Проданная Валиде, купленная сыном.

Прошла неделя. Мурад, занятый государственными делами, всё чаще находил время для принцессы Фарьи. Ему нравилось, что она не падала в обморок от одного его взгляда, не пыталась снискать милости чрезмерными поклонами, а держалась прямо, почти вызывающе. В один из вечеров они вышли в сад дворца. Осенний воздух был прохладен, и Фарья, накинув лёгкий плащ, шла рядом с султаном. — В ваших садах тишина, — произнесла она, слегка оглядываясь, — не напоминает ли вам это тюрьму? Красивую, благоухающую, но всё же тюрьму. — А вам что ближе, принцесса? — усмехнулся Мурад. — Поля сражений и холодные замки? — Свобода, — спокойно ответила Фарья, встречая его взгляд. — Даже если она опасна. Мурад задержал на ней глаза чуть дольше, чем следовало. Он заметил, как гордо и прямо она держится, и это вызывало у него уважение. На следующий день он пригласил её в библиотеку. Разложенные книги о Европе, карты и рукописи ждали их. — Скажите, — спросил он, проводя пальцами по карте Венгрии, — ваши люди действительно верят, что однажды смогут вернуть утраченное? — Люди всегда верят в то, что даёт им силы жить, — Фарья чуть наклонила голову. — Но мне интересно другое: а вы, султан, во что верите? Мурад рассмеялся тихо, коротко. — В силу. В свою волю. В то, что тот, кто не боится крови, правит дольше всех. Фарья чуть приподняла бровь: — Опасная вера. В этот момент дверь тихо открылась, и вошла Кёсем. Она была в длинном тёмно-синем одеянии, её корона сияла в свете ламп. Она задержала взгляд на Мураде потом перевела его на принцессу. — Кесем, — Мурад поднялся, но в его голосе слышалось мягкость — Не мешаю? — холодно спросила Кёсем, проходя внутрь. Фарья чуть поклонилась: - Кёсем султан. Кёсем кивнула, словно отмечая её смирение, но глаза её оставались холодными. — Вижу, Мурад, у тебя появилось новое занятие. Беседы о свободе и вере? — в её голосе звучала лёгкая насмешка. Мурад усмехнулся: — Разве плохо расширять горизонты? Или ты предпочла бы, чтобы я слушал только визирей? — Я предпочла бы, чтобы ты меньше доверял тем, кто ещё вчера был за стенами дворца, — тихо, но отчётливо произнесла Кёсем, бросив взгляд на Фарью. Фарья не дрогнула. — Не стоит бояться чужой правды, — спокойно сказала она. — Она не разрушает, если в сердце есть уверенность. Мурад посмотрел на неё с интересом, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Кёсем уловила этот взгляд. Она молчала, но пальцы её медленно сжались в кулак под складками платья. — Я оставлю вас, — произнесла она, поворачиваясь к выходу. — У султана, как я вижу, появились новые советники. Она ушла так же величественно, как вошла, но в душе уже начинала складываться тяжёлая тень — тень ревности, смешанной с опасением. Когда двери закрылись за Кёсем, в библиотеке повисла тишина. Лампы отбрасывали мягкий свет на карты и книги, полумрак создавал ощущение тайного разговора. Фарья всё ещё стояла рядом с Мурадом, но её взгляд невольно следил за дверью, через которую только что вышла Валиде. В глазах её мелькнула тень сомнения. — Кажется, — негромко произнесла она, — Валиде султан не очень-то рада моему присутствию здесь. Мурад чуть усмехнулся, сел обратно и откинулся на спинку кресла. В его глазах мелькнула насмешка. — Ты удивлена? — спросил он спокойно. — Кёсем султан не любит, когда кто-то вторгается в её мир. А ты не просто гость, ты — принцесса, которая пришла из земель врагов. Фарья вскинула подбородок. — Я пришла не как враг, а как союзница. Но я вижу, что её сердце этого не принимает. Мурад, наблюдая за ней, чуть наклонил голову. — Её сердце? — он прищурился. — У Кёсем султан есть сердце, принцесса, но редко кто видел его настоящим. Фарья задержала на нём взгляд. В его голосе звучало что-то большее, чем просто сыновнее уважение. Она уловила, как в его глазах промелькнул странный огонь, когда он смотрел на Валиде. — А вы, повелитель, — тихо сказала она, — слишком внимательно за ней наблюдаете. Мурад резко перевёл взгляд на неё. Несколько секунд он молчал, а потом усмехнулся. — Тебе показалось. Их глаза встретились, и Фарья почувствовала, как