных ножнах. Харуто с недоумением разглядывал спину нежданного союзника, явно не ожидая его появления здесь и сейчас. Не дав им опомниться, Коджо метнул в девушку три бумажных амулета, вынуждая её отступить ещё дальше. Ловким прыжком она уклонилась от снарядов, но те немедленно изменили траекторию, продолжив преследование. Окружив её со всех сторон, амулеты вынудили её уворачиваться в последний момент, отвлекая всё её внимание на себя. — Ох?! Что это?! — воскликнула она, быстро обнаруживая летящие в её сторону светящиеся амулеты зоркими глазами. Вскоре она взяла себя в руки и смогла нейтрализовать их точными магическими выстрелами, но к тому моменту Коджо уже добился своего — оттеснил её на почтительное расстояние, лишив возможности нанести внезапную атаку. Судя по её уверенной и собранной стойке, эта привратница была более чем способна сокрушить его в мгновение ока, окажись он в зоне её досягаемости. — Коджо? — удивлённо произнёс Харуто, не отпуская рукоять меча. —Да, — лаконично ответил Коджо. Харуто был ошеломлён внезапным появлением парня. Возможно, он слишком буквально воспринял слова Коджо о нежелании вмешиваться в конфликты между людьми и ёкаями. У ученика Дайширо сложилось впечатление, что Коджо принципиально не станет участвовать в подобных масштабных инцидентах, но это было не так. Коджо и правда предпочитал не вмешиваться в чужие разборки, однако текущая ситуация напрямую угрожала хрупкому балансу Генсокё и могла повлечь за собой катастрофические последствия. Ему всеми силами хотелось сохранить привычный порядок вещей. — Эта девушка — стражница... ёкай, верно? А Рейму уже проникла внутрь? — спросил Коджо, не сводя глаз с медленно приближающейся девушки, которая на этот раз не решалась атаковать сходу, осознав, что перед ней появился более опытный и опасный противник. — Да. Мы сказали Рейму, что справимся со стражницей. Не хотели её задерживать, но... эта девушка оказалась сильнее, чем мы предполагали, — хмуро ответил Харуто, перехватывая катану поудобнее. — Эй! Как тебя зовут? — Подойдя достаточно близко, чтобы не кричать, красноволосая девушка задала вопрос. Она смотрела прямо в глаза Коджо, и в её взгляде читалась непоколебимая решимость. — Куросава Коджо, — спокойно представился он. Услышав имя, девушка улыбнулась и, вновь принимая боевую стойку, воскликнула: —Ха! Приятно познакомиться! Меня зовут Хун Мейлин! Я охраняю ворота этого особняка! Если хочешь пройти дальше, тебе придётся победить меня! — До этого момента серьёзная и сосредоточенная, она словно воспламенилась боевым азартом. Было видно, что ей не терпится сразиться с действительно достойным противником. Коджо подумал, что в этом она чем-то похожа на Марису, разве что не столь безрассудна. — Похоже, до этого в особняк проникли по крайней мере двое. Ты уверена, что хорошо исполняешь свои обязанности? — поинтересовался Коджо скорее искренне, нежели с целью поддеть привратницу, на чьи плечи неожиданно свалилась огромная ответственность. — Ух... Двое?! — После его точного замечания настроение Мейлин заметно поухудшилось. Однако она не растеряла боевого задора, что ясно читалось в её пылающих решимостью глазах. — Меня точно накажут... Но это не значит, что я должна и дальше подводить госпожу! Как только я разберусь здесь, то сразу же брошусь к ней на помощь! — оправдалась Мейлин. Коджо хотел продолжить разговор, но позади его окликнул Харуто. — Коджо. — Что? — не отводя глаз от Мейлин, отозвался Коджо. — Иди в особняк. Марисе и Рейму точно понадобится твоя помощь, — серьёзным, но тихим тоном произнёс Харуто, не сводя взгляда с привратницы. — А вы? — У меня есть план. Пусть у меня нет шансов в даммаку-дуэли, но мечом я орудую неплохо. Я смогу одолеть её, будь уверен. — Голос Харуто звучал на удивление твёрдо и внушительно. Удивился не только Коджо, но и сам Дайширо. Всего год назад этот голос принадлежал амбициозному подростку, ни разу не сражавшемуся с ёкаями по-настоящему. Повернувшись и бросив на него взгляд краем глаза, Коджо утвердительно кивнул. Харуто говорил достаточно тихо, чтобы Мейлин их не слышала. Тем не менее она уже почуяла неладное и была настороже, так что незаметно ускользнуть от её внимания было бы крайне сложно. Коджо всё же счёл нужным встретиться с этой стражницей лицом к лицу и обменяться парой фраз. Так он, по крайней мере, получил бы какое-то представление об обитателях особняка. Сама Мейлин не производила впечатления злобного ёкая; её манера поведения даже вызывала у Коджо некоторую симпатию. Привратница не стала добивать раненого Дайширо, а значит, имела понятие о чести и достоинстве. Впрочем, он не мог ручаться, что остальные обитатели особняка придерживались тех же взглядов. Повернувшись обратно к Мейлин, Коджо сказал: — Подождите. Мой друг хочет сразиться с вами по всем правилам даммаку и боевых искусств. Кажется, вы уже начали бой. Я вас прервал, прошу прощения. — Коджо слегка склонил голову, чем немало удивил всех троих. — Ах! Н-ничего страшного! Мы сейчас же продолжим! — Неловко улыбнулась Мейлин. Коджо окончательно убедился, что она не представляет собой угрозы. — Что ты задумал? — тихо спросил Харуто, и его серьёзный взгляд дрогнул. — Сбежать, вот