Современные небожители

             Му Цин стоял на огромном камне, в окружении рододендронов и можжевельника, на высоте около трех тысяч метров над уровнем моря, и смотрел вниз на зеленую долину у подножия горы.              "Юго-запад Китая. Цангпо*. Восемьсот восемьдесят восемь," — сообщил он по сети духовного общения.       "Принято," — ответил ему Хуа Чэн.              Когда-то подобный разговор между Непревзойденным Князем Демонов, Собирателем Цветов под Кровавым Дождем, и              Совершенным Владыкой Сюаньчжэнем был немыслимым. Однако годы шли, и Му Цин потихоньку привык к избраннику своего друга и даже нашёл с Хуа Чэном общий язык.              За четыре тысячи лет многие боги старого пансиона канули в небытие. Старых друзей, помнящих правление Цзунь У, становилось всё меньше. Разумеется, на их место приходили новые боги, но их было не так много — с каждым столетием люди возносились всё реже, зато размножались всё активнее. Со временем им стало              не хватать места, они начали исследовать и завоевывать новые земли, постепенно меняя мир.              За четыре тысячи лет то, что когда-то было привычным для Му Цина, стало всего лишь сказкой. Заклинателей стало меньше. Они по-прежнему оставались уважаемыми людьми, но теперь лишь малая часть детей стремились встать на путь самосовершенствования. Остальные же становились учёными, врачами, военными; люди строили огромные города, изобрели машины, покорили              небо, летая на самолетах выше, чем мог себе представить любой заклинатель, и построили интернет-сеть, соединив и сблизив даже самые отдаленные друг от друга земли.       Теперь стало невозможным проехать на лошади целый город насквозь буквально за шичень — приходилось летать на мечах и ездить на машинах. Зато можно было увидеть человека, находящегося в миллионах ли от тебя. Му Цин никак не мог привыкнуть к тому, что заклинатели больше не правят миром. Развитие науки подарило простым смертным невероятные              источники силы. Казалось, еще немного, и люди смогут помериться силами с небожителями.              Менялся мир — менялись и боги. Они перестали делить верующих по сторонам света. Больше не было Северных, Западных, Южных и Восточных Генералов. Теперь был Му Цин — специалист по разведке и расследованиям, Пэй Мин — тактик и стратег, менеджер команд; Цюань Ичжэнь — ответственный за ударную силу и исполнение планов; и Фэн Синь — изобретатель, специалист по              чрезвычайным ситуациям и вообще мастер на все руки.              Таким же раньше был Се Лянь — талантливый во всём принц, стремившийся помочь и людям, и небожителям. Он просто забирал и исполнял любые молитвы, не претендуя на заслуги и выполняя часто в десять раз больше других.       Он часто работал вместе с Му Цином. Вдвоем они разгадывали самые сложные загадки: находили пропавших без вести заклинателей, ловили древних демонов, скрывавшихся от Небес тысячелетиями, раскрывали              заговоры в Призрачном городе.              То были хорошие времена.              Тогда люди ещё не полетели в космос, не изобрели ядерное оружие и не придумали надёжный способ стать демоном. В то время Му Цин ходил вместе с Се Лянем на миссии, расследуя преступления нечисти, а иногда и людей, и исполняя молитвы. А вечером они с Фэн Синем посещали светские мероприятия — не только на небесах, но и на земле. Люди стали развивать науку, искусство, устраивать публичные              дискуссии и представления, ставить спектакли и строить музеи. Всё это чрезвычайно интересовало Фэн Синя. Его энтузиазм разделял и Се Лянь, хотя принц был более сдержан в выражении эмоций. И все же они оказались чрезвычайно любопытными, на что Му Цин лишь глаза закатывал, но компанию на светских вечерах им составлял. Вместе они изучали все новейшие идеи смертных, спорили с Аристотелем, лазили ночью под только что отстроенные корабли, а иногда вносили правки в произведения драматургов и              писателей. Пока никто не видит, конечно.              Му Цин никому не говорил, но это было лучшее время в его жизни.              Теперь же всё закончилось.              Сто пятьдесят лет назад Наследный Принц пропал. Ушёл на очередную миссию утром и не вернулся вечером. Не вышел на связь ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Даже через год о нём ничего не было известно. Большинство небожителей пожали плечами — для молодых он был всего лишь              одним из богов войны в смешных традиционных китайских одеяниях и с бамбуковой дуолью на голове. Остальные же просто привыкли к его постоянным исчезновениям. Заволновались только друзья.              В первый же день исчезновения принца Му Цин потребовал объяснений у Хуа Чэна. Тот только фыркнул и сказал ему прекратить контролировать его мужа. Му Цин закатил глаза, но на некоторое время действительно успокоился. Однако через месяц снова вернулся вместе Фэн Синем.              Тогда они вдвоём перерыли все отчёты, оставленные принцем за последние сто лет, и нашли много интересного. Они хотели осмотреть личную комнату друга и поискать ещё зацепки, поэтому пришли в Призрачныц город. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём не был им рад, однако после долгих уговоров и угроз согласился.              Так и начались их совместные поиски, которые не дали никакого результата за целых сто пятьдесят лет.              Му Цин и Фэн Синь погрязли в              работе. Оказалось, что Наследный Принц выполнял большую часть всех молитв целого пансиона, и теперь, когда его не было, боги перестали справляться с бесконечным потоком дел. К тому же, без Се Ляня Пансион потерял помощь Хуа Чэна, который, как оказалось, вносил немалый вклад в решение небесных вопросов.              Му Цину удалось наладить контакт с Князем Демонов. И когда они начали обмениваться информацией, это существенно упростило ему работу. Генерал стал выполнять в несколько раз              больше за раз по сравнению с другими богами. Это привело к тому, что ему стали поручать самые сложные миссии. Генералу Сюаньчженю всё чаще приходилось просить помощи у Князя Демонов, и постепенно их отношения стали лучше. Хотя сам Му Цин предпочел бы, чтобы всё оставалось как прежде, если бы только Се Лянь был с ними.              Традиция же обмениваться короткими сообщениями появилась между Генералом Сюаньчжэнем и Собирателем Цветов под Кровавым Дождем в прошлом году при еще более              ужасных обстоятельствах — пропал Фэн Синь.              Так же, как и Се Лянь, он ушёл на задание куда-то на юго-запад Китая и не вернулся. В первый же месяц Му Цин перерыл всё в Тибетское нагорье сверху донизу, вдоль и поперёк. Всё это время он не появлялся на небесах и не выходил на связь, пока его не нашёл Хуа Чэн и не «вправил мозги».       "Хочешь сам кануть в небытие? — жестко спросил он, прижав Му Цина к стене. — Думаешь, твоя истерика приведет к чему-то хорошему?"                     Му Цин никогда не видел вечно насмешливого демона настолько злым. Не было даже намека на усмешку, только холодная, всепоглощающая ярость, с которой было невозможно не считаться.       На что он так разозлился? Этот вопрос всплыл в сознании, вытеснил собой все остальные мысли и чувства, но так и остался без ответа. Му Цин прохрипел что-то нечленораздельное и сполз по стенке вниз, признавая поражение. Он был вымотан и совершенно разбит, поэтому              просто позволил Хуа Чэну делать все, что тот считал нужным.              