Путь к Победе

“Тык”. Мой палец уткнулся в щеку взрослого белокурого аса, валяющегося на полу. “Тык”. Ноль реакции. “Тык”. У него вообще есть пульс? – Учитель Гриммхильда, – я с некоторым уровнем тревоги в голове позвал седовласую валькирию, которая преподавала магию рун, подняв глаза на неё от бессознательного тела, возле которого присел на корточки. – Что такое? – она оторвалась от чтения и посмотрела на меня в ответ поверх своей книги. – Кажется, он умер, – я ещё раз ткнул пальцем в щеку никак не реагирующего на мои действия аса, чтобы наглядно проиллюстрировать свою точку зрения. – Тебе кажется, – она вновь вернулась к чтению, не уделив бедному Ралофу, который, возможно, отошёл к своим предкам, даже пол секунды своего внимания. – По нему уже ползают мухи, – я указал на одну такую муху, которая приземлилась ему на нос, начав ползать по его лицу, чтобы спустя пару секунд скрыться в приоткрытом рту. – Это его обычное состояние, не обращай внимания. Возможно, если он начнет чаще мыться, то на него перестанут слетаться мухи. И прекрати трогать его, а то ещё заразишься от него чем-то. Например, тупостью. Ух, учитель Гриммхильда не знала пощады даже к уже павшим от её руки, избивая бедного студента потоком оскорблений, когда тот даже не мог постоять за себя. Абсолютная жестокость и беспощадность! Мне нравится. Я, конечно, мог поспорить, что вирус тупости так не передается, это больше генетическое, но палец от щеки Ралофа всё же убрал. – Учитель Гримм... – Угх, – плотно закрыв глаза, застонала валькирия, после чего с раздражением уставилась на меня, – ты специально мешаешь мне наслаждаться книгой, малец? – Эмм... нет? – кажется, она мне не поверила. Лулу, ты ступил на охуенно тонкий лёд, будь очень осторожен в своих следующих словах. – И я думал, вы готовитесь к последующей лекции. На миг между нами установилась тишина. Валькирия с налётом раздражения смотрела на меня, а я невинно смотрел на неё в ответ. – ...Нет, я читаю свою любимую книгу. – Но как же лекция? – Сейчас обеденный перерыв. В перерыв я занята своими личными делами. Например, чтением своей любимой книги. В университете Асгарда лекции шли почти круглые сутки, некоторые предметы изучались строго ночью, например, астрономия или гадание по звёздам. Каждая лекция занимала два часа, между каждыми двумя лекциями был большой перерыв в один час, чтобы поесть или ещё чего. – А... ясно, – понятливо кивнул. Секунда, вторая, третья… пауза затягивалась. Я продолжал смотреть на сидящую за своим столом женщину, а она в это время пыталась вернуться к чтению книги. Но постоянно отвлекалась, бросая на меня краткие взгляды поверх книги. Ожидая в любой миг, что я попытаюсь вновь отвлечь её очередным замечанием или вопросом. Вот только я молчал, а она сама себе мешала читать книгу. Наконец, спустя десяток секунд, ей надоело, и она хлопнула книгой, закрывая её и отставив ту на стол перед собой, полностью сосредоточила свой взгляд на мне. – Что тебе от меня нужно? Выкладывай быстрее, – резко и грубо приказала она. – Я думал, что может быть... – Не ходи вокруг да около, переходи к сути. Перерыв не вечен, а я ещё хочу успеть что-то поесть, – поторопила она меня, не желая тратить время больше, чем она уже потеряла, на всех этих бессмысленных, с её точки зрения, разговорах. – Можетепровестименявбиблиотеку?! – тут же быстрой скороговоркой выдал я. Рука женщины потянулась к виску. – А теперь ещё раз, и чтобы я поняла, – устало вздохнула она, уже принимая тот факт, что ей просто так не избавиться от мелкого надоедливого студента. Почему-то у меня было чувство, что не будь мне всего одиннадцать лет, то