Заманчивое предложение

Как бы я хотел забрать все то, что делает тебе больно.. чтобы ты ничего не знала о душевной боли.. 

Пару часов тишины и тревоги.  Целый вечер он думал о видеозаписи.  Ночные улицы проскальзывали за окном как темные кадры. Внутри все горело, неумолимая, такая тупая боль и Барыш Айдан не имел ни малейшего представления о том, как управлять ими. Он сжимал руль, пытаясь притупить ее скоростью.  Ложь.  Заметив неяркий неон, узкую очередь в клуб, машина плавно остановилась у тротуара. Когда Барыш вошел внутрь, музыка тотчас накрыла его — низкий, тяжелый бас, вибрация в груди, смесь тепла и света. В воздухе витал запах сладких духов, дыма и спиртного.  Мужчина присоединился к барной стойке, заказывая себе виски. Он наблюдал, как бармен ставил перед ним стакан и даже слышал щелчок льда. Первый глоток ударил в горло и на мгновение отрезал разум от эмоций. Он не думал о том, что будет завтра, о том, что снова увидит свою супругу, но в его глазах она была уже предательницей.  Через какое-то время музыка втянула его на танцпол. Младший Айдан держал стакан в руке и не замечал людей, лишь движение света по их лицам. Он позволил телу расслабиться и вспомнить то, как цеплял девушек в подобных местах за весь брак с Афрой.  Чем она отличается от него?  Барыш изменял, пропадал ночами и возвращался под утро, зная, что Афра прикроет его перед Кенаном Айданом. Афра давала ему зеленый свет.  Он не думал, только чувствовал тяжесть в груди, которую хотел вытеснить.  Внезапно кто-то зацепил его за плечом. Рука метнулась, чтобы удержаться, и Барыш едва не столкнулся с девушкой: она немного покачнулась и чуть не упала. Инстинкт сработал мгновенно — он поймал ее за талию, крепко, но не грубо, удерживая, чтобы она не рухнула в толпу. Незнакомка прижалась к нему на долю секунды. Она подняла взгляд на мужчину и медленно отстранилась на пол шага. Барыш осмотрел девушку с головы до ног, в свете замечая ее светлые волосы, чуть припухшие губы и чисто-голубые глаза. Взгляд незнакомки был смущенным и немного игривым; она ловко поправила короткое платье. Дыхание было прерывистым, розовость щеки выдавала ее волнение и легкое опьянение. Барыш не знал сколько времени прошло с момента столкновения, музыка в миг ушла куда-то далеко, затмевая его гнев. Цвет ее глаз, была такой чистой и спокойной. Их взгляды связались в длинные, растянутые минуты. Мужчина видел как мелькнул интерес.  — Ты такой же предатель, — прошептал он себе.  Блондинка улыбнувшись чуть уныло и игриво, отступила и растворилась в толпе танцующих. Минуты тянулись, Барышу казалось, что все происходящее это не было бегство от боли, а очередная попытка нащупать новое ощущение в жизни, пусть и мимолетное. Он сжал виски большим и указательным пальцами и провел по лбу, где на коже еще пульсировала тяжесть: не столько от алкоголя, сколько от той тяжести, что осела в груди. Ему нужно было выйти из этого состояния.  Еще несколько шагов и он вышел из душного клуба на улицу. Прохлада сразу ударила по лицо и мир стал резче. Младший Айдан облокотился на капот припаркованной машины, чтобы на секунду собраться с мыслями. Взгляд пробежал по улице: неон, смутные силуэты, редкие прохожие и где-то вдалеке — желтое такси. Он снял блокировку и сел в машину. В салоне ему стало легче: кондиционер пропускал холодный воздух, его плечи расслабились. Он включил зажигание — двигатель урчал ровно — и, почти автоматически, включил плейлист: турецкий рэп вырвался из динамиков резким битом. Барыш открыл бутылку воды, сделал большой глоток — ледяная струя шипела в горле и на миг отрезала навязчивую мысль. В зеркале заднего вида он вдруг увидел ту самую блондинку и ее подружек, которые смеялись в унисон. Незнакомка села в желтое такси. Барыш не стал затягивать и рывком развернулся и поехал в сторону дома.  Он тихо открыл дверь особняка, стараясь не издать ни звука. В прихожей тускло светил ночник — он оставлял на стенах мягкие тени, словно сам дом не спал, а выжидал нужного момента. Каждый его шаг казался слишком громким. Мужчина медленно открыл дверь спальни, прикрывая ее за собой. Он остановился на пороге, и взгляд скользнул по дивану.  Его место. Тот самый диван, где он спал в течение всего брака, оставляя между ними расстояние. Он задержал взгляд, проверяя, стоило ли что-то менять уже в их жизни. Чуть качнувшись, мужчина перевел глаза на кровать. Афра спала, повернувшись спиной. Свет ночника мягко скользил по ее открытым плечам, по прядям волос, рассыпавшимся на подушке. Даже дыхание супруги в этой тишине было ровным и сдержанным. Он подошел ближе к кровати, снял часы и положил на тумбу. Осторожно он опустился рядом, боясь нарушить пространство. Продвигаясь ближе к ней, его рука легла на ее талию, вдыхая запах ее волос. Теплое дыхание коснулось ее шеи. Тишина между ними кажется целой пропастью. — Ты.. такая красивая.. Голос был чуть хриплым, в нем чувствовалось отчаяние — все, что он не мог сказать трезвым. Пальцы медленно прошлись по ее волосам, распутывая пряди. Он провел ладонью по плечу, будто запоминал тепло, которого ему так не хватало. — Я скучаю, — добавил он уже почти шепотом, слова растворялись в дыхании. — Даже когда ты рядом, я скучаю.. как такое может быть..?  Пальцы его ослабели, дыхание стало ровнее. Барыш заснул, уткнувшись носом в ее волосы, словно искал там покой. Афра лежала неподвижно. Ее ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Несколько секунд просто смотрела в темноту перед собой, слушая, как супруг дышал за спиной — спокойно и доверчиво. Прислушивалась к себе, к тому, что происходило внутри.  Тишина. Девушка выдохнула, сжимая пальцы в простыне. Через мгновение она закрыла глаза. 