Тогда они и договорились сообщать друг другу о своём местонахождении и перемещениях, делиться информацией. Это очень помогло Му Цину справиться с отчаянием — ежедневные короткие переговоры отвлекали от тоски и создавали иллюзию стабильности. Он цеплялся за них, как за спасательный круг.              Разумеется, Князю Демонов об этом знать не следовало.              За последний год короткие разговоры стали неотъемлемой частью их жизни. Казалось удивительным, что были времена, когда никто, кроме самого Му Цина не знал пароля от его духовной сети. Когда-то он старательно избегал любой встречи с Алым Бедствием. Если бы Му Цину тогда сказали, что он будет с ним добровольно сотрудничать — он бы не поверил.              Се Лянь пропал без вести сто пятьдесят лет назад. Фэн Синь исчез при таинственных обстоятельствах прошлым              летом.              За все это время ни Му Цин, ни Хуа Чэн не смогли отыскать даже их тени. Утешало, что демон до сих пор не развеялся и красная нитка все еще была завязана бантиком на его пальце.              Значит, по крайней мере, принц жив.              Насчет Фэн Синя такой уверенности не было. Они с Му Цином до сих пор даже не поженились, и нитью судьбы связаны не были. Генерал Сюаньчжень утешал себя тем, что              год — слишком маленький промежуток времени, и рано опускать руки. Даже люди объявляли пропавших без вести погибшими только спустя пять лет их отсутствия, что уж говорить про бога. Про одного из самых сильных и древних богов на Небесах. Очевидно, что год для него еще ничего не значил.              И все же, надежда еле теплилась.              Бог и демон продолжали методично прочесывать мир в поисках, педантично отчитываясь друг перед другом о своих действиях.              Например, два часа назад Хуа Чэн сообщил, что находится во владениях Черной воды по деловому вопросу, и судя по всему пока он оттуда не уходил.              "Карась. Дела" — вот, как звучало его сообщение.              Демон не любил лишних слов и Му Цин охотно его в этом поддержал, поэтому все их диалоги были предельно краткими. А для некоторых вещей они и вовсе использовали циферные коды и специальные названия, чтобы тратить меньше времени на переговоры и              сохранять свои занятия в тайне. А в случае с кодом "четыресто четыре" еще и не травить себе душу лишний раз. Именно так Му Цин обозначал поиски пропавшего принца и генерала.              Му Цин спрыгнул с камня и повернулся к долине спиной. Теперь перед ним было огромное Тибетское нагорье. Загадочное место. Наверное, все его тайны даже богам никогда не удасться раскрыть. И все же за последний год Му Цин неплохо продвинулся в этом деле.              Год назад Фэн Синь отправился              сюда исполнять молитвы и не вернулся. С ним оборвалась любая связь, и Му Цин в первый же месяц успел выучить горную карту как свои пять пальцев. И все же, каждый раз, когда он сюда возвращался, нагорье открывалось ему с новой, неизведанной еще стороны.              Му Цин вздохнул и достал талисман передвижения, представил себе точное место, куда хотел попасть и зажег огонь между пальцев. Бумага вспыхнула, и мир завертелся перед глазами.       На телепоратацию — так              называли мгновенное или почти мгновенное перемещение в пространстве современные смертные — ушло пару секунд. Му Цин приземлился на плато почти в самом центре нагорья и немедленно пошел вперед.              Если он хотел тщательно исследовать это место, дальше следовало идти пешком.              Пейзаж был довольно однообразный. На такой высоте почти не было растительности, только мох и лишайник под ногами. Плато окружали горы с белыми от снега вершинами. Му              Цин обошел его по периметру, намереваясь по спирали дойти до центра, как вдруг заметил боковым зрением что-то белое на фоне серо-желтого камня. Это что-то тоже заметило генерала: оно неожиданно метнулось прямо ему под ноги и закружилось вокруг белым вихрем, то приближаясь вплотную, то отпрыгивая на приличное расстояние. Казалось, что оно радуется.              Му Цин остановился и пригляделся.              Белый вихрь оказался девочкой              лет двенадцати, одетой в традиционные китайские одежды. Заметив, что ее рассматривают, она остановилась в паре чжанов и уставилась в ответ. Все в ней: от волос до одежд, было ослепительно белым. А на поясе, как будто предыдущих странностей было мало, висело фамильное украшение императорской семьи Сяньлэ.              — Кто ты? — спросил Му Цин.              Ответом ему была мертвая тишина. Девочка не издала ни звука, острый слух бога войны не              уловил даже ее дыхания, словно она была призраком или фантомом. Поведя плечом, белый призрак развернулся и направился к подножию ближайшей скалы. Пройдя несколько чжанов, он обернулся и рукой позвал Му Цина за собой. Генерал сделал несколько шагов в сторону девочки, и та, радостно улыбнувшись, побежала дальше. Так они преодолели около трех ли, обогнув ближайшую скалу, и остановились возле большого камня. Здесь проводница остановилась, внимательно посмотрела на спутника и с серьезным видом протиснулась              в щель в скале. Му Цин поколебавшись, последовал за ней.              Внутри оказался узкий проход, который, петляя, уходил вглубь горы и закончился небольшой пещерой. Дальше прохода не было — девочка нашла узкую щель возла самого пола и скрылась в ней. Чтобы повторить ее маневр, генералу пришлось принять форму подростка.              Под полом оказался глубокий и узкий колодец, в который совершенно не проникал свет. Му Цин зажег огонь на ладони, но              даже так не увидел дно: очертания каменных стен терялись где-то в кромешной темноте. Генерал принял свою истинную божественную форму и спустился на мече к ожидавшему его белому призраку.              Внизу оказался еще один узкий и извилистый туннель, который снова окончился тупиком. Но и здесь белая проводница отыскала проход дальше.       Так повторялось столько раз, что Му Цин сбился со счета. В какой-то момент из воздуха почти пропал кислород и успевать за девочкой стало непросто. Однако              та, словно ничего не чувствовала. Наоборот, чем дальше они продвигались, тем быстрее неслось вперед это создание, словно что-то в недрах земли притягивало его, как магнит железо. Наконец скорость девочки стала запредельной. Только боги и демоны, не ниже ранга "свирепый", могли так быстро двигаться. Но даже для свирепого белая проводница оказалась слишком ловкой и юркой. Она неслась по узкому и извилистому туннелю так, словно это было прямое широкое шоссе. Казалось, девочка хочет изморить своего спутника до              смерти. Однако, когда Му Цин крикнул ей остановиться, она послушно замерла и продолжила путь, только убедившись, что тот не отстал и впредь останавливалась на поворотах.              Закончился очередной коридор. Он был настолько узкий, что пришлось передвигаться ползком. "Все, теперь точно тупик" — подумал Му Цин, поднимаясь с пола. Однако его проводница подошла к противоположной стене и уперлась руками в камень. Му Цин растерянно за ней наблюдал, пока девочка сердито на него не              посмотрела. Тогда он опомнился и нажал на стену вместе с ней.              