Lady de Montmorency

Коридоры дворца стали эпицентром незримого напряжения. Шёпоты, заполнявшие тёмные углы и пустующие залы, превращались в мощнейший инструмент разрушения. Как токсины, слухи разносились с поразительной скоростью, обволакивая умы и пробуждая подозрения. В центре этой паутины интриг стояла леди де Вильнев, чья способность манипулировать мнениями была сродни искусству. Её действия были продуманными и целенаправленными; каждая сплетня служила оружием, каждая инсинуация приближала её к цели. Разговоры о предполагаемой связи королевы Мари Тюдор с английским принцем Фридрихом обрастали деталями, их контекст умело извращался. Элеонора щедро снабжала собеседников намёками и лживыми фразами, каждое её слово содержало в себе зерно сомнения. — Разве Вы не замечали эти взгляды, Люсия? - шептала она своим нежным голоском, излучая притворную вежливость. — Или как принц, похоже, «случайно» оказывается рядом, когда его присутствие, простите, кажется ненужным? Люсия, портниха королевы, которая до ужаса любит делиться слухами с придворными, едва сдерживала усмешку: — Сканда-а-ал, - прикрывая губы руками проговорила она. Жадная до пикантных деталей девушка впитывала слова Элеоноры, как губка впитывает влагу. Каждое предположение, высказанное придворной дамой, становилось аксиомой. Её голос, едва слышный, но настойчивый, усиливал тревогу в юной сплетнице. В конце концов, даже самые лояльные придворные начали бы прислушиваться. Мари не могла не замечать, как изменились поданные. Дамы вежливо отворачивались, слуги старались не смотреть в глаза, а король и вовсе стал холоден. Только Изабелла была открыта и искренна, справедливо и честно оценивая ситуацию: — Ваше Величество, ситуация начинает терять контроль, - робкий голос подруги вывел Марию из ступора, когда она смотрела на себя в зеркало. — Люди, конечно, всегда найдут повод для сплетен, но… Эти слухи могут перерасти во что-то большее. — Что я могу сделать, Белла? - королева отвела взгляд от зеркала, посмотрев в дальний угол комнаты. Ее лицо было напряженным, а руки сжаты в кулаки. — Боже, помоги мне. Я словно фарфоровый сосуд: красивый снаружи, украшенный золотом и живописными узорами, но внутри - пустота, - Мари повернулась к фрейлине, встретившись с ней взглядом. Ее некогда яркий голубой цвет глаз стал тусклым, почти серым. — И самое страшное, что как только я получу свой последний удар и хрупкий фарфор расколется - меня нельзя будет склеить снова. — Моя королева, вы не просто сосуд, - она присела на край кровати, положив руки на колени. — Вы - кувшин, который наполняют чужими ожиданиями и страхами. Каждый день этот кувшин трещит от тяжести, но все же держится. — Ох, Белла… - девушка вышла на балкон, глядя на вечерний ухоженный сад, покрытый белоснежным снегом. Легкий ветерок играл с темными прядями, слегка запутывая волосы. — Боюсь, увидев то самое слабое место, они намеренно его разобьют. И что же будет тогда? — Что ж, - фрейлина медленно подошла к ней, встав рядом. — Если кувшин падет, то кто знает, на кого прольется содержимое? —А если я пуста? Если внутри нет ничего, кроме счастливых и, наоборот, жестоких воспоминаний? — Тогда станьте сосудом для другого, - наклонилась поближе. — Спрячьте свои чувства, как вода прячет свое течение в глубоких реках. Представьте, что вы кувшин с двумя днами. Одно из них видят все - красивое, прочное, достойное королевы. А второе - скрытое, хранящее правду. — Как долго я смогу держать двойное дно? Оно ведь однажды треснет, - Мари повернулась к Изабелле, внимательно изучая выражение ее лица — Пока есть надежда, ваше дно будет держаться, - легкая рука фрейлины коснулась холодного плеча королевы, будто передавая ту положительную энергию, в которой она так нуждается. — Просто никогда не забывайте: фарфор кажется хрупким, но выдерживает огонь. Вы сильнее, чем Вам кажется. — Ты мой ангел, Изабелла, - тихо прошептала она, возвращаясь в покои. Взгляд снова метнулся к дальнему углу комнаты, к ее маленькой шкатулке. — «Пусть это останется в прошлом», - прошептала она себе, взяв в руки коробочку и достав серебряную брошь. Этот предмет, столь дорогой ей, теперь стал источником ее страха. Он напоминал о моментах, которые она хотела сохранить, но которые могли разрушить ее жизнь. Мари аккуратно завернула брошь в плотную ткань бордового цвета, завязав конструкцию черной лентой. Ее руки дрожали, когда она снова вернулась на балкон, словно этот акт символизировал попытку запереть свои чувства. — «Нет», - прозвучал громкий голос в голове, заставив ее отступить. — Изабелла, - королева молниеносно вернулась в комнату, плотно закрыв высокую дверь с выходом на балкон, — подготовь мне перо, чернила и бумагу.