***

В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом бумаги. Сквозь жалюзи лился солнечный свет, ложась полосами на пол, стол.. и на ее ноги. Афра сидела на краю стола, чуть ближе, чем позволяли условности. Платье мягко облегало ее тело, и от каждого движения ткань слегка натягивалась, подчеркивая то, чего она не говорила вслух. Мерт Рамазан пытался сосредоточиться на документах. — Ты даже не посмотришь на меня? Он проверял отчет о проведенной работе, отмечая важные моменты, но рука в какой-то момент остановилась. Рамазан почувствовал, как жар растет внутри — медленно, но неумолимо. Взгляд снова скользнул по ней, на длинные ноги, изящную линию плеч, шею, которую хотелось коснуться губами.  Афра это почувствовала. — Если бы я не смотрел, — его голос был хрипловат, — ты уже давно ушла. В ее взгляде был вызов. — Может, ты слишком хорошо воспитан, чтобы сказать, что хочешь меня, — прошептала она. — Чего ты добиваешься? — откинулся он в кресле, касаясь теплой ладонью ее ноги. — Ты как думаешь? Мерт Рамазан встал с места, приближаясь вплотную. Его ладонь легла на ее талию крепко, властно, но сдержанно. Другой рукой он поднял ее подбородок, заставив смотреть в глаза. — Если я поддамся тебе, — сказал он низко. — Мы не сможем вернуться назад. Ты играешь с огнем. Афра бросила взгляд на его губы, дыхание участилось. — А если я не боюсь обжечься? Мерт Рамазан наклонился, их губы почти соприкоснулись, но не встретились. Он остановился на грани — все внутри звенело от желания, но он держал себя в руках. Этот момент был слишком сладок, чтобы разрушить его поспешным действием. — Тогда не проси меня останавливаться, когда начнется буря. Ее рука скользнула под ворот его рубашки, холодная ладонь на горячей коже. — Я и не собиралась. Афра смотрела, как он касался ее, и губы приоткрылись, дыхание стало неровным. — Так нельзя, — прошептал он, не отступая. — Я теряю голову рядом с тобой.  Его рука держала ее крепче. Он чувствовал, как быстро стучит ее сердце. Афра подняла ладони, провела ими по его груди, по плечам, медленно, изучая заново. Рамазан наклонился, его лоб коснулся ее. Он закрыл глаза — на секунду, две — собираясь с силами. Но потом медленно провел носом вдоль ее щеки и, наконец, пылко поцеловал ее.  Их поцелуй был глубже и жаднее. Он сжал ее бедро сильнее, пальцы девушки сжались в ткани его рубашки. Демир оторвался на мгновение, глядя на нее. Лоб коснулся ее виска, и он прошептал: — Я не знал, что могу так хотеть кого-то… Резкий стук в дверь прервал их момент.  Они оба вздрогнули от неожиданности. Афра отпрянула, дыхание было все еще горячее. Мерт Рамазан провел ладонью по лицу, возвращая самообладание. — Что?!  — Простите, господин, — послышался голос с той стороны двери, — срочный звонок из управления. Он закрыл глаза на секунду и сжал челюсти. Афра встала со стола, поправляя платье. На щеках у нее пылал румянец, но в глазах еще оставался тот самый огонь. Она подошла ближе, не касаясь, только шепнув на ухо: — Продолжим позже. Демир посмотрел на нее, он не хотел отпускать, но сдержанно кивнул. Воспоминания резко оборвались. Мерт Рамазан моргнул, выдохнул и снова оказался в кабинете, перед ним лежали папки и схемы. За дверью раздался стук, и через секунду вошел Ясир. — Ты занят? — спросил он, но не дожидаясь ответа, шагнул ближе. Его взгляд был настороженным, почти изучающим. — Я на днях видел Афру в твоем кабинете. Стало интересно, что она тут делала? Демир перевернул лист бумаги, посмотрел на подпись внизу и произнес спокойно, почти равнодушно: — Подписывала документы. Теперь она работает с нами. Стала моделью наших украшений.  На лице Ясира отразилось неподдельное изумление. — Ты серьезно? — в его голосе прозвучало недоумение. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Рамазан встал из-за стола и аккуратно застегнул пуговицу пиджака. — Понимаю, — ответил он коротко. — И, поверь, лучше, чем некоторые. Ясир замолчал. На секунду их взгляды встретились как раньше, когда они могли понять друг друга без слов. Однако теперь между ними лежала недосказанность и напряжение. — Ты сделал неверный выбор и идешь туда, где больно.  Мужчина усмехнулся уголками губ. Он взял со стола ключи и телефон, прошел мимо Ясира, похлопав его по плечу. — Если это все, — произнес он, — у нас обоих есть дела. Ясир проводил друга взглядом, не зная, что сказать. Он сжал губы, а потом ответил:  — Делай, как знаешь. Только не говори потом, что я не предупреждал. Они вышли вместе из кабинета, шаги гулко отозвались в коридоре. У лифта Ясир коротко кивнул: — Рамо.. береги себя.  Двери закрылись, и в отражении лифта лицо Демира стало снова сосредоточенным и холодным. Он знал, куда едет.  Туда, где снова увидит ее.

