Крик теней.

Я не люблю Хэллоуин. Даже не потому, что город сходит с ума — фонари в виде черепов, надкусанные тыквы, свечи, догорающие в старых банках, дети с краской на лицах и слишком громкий смех. Просто каждый год этот праздник напоминает о том, чего у меня больше нет. Сегодня Ромус будто вывернули наизнанку — и он сияет, дрожит от переизбытка света и звуков. И даже иначе..он выглядит жутко. Жутко одиноко и также плачевно. Скорее не вид улиц..а вид со стороны. Понятие, что я третье лицо. Наблюдать. И в этом меня уже не будет. Иду после лицея, пальцы зябко спрятаны в карманах, а на щеках ещё ощущается осенний ветер — сухой, колкий, будто кто-то рисует им по коже узоры. У одних домов — идеально ровные гирлянды, график включения света выверен до секунды. У других — разноцветные бумажные фонарики, косые свечи, неровно вырезанные рожи на тыквах. Чистокровные и полукровки. Как всегда — разница даже в том, как горит свет. Я ухмыляюсь. Впрочем, без особого удовольствия. У нас дома — ничего. Пусто. С тех пор как умерла мать, отец перестал украшать особняк. Будто с её смертью ушёл не только смех, но и само право на любой праздник. Поначалу я пытался что-то придумать — развесить хотя бы пару свечей, но, когда встретил в коридоре взгляд отца, ледяной, отстранённый, я понял, что Хэллоуин со своим торжеством в доме Хитклифов умер вместе с ней. Рухнул в такси, даже не затруднился сказать куда еду. Знал. Что тот в курсе. Я уткнулся в экран смартфона, как любой дед-инсайд подросток. Такси пахнет скукой и пеплом. Я опускаю голову на ладонь, наблюдая, как по стеклу скользят отражения чужих огней. Ромус в этот вечер красив, даже слишком. И от этого ещё больнее. Проехали одно здание, другое, третье. Они нескончаемы и серы, как бы их не украшали. А наше..верх этого дерьма. Когда, наконец, вхожу в свою комнату, рюкзак с глухим звуком падает на кровать. Тишина. Почти привычная. Но не совсем. Сначала — тихий шелест. Потом — отчётливое «ш-ш-ш», вперемешку с коротким, сердитым матом. Я даже не вздрагиваю. — Серьёзно?.. — пробормотал я, опускаясь на колени и заглядывая под кровать. — Скэриэл. Конечно. Кто же ещё. Под кроватью — пара шоколадных глаз, блестящих, как монеты. Полукровка вылезает наружу, отряхиваясь, словно мокрый пёс, и расправляет плечи. Волосы торчат во все стороны, на щеках — следы пыли. — Может, хватит неожиданно заявляться ко мне домой? — спрашиваю я, хотя знаю ответ заранее. Он усмехается — быстро, дерзко, как будто об этом и мечтал. — Нет, не хватит. Без тебя, точнее без вас, мне жизнь не мила, мистер Хитклиф. Я вздыхаю, бросаюсь на кровать, подперев голову рукой. — Ты через чур сентиментален, Скэриэл. — А ты через чур холоден, — отвечает он, щурясь. — С таким взглядом, будто всё вокруг давно умерло, я уже не говорю про праздник. Воздух мрет из-за таких, как ты. Я отворачиваюсь. Он, как всегда, слишком метко попадает. — Хэллоуин — просто день. Скэриэл склонил голову набок, как будто обдумывал мои слова, а потом, вместо ответа, просто плюхнулся на кровать рядом. Не спрашивая. Словно в своём доме. Какое-то время мы молча разглядывали пылинки вокруг. Полы. Все, но избегали зрительного контакта. Стало некомфортно. По коже скользнул вихрь мурашек, когда он провел тонкими, ледяными пальцами по моему предплечью. — Тогда я сделаю его не просто днём, — сказал он, ухмыляясь. С этими словами он потянулся к пульту и, не глядя на меня, включил телевизор. Экран ожил тревожным светом, и комната тут же наполнилась криками, эхом шагов и фальшивым кровавым шорохом. У меня перехватило дыхание, не от заставки с разномастными звуками, а скорее от разорванного контакта. — «Крик», — сообщил Скэриэл с каким-то странным удовлетворением. — Говорят, классика жанра. Я притворно усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. Никогда не любил ужастики — не из-за страха, просто не понимаю, зачем смотреть на чужие вопли. Куснул губу и отвернулся, как вдруг..