sundae month

      Холодно. В общежитии отопление, мягко сказать, так себе. Полы холодные — Дэсон крадется, дрожа, на носочках по коридору. Душа говорит — к Ёнбэ. Все пути ведут к Ёнбэ. В такие бессонные предрассветные ночи потребность в тепле под одеялом ощущалась особенно остро. Дэсону сейчас как никогда нужно ощущение второго бьющегося сердечка, укутавшись в простыни. В один плед будет мало — поэтому так любезно он жмет к себе еще один. Пока только жмет, не кутается. Без Ёнбэ не надо греться. Не хочется одному.       Дверь не скрипит, когда Дэсон ее приоткрывает — повезло. Ёнбэ раньше времени будить не надо. Хотя он уже завозился, будто сквозь сон почуяв стук дэсоновых зубов. Надо как Сынхён — в кофте спать да в капюшоне. Но так ведь сам согреешься, не то это. Не получится тогда у Ёнбэ погреться, не будет он целовать замерзшие его пальцы, надо оно так? Дэсону так не надо. Поэтому он идет добывать свое.       В комнате у Ёнбэ все так же темно, все так же прохладно. Но от чего-то Дэсон хихикает, обнимая себя за плечи. Думает — будить его, нет? Не надо? Сам проснется? Влезть без спроса? У Ёнбэ кровать маленькая. Он сам маленький, вот ему и хорошо. А Дэсон-то побольше будет. Вот он и садится на корточки у кровати, смотрит на лицо спящего Ёнбэ. Милый, натянув одеяло до ушей. Носик его торчит и реснички подрагивают.       — Бэ-я, — шепотом зовет Дэсон. Берет Ёнбэ за высунутую из под одеяла и длинного рукава ладошку. Пальцы холодные у него, ужас — целует в костяшки.       Безусловно, Ёнбэ очарователен, когда спит. Но внимания хочется.       В это время года солнце всходит долго. Может, еще часик-полтора, или даже два, еще будет темно. А вот кое-какому другому солнцу нужно открывать глазки уже сейчас. Ёнбэ водит зрачками под закрытыми веками — Дэсон видит. Тыкает его пальцем в торчащий холодный нос. Ёнбэ жмурится и прячет лицо в одеяле. Проснулся, значит. Дэсон тыкает еще раз, только не в нос — в лоб, и не пальцем — губами. Ёнбэ мычит чего-то:       — Дэсон-и?.. — скрипит он.       Дэсон же воссиял:       — Я! — возможно, слишком громко он начал радоваться, поэтому ограничился одной лишь улыбкой и продолжил шепотом: — Я пришел…       Ёнбэ слабо улыбается в ответ. Спать хочет, котик, но глазки старается открыть. И только он это делает, как встречает его счастливая до невозможного рожица Дэсона. Разбудил и радуется. Со своим еще глупым пледом. Глупый он только потому, что Дэсоном пахнет слишком. Это не плохо, нет — просто проспать можно до обеда. Запах у Дэсона усыпляющий, Ёнбэ уже закрывает глаза.       — Замерз, м?.. — бормочет тихонько Ёнбэ, зевает и очевидно хочет уснуть обратно.       — Угу.       Ёнбэ наигранно-страдальчески вздыхает, отодвигает свое одеяло в сторону и отодвигается к стене, освобождая место для Дэсона. И улыбается. Дэсон в кровать юркает, одеялом их двоих накрывает, да свой плед дурацкий сует, как назло, Ёнбэ прям под нос.       Ёнбэ тут же Дэсона в охапку, его плед себе под щеку, и собирается дальше спать. А Дэсон уже промерз, сон весь холодом отогнал, обнимает своего маленького за голову.       Глаза не закрываются, когда такое чудо посапывает снизу. Хочется клюнуть куда-нибудь его не в макушку, а в носик его хоть холодный. А то на коротких волосах Ёнбэ уже поцелуев осталось бесчисленное количество за те две минуты, что Дэсон с ним лежит. Сонное мычит, когда его лицо пытаются на себя поднять для еще одного чмока. Не поддается, зевает:       — Спи.       — Сплю, сплю… — Дэсон прикрывает глазки. Ёнбэ ему в грудь лицом.       — Спи, спи, — мычит снизу. — Тебе Сынхёна-побольше будить.       Дэсон вздыхает:       — Нафиг его.       — Нафиг-нафиг, — поддакивает Ёнбэ.       Дэсон его в волосы целует еще раз. Вот потеплело — Ёнбэ засыпает, засыпает и Дэсон.       — Сынхён-поменьше не разбудит?.. — жалуется едва внятно Дэсон.       — Его самого будить надо.       — И меня будить надо. Ты разбудишь? — Дэсон тоже зевает.       — Не разбужу.       Полусонный Дэсон будто расстраивается:       — Проспим мы…       — Выходной завтра, Дэсон-и, выходной…