и всё, — спокойно ответил Коджо, отступая назад и давая Харуто возможность снова выйти на первый план против Мейлин. Проблема была в привратнице. Коджо с первого взгляда понял, что так просто от неё не уйти. Попытайся он перелететь через забор, она мгновенно заметила бы это и бросилась в погоню. Завязалась бы долгая и изматывающая схватка, в которой ни Харуто, ни тем более Дайширо не смогли бы ему помочь. Тем более он не собирался устраивать погоню. Едва заметно кивнув отступающему сине-волосому парню, Харуто сделал два шага вперёд и снова встал напротив Мейлин. Девушка в ответ улыбнулась и приняла свою фирменную боевую стойку. Её ноги устойчиво стояли на земле, корпус был слегка наклонён вперёт, а руки плавно вытянуты, готовые как к мягкой защите, так и к резкой атаке. Это была классическая стойка Тайцзицюань — одна рука была выдвинута вперёд ладонью наружу для защиты, другая — отведена назад для контратаки, колени полусогнуты, вес равномерно распределён. Её поза дышала внутренней силой и совершенным балансом, демонстрируя годы тренировок в традиционных китайских боевых искусствах. Она была только рада сразиться по всем правилам. Коджо же тем временем подошёл к Дайширо, который всё ещё не мог перевести дух. Ивасаки серьёзно постарел, а старые раны в последнее время давали о себе знать. Присев рядом с ним на корточки, Коджо заговорил: — Не ожидал, что вы увяжитесь за Рейму, Дайширо-сама. Вы же отошли от дел. Я полагал, что вам незачем встревать в подобного рода инциденты. — Коджо посмотрел на Ивасаки пронзительным взглядом своих чёрных, бездонных глаз. Было сложно сказать, зачем Ивасаки пошёл за жрицей, какую цель преследовал, так рискуя своей жизнью. Однако разгадать эту загадку было непросто. Даже сейчас, выглядя совершенно разбитым, этот старик держался с поразительным достоинством. — Инциденты подобного масштаба случаются крайне редко. В прошлый раз, когда произошёл крупный инцидент с участием ёкаев, я оказался совершенно бесполезен, — наконец отдышавшись, произнёс старик. Не смотря на его неприязнь к клану Хакурей, он чувствовал себя обязанным прошлой жрице, которая спасла его, будучи обыкновенным подростком. Вспоминая те времена, Дайширо продолжил: — Я ничем не помог действующей на тот момент жрице... она была совсем юна, немногим старше тебя, а я стал для неё лишь обузой... С тех пор ничего не изменилось... — тихо объяснил Дайширо, сжимая в дрожащих пальцах подол своего поношенного кимоно. Он терпеть не мог свою слабость, не только потому, что не смог помочь прошлой жрице много лет назад, но и потому, что это означало полную невозможность для него сравниться с людьми из клана Хакурей. — Понятно, — кивнул Коджо, отводя взгляд от Дайширо и обращая его к назревающей дуэли. — Даже оставив службу, вы чувствуете себя обязанным той жрице, верно? — метко уловил он, выдержав секундную паузу. Ивасаки медленно кивнул, и в его глазах мелькнула тень старой боли. — Она умерла слишком молодой. Клан Хакурей никогда не был многочисленным. Мне до сих пор горько от того, что я так и не приблизился к ней... не приблизился к той священной мощи... — опустив голову, признался Ивасаки, явно проводя параллель с нынешней юной жрицей. — Понял, — ещё раз кивнул Коджо и умолк, не добавляя больше ни слова. Оба наблюдателя сосредоточились на поединке, который начался между Харуто и Мейлин. Пока Ивасаки и Коджо обменивались словами, Мейлин и Харуто уже сошлись в стремительном бою. Их движения были точны и выверены. — Нха! —Хаа! Мейлин и Харуто обменивались стремительными атаками, намеренно избегая дистанционных техник, сведя схватку к чистому искусству владения телом и клинком. Один из выпадов Харуто прошёл впустую, и клинок со свистом рассек воздух. Парень на мгновение потерял равновесие, и этого мгновения хватило Мейлин. Она мгновенно среагировала, послав в бок противника резкий боковой удар ногой, но Харуто успел подставить предплечье, смягчив воздействие. Следующий взмах мечом Мейлин приняла на раскрытую ладонь, укрепив её энергией ци. Сталь катаны встретилась с закалённой плотью, оставив на коже лишь тонкую красную полоску. Харуто вновь поразился сверхъестественной прочности тела противницы; каждый блок отзывался в его запястьях глухой болью. Свободной рукой Мейлин нанесла очередной удар, но на сей раз Харуто успел отскочить на два шага влево, уходя с линии атаки. «Непостижимо... Она каким-то образом уплотняет свои конечности. Сколько раз я ни попадал, на ней остаются лишь царапины. Впервые вижу ёкая, владеющего подобным искусством», — анализировал Харуто, продолжая уворачиваться от неослабевающего потока атак Мейлин. — А ты неплох! Ха! — признала Мейлин, широко улыбнувшись, и сделала резкий выпад, вложив в очередной удар кулаком силу всего тела. — Гх! Пусть Харуто и успел заблокировать удар скрещенными клинком и рукой, сокрушительная сила Мейлин отбросила его на три метра назад. У парня мелькнула страшная мысль, что кости в его руках могли не выдержать. Упав на землю и сделав перекат через плечо, он попытался вскочить на ноги, но Мейлин уже нависла над ним. — Кьяя! —Угх!! Харуто едва успел увернуться от мощного удара ногой, обрушившегося сверху. Пятка Мейлин врезалась в землю, оставив после себя сеть внушительных трещин. Пусть Харуто и мог как-то реагировать на скорость Мейлин, колоссальная разница в силе была непреодолима. Он никогда не отличался физической мощью, все его тренировки были направлены на скорость, технику и выносливость. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы угнаться за стремительностью стражницы. Будь это полноценная дуэль на даммаку, он бы не продержался и двух минут. Разрыв в силе был слишком велик, и компенсировать его чистым мастерством не представлялось возможным, особенно учитывая, что сама Мейлин ничуть не уступала, а где-то и превосходила его в искусстве ближнего боя. — Хьяяя! —Гхаа! Поняв, что от следующего удара не уйти, Харуто подставил под него клинок, прикрывая живот. Однако ему не удалось поглотить всю разрушительную энергию атаки. В живот вонзилась жгучая, парализующая боль. Он выплюнул слюну с примесью крови и вновь отлетел на несколько метров, полностью потеряв ориентацию в пространстве. — Кха! Кха! — «Ч-чёрт... Это был серьёзный удар». Хватая ртом воздух и пытаясь игнорировать ужасную боль в животе, Харуто с невероятным усилием поднялся на ноги. От перенапряжения и боли его конечности предательски дрожали, и казалось, вот-вот меч выпадет из ослабевших пальцев. Мейлин же, проявив уважение к противнику, дождалась, пока он полностью не поднимется и не примет стойку, прежде чем возобновить атаку. Без преувеличения, ей нравилось его упорство и отточенное мастерство владения катаной, которое могло противостоять её тайцзицюань. Однако разницу в физических данных было не преодолеть. Мейлин была не только несравнимо сильнее Харуто, но также быстрее и выносливее. Возможно, обладай он большей предрасположенностью к духовным практикам, он смог бы усилить своё тело до её уровня, но, к сожалению, он не был одарён талантом, подобным Хисаси или Коджо. «К-как же так... Если я не могу одолеть даже её... то какая может быть речь об освобождении людей? Мы с сенсеем взяли на себя эту привратницу, но не можем справиться даже с ней!» — пронеслось в голове у Харуто, прежде чем он пропустил очередной удар и вновь отлетел, заходясь в мучительном кашле. Со стороны падение выглядело крайне болезненным. Наблюдая за этим издалека, Дайширо до крови прикусил губу, невольно зажмурившись, когда его ученик с громким стоном рухнул на спину. Горькая правда заключалась в том, что Харуто уже давно превзошёл его. Даже если бы он вмешался, то стал бы в лучшем случае живым щитом. Да и к тому же, это была дуэль — он не имел права вмешиваться. Эта девушка-ёкай, вероятно, не станет избивать его ученика насмерть — это противоречило бы самим принципам боевых искусств, которые она чтила. К тому же , заклятье даммаку позволяло сражаться в полную силу без жертв с обоих сторон. Такими мыслями он пытался удержать себя от рокового шага, что давалось ему с невероятным трудом. Каждый новый удар, который принимал Харуто, заставлял Дайширо невольно вздрагивать. — Теперь я жалею, что в былые дни не посвящал тренировкам всего себя... Величайшие истребители жили только своим ремеслом... а я не смог отказаться от мирских радостей... Как же я был недальновиден... — Чтобы отвлечься от удручающего зрелища, Ивасаки решил продолжить разговор с Коджо, но, обернувшись, с удивлением обнаружил рядом лишь примятую траву. Пока Ивасаки озирался по сторонам, до него наконец дошло. — «Неужели он всё-таки проник в особняк?.. А я был так уверен в своём слухе...» Дождавшись момента, когда все внимание было приковано к дуэли, Коджо бесшумно скрылся, растворив своё присутствие. Дайширо был поражён мастерством скрытности парня; в конце концов, его собственное восприятие было куда острее, чем у обычного человека. «Надеюсь, вы разрешите этот инцидент как можно скорее», — мысленно пожелал удачи Коджо Дайширо, с болью в сердце наблюдая за неравной битвой своего ученика. Поединок продолжался. После нескольких яростных стычек Харуто окончательно перешёл к глухой обороне. Руки Мейлин были иссечены множеством неглубоких порезов, но они нисколько не сказывались на её скорости и ловкости. Харуто же, напротив, двигался всё более скованно. Пропустив несколько сокрушительных ударов, он получил серьёзные травмы, каждая из которых отзывалась острой болью при любом резком движении. Теперь он мог только обороняться. — Что?! Не будешь больше атаковать?! — крикнула Мейлин и ринулась вперёд. Харуто инстинктивно приготовился к уклонению. Однако на сей раз Мейлин не стала наносить прямой удар. Приблизившись на критическое расстояние, она совершила быстрый, но плавный толчок раскрытой ладонью вперёд. Харуто попытался отпрыгнуть, но было уже поздно. Из ладони Мейлин вырвалась сконцентрированная волна зелёной энергии ци, которая с мощным гулом ударила в Харуто, отбросив его на добрые десять метров назад. — Харуто!!! — в ужасе вскрикнул Дайширо, не ожидавший, что стражница применит подобную технику. — Кхеех! — Болезненно приземлившись на спину, Харуто почувствовал, как всё его тело пронзила странная, сковывающая тяжесть. Ощущение было похоже на внезапное и полное онемение после долгого лежания в неудобной позе, но в разы сильнее. Он не чувствовал ни рук, ни