Легенда о Дружине Розы

Глава 1 Последние лучи солнца цеплялись за зубцы Скалы Павшего Короля, окрашивая серый камень в цвет расплавленного золота и старой крови. Для Джея Сноу это был знак — пора возвращаться. Он провёл большую часть дня в седле, и теперь его тело приятно ныло от усталости, а в мышцах плеч и бёдер чувствовалось знакомое жжение после долгой скачки. Он с наслаждением потянулся, расправляя плечи, и в памяти его всплыли картины дня: свист ветра в ушах, когда его пони, строптивый «Шквал», мчался галопом по прибрежным дюнам, солёные брызги на губах и крики чаек над головой. Ещё он вспомнил, как после верховой прогулки старый Бринден «Железный Пень» поймал его у кузницы. Бринден, от которого пахло дымом и старым железом, с видом знатока осмотрел его короткий меч и, хмыкнув, утащил в подсобку. Целый час он показывал, как правильно точить клинок, чтобы не затупить его раньше времени. «Точило — это не напильник, мальчик, — ворчал старый воин. — Движение должно быть плавным, как течение реки. Чувствуй сталь. Слышь, как она поёт?» Пальцы Джея до сих пор помнили вес и шершавость точильного камня, а в ушах стоял тонкий, почти музыкальный звук, который сталь издавала под правильным нажимом. У ворот, как всегда, ждала смена стражников. Их позы были непринуждёнными, но глаза, привыкшие к постоянной бдительности, зорко сканировали окрестности. — Ну что, лорд Джей, — голос Торга из-под простого стального шлема звучал почти что отечески, но с лёгкой усталостью, проступающей после долгого дня на посту. — Не снесло ветром в море? Говорили, «Шквал» сегодня особенно резв. — Ещё нет, Торг, — с лёгкой, мальчишеской ухмылкой ответил Джей, ловко спрыгивая с седла. Он с облегчением отдал поводья подошедшему конюху, потрепав взмыленного пони по шее. — Но ваш «Шквал» сегодня действительно пытался. Я ему: «Слушай, дружище, у меня ещё уроки у мастера Алара вечером, а ты меня в волны тащишь! Мне бы не утонуть, а то старый скряга заставит переписывать все свитки долгов». В общем, договорились. Он меня не топит, а я ему — лишнюю горсть овса из кухни стырю. Среди стражников раздался сдержанный, одобрительный смех. Эти люди, видавшие виды ветераны, ценили в сыне своего командира не происхождение, а характер. Джей не кичился своим родом и мог запросто, без высокомерия, поговорить с любым — от старого сержанта до молодого оруженосца. Едва он пересёк внутренний двор, вымощенный тем же ровным булыжником, что и все улицы крепости, как навстречу ему, словно две тени, сорвались знакомые фигуры. — Смотри-ка, Гаррет, наш будущий конный маршал вернулся! — голос Люсеона звенел беззаботным весельем, столь редким в этих суровых стенах. Сам он был одет с налётом щегольства — его простая туничка всегда сидела идеально, а волосы были убраны с небрежной точностью. — Уже, наверное, все окрестные холмы изъездил вдоль и поперёк? Всех местных лисиц в панике привёл? Гаррет, как всегда, молча стоял чуть позади, его массивная, широкая в плечах фигура была воплощением спокойной силы. Молчание его было красноречивее любых слов, и сейчас в его тёмных, внимательных глазах читалось спокойное одобрение. — Почти все, — с готовностью откликнулся Джей, с наслаждением чувствуя, как отдыхают его уставшие от стремян ноги. — Остался самый крутой, к западу от Слепого ручья. Решил оставить его тебе на завтра. Справишься, Люсеон? Или тебе мешать будут не холмы, а твои же банты? — Щедро, — хрипло, будто камни перетирая, выдавил Гаррет, но в его низком басе слышалась тёплая, почти не уловимая нота. — А то! — Джей легко подхватил шутку. Он привык к лаконичности друга и давно научился понимать