Ничего не произошло.              Тогда генерал пустил в камень поток духовной энергии. Скала завибрировала, и в ней появились очертания высоких ворот. С тихим шорохом их створки отворились внутрь, и Му Цин с прводницей оказались в огромном дворцовом зале. Именно так генерал описал бы эту пещеру. Ровные высокие стены были идеально параллельны друг другу и уходили далеко вперёд. Вдоль              каждой из них шла череда колонн, подпирающих сводчатый потолок. Между ними, в нишах, висели большие светящиеся шары. Му Цин хотел подойти поближе и рассмотреть их, однако белая девочка не дала ему этого сделать.              Стоило им оказаться в зале, как она стрелой метнулась вперёд, к порталу в конце зала — пришлось последовать за ней.              Сразу за порталом была широкая и крутая лестница с огромными ступенями. Она уходила вниз столь резко, что первые два              пролёта Му Цин просто перелетел, не успев затормозить у обрыва. Дальше лестница раздваивалась: она становилась уже, и каждая её половина уходила в свою сторону, винтом закручиваясь куда-то в недра земли.              Белая девочка пронеслась вперёд словно на автопилоте, ни разу не остановившись и не притормозив. Му Цин едва успел заметить, в какой именно коридор она свернула, прежде чем потерял её из виду. Потолки были высокие, лестница, хоть и становилась всё уже и уже,              делясь на части на развилках, всё равно оставалась довольно широкой, поэтому генерал призвал Чжаньмодао и дальше следовал за призраком по воздуху.              Наконец бесконечные лестницы закончились. Белая девочка прыгнула куда-то вниз и тут же скрылась в боковом проёме. Му Цин едва успел затормозить, чтобы не врезаться в каменный пол, и свернуть под прямым углом к своему движению, вбок за проводницей. И тут же ему пришлось снова резко тормозить.              Белая девочка стояла на пороге длинного коридора словно статуя. Она расставила руки в стороны и напряжённо к чему-то прислушивалась. Однако в подземном дворце было тихо и пусто — казалось, на тысячи ли вокруг нет ни одной живой души. От нечего делать Му Цин стал осматриваться по сторонам.              Коридор был заметно меньше того, в который они попал изначально, — примерно джан в ширину и два джана в высоту. По обеим сторонам также тянулись ряды колонн, между которыми висели всё те же светящиеся              шары. Му Цин хотел подойти поближе и наконец рассмотреть их. Однако ему снова помешала его проводница. Она схватила генерала за рукав и интенсивно замотала головой, потом жестами приказала ему стоять на месте и снова застыла, прислушиваясь. Му Цин последовал её примеру и наконец уловил одну странность.              Глубоко под землёй, здесь уже не осталось кислорода, давление было ужасно высоким — любой смертный человек давно бы попрощался с жизнью. Однако Му Цин чувствовал себя как рыба              в воде: всё пространство, все стены, потолок и пол в этой пещере были наполнены божественной ци. Она циркулировала в камне и воздухе, наполняя собой все вокруг, как если бы Му       Цин находился в священном источнике под своим дворцом на небесах. Однако впитать и воспользоваться этой духовной энергией у него не вышло. Казалось, что она уже кому-то принадлежит — самой пещере, словно подземный дворец был живым существом и не хотел делиться своим с чужими.              Зато Му Цин наконец понял, что это за светящиеся шары парили вдоль стен — это были сгустки божественной энергии.              Наконец Белая проводница успокоилась, удостоверилась в безопасности пути и двинулась вперёд. Жестами показав Му Цину стоять на месте, она прошла четыре шага и остановилась, развернулась, внимательно и строго посмотрела на генерала. Потом вернулась назад, ступая точно так же и снова прошла вперед по коридору. Му Цин внимательно наблюдал за действиями его проводницы.              Длина ее шагов была неодинаковой: первые два были в два раза длиннее третьего, а четвёртый — в два раза короче. Было очевидно, что именно таким способом им обоим придётся идти весь коридор.              Проще было бы пролететь на мече.              Однако белая девочка была категорически против такого способа передвижения. Пришлось покориться судьбе и идти пешком.              Коридор оказался длинным. Он              извивался словно змея, уходил то вверх, то вниз, иногда закручиваясь по спирали. Где-то на середине пути Му Цин понял, что привык к странной походке, и она перестала казаться ему неудобной.              На очередной развилке Белая проводница вдруг остановилась и повернулась влево. За арочным проёмом находился ещё один коридор — уже и темнее того, в котором они находились. По стенам и потолку коридора перемещались светящиеся прожилки. Они загорались разными цветами, потом тухли,              чтобы снова загореться уже в других местах. Муцин пригляделся и понял, что если соединить все возможные места их появления, получится надпись из нескольких иероглифов на древнем языке.              Четыре тысячи лет назад в монастыре на горе Тайцан было принято изучать этот язык, который уже тогда почти исчез. Фэн Синь постоянно ворчал и ругался из-за необходимости разучивать сложные слова и разбираться в непривычной грамматике, но Му Цин готовился к экзаменам с свойственным ему              упорством. Сейчас он уже не мог вспомнить значение иероглифов на стенах коридора, но они точно были ему знакомы. Так что он мог предсказать место следующего появления прожилок.              Удостоверившись в безопасности пути, белая девочка, как и в прошлый раз, жестами показала ему стоять на месте, а сама прошла вперёд, наступая всегда только на те места, на которых не бывало светящихся прожилок. Алгоритм действий в этом коридоре был простой. Му Цин жестами              показал своей проводнице, что всё понял, и они двинулись дальше, преодолев тёмный коридор в несколько раз быстрее предыдущего.              Так они и продвигались по недрам подземного дворца. В начале каждого коридора проводница останавливалась и показывала генералу, как следует двигаться, проверяла, что всё безопасно. Только на поворотах, останавливаясь, она поджидала Му Цина. Генерал же настолько привык к сложившемуся алгоритму действий, что когда его спутница              вдруг схватила его за руку и потащила в тёмную нишу между колоннами, это застало его врасплох.              Согнувшись в три погибели они спрятались за широкой колонной. Генерал внимательно прислушивался к происходящему вокруг, но не чувствовал никаких изменений. Тогда он осторожно заглянул в щель у стены и замер.              Посреди коридора стоял человек. Это определённо был китаец, хотя Му Цин не встречал такой внешности уже несколько тысячелетий.                     Это был невысокий, по современным меркам, мужчина с широким лицом и округлыми чертами. Он был одет в традиционный шёлковый халат жёлтого цвета с вышитыми драконами, грубые тяжёлые сапоги и кожаные доспехи. Его чёрные волосы были собраны на затылке в пучок и закреплены строгим гуанем. В руках мужчина держал золотой лук, а на поясе у него висел длинный меч.              