ног — лишь далёкий, глухой гул в ушах и холод земли под затылком. Пальцы не повиновались, веки казались свинцовыми. Он даже не осознал, когда выпустил из рук свой меч. Единственным, что ещё оставалось в его власти, было неглубокое, прерывистое дыхание и способность смотреть широко раскрытыми глазами в багровое небо. Ивасаки тут же сорвался с места и побежал к своему ученику, припадая на ранее повреждённую ногу, в то время как Мейлин оставалась на месте, спокойно ожидая дальнейшего развития событий. — Харуто! Ты в порядке?! Что с тобой?! — опустившись на колени рядом с парализованным учеником, взволнованно спросил Ивасаки, изо всех сил стараясь сдержать нарастающую панику. Но Харуто не мог ответить. Он лишь лежал, тяжело дыша и уставившись в небо. Вместо него ответила Мейлин, её голос прозвучал спокойно и уверенно, словно она не сделала ничего из ряда вон выходящего. — Он попал под сфокусированную ударную волну моей ци. С ним всё будет в порядке — мы же сражаемся под заклятьем даммаку. Через несколько минут он придёт в себя, — Мейлин расслабила стойку, но оставалась настороже. Дайширо же был явно вне себя от волнения. — Но вы же оба согласились не использовать дистанционные атаки! — гневно прошипел Ивасаки, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Мейлин подняла руки в умиротворяющем жесте и слегка криво улыбнулась, как бы извиняясь. — Энергия ци не относится ни к духовным, ни к магическим практикам. Это фундаментальная внутренняя сила, постигаемая через боевые искусства на моей родине. Умение направлять ци — одна из основ тайцзицюань. Так что я не нарушила наших договорённостей о чистоте поединка. На эти слова у Ивасаки не нашлось возражений. О практике Ци или китайских боевых искусствах он ведал мало, разве что краем сознания припоминая это понятие из давних чтений. Всё, чего он желал теперь — дабы его любимый ученик оставался в сохранности. — Мы сдаёмся. — Произнеся это, Дайширо поднял руки в знак покорности, вверяя себя милости удивительно благородного ёкая. Мейлин наконец позволила себе расслабиться, и даже лёгкая улыбка тронула её губы, чем изрядно удивила старого истребителя. Теперь в ней вовсе не угадывался облик ёкая. — Победы и поражения — две стороны одной монеты. Принять их с достоинством — удел воина, ибо лишь так обретается бесценный опыт. — Словно бы внезапно вспомнив о чём-то, Мейлин бросила взгляд на то место, где должен был находиться Коджо. Не обнаружив его, она обратилась к Ивасаки с заметно побледневшим лицом, но тот лишь развёл руками. — Я не видел, как он удалился. Полагаю, он намеренно позволил Харуто сразиться первому, дабы беспрепятственно пройти далее. — Вот же он!!! — Едва прозвучали слова Ивасаки, Мейлин стремительно развернулась и ринулась к воротам. Однако едва она ступила во внутренний двор особняка, как её интуиция завопила об опасности. Ловко увернувшись от амулета, прилетевшего со спины, Мейлин вновь замерла и с раздражением цокнула языком. Столько гостей за один час — подобного не случалось за всё время несения ею службы у этих врат. — Госпожа, видимо, истинно любит привлекать к себе внимание. Я была бы признательна, если бы она больше думала о своих слугах. — Произнося это, Мейлин горько улыбнулась. Прямо перед ней стоял юноша с самоуверенной ухмылкой на устах. Его дорогое, изысканное кимоно и хакама, карие волосы и столь же тёмные глаза, пылающие искрой вызова, ясно давали понять, что лёгкой прогулки стражнице ждать не приходится. — Хисаси?! — Воскликнул Дайширо, поражённый. Он бросил на своего бывшего ученика презрительный взгляд, сам не заметив, как прикрыл собой Харуто. Хисаси в ответ лишь оскалился, смерив бывшего учителя надменным взором. — Ну что, уже пожалел, что изгнал меня из своего додзё? Как живётся на пенсии, старик? Теперь вы все узрите, на что я способен! — Сказав это, Хисаси принял стойку. На его кулаках заблистали сталью опасные, непонятно откуда взявшиеся кастеты. Он окинул Мейлин оценивающим взглядом с ног до головы, измеряя степень исходящей от неё угрозы. — Ну! Чего ты медлишь! Чем скорее я тебя прикончу, тем быстрее пройду дальше! Мейлин была поражена тем, сколько злобы и ненависти исходило от этого юноши. Его взгляд был опасен, хоть она и не могла сказать, почему. Казалось бы, обычный подросток, но он излучал вокруг себя давящую, могущественную и отвратительную ауру, словно перед ней стоял не ребёнок, а самый что ни на есть одержимый маньяк. — П-погоди. Ты ведь знаешь о недавно введённых правилах данмаку? Нам нет нужды сражаться насмерть. Я, знаешь ли, ёкай цивилизованный, так отчего бы нам не... — Заткнись, грёбаный ёкай! — Прорычал Хисаси, исполненный чистой ненависти, отчего Мейлин вздрогнула. — Все эти ваши заклинания — для слабаков! — Выкрикнув это, Хисаси швырнул в Мейлин четыре барьерных амулета, что до сей поры прятал в рукаве. Как Мейлин и предполагала, контроль над амулетами у Хисаси был куда искуснее, нежели у Харуто. Амулеты преследовали её по пятам, пытаясь сомкнуться в барьер и пригвоздить к земле. Мейлин пришлось создать несколько незамысловатых магических кругов, чтобы отстрелять амулеты снарядами чистой магии. Она успешно нейтрализовала все