Тайник скрытых желаний

Кастиэль вышел из кабинета, где только что завершилась, или, скорее, прервалась, очередная встреча. Шаги его были бесшумны, но в них ощущалась непосильная ноша. Он не спешил, но и не задерживался, его взгляд скользил по знакомым коридорам, не задерживаясь ни на чём конкретном. Каждый звук, каждый отблеск света казались приглушёнными, словно он воспринимал мир через тонкую, невидимую плёнку. Его собственный кабинет был: строгим, лишённым излишеств. Стол из тёмного дерева, пара кресел, книжный шкаф, заполненный преимущественно редкими изданиями. Окно выходило на город, предлагая вид на бесконечную вереницу зданий и улиц, по которым суетливо перемещались люди. Кастиэль всегда находил эту картину одновременно завораживающей и утомительной. Он вошёл, не включая верхний свет, лишь настольная лампа бросила мягкий круг света на его стол. Не присаживаясь сразу, он подошёл к окну. Сумерки уже начинали сгущаться, окрашивая небо в оттенки оранжевого и фиолетового. Он чувствовал лёгкое, почти неуловимое внутреннее напряжение, обычно ровное и спокойное. Теперь оно казалось слегка расстроенным, отзываясь на внутреннее смятение, которое так и не смогла полностью расслабиться. Весь день был похож на непрерывный ураган. Утренние отчёты, встречи, попытки понять очередную сложную идею, которая сегодня ускользала от его понимания. Но главной нитью, пронизывающей каждый час, были мысли о Дине. Он видел, как Дин пытался скрыть свою усталость за привычной бравадой, как его глаза порой становились слишком серьёзными, слишком усталыми. Кастиэль ощущал тонкую грань между желанием быть полезным и пониманием, что его действия часто приносили неожиданные, не всегда приятные, последствия. Он вспомнил их разговор и взгляд Дина в кабинете, когда Кастиэль уходил – смесь разочарования, боли и чего-то ещё, что Кастиэль не мог определить, но что оставляло в его собственной груди ощущение ноющей пустоты. Кастиэль провёл рукой по лицу, ощущая непривычную тяжесть. Он не уставал физически, но его внутреннее состояние было истощено. Истощено пониманием того, как мало он понимает, как сильно он хочет быть рядом, но как часто его присутствие лишь всё усложняет. Он чувствовал нарастающее беспокойство, но пока не понимал почему и ничего не мог с этим поделать. Он отвернулся от окна и, наконец, опустился в кресло за столом. Свет настольной лампы выхватывал острые черты его лица, подчёркивая тень, лёгшую под глазами. В воздухе витал запах старой бумаги и лёгкий, почти неуловимый аромат грозы, который он всегда ощущал перед дождём. Он закрыл глаза, пытаясь рассортировать хаос эмоций, которые не были его собственными, но которые он впитал, находясь рядом с Дином, с Сэмом, с этим миром. День ещё не закончился, но он уже чувствовал, как его тяжесть давит на плечи, обещая бессонную ночь размышлений. Кастиэль вышел из здания, где провёл весь день, и вдохнул прохладный вечерний воздух. Рабочий день подошёл к концу, и это было облегчением, хотя и не приносило полного покоя. Улицы гудели привычным шумом уходящего дня: сигналы машин, обрывки разговоров, далекий гул метро. Он неспешно шёл по тротуару, его плащ развевался за спиной, сливаясь с наступающей темнотой. Его квартира располагалась в старом, но ухоженном кирпичном здании на тихой улице. Это было место, которое он выбрал не из привязанности, а из соображений практичности – недалеко от офиса, достаточно уединённо. Поднявшись на третий этаж, он открыл дверь своим ключом, и знакомый щелчок замка прозвучал особенно громко в наступившей тишине. Квартира была небольшой, но светлой. Гостиная совмещена с кухней, одна спальня и ванная. Мебель была простой и функциональной: диван из серой ткани, небольшой деревянный стол, несколько стульев. На полках книжного шкафа, помимо его редких изданий, стояли книги по истории мира, а также несколько томов художественной литературы. Единственным намёком на что-то живое было небольшое растение на подоконнике, в виде алоэ, которое, к удивлению Кастиэля, продолжало расти, несмотря на его минимальный уход. Он снял плащ и аккуратно повесил его на вешалку. Затем прошёл на кухню и поставил чайник. Привычное действие, которое помогало ему заземлиться. Пока вода закипала, он опустился на диван. В отличие от офиса, здесь не было насущных дел, лишь тишина, которая позволяла мыслям беспрепятственно кружиться в его голове. Весь день был словно лабиринт из эмоций. С самого утра, когда он наблюдал за Дином, его сердце, или то, что было его внутренним центром, сжималось. Дин был сегодня будто подавлен, его обычная маска казалась тоньше, и Кастиэль видел сквозь неё больше, чем другие. Он закрыл глаза, вновь вспоминая взгляд Дина, когда тот думал, что Кастиэль не видит. В этом взгляде была такая глубина тоски, что она почти физически ощущалась. Кастиэль чувствовал себя беспомощным. Он мог преодолевать трудности, но он не знал, как исцелить от той боли, которую причиняла жизнь. Он так хотел быть опорой для Дина, но чувствовал себя лишь дополнительным бременем, ещё одной причиной для беспокойства. Ведь их знакомство с Сэмом прошло так себе и, несмотря на то, что Сэм извинился, Кастиэль всё равно почувствовал укол в свою сторону. Чайник зашипел, прерывая его мысли. Кастиэль встал, налил себе чашку травяного чая – ещё одна привычка, которая, как он обнаружил, оказывала умиротворяющее действие. Вернувшись на диван, он отпил из кружки. Тепло медленно начало распространяться по телу. Его состояние было смесью глубокой усталости, не телесной, а внутренней, и нарастающей грусти. Эмоции, особенно те, что исходили от Дина, проникали в него, меняя его. Он чувствовал одиночество, которое было не просто отсутствием компании, а глубоким ощущением отстранённости, несмотря на его близость к ним. Кастиэль посмотрел в окно. Ночной город мерцал огнями, каждый из которых символизировал чью-то жизнь, чью-то историю. Он был частью этого мира, но всегда оставался немного в стороне. "Я не понимаю", – прошептал он себе, его голос был низким и немного хриплым. – "Я так стараюсь понять". День закончился, но его эхо продолжало звучать в его душе. В тишине квартиры, среди книг и предметов, Кастиэль был наедине со своими мыслями, которые не давали ему покоя. Впереди было ещё много работы, которую предстояло выполнить, и спустя некоторое время он просто заснул.