его с полуслова. — А я пока пойду и объявлю войну кухне. После скачки и точильного камня старины Бриндена есть хочется, как волку в стужу! Кажется, я бы сейчас съел целого кабана. Ноги, кажется, свои собственные. — Тогда беги быстрее, — прошептал Гаррет, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Повар Игритт как раз свежий хлеб из печи доставала, а к нему тот самый тушёный кролик с луком и морковью, что ты любишь. Бой предстоит нелёгкий, но аппетит у тебя — верный союзник. Они уже направлялись к казармам, болтая о том о сём — о новых сёдлах, что привезли из Норвоса, о том, как Люсеон снова пытался научить неповоротливого Гаррета танцевать пентосскую жигу, и о грядущем турнире среди лучников, — когда Джей заметил непривычное оживление у Чертога Командиров. У массивной дубовой двери, опираясь на посох, стоял запылённый чужак в дорожном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Несколько капитанов, чьи лица Джей знал с детства, о чём-то оживлённо, но сдержанно переговаривались, их брови были хмуро сведены. — Эй, Люсеон, — с искренним любопытством спросил Джей, на мгновение забыв и о голоде, и об усталости. — Это кто? Новый рекрут? Слишком старый для рекрута. — А, это? — оруженосец махнул рукой, но в его глазах, обычно насмешливых, мелькнул неподдельный интерес. — Гонец. Из Норвоса. Только что прискакал, лошадь вся в пене, чуть не пала у ворот. Привёз какой-то контракт. Наверное, что-то срочное. Или очень выгодное. А может, и то, и другое. Джей заинтересованно посмотрел в сторону Чертога. Контракты всегда были делом интересным, сулившим новые события, путешествия и истории, которые потом вечерами рассказывали у костра. В его голове тут же, словно по мановению волшебной палочки, возникли образы далёких дорог, пылящих на солнце, незнакомых городов с причудливыми башнями и люди в ярких, невиданных одеждах. — Надеюсь, на этот раз нас не пошлют разбираться с теми пиратами, что воняют тухлой рыбой сильнее, чем норвосские доки в летний зной, — сморщил нос Джей, с отвращением вспоминая тот тошнотворный запах, что въелся в одежду и не выветривался несколько дней. — В прошлый раз мой лучший плащ потом неделю проветривать пришлось, мама чуть не выбросила его, клялась, что от него несёт, как от протухшего улова! Люсеон фыркнул, а Гаррет издал короткий, похожий на покашливание, звук, который у него безошибочно означал сдержанный смех. Внешне Джей отнёсся к этому как к обычному делу, очередной странице в жизни Дружины. Но внутри, в глубине сознания, где жили странные, слишком взрослые и проницательные мысли, что-то шевельнулось. «Гонец… Срочный контракт… Интересно, что на этот раз?» Ему было любопытно. Не как стратегу или наследнику, а как мальчишке, жаждущему приключений и новых знаний, которые он так любил впитывать на уроках у мастеров — будь то военное искусство у Бриндена или финансовая грамота у Алара. — Ладно, побегу, а то Игритт и правда всего кролика разберут, — сказал он, сохраняя беззаботный тон, хотя взгляд его ещё на мгновение задержался на освещённых окнах кабинета отца. — А потом, может, загляну к отцу, узнаю, что за контракт такой спешный. Надеюсь, что-нибудь интересное! Может, даже возьмут куда с собой. В Пентос, или ещё дальше. Он был душой своей маленькой компании — любознательным, живым мальчиком, для которого крепость была целым миром, полным друзей, приключений и тайн, которые только предстояло узнать. И мысль о новом контракте, о переменах, зажигала в его глазах тот самый огонёк азарта и ожидания, который бывает у детей накануне чего-то важного и нового. Мир был огромен, а Скала Павшего Короля была его отправной