***

Афра стояла перед камерой, ее лицо было словно вырезано из мрамора — холодное, сосредоточенное и идеальное. Она меняла позу, взгляд, линию тела, акцентируя внимание на нужные детали. Медленные повороты, легкая игра теней на коже — все должно было выглядеть безупречно.  Из глубины зала, среди суеты и шумного движения, она заметила фигуру, которая вошла в зал.  Мерт Рамазан.  Он стоял чуть в тени, руки были глубоко заправлены в карманы брюк, пытаясь удержать себя. Его взгляд был тяжелый, глубокий, с оттенком восхищения и интереса, который едва ли удавалось скрыть.  Видеть Афру такой сильной, уверенной, сияющей в этих украшениях было для Мерта Рамазана тихой победой. Он чувствовал, как напряжение сходил с плеч, уступая место удовлетворению. Это было не просто внешнее восхищение, а что-то глубже — признание ее силы, красоты, их невысказанной связи. Он ощущал, как каждая деталь — от мерцания кристаллов до легкой игры света на ее коже была создана именно для нее, и именно Демир был причастен к этому. Это приносило ему особое удовольствие: видеть, как его работа оживляет, как она завораживает, как Афра — становится центром всего этого мира. Его мира.  Каждый раз, когда их глаза встречались, Афра чувствовала, как сердце слегка сжималось, а в груди разгорался тихий огонь. Он смотрел не просто на нее — он смотрел сквозь, пытаясь запечатлеть каждую грань. Легкий изгиб шеи, руки, скользящие по платью — совершенство движений, скрывающих бурю внутри. — Какая ты потрясающая! — восхищенно щелкал фотограф, стараясь поймать нужный кадр. — Больше огня! Ты умеешь это!  Мерт Рамазан словно не замечая суеты вокруг Афры, перевел взгляд на украшения, аккуратно разложенные на столах: блеск белого золота, нежные изгибы золотых нитей, бриллианты, которые ловили свет и играли радугой. Он провел пальцем по одному из ожерелий, оценивая каждую деталь. В этот момент к нему подоспели другие модели с которыми он подписал контракты. Их голоса были взволнованны: — Какая коллекция, господин Мерт! Правда, что Вы сами рисуете эскизы без какой-либо помощи?  — У Вас есть муза, господин?  — Спасибо, что дали нам шанс работать с Вами! — воскликнула Ханде, касаясь его плеча.  Демир улыбался, отвечал на вопросы, но изредка, словно невольно, бросал взгляд в сторону к единственной девушки.  Взгляд Афры непроизвольно задержался на нем, сердце сжалось волной теплой, но горькой ревности. Она отвернулась, стараясь скрыть это чувство, продолжая позировать. Блестящие цепочки и камни подчеркивали изгибы ее шеи и плеч, подчеркивали ее хрупкую власть над всем происходящим. Ни одна из них не играла такой значимой роли, как она сама.  Афра знала — Демир смотрел не только на украшения, но и на нее. Несмотря на всю маску хладнокровия, которую она тщательно надевала для съемок, внутри нее рождалась буря. Она чувствовала внимание Рамазана под кожей. Каждое мгновение становилось длиннее предыдущего. Она старалась дышать ровно, смотреть прямо в камеру, но сердце билось в висках.  — Афра, дорогая, чуть левее, — сказал фотограф, не замечая, как дрогнули ее пальцы. Она повернулась и на долю секунды встретилась с глазами Демира. Тот самый взгляд, от которого у нее всегда перехватывало дыхание. Мужчина слегка приподнял уголки губ.  Это игра. Вызов.  И снова отвел глаза, принимая стакан воды из рук одной из моделей. Гримерная была наполнена тишиной. Запах духов, лака для волос и макияжа смешивался с тонким ароматом ее кожи. Афра сидела на стуле, ее лицо было почти невозмутимым. Хакан поправлял пряди, тихо обсуждая последние штрихи образа. Она не успела ответить, как в дверь постучали, и Мерт Рамазан вошел в гримерную. Все внутри мгновенно напряглось, воздух стал тяжелее.  — Господин, — растерянно сказал Хакан. — Вы.. что-то хотели? — Хочу поговорить с ней, — взгляд не отрывался от Афры.  Хакан оглянулся на Афру, та молча кивнула. Стилист, почувствовав, что дальше его присутствие будет лишним, оставил инструменты и быстро вышел, прикрывая за собой дверь.  Афра не обернулась, продолжая смотреть в зеркало — только на свое отражение. И его — чуть позади, отраженного в мягком свете ламп. Он подошел ближе, шаг за шагом, пока между ними не осталось почти ничего.  Рамазан наклонился, его лицо оказалось совсем рядом с ее отражением. Их взгляды пересеклись в стекле — прямые, напряженные, наполненные молчаливыми словами. Афра почувствовала его дыхание у своей шеи. От этого едва уловимого прикосновения воздуха по коже прошла дрожь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо, боясь нарушить хрупкую грань между ними. — Перестань смотреть на меня так, будто я что-то для тебя значу, — сказала она ровно, глядя на него в зеркало.  Рамазан не отводил взгляда, его глаза горели решимостью. — Значишь, Афра.  В груди что-то дрогнуло, но лицо девушки осталось неподвижным. Она медленно подняла руку, демонстрируя обручальное кольцо на безымянном пальце.  — Однако, мне все равно, — ответила она холодно. — Я замужем и безумно счастлива. Он не отвел взгляда. Глаза Демира сузились, и на лице появилось едва заметное напряжение. Он глубоко вдохнул и ответил, сдерживая что-то внутри:  — В этом браке ты не будешь счастлива. Никогда.  Эти слова прорезали воздух. Она смотрела на свое отражение — неподвижное, но в глазах уже блестели слезы. — Ты так думаешь?  — Я это знаю.  Демир знал, как выбить из нее нужное признание.  Он постоял несколько секунд, ожидая, что она скажет хоть что-то, но девушка молчала. Рамазан сделал шаг назад и почти беззвучно вышел из гримерки, оставив ее одну с мыслями и разбитым внутренним миром. Ее глаза стали влажными, и, глядя в зеркало, Афра видела, как слезы тихо скатывались по щекам. Она знала, что Мерт Рамазан был прав. 