дыхание невольно перехватило. Она впервые не смогла выдержать его взгляда и поспешно отвела глаза. — Мне… пожалуй, пора вернуться в свои покои, — произнесла она, сделав шаг назад. — День был слишком долгим. Мурад не стал её останавливать. Он поднялся и коротко кивнул: — Завтра у нас будет новый разговор. Фарья кивнула в ответ, слегка поклонившись. Она направилась к двери, но перед тем как выйти, ещё раз взглянула на султана. Он стоял у стола, задумчиво перебирая пальцами края карты, но она ясно видела — мысли его были далеко. Принцесса покинула библиотеку, а Мурад остался один, и на его лице появилась едва заметная улыбка — не той лёгкости, что он дарил Фарье, а более глубокой, тяжёлой. Он вспомнил холодный взгляд Кесем и её насмешку. — Моя Кесем… — тихо произнёс он, словно обращаясь к тишине. -+- Никто не заметил, как прошёл месяц. Во дворце жизнь текла привычным руслом — диван собирался по пятницам, янычары получали своё жалованье, женщины гарема плели интриги, а Мурад всё чаще находил время для бесед с Фарьей. Они прогуливались в садах, сидели в библиотеке над картами, и иногда — смеялись. Смех повелителя был редкостью, и это особенно бросалось в глаза. Кёсем видела всё. Но её лицо оставалось неизменно холодным и величественным. Никто не мог догадаться, что за молчанием Валиде скрывалась сдержанная ревность. --- Один из вечеров. Кёсем направлялась в покои сына. Её шаги были мягки, но уверены. На ней было платье глубокого изумрудного цвета, а на голове — высокая корона с изящным сапфиром, подчеркивающая её статус Валиде султан. Когда она сворачивала за угол, её взгляд упал на фигуру в коридоре. Принцесса Фарья. Она возвращалась из покоев Мурада. В руках у неё было лёгкое покрывало, волосы аккуратно уложены, походка — гордая и прямая. При виде Кёсем она слегка склонила голову в знак почтения. Но в её взгляде по-прежнему сквозила та самая непоколебимая гордость. Кёсем остановилась. Несколько секунд обе женщины смотрели друг на друга — без слов, словно проверяя силу противника. — Принцесса, — тихо, но отчётливо произнесла Кёсем, — вы уже сильно задержались в этом дворце. Фарья выдержала паузу, словно выбирая, как лучше ответить. Потом подняла глаза — прямо и смело. — Вы верно заметили, Валиде, — её голос звучал спокойно, без колебаний. — После разговора с повелителем я узнала, что покину этот дворец через два дня. Кёсем чуть приподняла подбородок, её глаза блеснули холодной искрой. — Разумное решение, — сказала она медленно. — Для вас… и для всех нас. Фарья чуть кивнула, но на губах её мелькнула тень усмешки. — Быть гостьей в стенах Османов — честь для меня, — она подчеркнула каждое слово, — но ещё большая честь — видеть, как повелитель ценит моё присутствие. Эта фраза повисла в воздухе. Кёсем не дрогнула. Её взгляд был неподвижен, словно камень. — Повелитель ценит многих, — ответила она ледяным тоном. — Но остаются рядом с ним единицы. На миг в коридоре воцарилось молчание. Слуги, что стояли поодаль, не смели поднять глаз. Фарья слегка склонила голову и плавно развернулась и пошла дальше, её шаги уверенно звучали по мраморному полу. Кёсем же, не меняя выражения лица, направилась к покоям Мурада. Но в груди её бушевала буря. Она вошла в покои Мурада. Слуги склонились и тихо исчезли, оставив её одну. Она прошла к центру комнаты, но Мурада не заметила. Лишь занавески на балконных дверях колыхались от ночного ветра. Она медленно вышла туда. Мурад стоял, опершись руками о резные перила, его лицо было освещено серебристым светом луны. Он казался спокойным, но в глазах читалась усталость. Мурад услышал шаги и обернулся. При виде Кёсем его губы тронула лёгкая улыбка. — Кесем, — произнёс он негромко, почти тепло. Кёсем остановилась рядом, её взгляд скользнул в сторону сада, откуда доносился запах ночных роз. Она сказала спокойно, будто между делом: — Хвала Аллаху, принцесса скоро покинет эти земли. Её глаза всё же скользнули к лицу Мурада. Она заметила, как его улыбка дрогнула и исчезла. — Хм, — чуть слышно усмехнулась она, — не думала, что отъезд этой принцессы так огорчит тебя. Мурад