точкой. И он, Джей Сноу, был готов к путешествию. Глава 2 (от Эрика Сноу) Свиток лежал на столе, словно отлитый из свинца. Тяжёлый не от веса пергамента, а от груза принятого решения. Эрик Сноу, Ледяной Цветок, стоял у камина, сжимая в ладони кубок с крепким норвосским вином. Пламя отбрасывало прыгающие тени на его лицо, вырезая морщины у глаз ещё глубже, прочерчивая жёсткие линии вокруг рта. Контракт был принят. Печать архитета Харизона — жирный оттиск скрещённых ключа и весов — красовалась внизу, словно поставленная точка. Теперь предстояло самое сложное — воплотить слова в дело. Слова, за которые придётся платить кровью. Он сделал глоток. Вино, густое, как кровь, обожгло горло, но не принесло желанного тепла. Лишь обострило чувства. — Итак, Жиеро? — его голос прозвучал низко и ровно, без намёка на сомнение, которое грызло его изнутри. — Ты изучил детали. С чего начнём? Сер Жиеро Арн, его Правая Рука и тень, сидел за столом, его длинные, костлявые пальцы упирались в точку на развёрнутой карте. Карта была испещрена пометками, стрелками, значками засад и удобных для обороны высот. Палец Жиеро лежал на участке пути через земли Раздорья — ущелье, отмеченное кроваво-красным знаком. — Начнём с самого слабого звена, — тихо, но с железной чёткостью произнёс Жиеро. Его лицо, всегда бледное и непроницаемое, в свете свечей казалось высеченным из старого желтоватого мрамора. — Здесь, у Перекрёстка Трёх Камней. Караван будет особенно уязвим. Дорога сужается, скалы нависают с обеих сторон. Идеальная западня. Нужно выдвинуть разведку вперёд за два дня до их прохода. И держать на этом участке ударный отряд не в голове колонны и не в хвосте, а здесь… — его палец сместился, ткнув в узкое ущелье слева от дороги, — …на флангах. Чтобы ударить в бок любой засаде. — Мои ветераны не растянутся на такое расстояние, — тут же проворчал Бринден «Железный Пень», главный копейщик Дружины. Его мощная, квадратная фигура была слегка сгорблена годами, проведёнными в доспехах, но глаза под нависшими седыми бровями горели яростным огнём. — Если их бросить вперёд, а основная группа попадёт в засаду позади, мы не успеем вернуться. Получится, что мы сами разделили свои силы перед лицом врага. Глупость. — Потому что основную группу будут прикрывать мои лучники, — парировал Оливер «Соколиный Глаз», не отрывая своего цепкого взгляда от карты. Его тонкие пальцы теребили тетиву невидимого лука. — Мы займём высоты здесь и здесь. — Он указал на две отметки на скалах по обе стороны от ущелья. — Любая попытка атаковать колонну с фланга будет стоить нападающим слишком дорого, чтобы они вообще на это решились. Мы осыплем их градом стрел, прежде чем они успеют сделать десяток шагов. Эрик слушал, делая ещё один глоток вина. Он чувствовал вес каждого их слова. Теперь это были не гипотезы, не предположения, высказанные в мирное время. Это был план, деталь за деталью, от которого зависели жизни людей, вверенных его попечению. Каждый «если» и «но» мог оказаться эпитафией на безымянной могиле где-нибудь в пыли Раздорья. — Согласен, — кивнул он, его голос не дрогнул. — Жиеро, разведка – твои люди. Выбери самых хитрых и незаметных. Бринден, твой отряд составит ядро охраны, но мы разделим его на две мобильные группы. Первая — с караваном. Вторая — тот самый ударный отряд в ущелье. Оливер, выбери лучших стрелков. Не тех, кто метко стреляет на ристалище, а тех, кто не дрогнет, когда в ста ярдах от него загорятся повозки и зазвучат предсмертные крики. Мастер Алар, — Эрик повернулся к казначею, который молча сидел в углу, его пальцы быстро перебирали чётки, будто подсчитывая невидимые