Му Цин сжал рукоять своего Чжаньмодао. Он отчётливо видел посреди коридора человека, но              совершенно никак не ощущал его присутствия, словно перед ним была нематериальная голограмма.              Воин прошёл по коридору и остановился напротив колонны, за которой прятались Му Цин и белая девочка. Он шёл неслышно, каждый его шаг был идеально выверен, и в то же время его походка выглядела естественной — словно делать шаги разной длины и ступать на разные части пола было для воина самым удобным способом передвижения. Му Цин прислушался к дыханию              мужчины. Оно было, хотя различить его было почти невозможно даже для бога войны, каким являлся Му Цин. Он скорее почувствовал, чем услышал, спокойные вдохи и выдохи. Но всё-таки они были — значит, перед ним не демон и не картинка из пикселей. Но почему тогда Му Цин совершенно не чувствовал чужой ци? В энергетических потоках ничего не изменилось. Это было странно. Это пугало.              Вдруг таинственный воин посмотрел прямо в глаза генералу. У него оказался              внимательный, пронзительный взгляд. Не было никаких сомнений, что он видит и замечает всё, каждую деталь. Современные люди уже давно разучились так смотреть. А теперь Му Цин понял, что и у богов взгляд давно не такой цепкий.              Генерал приготовился к бою, но пол неожиданно ушёл у него из-под ног, и они вместе с белой девочкой камнем упали в темноту.              Несколько секунд Му Цин просто летел вниз, а потом              почувствовал, как мягкая и холодная рука потянула его за запястье куда-то вправо и вверх. Он встал на Чжаньмодао и рванул в указанном направлении. И вовремя — на мгновение подземелье озарилось ярким светом, и мимо небожителя пронёсся древний воин из коридора. Одним ударом он разбил скалу, за которой секунду назад был Му Цин. Разминуться с воином было чудом.              Белая проводница, не теряя времени, потянула спутника в проём в стене. Чтобы              протиснуться в него, Му Цину пришлось принять облик подростка, как он это делал в начале пути. Зато от погони удалось оторваться. Му Цин несколько раз оборачивался и не прекращал прислушиваться, но вокруг было спокойно. Его проводница летела вперёд, не выпуская запястья генерала из рук. Девочка ощущалась удивительно легкой, словно шелковой, но её хватка была крепкой: Му Цина тянуло вперед как пустую банку на веревке за несущейся по шоссе машиной. Он ничего не видел в кромешной темноте и мог только              догадываться о препятствиях по тому, как его заносило на поворотах.              Наконец его проводница остановилась и приложила ладонь генерала к холодному камню. Чуть помедлив, он пустил по ладони тонкую струйку духовной энергии. Стена дрогнула и отъехала в сторону. За ней оказалась светлая комната или коридор, но обзор закрывал водопад. Белая девочка взяла Му Цина за руку и решительно потащила вперед. Под водой пришлось сделать всего два шага, но генерал промок до              нитки. Крупные капли застряли между ресницами, и первое мгновение ничего не было видно. Потом глаза привыкли к свету, Му Цин проморгался и огляделся.              До этого они не встречали воды. В подземном дворце было удивительно сухо, но в этом зале она бурным потоком текла вниз по стене, бурлила и пенилась в узком русле в полу и неслась по нему вбок и вниз только ей доступным путем.       Белая проводница шагнула к стене и скрылась. Му Цин последовал за ней, но девочка исчесзла.                     Му Цин оказался в огромном темном зале, большую часть которого занимало подземное озеро. Только у входа была небольшая полоска суши, а дальше — только вода. Из нее торчали огромные валуны, основания которых терялись в черной глубине. Противоположный выход находился в нескольких сотнях чжанов. За ним клубилась темнота, но даже будь там свет, все равно не удалось бы разглядеть дорогу. Посреди озера возвышался самый большой камень. Он напоминал              собой искуссно собранную скульптуру, а на его вершине сидел человек.              Это был юноша в ослепительно белых традиционных китайских одеждах. Он сидел на камне в позе для медитации и, казалось, не замечал ничего вокруг. Длинный белый меч лежал у него на коленях. Голову юноши опоясывало крупное украшение из драгоценных камней и жемчуга. Как шлем без верха, оно закрывало собой уши и лоб, обхватывало с двух сторон щеки. На руках и шее тоже блестели украшения. Они переливались в              неверном свете пещеры всеми цветами радуги, от чего ткань одежд казалась еще белее.              Му Цин решил обойти стража вдоль стены. Он прыгнул на ближайший валун в воде и хотел продолжить путь дальше, но юноша на камне вдруг очнулся. Он прыгнул вперед сразу, как будто давно готовился к этому, и отбросил Му Цина назад. Тот отлетел к стене с такой скоростью, что от удара из глаз посыпались искры.              А сверкающий юноша спокойно вернулся на свой пост.                     Му Цин поднялся и предпринял вторую попытку, однако она тоже не увенчалась успехом. Страж не дал ему продвинуться дальше первого камня и уверенно отбил все атаки.              "Да что за черт!" — с досадой подумал генерал. Было очевидно, что просто так ему пройти через озеро не удасться.              Му Цин задумался. Страж нападал только тогда, когда он оказывался на одном из ближайших к суше камней. При этом двигался юноша как-то              механически, словно был не живым человеком, а запраграммированным роботом. Стоило разобраться, почему.              — Я пришел с миром, и не собираюсь брать ничего, что ты охраняешь, — сказал Му Цин и учтиво поклонился. Ничего не произошло.              Его слова отозвались эхом в отдаленных углах озерного зала, но страж не проявил к ним ни малейшего интереса.              — Меня привела сюда белая девочка в традиционных              одеждах. Она вошла в этот зал, и больше я ее не видел. Ты не знаешь, куда она направилась?              Ответа снова не последовало. Генерал подумал, что его слова либо намеренно игнорируют, либо вовсе не слышат. Тогда он решил привлечь к себе внимание по-другому. Подобрав с пола небольшой камушек, он бросил его в стража. Тот приземлился юноше на колени и остался лежать там. Му Цин подождал немного, но не получил никакой реакции. Тогда он взял второй камень и бросил его в плечо стражу. Белая ткань              шелохнулась, украшения тихо зазвенели, снаряд с плеском упал в озеро, и зал снова погрузился в гробовую тишину.              "Украсить пещеру живой статуэй — как оригинально" — мысленно съязвил Му Цин. Он закатил глаза, хотя некому было это увидеть.              Пора было проверить следующую гипотезу. Что если страж нападает, только если чужак находится на ближайших к суше камнях?              Му Цин разбежался и прыгнул на              валун ближе к середине озера, на всякий случай заранее обнажив Чжаньмодао.              Юнона на камне ожил раньше, чем генерал успел приземлиться.              Сверкнула сталь.              Му Цин едва успел блокировать мощный удар, который должен был снести ему голову. Лезвие меча проскользило по лезвию сабли.              Словно в замедленной съемке страж пролетел мимо, глядя куда-то в пустоту. Он не видел своего              противника, его лицо ничего не выражало, но сердце генерала Сюаньчженя замерло, не в силах справится с потрясением. На среднем пальце юноши была бантиком завязана тонкая красная ниточка.              — Ваше Высочество?! — выдохнул Му Цин перед тем как упасть вниз.              Так и не справившись с эмоциями, он вскочил на Чжаньмодао уже у самой воды и тут же юркнул за ближайший валун.              Му Цин встал на самый нижний выступ камня, вжался спиной в его выступы и неровности и до боли в пальцах стиснул рукоять сабли.              Ему нужно было время.              Ему катастрофически требовалось время, передышка, чтобы все принять и обдумать.              Но было ли у него это время?              Генерал все еще находился около середины озера. Стоило ожидать нападения. Если бы не потрясение, Му Цин и вовсе              подумал бы, что страж будет преследовать его пока не прогонит из зала. Но все было тихо.              Стараясь не издавать ни звука, генерал осторожно выглянул из-за камня и посмотрел на постамент посреди озера. Тот был пуст.              Тишина и спокойствие в пещере были обманчивы.              Му Цин осторожно двинулся вокруг своего валуна, внимательно оглядываясь вокруг, но никого не увидел.              Вдруг дурное предчуствие подсказало ему убрать руки с камня, на который он опирался, и пригнуться. И не зря.              Мощный удар разбил горную породу вдребезги, и почти сразу над головой просвистел меч. Му Цин не стал оборачиваться. Сгруппировавшись, он с силой толкнулся ногами и прыгнул как можно дальше вперед. Уже в полете он развенулся, чтобы отразить еще один удар: страж не отставал.              Начался настоящий бой между двумя сильнейшими богами.                     Если бы они находились на поверхности гор — земля бы уже сотрясалась. Но стены пещеры словно поглощали выбросы духовной энергии. Даже вода оставалась неподвижной.              Му Цин проигрывал. Так и не оправившись от потрясения до конца, он просто отодвинул все эмоции подальше и сосредоточился на защите, но биться с лучшим другом, которого уже отчаялся увидеть, было слишком сложно.              Му Цин смотрел в пустые глаза              Се Ляня, и ему было больно.              Можно ли еще что-то исправить? Разбудить сознание, вернуть слух, помочь вспомнить?              Если бы здесь был Хуа Чэн, он наверняка бы уже нашел способ разрушить ту страшную силу, которая захватила сознание принца, но его здесь не было.              — Ваше Высочество! Се Лянь! Ты меня слышишь?! — закричал Му Цин. — Это я, твой друг, Му Цин. Ты помнишь?              В отчаянии он стал перебирать              все, что его связывало с принцем. Он пытался напомнить ему о себе, о Хуа Чэне, о Небесной Столице. Му Цин задавал впоросы, выкрикивал отдельные слова, даже декламировал стихи, которые они читали или сочиняли вместе, но все было тщетно.              Се Лянь оставался бесстрастным стражем.              Выдохшись, Му Цин использовал свой старый прием. В сложившихся обстоятельствах он был далеко не самым удачным, но генерал уже устал и применил              его по привычке, компенсировав недостаток тактики напором и силой. Страж легко его блокировал, но тут же замер.              На лице Се Ляня промелькнула эмоция. Му Цин не успел ее определить, но глаза принца перестали смотреть в пустоту. Он впервые за их бой посмотрел прямо на своего противника и, кажется, осознал происходящее.              — Се Лянь? — осторожно позвал Му Цин. — Ты меня слышишь?              Он слегка наклонился и заглянул стражу в глаза. Секунду они              смотрели друг на друга, но потом к принцу вернулась равнодушная отрешенность и он отшвырнул генерала назад к проходу в стене, через который тот пришел. Удар о камни выбил из Му Цина дух, перед глазами потемнело, и он со стоном осел на пол.              Когда боль прошла, генерал посмотрел на валун посреди озера, откуда его так грубо выбросили. Страж все еще стоял там, повернувшись спиной к проходу под водопадом. Он словно раздумывал над чем-то и не спешил возвращаться на свой пост.                     — И не мечтай, — криво ухмыльнулся Му Цин, — я не уйду без тебя отсюда!              После этих слов он снова закрыл глаза и погрузился в медитацию.              У Му Цина всегда было существенно меньше сил, чем у принца. Даже во время своих восьмисотлетних скитаний Се Лянь все равно оставался сильнее, опытнее. Его мастерству владения мечом, управления ци, хитрости и расчетливости было невозможно противостоять, а ведь оно все росло. И хотя              генерал старался не отставать, принц все равно укладывал его на лопатки на каждой тренеровке. Но сейчас у Му Цина было одно неоспоримое преимущество — он оставался в здравом уме и твердой памяти. И этим нужно было воспользоваться, а перед этим отдохнуть, набраться сил и как следует обдумать ситуацию.              За свою жизнь генерал Сюаньчжень повидал много способов воздействия на сознание. Взять того же Бога Парчового Одеяния. Однако здесь явно было что-то              посильнее. Се Лянь не просто выполнял чьи-то приказы — он не помнил самого себя и свое прошлое.              Или же что-то мешало ему ясно видеть и слышать.              Обычно силу такого рода заключали в некий предмет, который жертва постоянно носила с собой. Это могло быть что угодно: одежда, украшение, памятная безделушка. У стража был меч, белоснежные одеяния и множество украшений. Все из этого могло быть демоническим артефактом.                     Му Цин задумался. Он искренне надеялся, что ему не придется раздевать Се Ляня до гола. Отнять меч же было почти невозможно, учитывая мастерство принца, да и вряд ли это бы помогло: у любого заклинательского меча есть душа, благодаря которой между оружием и воином формируется особая связь, позволяющая человеку управлять мечом на расстоянии. Поэтому Му Цин решил сперва снять с принца украшения.              Учитывая демоническую              фантазию, любое украшение, от маленького кольца до роскошного ожерелья, могло оказаться тем самым. Однако на страже был один весьма неординарный аксессуар — сверкающий шлем из жемчуга и бриллиантов. Он закрывал собой уши, лоб и щеки, но оставлял открытым затылок. Му Цин готов был поклясться, что это точно не просто для красоты. Скорее всего, именно эта сверкающая шапка мешала Се Ляню ясно видеть и слышать.              Итак. План действий был готов. Нужно было ввести стража в              замешательство, используя как можно больше знакомых ему приемов, а когда он замедлиться сорвать с него шлем, отвлечь разговорами и снять остальные украшения. Звучало просто и понятно, а значит шанс на успех был весьма велик.              Му Цин поднялся с каменного пола и подошел к воде. Принц успел вернуться на свой пост посреди озера и теперь больше напоминал мраморную статую, чем живого человека. К сожалению, подавляющая сознание магия взяла верх.              Му Цин сжал рукоять Чжаньмодао и осмотрел зал, прикидывая, как лучше начать бой. Атмосфера в подземном дворце не давала ему уставать, однако оценив количество свой духовной энергии, Му Цин понял, что его сил осталось меньше половины, чего нельзя было сказать о противнике: принц был по-прежнему свеж и бодр. Действовать нужно было наверняка. Второй попытки не будет.              Генерал глубоко вздохнул и прыгнул на ближайший к берегу валун, оттолкнулся от него              ногами и перепрыгнул на соседний, стараясь быть поближе к безопасной суше.              