четыре, однако... —Получай! —Хм!? Резкий выпад едва не застал её врасплох. Уклонившись от прямого удара в лицо, Мейлин попыталась отпрыгнуть, но Хисаси немедленно нанёс мощный круговой удар ногой, который ей пришлось принять на блок. —Ух? — Ха! Приняв его ногу на предплечья, Мейлин всем существом ощутила всю мощь этого удара. Сила Хисаси была сравнима, если не превосходила её собственную. Отдача заставила её кости трещать, а лицо исказилось от боли. Стало ясно, что контроль Хисаси над духовной энергией достиг невероятного уровня. Его умение укреплять тело нивелировало преимущество Мейлин в ближнем бою. — Ха! Следующим движением Хисаси попытался налепить на Мейлин изгоняющий амулет, но она, отпрыгнув назад, избежала касания, одновременно выпустив в него несколько магических снарядов, от которых он с лёгкостью уклонился. В следующее мгновение Хисаси вновь ринулся вперёд, обрушивая на неё шквал яростных ударов. Мейлин, сохраняя невозмутимость, мягко уводила корпус от атак, парируя их раскрытыми ладонями и предплечьями, перенаправляя силу противника против него самого. Поймав его запястье в обманном движении, она, предварительно усилив себя энергией Ци, провела болевой замок кисти и, развернувшись корпусом, бросила его в сторону кирпичного забора с ужасающей силой. Пытаясь перегруппироваться в полёте, игнорируя пронзающую боль в руке, Хисаси развернулся спиной к стене, готовясь к столкновению, но не успел как следует сгруппироваться и в итоге врезался в кирпичную кладку ограды с сокрушительной силой. Стена просела, покрывшись паутиной трещин, воздух разом вышибло из его лёгких, а в глазах потемнело. Сознание грозилось покинуть его в любой миг, стоило лишь расслабиться. — Успокойся! У нас нет причин сражаться насмерть. Но если ты продолжишь, я прикончу тебя. Это последнее предупреж... —Да завались ты... — Перебив девушку и уставившись на неё выпученными, безумными глазами, Хисаси вытер выступившую на виске кровь и вновь принял боевую стойку. Его силе воли можно было позавидовать... или это лишь следствие его одержимости? Боль пронзала всё тело, руки дрожали, но Хисаси не утратил воли к битве. — Видимо, выбора у меня не остаётся... пеняй на себя, человек. — Мейлин отвечала спокойно и сдержанно, что лишь сильнее распаляло Хисаси. Её безупречная стойка, её неуязвимость... как же это бесило... Невозмутимость Мейлин выводила его из себя. В одно мгновение он метнул в неё восемь атакующих и два изгоняющих амулета. Мейлин избежала их, взметнувшись в воздух; амулеты недолго преследовали её, и она с лёгкостью отстреляла их магическими зарядами, создав в воздухе простые чародейские круги. — Получай! —Хоп! Резко оттолкнувшись и взвихрив клубы пыли, Хисаси рванул вверх, нанося прямой удар в лицо Мейлин. Но та, исполнив в воздухе изящное сальто, позволила его кулаку рассечь лишь пустоту. Предвидя это, Хисаси ещё в полёте метнул позади себя несколько амулетов различного назначения, вынудив Мейлин тратить время на их уничтожение, что позволило ему выиграть несколько драгоценных секунд на осмысление битвы. "Чёрт, не думал, что простая привратница столь сильна! Такими темпами я задержусь здесь слишком надолго. Если я опоздаю, эти двое вновь станут смотреть на меня свысока!" — Вспомнив насмешливые лица Рейму и Марисы, когда он, исходя яростью, вызывал жрицу на поединок, Хисаси стиснул зубы с такой силой, что эмаль грозила треснуть. Не теряя времени, Мейлин создала четыре более сложных и массивных магических круга. Спустя мгновение в Хисаси полетели четыре лазера и около сотни обычных магических снарядов радужного цвета. Харуто, кое-как пришедший в себя и с трудом поднявшийся в сидячее положение, вместе с Ивасаки замер в изумлении — не каждый день доводится лицезреть магию столь могущественного ёкая в деле. Но Хисаси, похоже, это не впечатлило; он хмурился, с ненавистью взирая на летящие в него лазеры. Он выиграл себе достаточно времени и был готов. — Ха! Пустив в ход шестнадцать амулетов, Хисаси создал четыре чётных и довольно мощных барьера. Каждый из них остановил по лучу, но не выдержал мощи атаки и рухнул. Тем не менее, барьеры выполнили свою задачу, защитив Хисаси от лазеров и большей части снарядов Мейлин. К изумлению привратницы, этот истребитель ёкаев сумел парировать её серьёзную атаку. — Ха! —Тц... Едва её атака захлебнулась, Мейлин в тот же миг сократила дистанцию, намереваясь покончить с противником одним точным ударом ладони, насыщенной энергией ци. Однако Хисаси, проявляя неожиданную для своего состояния скорость, сумел резко отпрыгнуть в сторону. Ударная волна лишь слегка задела край его одежды, но даже этой крохи высвобожденной ци хватило, чтобы он ощутил леденящий холод, пробежавший по жилам, и дрожь в конечностях. Боль в спине вспыхнула с новой силой. Он мгновенно осознал — контроль над его духовной энергией критически ослаб. Не дав ему и мгновения на передышку, Мейлин вновь ринулась вперёд и нанесла мощный круговой удар ногой в корпус. Хисаси, пронзённый острой болью, не успел среагировать и был отброшен на землю с высоты восьми метров. Не усили он своё тело духовной энергией, падение гарантированно привело бы к смерти или, как минимум, к многочисленным переломам рёбер