её разговор со мной был бы в разы короче. Валяющийся на полу Ралоф, больше походивший на труп, подтверждал эту шальную мысль. Хорошо, что я ещё ребенок, ага. -Учитель Гриммхильда, пожалуйста, проведите меня в библиотеку. А то я боюсь, что вновь потеряюсь. Пожа-а-алуйста. И милые щенячьи глаза, полные надежды и мольбы. – Угх, – и видимо, мои щенячьи глазки были достаточно хороши, потому как суровая валькирия, спустя секунду взгляда мне в глаза, резко отвернула глаза, начав массировать переносицу. – И скажи на милость, почему я должна тратить на это свой драгоценный перерыв? И почему меня должно беспокоить то, что какой-то глупый ребенок потерялся в трёх прямых коридорах? Она могла говорить безжалостно и грубо, но в её словах не было настоящего укуса. На деле атмосфера вокруг неё заметно изменилась, став в разы мягче после моей просьбы. А все эти резкие слова... это просто для вида. Ха! Я знал, что у неё доброе сердце. – Потому что наставница Гриммхильда – очень добрая и заботливая валькирия, которая за тонким слоем напускной грубости на самом деле скрывает свое нежное и внимательное к нуждам других сердце? – предположил я. – А ещё я оплачу ваш обед, – но видя, что мои слова не тронули струнки в душе женщины, я решил перейти к банальному подкупу, – ни одно доброе дело не должно остаться неоплаченным. – ... – она молчала. Она ничего не говорила, она просто смотрела на меня, как на самую непонятную зверушку, которую она видела за свою долгую жизнь. – Если я ещё хоть раз услышу от тебя нечто подобное, то ты займешь место моего ассистента в практической части всех моих лекций, на которых будешь присутствовать. Ах, это точно была не угроза. Это она просто стесняется, что я увидел её истинную натуру. Она просто не хочет терять репутацию строгой, но справедливой преподавательницы. Наверное. Я не уверен до конца. В любом случае её слова никак не повлияли на мой настрой. – Это да? – мне нужно было прояснить этот момент. – Или нет? – Ребенок, у тебя вообще есть деньги? – вздохнула валькирия. – Да! – тут же уверенно подтвердил я. – У меня очень много денег, мама позаботилась, чтобы у меня были карманные деньги, пока я учусь в Асгарде, – с гордостью рассказал ей о том, какая у меня классная и предусмотрительная матушка. Шлеп! Это рука Гриммхильды упала ей на лицо. – Прекрасно, просто прекрасно. Я собираюсь лишить ребенка его карманных денег. Как низко ты пала, Гриммхильда, – тихо пробормотала себе под нос она, думая, что никто не сможет услышать её слова. Но дьяволы, как и асы, тоже имели острый слух. Впрочем, она тут же повысила голос: – Ты сам предложил это, – она пыталась оправдать и успокоить себя той мыслью, что это не она предположила это в первую очередь и что нужно научить молодое поколение нести последствия своих слов. Это будет ценным уроком, именно так. – Следуй за мной. И она поднялась со своего места. – Ей! – я вскинул руку в явной победе. – Я иду на свидание! И это тут же заморозило высокую валькирию на месте. Её шея с резким щелчком повернула голову женщины ко мне. – Повтори. – от её тона повеяло опасным холодом. – А? – Повтори, что ты там сказал о свидании, – надавила она. – Мы же вместе идём в библиотеку, а после обедать, так? – невинно похлопал ресницами я, старательно не обращая внимания на тяжелую давящую ауру вокруг тела седой валькирии. – Я отвожу тебя в библиотеку, а после ты покупаешь мне еду. – Разве это не то, что делают на свиданиях? Сначала мужчина и женщина идут куда-то вместе, а после мужчина оплачивает еду женщины. Мама говорила мне, что именно так происходит на свиданиях. Несколько секунд она смотрела на меня