Страж отреагировал мгновенно.              Он стрелой бросился на Му Цина, но не успел задеть его на первом камне и последовал за ним на второй. Генерал уже ждал его там. Он подпустил противника так близко, как только было возможно, чтобы тот не успел поменять траекторию движений, и ушел из-под удара. Принц пронесся мимо, а Му Цин рубанул саблей сверху, целясь в голову. Маневр удался: Се Лянь изящно              убрал из-под удара голову и тело, но массивный шлем оказался задет и слегка съехал вбок.       Стражу это не понравилось. Он развернулся и нанес новый удар. Слишком беспощадный для всегда мягкого и доброго Се Ляня. Му Цин с трудом его блокировал и тут же поднял меч, чтобы блокировать следующий.              Удары посыпались со всех сторон, мощные и неожиданные. Но это было уже больше похоже на их тренировочные бои. Принц любил поиграть с противником, выводя его из равновесия бешеным темпом боя, когда              чувствовал свое превосходство.              Му Цин воспользовался ситуацией и постарался двигаться именно так, как обычно двигался во время тренировок. Это сработало.       Се Лянь совершенно смешал ритм боя, то нанося быстрые удары, то отступая, давая противнику ложное ощущение победы.              Му Цин знал, что с этим делать.              За тысячилетия он успел выучить наизусть все возможные последовательности движений              принца в такой ситуации и уверенно отвечал на атаки. Почувствовав достойного противника, страж пришел в восторг. Смертельный поединок превратился в азартную игру. Выждав подходящий момент, генерал ударил противника ребром ладони в грудь. Принц перехватил его руку и застыл.              Какая знакомая ситуация.              Во время тренировок, они постоянно оказывались в ней. Это был любимый прием генерала Сюаньчженя: во время битвы на мечах нанести удар              рукой.              Только опытный и уверенный в себе воин мог пойти на такое. Подпустив противника недостаточно близко к себе, можно было погибнуть от удара мечом, подойдя вплотную, легко было открыться для ударов ногами. Если же все сделать правильно, то использовать длинный меч противнику станет неудобно, бить ногами будет некуда, а руки окажутся заняты: одна сдерживает удар ладонью, другая — удар мечом. Безвыходная ситуация, в которой остается только изгибаться              телом, надеясь вывирнуть противнику конечность или заставить его открыться для атаки. Фэн Синя этот прием всегда приводил в бешенство, поэтому Му Цин привык часто его использовать.              Се Лянь замер. По его лицу пробежала тень, в глазах мелькнуло узнавание.              Нельзя было упустить момент.              Специально двигаясь медленно, Му Цин стал выворачиваться для удара, который часто использовал на тренировках. Се              Лянь словно в забытьи сопротивлялся.              Собравшись с силами, генерал вытянул пальцы руки в захвате и подцепил ими ближайшее украшение стража. Им оказалась серебрянная цепочка на теле, надетая явно не просто так. Му Цин потянул ее на себя, но плетение оказалось крепким. Тогда он пустил в ладонь духовную энергию, чтобы сломать, раздавить цепь между пальцами. Украшение впитало его ее, словно губка. В отчаянии Му Цин дернул его на себя. Раздался треск, руку пронзило              болью: страж очнулся от наваждения, выкрутил руку противника и повалил его на землю. В последний момент Му Цин успел ногой отпихнуть принца в сторону и прыгнуть в озеро.              Вода окружила со всех сторон. Сквозь нее не было видно, что происходит на поверхности. Стараясь держать глубину и оплывать камни как можно дальше, генерал двинулся к берегу.              Это было не очень умно. Страж мог послать свой меч ему в              спину, и никакая вода не смогла бы замедлить его удар достаточно, чтобы спасти жизнь. К тому же плыть с Чжаньмодао и сломанной рукой в почти полной темноте было трудно. И все же Му Цин справился. Задыхаясь, он выбрался на гладкие камни и оглянулся.              Се Лянь все так же лежал на валуне в озере, раскинув руки и глядя в потолок. Генерал подумал, что такая небольшая победа досталась ему слишком большой ценой. Но отступать было некуда.       Му Цин посидел немного в              безопасности, а потом собрал последние силы и прыгнул обратно к принцу. Тот отреагировал не сразу, но все же успел блокировать удар.              "Лежачего не бьют" — так говорили современные смертные. Большинство из них видело бои на мечах только в фильмах. "Лежачего добивают" — отвечал на это Му Цин, закатывая глаза. Он обрушил на противника град ударов, стараясь разбить украшения. Не один из них не достиг своей цели.       Принц вскочил и отбросил генерала назад к берегу. Му Цин с              трудом заставил себя сгруппироваться в полете.              Уже привычный удар спиной принес вместе с болью отчаяние. Силы заканчивались, их едва хватало на простые движения. Со лба на глаза стекала кровь, отчего все вокруг казалось багровым. Му Цин лежал у стены тряпичной куклой и смотрел на озеро сквозь слипшиеся ресницы.              Принц вернулся на свой постамент и застыл безмолвной статуей. Можно было начинать все сначала. Но никаких сил на              это не было.       Генерал закрыл глаза и позволил отчаянию захлестнуть его с головой.              Разве был у него хотя бы шанс на победу? Он не Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, у него нет бесконечной удачи, не Повелитель ветра, и управлять стихиями ему не под силу, и не Пэй Мин, у которого всегда наготове элегантный план. Нет, Му Цин это Му Цин. Отброс из бедной семьи, не имеющий ни денег, ни талантов. Только Чжаньмодао и ослиное упряство. Вот у Фэн Синь, например, всегда              при себе два вида оружия: меч и лук. И он умеет пользоваться обоими. Его стрелы попадали точно в цель на любом расстоянии. Даже во времена Сяньлэ, еще вполне смертный лучник, попадал в любые мишени, будь то флаг на башне или глиняный горшок на стене. Кринки и плошки красиво разлетались на осколки — Му Цин любил подбить лучника на соревнование, кто из них разобьет больше. А ведь Фэн Синь даже не всегда побеждал. Был один раз, когда у него закончились стрелы, и никчемного слуге принца удалось              камнем сбить последнюю чашку, стоящую слишком низко на стене, так, что ее загораживала крыша впереди стоящего дома — непростая мишень.              Было бы здорово, точно так же разбить с расстояния треклятую каменную шапку Се Ляня. Один бросок — и никаких проблем.              Но шлем держался крепко. Даже мощный удар Чжаньмодао оказался для него не помехой.              Му Цин приоткрыл глаза и вгляделся в полумрак пещеры, силясь рассмотреть голову              стража. Слабый свет ложился на острые грани украшения на голове, отчего оно казалось непропорциональным и поломанным. Слева от щеки принца отчетливо выступал крупный рубин. С другой стороны такого не было.              Му Цин сел, стер с лица пот и кровь и еще раз внимательно посмотрел на стража.              Дело оказалось вовсе не в свете.       Одна из застежек шлема была разорвана, поэтому камень не смог уларжаться на своем месте и болтался в волосах.                     Генерал встал и подошел к воде, не отрывая глаз от рубина.              