и ключицы. — Гха! Врезавшись в землю, Хисаси пропахал в грунте глубокую борозду, прокатившись несколько метров, прежде чем остановиться. Выглядел он ужасно: весь в грязи, избитый, кровь заливала ему глаза. И всё же, на дрожащих ногах, он вновь поднялся. Боль отзывалась в каждом микродвижении мышц, но Хисаси продолжал стоять. — Это уже и не дуэль вовсе, — с неохотой констатировала Мейлин, отлично понимая, что иного выхода у неё не оставалось. Придётся ей покончить с этим неуравновешенным истребителем. — Какая, к чёрту, дуэль! — взорвался Хисаси. Казалось, ярость частично блокировала его болевые ощущения — иначе Мейлин не могла объяснить, как он всё ещё способен не только стоять, но и так громко кричать. — Я убью тебя! Слышишь?! Хватит смотреть на меня свысока, уродка! Никто не смеет на меня так смотреть! Я ничем не хуже тебя, сука! — Позволять себе оскорбления в сторону оппонента непозволительно! — возмутилась Мейлин, хмуря брови, но это не произвело на Хисаси ни малейшего впечатления. — Ты хоть знаешь, сколько я тренировался?! А?! Вы, мрази, никогда этого не поймёте! — Хисаси даже не слушал, погружаясь всё глубже в пучину безумия. Дайширо с ужасом смотрел на бывшего ученика. Он даровал этому человеку... нет, зверю... великую силу, долго отказывался выгонять его из додзё, всё ещё веря, что Хисаси одумается... как же он заблуждался. — Хисаси, хватит. — Чё? — прорычал Хисаси, резко обернувшись на раздражающий голос. Голос принадлежал Харуто. С великим трудом тот смог подняться, опираясь на свой меч, который пару минут назад принес ему Ивасаки. Рядом сидел их учитель, печально взирая на Хисаси, погружавшегося во тьму у них на глазах. Они могли лишь гадать, что творится в его сознании... но зрелище это было поистине пугающим. — Ты чего? — удивился Хисаси, осознав, кто к нему обратился. Холод в его голосе был леденящим, нечеловеческим. — Нам её не одолеть, — старательно подбирал слова Харуто, пытаясь избежать кровопролития. Внутренний моральный компас не позволял ему остаться в стороне, хотя у него и не было явных причин останавливать Хисаси. — Продолжая бездумно атаковать, ты лишь погибнешь. — Говори за себя! — прервал его Хисаси, скрипя зубами от злости. — Это вам, слабакам, тут не место. Вас чуть не прикончили. А я убью эту привратницу, а затем и тех, кто обитает в этом проклятом особняке! Я прославлюсь на всё Генсокё! Тогда ни одна тварь не посмеет мне перечить! — Мечтая о том, как он станет центром их маленького мира, Хисаси оскалился. Его глаза заливала кровь, но он игнорировал боль. Судя по тому, как он неестественно выгибался и держал руку, были сломаны как минимум несколько рёбер и, возможно, ключица. И всё же Хисаси был полон уверенности. Мейлин вновь нахмурилась. Эта картина... подобный конфликт был ей знаком. «Неужто он тоже ученик этого человека? Навевает воспоминания... жаль, что некоторые используют силу лишь для сеяния хаоса... главное — не проговориться об этом госпоже, а то она меня накажет...» — Пусть Мейлин и слывёт легкомысленной, она — ёкай, проживший куда дольше любого человека. Она изучила человеческую природу и отлично понимала подобные модели поведения. — Что ж, нападай! — крикнула Мейлин, принимая низкую, устойчивую стойку. Ступни расставлены на ширине плеч, колени мягко согнуты, спина прямая, а руки плавно подняты перед собой, одна ладонь обращена вперёд для атаки, другая — к себе для защиты. Хисаси цокнул языком и извлёк двадцать амулетов. Восемь он запустил немедленно. Большую часть Мейлин сбила магическими снарядами, от остальных ловко увернулась, уходя влево. Пытаясь предугадать её движения, Хисаси метал изгоняющие амулеты, стремясь окружить её. С огромным трудом он контролировал сразу двенадцать амулетов, летавших вокруг девушки, параллельно уворачиваясь от её непрерывных магических атак. Это была колоссальная умственная нагрузка и чудовищный расход духовной энергии. На большее он был не способен — не только из-за травм, но и из-за нестабильного состояния психики, губительного для концентрации. Хисаси атаковал без перерыва, надеясь, что Мейлин рано или поздно ошибётся. Каждый раз, когда магический снаряд сжигал один из его амулетов, он немедленно заменял его новым. Поняв его замысел — запереть её в ловушке, — Мейлин пробила себе путь мощным лазером, уничтожив одним залпом четыре амулета, и, прыгнув в образовавшуюся брешь, перенесла огонь магических снарядов на Хисаси. Тому пришлось перейти к обороне; амулеты, лишённые подпитки, упали на землю. Уворачиваясь в воздухе от очередного лазера, Хисаси создал два отражающих барьера из двенадцати амулетов, расставив их под определенным углом. Барьеры парировали два лазера и с десяток снарядов. Лазеры срикошетили и полетели обратно в Мейлин, вынудив её прекратить атаку и уклоняться от собственных заклинаний. Воспользовавшись моментом, Хисаси, игнорируя пронзительный хруст в спине, рванул вперёд со всей возможной скоростью, сжимая в руке несколько изгоняющих амулетов. Мейлин мгновенно оценила ситуацию: увернулась от его первого удара, взметнувшись в сторону. В этот миг Хисаси метнул в неё два амулета. «Чёрт!» — Дистанция была слишком мала для уклонения, к тому же Хисаси мог