опустевшим взглядом. – Да, но нет, – с огромным трудом и гримасой на лице Гриммхильда была вынуждена признать, что технически ребенок прав. – Ты неправильно понял свою мать. – Оу, – разочарованно протянул я, – так у нас не будет свидания? – Нет. Я покажу тебе библиотеку, а после ты купишь мне всё, что я захочу съесть. Это не будет свиданием, – она говорила каждое предложение, словно забивая гвоздь в гроб моих невинных надежд. – Ууууу, но я хотел бы сходить на свидание с учителем Гриммхильдой, – моему разочарованию не было предела. Меня предали в моих лучших намерениях. – ... – интересно, как много раз я ещё сумею поставить её в положении, когда у неё не будет слов, чтобы дать мне ответ. Не будет цензурных слов, важное уточнение. Потому как её глаза говорили без слов всё, что она сейчас думает. – Ты вообще знаешь, что такое свидания и для чего они нужны? – у Гриммхильды появилась догадка. – Конечно знаю! – гордо заявил я с ноткой обиды на то, что эта женщина усомнилась в том, что я не знаю, что такое свидание. – Мне одиннадцать, а не десять, мама рассказала мне всё о свиданиях. Это когда мужчина и женщина решили вместе сходить куда-то и после вместе где-то поесть. А для чего? Эмм... потому что вместе веселее? Мне вот одному тоже было бы скучно что-то есть в одиночестве. И её догадка подтвердилась. – Ага, – с пустым лицом, пустыми глазами и пустым тоном ответила она. – Именно так. Чтобы вместе было веселее. Она решила не разрушать заблуждение мальчика. – Вот! Я же говорил, что знаю! – надул грудь. – Эм, у нас точно не свидание, даже если мы будем обедать вместе? – ну а вдруг она изменит своё мнение. – Нет, у нас не свидание. И кто сказал тебе, что мы будем обедать вместе? – валькирию явно не радовала перспектива совместного обеда. В первую очередь это плохо для её репутации. Она не обедает со студентами, и ей не нужны всякие слухи на этой почве. -Но я тоже хочу есть. Было бы грубо, если бы учитель Гриммхильда обедала, а я только смотрел, будучи голодным, не так ли? – ...Просто пошли уже. Она сдалась. – А может, всё-таки свидание? – никогда не поздно попытаться ещё раз, вдруг сейчас она передумает. Мне говорили, что настойчивость — это хорошее качество, никогда нельзя отступать. – Я бы хотел сходить на свидание, я никогда ещё не был на свидании. Вот только она не передумала, она вообще ничего не ответила, а просто пошла дальше. На моем лице появилась широкая улыбка. Почему? А потому что молчание – знак согласия. Хе-хе, всё же это будет свидание! По крайней мере, это так в моём списке. Хорошо, что мне одиннадцать. Никто не скажет ни с первого раза, ни со второго, серьёзен ли я или просто веду себя как наивный ребенок. Сперва библиотека, потом совместный обед, а после она сама не заметит как... От мыслей меня отвлек внезапный кашель под моими ногами. Там, на земле, очнулся Ралоф, откашливая муху, которая залезла ему аж в горло и тем самым привела его в чувство. Каким-то образом он сумел освободить одну руку от опутывающих его верёвок, протянув её ко мне, ухватившись за ткань брюк на мне. “По..” “По...мо...” “По... мо... ги...” Беззвучно шептали его губы, как у умирающего от жажды человека. – Тц, не мешайся, – одним движением ноги я отбросил его протянутую ко мне руку прочь от себя. Разве он не видит, что у меня тут всё идёт к свиданию? Моему первому свиданию в этой новой и чудесной жизни. А он тут мешается под ногами со своим “помоги”. Это же каким бесцеремонным нужно быть! Совсем без совести. – Учитель Гриммхильда, подождите! – видя, что учитель-валькирия почти покинула аудиторию, я тут же бросился к ней, забыв обо всём остальном.