Путь к Победе

Гёндуль провожала весёлым взглядом через окно удаляющуюся по освещенной фонарями улице спину молодого ребенка-дьявола, который словно вихрь ворвался в жизнь её драгоценной внучки. Не оставив выбора бедной Россвайс в вопросе быть его другом или нет. Просто вспоминая широкую ухмылку этого паренька, когда он явно не серьезно заявил, что он и её внучка провели целый вечер на свидании, она не могла избавиться от чувства зарождающегося смеха в груди. А уж какое лицо было у её воспитанницы в этот момент.. смесь шока и неверия, словно она не могла даже представить себе, что он скажет что-то настолько глупое, так ещё и с такой гордостью на лице. Но стоит признать, ей понравилась та уверенность и решительность, с которой говорил этот молодой дьявол в своём ещё малом возрасте. Показатель того, что он будет сильной личностью. А уж как была удивлена старая валькирия, когда её лучшая ученица, которая, несмотря на все свои превосходные качества, как валькирии, никогда не отличалась добротой и пониманием, вдруг проявила подобие опеки вокруг этого паршивца. Зайдя настолько далеко, что перешла к уговорам, почти шантажу, чтобы Гёндуль проявила понимание и надрала зад этой мелочи. Давно она не видела, чтобы Гриммхильда реагировала на кого-то столь мягко, почти заботливо. Впрочем, Гриммхильда всегда питала слабость к детям. Она могла не питать ни капли жалости и сдержанности в отношении асов, у которых было больше мышц, чем мозгов, к сожалению. Но когда речь шла о детях, она кардинально менялась, становясь почти другим человеком. Хотя даже так, некоторые шероховатые части её не самой мягкой натуры иногда проявлялись, ей было не так уж просто сдержать свой нрав. Интересно, чем зацепил же её этот паренёк? На этой мысли у неё на лице появилась широкая ухмылка. Её всё ещё ясные, несмотря на почтительный возраст, голубые глаза взглянули на небольшую бумажку, зажатую у неё в кулаке. Чек оплаты не самого дешёвого обеда, состоящего полностью из мясных блюд. Ха-ха, малышка Хильда была и продолжает оставаться любительницей мяса. Совсем не удивительно, что маленькому хитрецу удалось обвести вокруг пальца её ученицу, обещая той вкусный обед из мясных блюд. Гриммхильда могла быть взрослой и опытной валькирией, но стоит поставить перед ней тарелку с хорошеньким стейком, как и её возраст и её опыт выбрасывались в окно. В подобные моменты она превращалась мелкую девчонку, которая не видит ничего за пределами фокуса её взгляда. На эту самую бумажку в руке зрелой валькирии, давно отошедшей от дел, смотрела и её ученица. Хотя сказать, что она смотрела – это сильно преуменьшить, как сказать, что обычная трава похожа на Иггдрасиль. Гриммхильда буквально прожигала взглядом одинокий чек в её руке. Пару раз даже буквально, но Гёндуль не была бы собой, если бы позволила этой девчонке сжечь чек, который она с таким трудом добыла. Этот чек был физическим доказательством и поводом поддразнивать её ученицу следующее столетие. Хотя он обошёлся ей совершенно недёшево. Да уж, этот паршивец знал, как торговаться. И не удивительно, дьяволы всегда были отличными торгашами. Может, стереотип, но стереотип, который подтвердился. – Говоришь, только поступил в университет? – Гёндуль скосила на молодую седовласую валькирию край взгляда. – ...