Just Spring

год назад

через небольшое время после их знакомства

Bastille — Distorted Light Beam

Эдмунд сидел в своём любимом месте университета — библиотеке. Музыка в наушниках помогала отвлечься от ноющей боли под ребром. Он ждал Люси, чтобы пойти домой вместе. Около соседней секции толпа студентов бурно обсуждала новый закон. Он запрокинул голову с уставшим вздохом, прислоняясь к спинке дивана. Шрам кольнуло, Эдмунд выпрямился и невольно прижал к нему руку. Он поднял взгляд и замер. Голубые глаза Элизабет смотрели на него из толпы студентов. Она прислонилась к торцу книжного шкафа, явно вполуха слушая собеседников, и просто смотрела на него. Заметив, что он тоже смотрит, она не сделала попытки отвернуться, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Боль вдруг немного затихла. Она подошла к нему и села рядом. — Привет! — Привет! — Ждёшь Люси? — Да... У неё должна была быть дополнительная лекция по дизайну. — Что слушаешь? — Да так... — смутился Эдмунд. — Можно? — улыбнулась она. Он протянул ей наушник. — Ммм, моя любимая песня, какая встреча, — засмеялась она. — Серьёзно? — Да. Она невероятно импонирует мне своим текстом. — Тоже хочется сбежать в другой мир? — Да... — вздохнула она, — в какую-нибудь чудесную страну с магией... Его сердце пропустило удар. Элизабет закрыла глаза и прислонилась к его плечу.