повернулся к ней полностью, его глаза снова блеснули. Уголки губ снова изогнулись в улыбке. — Знаешь, что я сейчас чувствую от тебя? Кёсем приподняла брови. — И что же? Он наклонился ближе, почти коснувшись её лица, и шепнул: — Ревность. Ты всегда ревнуешь меня к принцессе, даже если скрываешь. Кёсем резко втянула воздух, как будто в груди перехватило дыхание. — Ревность? — её голос дрогнул, но тут же стал холодным. — Я? Я никогда тебе не ревновала. Увы, если хочешь — женись на своей принцессе. Мне всё равно! — Вот опять… — тихо, но с усмешкой ответил Мурад. Кёсем резко развернулась, собираясь уйти. Но сильная рука сына схватила её за запястье. Она остановилась, её глаза сверкнули от негодования. — Что ты делаешь? — спросила она сдержанно, но в голосе проскользнуло волнение. Мурад шагнул ближе, его дыхание коснулось её щеки. — Сорок дней, Кёсем… — прошептал он низко. — Я ждал сорок дней после твоих родов. Ты даже не представляешь, как я соскучился. Кёсем замерла. Сердце её билось сильнее, но лицо оставалось маской. — Ты безумен… — еле слышно прошептала она. — Безумен, — повторил он, и в его голосе было и признание, и вызов. Он резко потянул её ближе, их тела соприкоснулись, и, не давая вымолвить больше ни слова, его губы с силой коснулись её губ. Поцелуй был властным, требовательным, будто он хотел доказать, что имеет право на неё. Кёсем попыталась вырваться, её ладони уперлись в его грудь. — Мурад! — её голос дрогнул. — Отпусти! Но он лишь сильнее прижал её к себе, шепнув в ухо: — Никогда. Она почувствовала, как он подхватывает её на руки. Всё вокруг закружилось. Слуги, стоявшие за дверью, поспешно отвели глаза и бесшумно растворились, когда повелитель, не отпуская Кёсем, шагнул внутрь своих покоев. За ними тихо закрылись двери... --- Когда дыхание постепенно начало выравниваться, Мурад всё ещё держал Кёсем крепко прижатой к себе, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Его тело всё ещё горело, а сердце стучало так сильно, что Кёсем могла чувствовать этот ритм сквозь его грудь. Он провёл рукой по её волосам, притянул ближе и с прерывистым, всё ещё тяжёлым дыханием произнёс: — Ты как вино… с каждым днём всё лучше и лучше. Опьяняешь меня. Кёсем улыбнулась краем губ, прижалась к его плечу, но через миг её глаза сузились — слишком явная фраза, будто сказанная не только для неё. : — Прекрасные слова… но почему же ты расстроился, когда я сказала, что принцесса покидает дворец? Мурад коротко хмыкнул, усмехнулся, хотя в глазах мелькнула тень. — Ты снова про это… Он замолчал, явно не желая продолжать разговор. Его взгляд потемнел, словно он сам запутался в своих мыслях. Кёсем осторожно приподняла голову, изучая его лицо. — Не говори мне, что ты… что ты чувствуешь к ней влечение. — Она запнулась, а голос стал тише. — Или… любовь - с опаской произнесла Кесем Мурад посмотрел прямо ей в глаза. В его взгляде не было ни раздражения, ни признания — лишь какая-то тяжёлая задумчивость. Он медленно провёл ладонью по её щеке, большим пальцем очертив изгиб её губ. — Разве сейчас такое время, чтобы говорить такие вещи? — Его голос стал мягче, но в нём чувствовалась усталость. — Лучше поспим… а завтра поговорим - спокойно, но уклончиво ответил Мурад Кёсем прищурилась, чуть отстранилась и холодно хмыкнула, словно не поверила ни одному слову. Она отвернулась, демонстративно давая понять, что разговор для неё ещё не окончен. — Удобно… завтра, завтра. Ты всегда любишь оставлять острые разговоры на завтра, Мурад. Он не ответил, только крепче обнял её за талию и прижал к себе, будто желая заглушить все её слова собственным теплом. Некоторое время они лежали в тишине, слышно было только их дыхание. — Ты слишком многого требуешь знать, Кесем… А ведь ты и так владеешь мной - шепчет Мурад в её уха, почти невесомо — Вот только моё вино иногда хочется разбавить чужой водой, да? - усмехается, но не оборачиваясь Мурад снова не ответил — его молчание было красноречивее слов. Он только крепче прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы, словно надеялся, что ночь спрячет от них обоих все неудобные вопросы.