увидел мужика в маске. Вскрикнул, как девчонка и чуть ли не прыгнул на полукровку. Но Скэриэл смотрел с таким азартом, что спорить не хотелось. — ты чего, Готи? — спросил он игриво, захватывая мою руку. — что за реакция утки-пищалки? — УТКИ ПИЩАЛКИ!? ЭТО ЧТО ЗА СКРИМЕР? Он невинно похлопал глазками, сомкнув губы. — а я думал, тебе понравится. — НИЧУТЬ! — ну.. — БАРАНКИ ГНУ. Лоу похоже воспринял все прямо. Почаще бы он так делал. Потянулся к пульту, поменять вечернюю программу. Но я остановил, вцепился к него мертвой хваткой. — ты чего? — изумленно спросил Скэр. — только попробуй отпустить мою руку. И мы продолжили. В моменте мне даже начало нравится происходящее. Герои на голову идиоты без инстинкта самосохранения. Наверное это мне больше всего не нравилось в ужастиках. Но он..то смеялся, то комментировал сцены, то повторял реплики — особенно за главного злодея, карикатурно растягивая слова. В какой-то момент, когда на экране убийца медленно подступал к героине, Скэриэл внезапно повернулся ко мне, с тем же нарочито угрожающим выражением, и схватил меня за подбородок. — Буу, мистер Хитклиф, — прошептал он, слишком близко. Я обомлел и театрально усмехнулся, хотя сердце будто сбилось с ритма. — Очень смешно, — ответил я, стараясь говорить ровно. Но взгляд всё равно скользнул к окну. Мгновение — и мне показалось, будто кто-то стоит снаружи, за стеклом. Конечно, никого. Просто отражение. Просто вечер. Просто Хэллоуин. Когда титры наконец побежали по экрану, Скэриэл потянулся, словно проделал важную работу, и оживлённо произнёс: — Я ещё один классный видел! Там герои вообще отбитые. И их много! Он жестикулировал, смеялся, глаза у него сверкали, будто в них горел собственный фильм. А я только и думал: "..что можно найти отбитее этого..?" — Мне один персонаж понравился, — продолжил он, щёлкнув пальцами. — Имени не помню, но он сказал… эм, как же там… “but you’re fucking mine, little trouble.” Я моргнул. Он, между тем, не останавливался, загораясь всё сильнее: — И ещё! “All my friends love the control. Like Rica, Banks and Winter were their toys, but not me. She dominated me. God, straddle me, please.” Он произнёс это с каким-то восторгом, будто не цитату повторял, а заклинание. А мне удивляло то, что этот чудик знает английский, как свой родной. Хотя, это ведь Скэриэл. Шаг за шагом, он что-то цитировал, внезапно остановился, прикусил собственный палец и шепнул. — или это вообще книга была.. И тут. Резко. Подлетел, юркнул, словно хитрый лис. Потом обернулся ко мне, искоса, и улыбнулся. — Давай повторим? — спросил он, и его карие глаза сверкнули, как пламя свечей в тыкве. Он держал руки по обоим сторонам от меня. И тут ко мне пришло осознание, что Хэллоуин - буквально его олицетворение. Но не сразу понял, шутит ли он. И, наверное, именно поэтому не ответил. — ну? Готи? Ты завис что-ли? — вырвал меня его голос из раздумий. — может не надо..? — выдавил я, оглядываясь по сторонам. — надо. — аргументы? Тут завис уже он. Со мной не работают слова: "КЛАССНО!", ":)", "воспоминания на всю жизнь." И ему это прекрасно известно. Но лукавство..