Шлем на голове стража едва держался, не хватало лишь одного усилия, чтобы сорвать его. Но камнем такое украшение не собьешь: оно обхватывает голову по бокам на манер обруча — пришлось бы бить снизу.              Му Цин наклонил голову, присматриваясь. У него не осталось сил на прыжки по озеру. Но если бы страж сам подошел поближе, то снять шлем было бы легко.                     До края озера оставалось не больше пары шагов. У берега было мелко: каменный пол уходил вниз под небольшим углом и формировал короткую полоску дна, прежде чем оборваться.              Му Цин поставил одну ногу в воду. Он успел искупаться уже несколько раз — хуже не будет.              Зато страж ожил. Как и в первый раз он прыгнул, словно давно ждал команды, и замахнулся мечом.              Му Цин как завароженный смотрел на его приближение. Ему казалось, что прыжок принца был долгим, хотя на самом деле, прошло всего мгновение.              Страшно смотреть, как на тебя на огромной скорости летит острие меча. Страшно, да. Но если тебе четыре тысячи лет, а от исхода битвы зависит судьба твоего друга, ты не дрогнешь.              Му Цин все просчитал. Он стоял неподвижно ровно столько, сколько нужно, чтобы меч почти коснулся его груди. За секунду до смерти, генерал увернулся. Но не              вбок и не назад, а вперед. Крупный рубин так и болтался у левого уха принца, пальцы легко его поймали. Один рывок — и сверкающий шлем полетел на камни.              Раздался грохот и звон. Принц ошарашенно уставился на Му Цина. В его взгляде всё ещё не было осознанности, но уже мелькала какая-то мысль — будто он пытался вспомнить что-то, что упорно ускользало от него.              «Ваше высочество… Ваше высочество…» — от волнения Муцин снова перешёл на титулы.                     Глаза Се Ляня раскрылись ещё шире. Он замер, и Му Цин бросился снимать с него украшения: серёжки, кольца, колье, браслеты, сверкающий пояс, огромный медальон — всё это грудой легло на каменный пол. С каждым снятым украшением принц словно слабел. Последним оказался алмазный обруч на шее. Как только Му Цин снял его, Се Лянь охнул и рухнул на пол. Генерал едва успел его подхватить.              В теле принца почти не чувствовалась духовная энергия              — её было так мало, что любой смертный давно бы попрощался с жизнью. Принц не дышал. Му Цин приложил руку к его запястью и ощутил редкие биения сердца. Он попытался поделиться с ним своими силами, но они словно уходила в чёрную дыру. Тогда он усилил поток, и постепенно тело принца начало оживать: совсем по чуть-чуть, но с каждой минутой сердце билось на один удар чаще.              Му Цин не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем Се Лянь наконец открыл глаза. Первые несколько мгновений его              взгляд был туманным, но потом он узнал Му Цина.              «Му Цин…» — прошептал он еле слышно и заплакал.       «Да, это я. Тише, всё будет хорошо» — так же тихо ответил Му Цин и крепко прижал друга к себе, продолжая передавать духовную энергию.              Се Лянь плакал у него на руках. Удивительно, но от этого стало спокойнее: принц живой и вернется на Небеса, а с остальным они разберутся уже потом, вместе. Наконец отчаяние отступило и вернулась вера в              будущее.              Они сидели так какое-то время. Се Лянь плакал, а Му Цин погрузился в лёгкую медитацию и восстанавливал поток ци в его теле. Они не двигались пока генерал не почувствовал, что принц готов двигаться дальше. Тогда он встал, держа друга на руках, и направился к выходу из пещеры.              «Фэн Синь, — прошептал Се Лянь. — Нам… туда».       Му Цин остановился.       «Фэн Синь?» — переспросил он и, не веря своим ушам, развернулся              и посмотрел на чёрный проём в скале на другой стороне озера.              «Да. Нам туда» — подтвердил принц, собравшись с силами.              До противоположного выхода было далеко, и в другой ситуации Му Цин отказался бы прыгать с ношей на руках с камня на камень, но услышанное имя придало ему сил. Он пересёк озеро в несколько больших прыжков.              В конце зала начинался очередной длинный коридор — тёмный и сырой, по колоннам              стекала вода. Му Цин пошел вперёд, следуя указаниям принца. Идти по заозерному лабиринту пришлось около трёх ли. Как и прежде, коридоры петляли, раздваивались и соединялись, пока не привели в маленькую комнату, освещённую всего одним шаром из духовной энергии.              У стены напротив входа стоял большой каменный постамент. На нём лежал молодой мужчина в легких доспехах. Сердце Му Цина пропустило удар. Они не виделись год — ничтожный срок для тысячелетних небожителей,              который тем не менее показался вечностью.              Му Цин посадил Се Ляня на пол рядом со входом и, не веря своим глазам, медленно подошёл к постаменту. На нем неподвижный, словно просто заснувший, прекрасный и умиротворённый, в своих доспехах бога войны, лежал Фэн Синь. Его лук покоился рядом, меч висел на поясе, золотые наручи блестели в неверном свете шара.              «Фэн Синь…» — прошептал Му Цин и опустился на колени.              Он взял небожителя за запястье, нащупал пульс и проверил меридианы. Живой. Сердце бьётся спокойно. Духовная энергия свободно циркулирует по телу, пусть ее и мало. Осталось придумать, как его разбудить. Му Цин бросил на постамент внимательный взгляд. Скорее всего, здесь был тот же принцип, что и с принцем.              Фэн Синь не любил украшения, но был сентиментальным: на шее у него висел деревянный кулон, подаренный ученицей, на запястье — несколько деревянных и плетёных              браслетов из их общего путешествия в леса Южной Америки, несколько акульих зубов на верёвочке (трофеи с того же путешествия) и деревянная серёжка в ухе. Всё это богатство комично смотрелось на фоне роскошного одеяния одного из древнейших богов войны. Фэн Синь никогда не смущался — он вообще мало значения придавал внешнему виду. Му Цину это категорически не нравилось, но сейчас он с любовью обвёл пальцем каждое игрушечное украшение, аккуратно убрал выбившуюся из пучка прядь за ухо и мягко              провёл ладонью по щеке. Кожу опалило горячим дыханием — даже здесь, под землёй, генерал Наньян оставался всё таким же солнечным и тёплым.              Но как же его разбудить?              На пальце у Фэн Синя было надето серебряное кольцо. Оно отчетливо выделялось на фоне деревянных и плетеных аксессуаров. От него тянулась цепочка из мелких красных драгоценных камней. Она ложилась поперёк груди генерала и уходила за постамент. Это было единственное              незнакомое Му Цину украшение, поэтому он аккуратно снял его и положил на пол.              Некоторое время ничего не происходило. Фэн Синь дышал так же ровно и лежал так же спокойно. Но когда Му Цин уже начал волноваться, ресницы генерала дрогнули. С великим трудом, словно они весили целый цунь, он разлепил веки. Некоторое время его взгляд был затуманенным, но потом прояснился, а губы зашевелились, пытаясь что-то сказать. Му Цин наклонился к самому его лицу.                     — Это ты? — услышал он тихое.       — Я. Это я.              