Да, – нехотя ответила Гриммхильда, она всё ещё дулась после всего произошедшего. Внезапно на её лице появилась опасная ухмылка, показывающая большую часть зубов, а в серебряных глазах появилась небольшая алая искорка. – Он у меня запомнит эти пару лет учёбы до конца жизни. Гриммхильда изволила негодовать. Этот наглый, бесцеремонный, нахальный и самоуверенный паршивец! Да как он только посмел шантажировать её перед лицом её наставницы! О, она запомнила это, надолго запомнила. Он думает, что ушёл с победой, но нет, это она будет смеяться последней на его могиле. Ему ещё три года учиться в университете, ещё три года ходить на её лекции. Она обязательно припомнит ему этот вечер, а после забудет и снова припомнит. – Громкие слова для той, кто набивает свой живот до отвала за чужой счёт, – хмыкнула старшая женщина, одним предложением на корню убивая всю воинственность её воспитанницы. Алые искорки в глазах уступили место алому румянцу на лице. – Это было всего пару раз! – тут же принялась защищать себя молодая валькирия. – Пару раз? – выгнула бровь владелица дома, показательно смотря на кучку смятых чеков, которые Гриммхильда прижимала к своей груди, словно величайшую драгоценность, оберегая их от взглядов других. – Пару раз, – продолжала стоять на своём молодая женщина, пускай её лицо ещё больше налилось алой краской. – Должна заметить, что это были какие-то впечатляющие пару раз, – она подняла к глазам единственный доставшийся ей чек. Все остальные её ученица сумела “выкупить”, борясь за каждую бумажку, словно от этого зависит её жизнь. И в каком-то смысле она была права, ухмыльнулась Гёндуль. Как там звали паршивца? Лулу? Ха, он знатно повеселился за счёт Гриммхильды, впрочем, она тоже. И чтобы подкрепить свою точку зрения, она начала зачитывать. – Пирог из мяса шеи золотых быков Бейла, два килограмма... – она внезапно остановилась и посмотрела на красное лицо младшей валькирии самым бесстрастным взглядом, на который была способна. – Какого черта, Гриммхильда?! Это всего лишь первая позиция из десяти! В ответ её собеседница увела взгляд в сторону. – Я... я ничего не смогла поделать с собой! У меня такая маленькая зарплата, ты же знаешь! А мясо быков богини Бейл такое вкусное! Я так давно не пробовала даже тонкого ломтика. И я хотела проучить мелкого паршивца, ему не следовало бросаться словами, за которые он не мог постоять. – Проучить... – медленно повторила старшая женщина. – Проучить! Проучить, а не разорить, есть разница, глупая девчонка! – Недоверчиво воскликнула бывшая валькирия. – Богиня Бейл собственными руками ухаживает за каждым быком и коровой из стада и позволяет своему мужу в год заколоть всего 9 особей! И каждый такой раз сродни великому празднику, сам Один ещё ни разу не пропустил ни один такой день. Килограмм этого мяса стоит больше, чем мой дом! И ты это знаешь! – она обвинительно ткнула в заёрзавшую на стуле, словно маленькая девочка, валькирию. – Ты сожрала два моих дома, – недоверчиво выдохнула она, смотря в пускай смущенное, но не раскаявшееся лицо лучшей ученицы, которую ей когда-либо доводилось тренировать как валькирию. – Я надеюсь, было вкусно, – вздохнула она в пораженческом принятии натуры этой девицы. – Ммм, очень, – кивнула своей бывшей наставницы учительница рун из университета магии Асгарда. – Мой лучший мясной пирог за последние двадцать лет. У неё хватило наглости на гордость в голосе. – Знаешь, в этот момент я понимаю, почему тебе приглянулся этот малец. Вы же почти как две капли воды, – она вспомнила лицо и тон мальчишки, когда он сказал ей в лицо, что был на свидании с её внучкой. Даже не подозревая, как близко он подошел к тому, чтобы отправиться в ближайшую стену от пинка. Их лица, их тон, даже то, как они говорили, было почти один в один. – Он мне приглянулся? Этот паршивый мальчишка обманул меня! Он... он... – у неё даже не было слов, чтобы выразить всю глубину своих чувств. – Он ещё поплатится! Я ему отомщу сполна! – Ага, отомстишь. За двухкилограммовый мясной пирог из шеи золотого быка богини Бейл. Чтоб мне так кому-то отомстить, это же какие деньжищи. После выхода на пенсию у неё были кое-какие сбережение, но их было не так уж много. Она