карих глаз. Он хлопал своими тёмными ресницами, как будто сам - невинное дитя. — Ну.. — ну? — мне хочется. Я понимающе взглянул на него, вытянув руку, дабы потрепать по волосам. — нет, Гедеон скоро вернется из академии. И он не выдержит наших "мирных посиделок" Он не ластился о мою руку, через время попытался, но без прежнего энтузиазма. — ладно. — коротко обрезал Скэриэл, вскакивая из объятий пледа. — я пойду, всполоснусь у тебя. — договорились. — сонно буркнул я, вновь засев в экран телефона. Минуты текли одна за другой. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Нормальные люди не моются так долго. Или он себе там спа процедуры организовал? — хей! Скэриэл! — окликнул я, ответа не последовало. — ты живой? — повторил я. Снова безрезультатно. Вдруг он ушел? Вдруг его выгнали слуги? Хотя..нет. Бред какой-то, его одежда скинута на табурет перед ванной. Я не слепой, вижу. Только если он конечно не носит с собой комплекты одежды на все случаи жизни. Ждал его ещё полчаса. И начал неистово переживать. Ни слуху, ни духу. Изредка оттенок бьющей по плитке воды. Он там утопился что-ли? Не успел я об этом подумать, как получил звонок с неизвестного номера. Огляделся по сторонам, но принял с некоторой неохотой. — алло? Через динамик в ответ раздался низкий..шипящий, будто искаженный монтажом голос: — Какой твой любимый фильм ужасов? Я насторожился и ещё раз проверил нумерацию. Либо розыгрыш, либо мошенники тоже прочувствовали вайб Хэллоуина. Я, ради прикола. Решил подыграть. — ты же знаешь, я не смотрю чушь. — почему? Слишком страшно? — спросил незнакомец в ответ. А потом добавил. — ты один дома. Ха. Один. Конечно-конечно. Я поудобнее устроился на кровати, стараясь не слишком палиться своим смехом. Мысли о "Скэриэле-утопленике" покинули меня. Сейчас выйдет, сто проц. Я даже начал подозревать, что это он и есть. — хм, Скэр, как неоригинально. Ты меня разочаровал. — поглядывая на свои ногти, пропел я. — наверное потому что я не Скэриэл. — ты меня сейчас видишь? — да. Я же был намерен вывести его идиотские шутки на чистую воду. — да? Хорошо. И что я делаю, а? — я демонстративно подошёл к окну разводя руками и глядя вниз..может там торчит, негодяй. — Ну и что я делаю, эй?? В ответ тишина. Такая же мертвая, Как и моё желание к общению. — ну давай, Скэр, выходи. Смешная шутка, давай, пока. Но тут..рык. — повесишь трубку. Сдохнешь также, как твоя мамаша. Ты хочешь умереть, Хитклиф? Твоя мать явно не.. Я бросил трубку. Идиотизм. Она умерла не оттого..но из мен безопасности я пустился по лестнице. Бегом. Не видя себя. - - - - - - Тем временем из ванной вышла фигура Лоу, он растрепал свои тёмные кудри и от души поржал, махнув рукой к окну. — Батлер, ты сегодня жесток. Джером, видя на подоконнике в маске из этого самого фильма крик, с рацией, недовольно ворчал. Скэриэл, не то что не помогая ему подняться наверх, вместо этого, он игриво подцепил пальцами маску и напялил на себя. В то время как Готье уже был на улице..и видел это всё из окна. — ах вы..СУКИ! Это было трудно не услышать. Брюнет аж заикнулся — ой.. — Джером, свисающий из окна..Готье..внизу. И он..смотрит в это самое окно. — Готи…я могу все. — СУКИ ЕБАНЫЕ! Я ВАМ СЕЙЧАС УСТРОЮ СМЕРТЬ ОТ РУК МАНЬЯКА! А НУ ИДИ СЮДА! Они гонялись друг за другом, как угорелые, пока Джером помогал нарезать дольки для шарлотки. — ЗАДУШУ! — НУ ПРОСТИ! — эпично. — хрупкая дольками, закончил низший.