Из груди Му Цина рвался смех, из глаз текли слёзы, горло сдавило спазмом. Он зажмурился, скорчив страшную гримасу — не то улыбку, не то безумный оскал, — и прижался лбом ко лбу Фэн Синя, позволив себе плакать, пока была возможность. Пока всё вокруг ощущалось настоящим: Му Цин боялся, что откроет глаза и всё окажется сном, и цеплялся за боль в горле, как за последнюю опору: если болит — значит существует, и              происходящее реально.              Губы опалило горячим дыханием. Фэн Синь улыбнулся.       — Да…сколько же времени прошло? Я тут что, сто лет пролежал? — прошептал он. Его голос был тихим, хриплым, очень слабым, но в нём уже слышались привычные, слегка насмешливые, но добродушные нотки.              Му Цин выдохнул и тоже улыбнулся — на этот раз по-настоящему.       — Нет, — ответил он. — Всего лишь год. Ты спал всего лишь год.                     После этих слов боль отступила, происходящее перестало казаться сном.              — Прости, — с сожалением сказал Фэн Синь.       Он с трудом поднял руку и погладил Му Цина по щеке. Такой знакомый жест. Простой и, кажется, нечего не значащий, он придал сил лучше любого отдыха.              «Так… всё, хватит», — подумал Му Цин и поднялся, чувствуя, как энергия возвращается к нему. Теперь он был биться со стражами дворца хоть насмерть.              Му Цин быстро стёр влагу с лица и протянул Фэн Синю руку.              — Встать можешь? — серьёзно спросил он.              Фэн Синь попробовал сесть. Тело его не слушалось, словно налилось свинцом, руки были тряпичными, а в голове стоял сплошной туман. Оценив его состояние, Му Цин наклонился и мягко поцеловал, поделившись своей духовной энергией.              — А так? — спросил он, отстранившись.              Фэн Синь довольно сощурился.              — А так, могу хоть горы свернуть, — сказал он, и Му Цин закатил глаза.              На этот раз генералу Наньяну удалось победить слабость и встать. Ноги держали его плохо — Фэн Синь пошатывался, и Му Цин поспешил подхватить его под руку. Было очевидно, что добраться до выхода из пещеры самостоятельно его партнёр не сможет.              Придётся тащить на себе двоих. Не то чтобы эта перспектива              пугала Му Цина — он был готов к этому с того самого момента, как только услышал от Се Ляня заветное имя. Если понадобится, он был готов нести на руках их обоих. Однако он не знал, что поджидает его на обратном пути. Убежать с двойной ношей от стражей у него вряд ли получится. К тому же придётся лететь на мече, а значит, они точно привлекут внимание. Му Цин не знал, по какой конкретно причине его белоснежная проводница не разрешила ему передвигаться таким способом, но было очевидно, что она сделала это не просто так.                     — Пора, — сказал Се Лянь от входа тихо, но твёрдо.              Значит, действительно пора.              Му Цин перекинул руку Фэн Синя через своё плечо, дошёл до выхода из комнаты, подхватил на руки Се Ляня. Принц снова ослаб — уровень духовной энергии в его теле приближался к критическому. Му Цин продолжил передавать ему свою, однако вскоре почувствовал, что в такой помощи нуждается не только Се Лянь. Генерал Наньян с каждым шагом слабел и сильнее              наваливался на спутника. Ещё один поворот — и они уже не смогут идти дальше.              Генерал Сюаньчжень призвал свой меч и с трудом на него встал. Двойная ноша сильно усложняла ему задачу.              Какое-то время они медленно летели над полом. Фэн Синь привалился к Му Цину сзади и тяжело дышал, Се Лянь сначала не подавал признаков жизни, а потом вдруг дёрнулся и прошептал:       —Быстрее.              Плохое предчувствие заставило генерала Сюаньчженя немедленно последовать этому совету. Дальше они неслись на предельной скорости; принц едва успевал показывать дорогу. После очередного поворота перед ними выскочил страж — тот самый древний бог войны, с которым он уже успел встретиться. Тот встал на пути и обнажил меч. В узком коридоре не было никакой возможности разминуться с ним. Му Цин уже мысленно смирился с предстоящим боем, как вдруг почувствовал, как из него резко вытягивают духовную энергию.              Принц вытянул вперёд руку и что-то прошептал. Страж отступил к стене со стеклянным взглядом и пропустил беглецов вперёд.              Сил удивляться уже не было. На краю сознания мелькнуло желание отругать принца за самоуправство, но было не до того. Следующие несколько поворотов Му Цин сделал, даже не заметив пути. Когда перед ними выскочил следующий страж (да сколько их тут?), он уже был готов к манёвру Се Ляня и сам направил в его тело больше своей духовной энергии.              Так они преодолели нижний ярус пещеры и оказались среди белоснежных стен. До лестницы наверх оставалось совсем немного. Генерал Сюаньчжень мысленно отметил, что это были другие коридоры — не те, по которым он проходил, следуя за белой проводницей.              Не зная, сколько ещё придётся преодолеть до поверхности, Му Цин немного замедлился, стараясь как можно меньше расходовать силы. За последнее время он израсходовал их столько, что меридианы опустели наполовину. Генерал впервые за              сотни лет почувствовал, что духовную энергию нужно расходовать экономно. Однако принц замотал головой.       —Быстрее, — прошептал он.              Му Цин нахмурился. Он уже уже хотел возмутиться, как вдруг почувствовал нарастающий жар. Коридоры светились ярким жёлтым светом. Му Цин глянул через плечо и увидел, как за ними несётся огонь, поглощая один за другим шары духовной энергии. Пришлось проглотить возмущение и рвануть вперёд что есть силы.       —Направо, — прошептал Се Лянь.                     Му Цин повернул, едва не влетев в стену. Только в последний момент она отъехала, и они оказались в огромной пещере, пол которой заменяла глубокая пропасть, а противоположная стена была монолитной. Казалось, это тупик. Но вдруг принц вытянул вперёд руку. Му Цин, уже не задумываясь, передал ему часть духовной энергии. Перед ними возникла огромная печать. Она врезалась в стену напротив, и в ней тут же появился проход. Они влетели в него на огромной скорости, и камень захлопнулся за их              спинами.              Беглецы оказались за пределами подземного дворца. Сразу стало тяжело дышать — высокое давление и недостаток кислорода в недрах Тибетского нагорья делали своё дело. Но дальше Му Цин знал, что делать. Он достал талисман перемещения, сжёг его между пальцами. Мир завертелся перед глазами, Се Лянь обмяк у него на руках, а Фэн Синь сильнее навалился сзади.              Через пару мгновений они оказались в их общей с Фэн              Синем квартире в Пекине. Почувствовав себя в безопасности, Му Цин тут же сполз на пол. Он чувствовал, что слабеет. Однако расслабляться было ещё рано. Принц потерял сознание ещё в начале их перемещения, теперь жизнь в его теле снова едва теплилась. Нужно было действовать быстро, но здесь, в мире смертных, Му Цин ничем не мог помочь принцу. Его собственные силы были на исходе. Он с трудом дошёл до дивана и чуть не рухнул на него вместе с другом на руках.              — Хуа Чэн, в Пекине, — быстро              сказал он в личный канал сети духовного общения.              Ответа не последовало, но уже через пару мгновений посреди комнаты стоял Непревзойдённый князь демонов собственной персоной. Что ж, теперь удача на их стороне.              — В мой дворец. Фэн Синь на тебе, — сказал Му Цин, и Хуа Чэн тут же подбросил кости.