управлять ими на расстоянии. Мейлин пришлось вновь применить удар ладонью, заряженной ци, чтобы уничтожить угрозу. Стремясь разорвать дистанцию, Хисаси отступил быстрыми прыжками, прикрываясь новыми амулетами. На сей раз Мейлин удалось увернуться. Бой затянулся. Хисаси использовал все манёвры, тактики и уловки, что разработал за время выживания вне деревни, стараясь сохранять дистанцию. Даже в безумии он на инстинктивном уровне понимал, что сейчас в ближнем бою он проиграет. Мейлин, в свою очередь, стремилась сблизиться, чтобы покончить со всем одним ударом, но задача усложнялась духовным контролем Хисаси. Ей приходилось экономить энергию ци — будучи ёкаем, она не обладала её большими запасами, иначе бой мог бы затянуться опасно долго. — Вот это скорость... — прокомментировал Харуто. Он корил себя за то, что, сколько он ни тренировался, так и не смог достигнуть подобной силы. Ивасаки заметил поникшие плечи ученика. Харуто всегда был неуверен в себе в духовных практиках, Дайширо отлично помнил об этом. — Харуто... ты и без того очень силён, — неожиданно произнёс Дайширо, не отрывая взгляда от боя, и в его голосе Харуто уловил нотки... гордости? — Ты превзошёл меня, а в будущем станешь ещё сильнее. Возможно, ты сам того не ведаешь, но ты обладаешь истинным талантом. — Сказав это, Ивасаки положил руку на плечо Харуто. Над головами истребителей пролетел магический снаряд, Хисаси выругался, но для Харуто эти звуки стали лишь фоном. — Вы правда так считаете? — с надеждой в голосе осведомился Харуто у своего наставника. Наконец повернувшись к бывшему ученику, Дайширо ответил безмолвной улыбкой и твёрдым кивком. — Пока ёкаи не считают род людской достойными соперниками... глядя на происходящее, я понимаю, почему. Но ты — иное дело. Когда-нибудь ты сможешь возглавить наше сопротивление. — Продолжая улыбаться, молвил Ивасаки, с теплотой взирая на своего, теперь уже без сомнения, лучшего ученика. — Если вы вы так думаете... — после недолгой паузы ответил ошеломлённый Харуто. Лесть польстила ему, но и повергла в смятение. Ранее он считал ёкаев злобными, надменными и коварными тварями, что, не желая признавать поражение от людей Внешнего Мира, изолировали эту малую деревню, установив здесь свои порядки. Однако встреча с Мейлин зародила в нём семя сомнения. Эта девушка-ёкай не только предоставила ему время оправиться в ходе поединка, но и соблюдала все установленные правила, первой предложив сразиться под заклятьем даммаку. Ни единый ёкай или фея ранее не вызывали Харуто на честный бой. «Не знаю, суждено ли мне возглавить сопротивление... но если мне удастся уничтожить ёкаев и само Генсокё, я искренне буду сожалеть о таких ёкаях, как она. Уверен, она и сама не ведает, какую систему выстроили её старшие товарищи. Похоже, я начинаю понимать точку зрения Коджо...» Меж тем битва продолжалась. Запасы духовной энергии Мейлин уже изрядно истощились, её одолевала усталость. Хисаси также истратил большую часть своих сил, а физическое состояние его оставляло желать лучшего. Повсюду валялись амулеты, земля была испещрена ожогами от лазеров и магических снарядов, кое-где уже полыхала трава, угрожая лесным пожаром. Увы, заклятья даммаку не предусматривали сохранности окружающей среды. — Сука... да как же так... — Хисаси был искренне изумлён, что простая привратница доставила ему столько хлопот. Он отказывался верить. Доселе он с лёгкостью одолевал низших ёкаев, считая себя сильнейшим человеком в Генсокё, но если даже стражница ворот нанесла ему настолько тяжкие увечья, чего же ждать от её госпожи? От обитателей особняка? «Неет, уверен, эта привратница — сильнейшая в сём проклятом особняке. Хах, точно! Эти слабаки приказали сильнейшей охранять ворота, пока сами просиживают свои жопы в особняке! Вот твари!» — подогревая себя этими мыслями, Хисаси не замечал их явной нелогичности. Пока Хисаси разрывался от душевной и физической боли, Мейлин анализировала полученную за время боя информацию. «Магией, кроме духовных практик, он не владеет. Он пропустил множество ударов, но всё ещё держится. Удивительная выносливость... и он так старается сохранять дистанцию... увы, в скорости у нас паритет... придётся рискнуть и применить ЭТО, иначе бой на истощение затянется... Это рискованно, но, полагаю, я справлюсь.» Расчистив путь от амулетов, Мейлин сложила ладони вместе. В тот же миг её тело окутало зеленоватое сияние, исходящее из глубины её души. Энергия ци заструилась по её меридианам, сконцентрировавшись у поверхности кожи, создавая плотный, вибрирующий защитный слой, подобный шёлковой ткани, сотканной из самого света. Воздух вокруг затрепетал от её мощи. — Что за... — Хисаси замер, в изумлении взирая на противницу. Он не мог понять, что за аура окутала Мейлин с ног до головы, — подобного он не видел. Однако инстинкты самосохранения были подавлены всепоглощающей ненавистью, и он, стиснув зубы, ринулся в атаку. —... Молча взирая на Хисаси, пылавшего ненавистью, она глубоко вздохнула. «Запасов ци хватит на минуту подобного покрытия... нужно уложиться, иначе шанс будет упущен.» Хисаси считал себя готовым ко всему, что эта привратница более не удивит его. Резко сократив дистанцию до десяти