***

На столе, освещенном мерцанием свечей, царила атмосфера уюта. Сара усердно старалась загладить вину за недавние неловкие моменты, особенно те, которые произошли в присутствии Ясемин. Она сервировала блюда с особым вниманием, каждое движение было наполнено желанием искупить прошлые ошибки.  Мерт Рамазан вошел на кухню в строгой белой рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами. Сара заметила, как он слегка нахмурился, увидев ее наряд — тонкое платье персикового цвета, открытые плечи, аккуратно уложенные волосы, но ничего не сказал. — Я подумала, что сегодня стоит просто поужинать.  — Хорошая идея, Сара.  Он кивнул и сел напротив, аккуратно взяв приборы. Молча наслаждался едой, но в этой тишине чувствовалось неподвижное напряжение, спрятанное за улыбкой. — Рамо, — тихо, почти шепотом произнесла Сара. — Я прошу прощения за то недоразумение с Ясемин. Я не должна была так реагировать, а тем более устраивать сцену.  Он поднял глаза, посмотрел прямо в нее. — Все в порядке. Я рад, что ты понимаешь свою ошибку. Иногда эмоции берут верх, но ты должна научиться контролировать себя.  Ее сердце дрогнуло от мягкости. Но в глубине его глаз было что-то чужое. — Ты очень важен мне, Рамо, — продолжила девушка. — Все, что я делала до сегодняшнего дня.. все только ради тебя. Ради того, чтобы ты чувствовал себя хорошо.  — Как думаешь, я чувствую себя хорошо? — с холодной улыбкой произнес Мерт Рамазан.  — Я хочу, чтобы так было. Ты многое пережил, и я хочу стать светом в темноте, в которой ты обитаешь до сих пор.  Он поднес бокал вина к губам, сделал глоток и вновь улыбнулся — без тени раздражения, без эмоций. — Я выйду из тьмы, но это только моя забота. Правда вытащит меня из этого состояния.  Сара почувствовала, как образовался ледяной ком. Он знал.  Или догадывался.  Но не хотел говорить. Когда ужин подошел к концу, Сара с улыбкой и неловкостью встала со стола, что напряжение немного спало. Она тихо отошла в сторону, достала телефон и быстро набрала номер Ясира. Голос на другом конце провода был серьёзным, быстрым. — Ну что? — раздался голос Ясира. — Он ничего не сказал, — прошептала Сара. — Ни слова. Я пыталась осторожно подвести, но он молчит.  — Значит, действительно не знает. — голос Ясира стал твердым. — Но ты должна быть готова. Он заключил контракт с ней. — С кем..? — еле выдохнула Сара. — С Афрой, — отчетливо произнес он. — Теперь она снова в его жизни. У Сары перехватило на секунду дыхание. — Что..?  — Ясемин привела ее сама. Она стала моделью марки. Рамо согласился сразу. Телефон задрожал в ее руке. Сара стояла у окна, внутри все сжималось тугой горечью, холодным осознанием того, что Мерт Рамазан ускользал из ее рук. Он был рядом, но уже не принадлежал ей целиком.  Сара чувствовала, как между ними образовалась трещина, тонкая, незаметная, но достаточно глубокая, чтобы начать разрастаться. Ее сердце билось учащено, но в груди стояла ледяная пустота — Сара уже знала, что этот бой она может проиграть.