***

сейчас

Одинокие острова казались не очень приветливыми даже издали. — Надо готовить высадку! Дриниан? — Простите, Ваше величество, на корабле я подчиняюсь только приказам его Величества короля Каспиана. — Да... Конечно... Элизабет заметила, как он растерялся и весь будто сник. Он спустился вниз, становясь рядом с ней. Элизабет незаметно коснулась его руки. Эдмунд сжал её в ответ и благодарно улыбнулся, правильно истолковав её жест поддержки. На берегу царила подозрительная тишина. Эдмунд протянул ей меч вместе с поясом. — Я подогнал для тебя, — улыбнулся он, — запомнил ещё с наших уроков фехтования. — Не думала, что они пригодятся мне в реальности, — пробормотала Элизабет, застёгивая пояс. Теперь она понимала, почему на упомянутых уроках он всегда был лучше всех. Они продвигались вглубь города, но по-прежнему не встретили ни души. — Не нравится мне это, — тихо заметила Люси. Они зашли внутрь большого здания, напомнившего Элизабет католический храм недалеко от их университета. Посередине лежала раскрытая книга с записями. При первом же взгляде Элизабет поняла, что это. — Работорговля! — воскликнул Каспиан. Звон колокола заглушил его слова. Сверху на них спустились несколько вооружённых людей. Элизабет успешно блокировала удары довольно долго, прежде чем на неё не начали наступать сразу двое. Меч выбили у неё из рук. Один из нападавших схватил её за запястье, прижимая к себе спиной, и приставил кинжал к её горлу. — Бросайте оружие! Эдмунд побледнел, когда увидел клинок у её шеи. — Элизабет! — его голос сквозил отчаянием. — Я в порядке, — выдохнула она. — Молчать! — острие прижалось к коже, спуская струйку крови. Эдмунд молча бросил меч, в его глазах плескалась ярость. В этот же миг работорговцы скрутили его и всех остальных. Элизабет дёрнулась вперёд, когда на лицо Эдмунда обрушился грубый удар. — В темницу их всех. Девчонок тоже, чтобы эти двое заговорили. Элизабет вскрикнула, когда её больно потянули за волосы. — Убери от неё свои руки! — Эдмунд рванулся вперёд, за что его снова ударили. — На колени! — Король Нарнии не встаёт на колени перед такими, как ты! — О, простите, Ваше величество. Крик Эдмунда разорвал тишину и, кажется, сердце Элизабет. — Эдмунд! — Люси зарыдала, рванувшись из держащих её рук. Колено Эдмунда неестественно вывернулось от резкого удара. Но он упрямо пытался восстановить равновесие. Когда их отвели в темницу, Элизабет первым делом бросилась к нему. — Эд? — она коснулась его щеки дрожащими пальцами. — Эли... — выдохнул он и накрыл её руку ладонью. Она попыталась осмотреть его колено, но он зашипел от боли. — Прости! Сильно? — Кажется, вывих, — прохрипел он. — Ты так хотел защитить меня... — тихо заметила она. — Я всегда буду защищать тебя, — так же тихо отозвался он. Элизабет потянулась к нему, но лязг двери прервал их. — Ну что, будешь говорить? — работорговец подошёл к Эдмунду, оттолкнув Элизабет, и грубо вздёрнул его на ноги. Эдмунд задохнулся от боли, пронзившей ногу, но не произнёс ни слова. Кандалы защёлкнулись на его запястьях, не давая упасть. — Что ж, есть способ заставить тебя. Его помощник внёс в камеру чашу со льдом. Элизабет заметила, как едва заметная дрожь пробежала по телу Эдмунда, но в лице он не изменился ни на миг. — Что скажешь, король-предатель? Эдмунд вздрогнул сильнее. — Да, мы знаем, кто ты, — усмехнулся работорговец. Он взял кусочек льда и поднес к шее Эдмунда. Он невольно вжался в стену, всё ещё сохраняя спокойное выражение лица, но Элизабет видела, как эта маска трещит по швам. Когда лёд коснулся кожи, он не смог сдержать рефлекторную дрожь. Его челюсти сжались. Лёд скользнул ниже по его груди в ворот рубашки, затем по спине, заставляя беспомощно выгнуться. Работорговец резким движением разрезал на нём рубашку, глубоко царапнув кожу. Эдмунд сильнее вжался в стену, пытаясь контролировать участившиеся дыхание. — Я знаю историю этого шрама, — на лице работорговца появилась широкая ухмылка, — давай проверим, как он отреагирует на лёд? В глазах Эдмунда всё яснее читался страх, самообладание рассыпалось по мере приближения льда к рёбрам. Его взгляд метнулся к Элизабет. По её щеке скатилась слеза. Эдмунд закрыл глаза, готовясь к боли. Нервные окончания словно взорвались. Перед глазами пошли чёрные пятна. Он слышал свой крик как в тумане, крик Элизабет, рванувшейся в руках стражи. Боль была на грани выносимого. Но такая желанная темнота не наступила, в лицо плеснули водой, заставляя прийти в себя. Он закашлялся. Грубые пальцы впились в подбородок, чужое дыхание опалило шею. — Ты так красиво кричишь, юный король. Голос мучителя смешивался с голосом Джадис в мыслях. С его губ сорвался слабый стон. Реальность и воспоминания сливались в одно целое. — Говори! — Н-нет... — лёд снова прижался к шраму. Тело инстинктивно дёрнулось в попытке уйти от боли. — Прекратите, оставьте его! — рыдала Элизабет. Взрыв сотряс стены подземелья. «За Нарнию!» — послышалось где-то вдалеке. Эдмунд узнал этот клич. Питер. — Ничего, у нас ещё есть время, — усмехнулся работорговец. — Нет! — Элизабет вдруг каким-то чудом вывернулась из рук стражи и выхватила у одного из них кинжал. Она бросилась к Эдмунду и встала перед мучителем. — Прикажи ей сдаться. Иначе я использую этот лёд на ней. — Эли... — прохрипел Эдмунд. — Не слушай их. Я не позволю им мучить тебя снова, — она крепче перехватила кинжал, тёплая спина прижалась к его дрожащему телу. Внезапно дверь содрогнулась от мощного удара и слетела с петель. Каспиан и Питер ворвались в камеру, быстро разбираясь со стражей. Питер бросил беглый взгляд на брата, и в его глазах полыхнула ярость. Он одним ударом сразил работорговца. Лёд разбился о пол. — Ты как всегда выбрал не лучший способ для развлечения, братишка, — Питер снял кандалы. Эдмунд пошатнулся. Элизабет подхватила его. Он попытался выпрямиться, забыв о ноге, и тут же с глухим стоном начал заваливаться вбок. Питер схватил его за руку, надежно обхватывая с другой стороны. — Пит... — выдохнул Эдмунд, когда они помогли ему сесть. — Я здесь, малыш. — Я... Я не малыш... — его голос дрогнул. — Конечно... Элизабет, я полагаю? Их взгляды встретились. На Элизабет не было лица. — Да, — растерянно отозвалась она. — Я Питер, — улыбнулся он, — Каспиан, дай леди свой плащ, она вся дрожит. Теперь всё будет хорошо. — Нужно ему помочь, он... Он... — Элизабет закуталась в плащ. Её руки судорожно сжались на предплечье Эдмунда. Эдмунд с трудом повернул к ней голову. — Не плачь, Эли... Всё хорошо. В камеру вбежала Люси с бальзамом. Через несколько секунд Эдмунду стало значительно лучше, бальзам исцелил большую часть ран. Только шрам продолжал глухо пульсировать. Элизабет прижалась к нему. Он ощутил её дрожь. — Эли, милая... Прости, что тебе пришлось... — Не смей извиняться! — Про... то есть... Элизабет прервала его поцелуем. Почти яростным, отчаянным поцелуем. Питер присвистнул, Люси начала заинтересованно изучать стену камеры, Каспиан опустил взгляд. — Я так испугалась... — прошептала Элизабет, отрываясь от его губ, — так хотела забрать твою боль... Питер почувствовал, как к горлу подступил ком. Они с Люси переглянулись. Эдмунд прижал Элизабет крепче к себе. Она накрыла его плечи плащом. Её рука легла прямо на шрам, согревая, успокаивая. — Жаль вас прерывать, но... Может, нам стоит переместиться в более приятное место? — Ты не найдёшь для меня места приятнее, — пробормотал Эдмунд, пряча лицо в волосах Элизабет. — Для тебя может и нет, а у меня уже глаз дёргается от этой обстановки, — проворчал Питер. — Какой же ты... Эдмунд с неохотой отстранился от Элизабет и слишком резко поднялся на ноги. — Ох... — он покачнулся, Питер поймал его. — И какой я? — улыбнулся Питер. — Невозможный, совершенно невыносимый... — голос Эдмунда дрогнул. — Я тоже соскучился, Эд. Питер обнял его. Эдмунд прерывисто вздохнул. Люси подошла к Элизабет, тоже приобнимая её. — Сильно испугалась? — сочувственно прошептала она. — Ему было так больно... — едва слышно отозвалась Элизабет. Люси крепче сжала её руки в знак поддержки. — Семейное воссоединение, как я погляжу? — раздался голос от двери.