метров, он метнул в неё шесть атакующих амулетов. Изгоняющие, увы, уже кончились. — Кья! — Ха?! Не прошло и секунды, как Мейлин мощным толчком ринулась вперёд, игнорируя амулеты, что просвистели мимо, не успев даже среагировать на её возросшую скорость. Её движения стали молниеносными. Не ожидавший такого, Хисаси на мгновение утратил бдительность. Этого мига хватило Мейлин для решающего удара. — Шёлковое Касание! — Гха! В тщетной попытке увернуться, Хисаси отпрыгнул в сторону. Ему удалось избежать прямого контакта с ладонью, но уйти от сконцентрированной волны энергии ци он не сумел. Её рука прошла в сантиметрах от него, но последовавшая за ней ударная волна прозрачно-изумрудного света настигла его мгновенно. Хисаси ощутил, как чужеродная, разрушительная сила влилась в его тело чудовищным потоком, выжигая меридианы, разрывая духовные пути и сотрясая самую душу. Отброшенный на добрых пятнадцать метров, он рухнул на землю, пропахав боком два метра. Воздух вырвался из его лёгких, глаза закатились под лоб. Изо рта хлынула струя крови. Хисаси не чувствовал своего тела, словно превратился в призрака. Но невыносимая, всепроникающая боль, пылавшая в самой сердцевине его существа, свидетельствовала — он всё ещё жив. — Ч-что... — выдохнул он, не имея сил на большее, и погрузился во тьму небытия. — Хаа... хаа. — Тяжело дыша, Мейлин осторожно опустилась на землю и села на колени. Бой был окончен. «Хаах, резкий выброс всей оставшейся ци всегда даётся нелегко... в ином состоянии я могла бы разрушить стену забора, хотя после такого я всегда отключалась... увы... таков мой предел как ёкая...» — Усмехнувшись про себя, Мейлин поднялась на ватных ногах. — Эй! Хисаси? Ты жив?... вроде жив... — Убедившись в наличии пульса, Харуто выдохнул и взглянул на Мэйлин, что стояла на месте, пытаясь отдышаться. Сегодня она более не способна была использовать ци. Энергии жизни едва хватало на поддержание её существования. — Простите за него. — Подошёл Ивасаки к Мейлин и совершил низкий, почтительный поклон. Впервые за всю свою опасную жизнь Ивасаки склонился перед ёкаем, проявив искреннее почтение врагу человечества. Странно, но он не мог воспринимать Мейлин как ёкая — слишком человечной она казалась. — Это не важно, люди бывают разные. Этот ребенок обладает талантом — ему удалось увернуться от моей ладони в последний миг. — Вслух размышляла Мейлин, взирая на бесчувственное тело Хисаси. Затем, словно что-то припомнив, она выпрямилась и устремила на Дайширо суровый взор. — Что куда важнее, вы всё ещё намерены проникнуть в особняк? — Нет, мы уже проиграли. Мы уходим. — До этого инцидента жизнь казалась простой. Одолеешь ёкая — вернёшься домой живым. Проиграешь — станешь пищей. Эта девушка-ёкай приняла поражение оппонентов, поступив как истинный воин. Мейлин в ответ также сложила руки в «баоцюань» и склонила голову, чего Дайширо никогда бы не подумал ждать от ёкая. С трудом подняв Хисаси, двое двинулись в сторону Туманного Озера. Всю дорогу Харуто хранил мрачное молчание. Он корил себя за слабость. Он не смог одолеть даже привратницу. Осознавая долгий путь, что предстояло ему пройти, он тяжко вздохнул. Слова утешения и поддержки наставника не могли отогнать мысль о его собственной никчёмности. Ивасаки стар, неудивительно, что он проиграл так быстро, но Харуто... он не сумел сделать ничего против той привратницы... и это угнетало его всё сильнее с каждым шагом по дороге, уводящей от места его унизительного поражения. Мейлин же, удостоверившись, что трое наконец ушли, она облегчённо выдохнула, подошла к воротам и, оперевшись о них спиной, опустилась на землю. «Хаа... не думала, что люди доставят столько хлопот. Уух, у меня не осталось сил помочь госпоже... меня непременно накажут... что ж, сейчас я немного отдохну, а затем помогу... в подобном состоянии я всё равно мало на что гожусь... к тому же, я ведь добросовестно исполнила свой долг, не так ли?» — Так, оправдываясь перед самой собой, Мейлин вскоре задремала. *** Проникнув в особняк через главный вход, Коджо первым делом оценил обстановку Духовным Восприятием. Главный зал, открывшийся его взору, был исполнен мрачного величия: готические арки, устремлённые ввысь к затемнённым сводам потолка, массивные колонны, украшенные резьбой с изображением летучих мышей и причудливых узоров. Широкая лестница из тёмного дерева вела на второй этаж, где два узких коридора терялись во тьме. Багровый ковёр, тянувшийся через весь зал, алые стены, поглощавшие скудный свет, и густая, давящая тишина — всё здесь дышало вампирской эстетикой и древностью. Полное отсутствие источников света угнетало психику, заставляя чужака чувствовать себя лишним в этом царстве вечной ночи. Сосредоточившись, Коджо выяснил, что Рейму направилась по левому коридору на втором этаже. Духовного следа Марисы Духовное Восприятие не обнаружило — похоже, она проникла в особняк другим путём. — Блин... Решив не мешкать, Коджо начал подниматься по большой лестнице на второй этаж. Отключив Духовное Восприятие дабы сберечь силы, он пошёл по следу из бесчувственных тел фей-горничных, усеявших путь подобно опавшим листьям, — безмолвным указателем, ведущим туда, куда проследовала Рейму.