Легенда о Дружине Розы

Глава 13. Искусство лавирования и упрямство Месяц. Тридцать долгих дней, каждый из которых Джей Сноу проживал, разрываясь между долгом и одержимостью. Его мир сузился до размеров плаца, конторы Алара и его комнаты, и в этой новой реальности остро не хватало двух вещей: отца и... шалостей. Не хватало Люсеона с его неугомонной болтовнёй, который мог заставить рассмеяться даже в самый хмурый день. Не хватало молчаливого Гаррета, чьё спокойное присутствие было прочнее любой стены. Без них тренировки с Бринденом стали просто работой — необходимой, но безрадостной. Не с кем было обменяться тайным взглядом, когда старый воин начинал ворчать. Некому было подставить плечо в спарринге, чтобы потом, ругаясь и смеясь, подниматься с земли. Эта пустота заставляла его с головой уходить в работу. Часы на плацу стали для него не просто тренировкой, а яростным выплеском тоски. Он рубил и колол соломенное чучело с такой силой, что Бринден начал поглядывать на него с одобрительным ворчанием: «Наконец-то в тебе проснулся северный гнев, мальчик. Дай ему волю, но направляй умом». Но настоящая буря кипела в конторе мастера Алара. За месяц она превратилась в нечто среднее между каютой корабельного плотника и кельей учёного-затворника. Воздух был густ от запахов смолы, мореного дуба и пыли. На столе, как драгоценная реликвия, покоилась модель «Барка». Её создание стало для Джея и Алара чередой яростных споров, мучительных провалов и редких, но ярких побед. Самым жарким стал спор о ходьбе против ветра. — Он будет ловить ветер, который дует почти в лоб! — горячился Джей, в отчаянии водя пальцем по чертежу корпуса и парусов. — Я... я просто знаю это! Он не будет плыть прямо против него, нет! Он будет идти галсами! — Галсами? — язвительно переспросил Алар, скептически глядя на модель. — Это когда корабль идёт зигзагом, мальчик? Это известно любому юнге. Но это медленно, муторно и требует моря места для манёвра. В этом нет никакого чуда! — Но он будет делать это быстрее и круче! — не сдавался Джей. — Смотри! — Он схватил модель и начал двигать её по столу, изображая манёвр. — Обычный когг с его квадратными парусами не может идти под острым углом к ветру. Его сносит. А наш, с этими косыми парусами на бизани и таким узким корпусом — сможет! Он будет резать ветер, как нож воду, а не отскакивать от него, как мяч! Он будет терять меньше скорости на каждом повороте и набирать её быстрее! В итоге его средняя скорость против ветра будет выше! Он не плюёт на законы природы, мастер Алар, он просто... лучше их использует! Упрямство Джея, подпитанное странной, но железной логикой, в конце концов сломило сопротивление старика. Они спорили до хрипоты, тыча пальцами в чертежи, тыкая друг в друга испачканными в смоле руками. И как ни странно, в этих спорах рождалось понимание. Джей научился не просто говорить «я знаю», а подкреплять свои «знания» расчётами, которые он выводил на полях чертежей, объясняя угол атаки паруса, подъёмную силу и сопротивление воды. Алар, в свою очередь, начал приносить старые лоции и отчёты о плаваниях, и они вдвоём вычисляли, насколько их теоретический «Барк» мог бы выиграть в времени у традиционных судов на одном и том же маршруте при встречном ветре. Их главным достижением стала модель. Она была грубой, но на удивление прочной. Они уже опробовали её в большом баке с водой, и она держалась на плаву. Правда, паруса из холста отказывались слушаться, и Джей в сердцах чуть не утопил своё творение, пока Алар с редкой ухмылкой не заметил: «Успокойся, мальчик. Ты не бог, чтобы повелевать ветрами. Пока что. Давай лучше разберёмся с тем, как отрегулировать угол этого твоего "бизаня"». Были и неудачи. Первый смоделированный киль треснул, едва они попытались его установить. Вторая попытка оказалась слишком тяжёлой, и модель едва не перевернулась. Каждый провал больно бил по Джею, заставляя его сомневаться в себе. Но вид Алара, который молча брал в руки инструменты и начинал всё заново, не позволял ему сдаться. Однажды вечером, когда за окном бушевала настоящая буря, они сидели в конторе, слушая вой ветра. — Хорошо, что караван уже в пути, — пробормотал Алар, глядя на залитое дождём окно. — С таким штормом они бы застряли у Высохшего русла надолго. Никакие галсы не помогли бы против такого урагана. Джей молча кивнул. Он смотрел на модель «Барка» и думал, что однажды такой корабль сможет если не бросить вызов таким штормам, то хотя бы успешно лавировать в бурную погоду, которая заставила бы любое другое судно отстаиваться в порту. Эта мысль согревала его лучше любого камина. Прошёл месяц. Они не построили корабль. Они даже не спустили на воду модель. Но они сделали нечто более важное — они превратились из учителя и ученика в союзников, объединённых одной сложной, но достижимой целью. И в этом союзе Джей находил силы терпеть тоску по отцу и шалостям с друзьями. Потому что теперь у него была своя война. Война с сопротивлением воды, силой ветра и скепсисом здравого смысла. И свой товарищ по оружию. Глава 14. Первый бой «Барка» Ещё две луны сменились на небе, и в Скале Павшего Короля поселилось тревожное, тягучее ожидание. Возвращения каравана ждали со дня на день. Воздух в крепости стал