была воином, а не бухгалтером! Она умела бить лица и ломать кости, а не считать монеты. И теперь, воспитывая внучку, у неё были небольшие сложности со средствами. В основном потому, что она хотела дать Россвайс самое лучшее образование, не повторив ошибку, совершенную с её отцом. А потому и учителя у неё были первоклассными, под стать самой Гёндуль в своих областях. Чего только стоила одна Брунгильда... Эх, где бы взять лишних денег? Её голубые глаза сами собой упали на чек, начав читать, что же в нём ещё такого описано. И чем больше она читала, тем больше она разочаровывалась в своей последней ученице. Каждая последующая позиция была не менее дорогой, чем первая. Особенно десерт из яблок Идунн, на этой строке зрелую женщину едва не схватил сердечный приступ. Конечно, имелись в виду не сами яблоки бессмертия, а их низший сорт. Вот только яблоня, которая родила эти фрукты, была одна и та же. И даже низший сорт яблок бессмертия имел космическую цену. Гёндул бросила очень долгий взгляд на серую голову сидящей напротив валькирии. – Будешь обучать его у меня дома, – приказала она. Гриммхильда “выкупила” все чеки из рук мальчишки-дьявола обещаниями ещё большего количества уроков магии рун, и ещё парочки других мелочей. Правда, тот обещаниями не удовлетворился, и вынудил подписать их дьявольские контракты. Да, она тоже подписала такой контракт, всё же чек в её руках появился не просто так. – С чего бы это? – нахмурилась младшая женщина, чуя подвох. – Тебе всё равно нужно место, чтобы обучать Люциуса, а так заодно кое-чему научишь и мою Россвайс. Ты же не хочешь, чтобы я слишком часто перечитывала этот чек, не так ли? – Гх, – лицо Гриммхильды дернулось, когда ей напомнили, что одно из доказательств её минутной слабости всё ещё было у кого-то другого, – хорошо, – но выбора у неё не было. – Могла бы просто попросить обучить Россвайс, я бы не отказала. – Я знаю, – прикрыла глаза бывшая валькирия, – но ты и без того занята. Не хотела тебя беспокоить своими просьбами. – Лучше бы меня беспокоила, чем шла к этой Брунгильде, – скрестила руки на груди младшая. – Эта пустоголовая ничего толкового не научит девчонку, а лишь забьёт её голову всякими глупыми идеями. Тема Брунгильды для Гриммхильды была не самой любимой, и её старались поднимать как можно реже. А уж тот факт, что внучка её наставницы была отдана не в её руки, а в руки её соперницы, лишь ещё больше распаляло огонь противоречий между ними. Они действительно были как огонь и вода. – Тогда хорошо, что у тебя будет шанс выбить любые “глупые идеи” из головы Россвайс обратно. Будешь учить своего студента и её одновременно. – О, я его так обучу, хе-хе. Но Гёндуль уже не обращала внимания на неё и её предвкушающее темное хихиканье. Вместо этого она ещё раз взглянула на чек в руке, на цену в его конце. И вспомнила, сколько у неё ещё осталось денег. – Значит, решил забрать себе руку моей внучки? Что же, посмотрим, что из тебя выйдет, маленький дьявол. На её лице появилась предвкушающая улыбка... – Не улыбайся так. – А? – Это лицо пугает, – призналась Гриммхильда, которая вспомнила дни обучения под руководством женщины напротив. От этих воспоминаний её аж всю передёрнуло внутри. Это были страшные, темные и жестокие времена, она выживала, как только могла. Она этого не осознавала, но после многих лет рядом она сама стала копировать манеру улыбаться от своей наставницы. – Ты назвала меня страшной? – медленно проговаривая каждое слово, спросила Гёндуль у своей бывшей ученицы. Гримммхильда не теряла времени, она сорвалась с места и побежала. – Я покажу тебе, как назвать меня страшной! Остановись и прими своё наказание! Но Гриммхильда не была дурой, она выпрыгнула в ближайшее к ней окно и побежала что есть сил.