монеты, — сколько мы можем выделить на дополнительные припасы для похода? Провиант, фураж, запасные оси для повозок. — С учётом аванса от Харизона – достаточно, милорд, — тотчас, отчеканивая каждый слог, ответил Алар. Его глаза, маленькие и острые, как у бухгалтерской мыши, метнули на Эрика быстрый взгляд. — Но я настоятельно рекомендую закупить в Норвосе партию пентосских щитов. Наши хоть и прочнее, но тяжелее. Для мобильных групп, особенно для тех, что будут шнырять по скалам, это критично. Лишний фунт на руке может стоить жизни. — Сделай это, — без колебаний распорядился Эрик. — И наймите дополнительных вьючных животных. Мы не будем экономить на провианте. Голодный солдат – мёртвый солдат. А мёртвый солдат не выполняет контракт и не приносит Дружине славы. Обсуждение тактики и логистики длилось ещё добрый час. Каждая мелочь, от количества подков до запасов стрел, от маршрутов дозоров до сигналов тревоги, была взвешена, обсуждена и утверждена. Когда, наконец, все кивнули, поняв свои задачи, и в кабинете повисла усталая тишина, Эрик почувствовал, как часть невыносимого груза с его плеч перекочевала на их плечи. Бремя приказа было распределено. Теперь каждый нёс свою часть. Остаток вечера ушёл на рутину, что никогда не кончалась: отчёты о состоянии крепостных запасов, спор между кузнецами о приоритете в ремонте доспехов, доклад о больных и раненых в лазарете. Эрик разбирал всё с той же методичностью, что и всегда, но уголком сознания он уже был там, на пыльной, продуваемой всеми ветрами дороге в Пентос, его взгляд мысленно выискивал в каждом ущелье, за каждым валуном, притаившуюся засаду. Он нюхал воздух, пытаясь уловить запах чужого пота и стали. Когда в кабинет, уже в густых сумерках, постучали, он, не глядя, бросил: «Входи». Дверь скрипнула, и в комнату, пахнущую дымом, воском и властью, вошёл Джей. Его тёмные волосы были влажными после вечернего умывания, на нём была чистая, домашняя туника. Он остановился у стола, его поза была прямой, но в глазах читалась лёгкая неуверенность. — Отец, — поздоровался он. — Мама сказала, ты ещё здесь. Всё в порядке? Эрик отложил перо и посмотрел на сына. На его серьёзные глаза, в которых, как ему порой казалось, гнездилась недетская, тревожащая проницательность. В такие мгновения тяжёлая ноша командующего, давившая на него, как скала, казалась чуть легче. Она обретала смысл. — Всё в порядке, сын, — Эрик откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость наваливается на него тяжёлым плащом. — Просто рабочий день затянулся. Готовимся к выполнению контракта. — Я видел гонца, — Джей подошёл ближе, его взгляд скользнул по карте с нанесёнными новыми, ещё не просохшими значками. — Давно не было таких масштабных приготовлений. Все капитаны выглядели… озабоченными. — Работа как работа, — Эрик не стал вдаваться в детали рисков, в тень Мазара из Лората, что висела над этим контрактом. Пусть пока у мальчика будут свои, более светлые заботы. Пусть мир останется для него чуть проще, чуть дольше. — Как твой день? Справился с «Шквалом»? Не сбросил тебя в прибой? И пока Джей рассказывал о своей скачке, о точильном камне Бриндена и о том, как едва не проиграл битву за вечернего кролика на кухне повару Игритт, Эрик слушал. Он слушал звук его голоса, ещё не огрубевшего, видел азарт в его глазах, и суровые, заледеневшие складки на его лице понемногу разглаживались. Это был другой вид ответственности — не бремя командующего, а бремя отца. И в этот миг, в тишине своего кабинета, под завывание ветра за стенами, оно было куда приятнее и куда страшнее. Ибо за него он боялся куда больше, чем за свою собственную жизнь.