густым, как бульон, настоянный на надежде и страхе. Каждый скрип ворот, каждый крик часового на стене заставлял сердца замирать. Для Джея Сноу эти два месяца стали временем яростного, почти одержимого штурма. Его тело, изнурённое ежедневными тренировками, стало поджарым и жилистым. На плацу он уже не просто отрабатывал удары — он вёл безмолвный диалог с призраками ушедших воинов, пытаясь угадать, как бы парировал Жиеро Арн, куда бы нанёс удар его отец. Скука и тоска уступили место холодной, собранной концентрации. Но настоящая битва кипела в конторе мастера Алара. Запах смолы, пота, пергамента и старого дерева стал их естественной средой. Модель «Барка» претерпела десятки изменений. Они сломали и переделали её трижды, пока наконец не добились того, что Алар, скрипя зубами, назвал «сносным подобием корабля, который, теоретически, мог бы не утонуть». Их главным триумфом стал день, когда они отнесли модель в самое защищённое от ветра место крепости — внутренний двор у кузницы, где высокие стены создавали изменчивые, но управляемые воздушные потоки. Джей, с замиранием сердца, установил на мачты новые, тщательно сшитые паруса из тонкого полотна. Алар, стоя поодаль, ворчал, заложив руки за спину: — Зря мы это затеяли. Всё равно не попрёт против ветра как следует. Против законов природы не попрёшь. Физику, мальчик, не обманешь. — Мы и не обманываем, — сквозь зубы пробормотал Джей, настраивая такелаж. — Мы используем её умнее. Когда всё было готово, он развернул модель строго против направления ветра, который сегодня дул ровно с севера. Косой парус на бизань-мачте дрогнул, наполнился воздухом и, натянувшись, заставил маленькое судёнышко качнуться. И тогда случилось то, во что Алар отказывался верить. Модель, покачиваясь, медленно, но неумолимо поползла вперёд. Не прямо против ветра — это было невозможно. Она пошла под острым углом, тем самым галсом, о котором Джей так долго твердил. Она проигрывала в направлении, но выигрывала в контроле и возможности двигаться туда, куда обычное судно было бы вынуждено просто дрейфовать. Алар замер с открытым ртом. Его лицо, обычно бледное и невозмутимое, покрылось красными пятнами. Он сделал несколько шагов вперёд, не веря своим глазам. — Чёрт победи… — прошептал он с благоговейным ужасом. — Он идёт. Под острым углом, но идёт. Это… это не колдовство. Это… — Это наука, — голос Джея дрожал от сдержанного восторга. Он следил, как его творение, преодолевая сопротивление воды и воздуха, плывёт через лужу во дворе. — Он использует ветер, а не борется с ним в лоб. Он лавирует. Он не быстрее ветра, мастер Алар. Он быстрее других кораблей при встречном ветре. В тот вечер они с Аларом сидели в конторе, словно пьяные от успеха, и не могли унять дрожь в руках. Они допили бутылку крепкого норвосского вина, которую Алар припрятал на «особый, вряд ли когда-нибудь наступивший случай». Даже неудачи последних дней — треснувшая балка для полноразмерного киля, отказ консервативных кузнецов делать непривычные детали такелажа — не могли омрачить их победы. Принцип был доказан. Их идея работала. — Нам нужен лес, мальчик, — хрипел Алар, разглядывая чертежи уже настоящего корабля. Его глаза блестели. — Настоящий, горный дуб, пролежавший, как ты и говорил, не меньше года в сухом сарае. Без этого всё зря. Модель — это одно, а настоящее судно… — Я знаю, — Джей смотрел в окно, где над морем сгущались вечерние тучи. — Когда вернётся отец… мы поговорим с ним. Мы сможем ему это показать. Мы сможем доказать. Тем временем крепость жила своей жизнью. Лианна, к всеобщему удивлению, объявила войну не только валирийским глаголам, но и арифметическим «плесневым бочкам» и с помощью матери одолела-таки таблицу умножения. Бенджен, подросший и озорной, устроил в погребе «великую битву» между запасами картофеля и лука, едва не спровоцировав продовольственный кризис и гнев повара Игритт. Алисандра стала чаще молчать, подолгу глядя на северную дорогу. По ночам, проходя мимо её комнаты, Джей слышал тихие, мерные шаги — она не могла спать, ожидая вестей. И вот однажды утром, когда первые лучи солнца только коснулись зубцов стен, окрасив их в кроваво-красный цвет, с дозорной башни донёсся долгожданный, пронзительный крик часового. Крик, который ждали три долгих месяца. — ОНИ ВИДНЫ НА ДОРОГЕ! КАРАВАН! ВОРОТА ОТКРЫВАТЬ! Крепость взорвалась жизнью, словно растревоженный улей. Заскрипели тяжёлые ворота, забегали люди. Лианна и Бенджен с визгом помчались к стенам. Алисандра вышла на крыльцо Чертога Командиров, безупречно прямая и спокойная, но Джей, стоя на стене, видел вдалеке, как дрожали её пальцы, сжимающие резные перила. Джей стоял на стене, вглядываясь в пыльную ленту дороги, где в знойном мареве медленно вырисовывались знакомые силуэты всадников и повозок. Его сердце колотилось, выбивая дробь надежды и страха. Они вернулись. Но какими? И что принесут с собой? Победу? Потери? Вести, которые навсегда изменят их жизнь? Он не знал. Но он знал, что его время ожидания закончилось. Пришло время показать отцу не просто «детские каракули», а действующую модель и железные расчёты. И от этого разговора зависело, останется «Барк» всего лишь грёзой в запертой конторе или же его киль наконец коснётся воды настоящего моря.