***

Два дня спустя

Воздух в спальне был свежим и почти прозрачным. В особняке было подозрительно тихо. Афра распахнула окно, вдыхая утренний воздух. Переодевшись, она стояла перед зеркалом, поправляя волосы, ловя в отражении свое лицо, собранное, но усталое. Она устала от того, что не понимала, происходит в ее жизни. Девушка научилась стойко стоять на ногах и смотрела холодным и равнодушным взглядом, но возвращение Демира в ее жизнь лишь ломало все изнутри. Снаружи она была все такой же — непробиваемой холодной королевой, как называл Барыш Айдан. Но та Афра, которая сидела в ней целый год в заточении, пыталась вырваться на свободу.  Она медленно укладывала в сумку вещи. Ее движения были чуть медленнее, более рассеянными, словно каждый предмет в руке напоминал ей о том, что день предстоит непростой. Чувство никогда не подводило ее.  В комнату вошел Барыш. Он подошел ближе к ней, остановившись почти за спиной девушки. Мужчина посмотрел на нее в зеркало — внимательно и долго.  — Ты устала, — произнес он мягко. — Или.. что-то случилось? Афра улыбнулась — слишком быстро, слишком искусственно. — Нет, все в порядке. Просто насыщенные дни. Он кивнул, но не отрывал взгляда. Его пальцы коснулись ее плеча. Он чувствовал, как между ними присутствовала холодная, толстая стена.  — Ты молчалива в последнее время.  Афра слегка наклонила голову, продолжая смотреть в зеркало. — Я просто думаю о работе. — Эта работа отнимает тебя у меня, — подмигнул Барыш. — Когда конец съемок? И когда презентация?  Внутри Афры все сжалось. Она знала о том, что он все узнает рано или поздно. О контракте, о том, что впустила Мерта Рамазана в свою жизнь, пусть и под профессиональным предлогом. Их спокойствие разрушится в сию же секунду.  — Еще точной даты еще нет.  Она медленно повернулась к Барышу и тут же столкнулась с его лицом. Он был ближе, чем она ожидала. Их дыхания почти соприкоснулись. На долю секунды девушка затаила дыхание. Лицо Барыша было спокойным, но в глазах присутствовало напряжение и волнение. Он смотрел на нее, что-то в ней ускользало, и он пытался это удержать, хотя бы взглядом. Глаза медленно опустились на губы. Афра нервно сжала пальцы, почти машинально, подчиняясь внутреннему порыву, опустила взгляд.  Пробуждая его желание.  Барыш не коснулся ее. Однако возможность повисла между ними за несколько секунд.  Порыв.  Он резко отступил на шаг назад и приблизился к двери.  — Я.. — пробормотал он, глядя в сторону. — Жду тебя внизу. Проверю где отец.  Афра осталась стоять на месте, чувствуя, что никогда не сможет сделать следующий шаг к Барышу. Все потому, что она не хотела предавать себя.  Она Айдан, но никогда не станет по-настоящему частью этой семьи.  Она Айдан, но никогда не станет настоящей женой.  Она Айдан, которая пожертвовала своей свободой ради жизни того, кого любила.  Афра, которая всегда будет верна Мерту Рамазану Демиру.  На столе уже был накрыт завтрак: тарелки с сыром, оливками, медом, нарезанными фруктами и свежим хлебом. Афра сидела за столом и смотрела вдаль. Джанан все еще с сонной улыбкой смотрела на невестку, которая была задумчивой и молчала.  — Все хорошо?  — Да, — тепло ответила Афра.  К столу присоединился младший Айдан и сел напротив супруги. Он потянулся за чашкой свежего кофе, мельком взглянув на девушек.  — Дамы, отца сегодня нет дома, — сообщил Барыш. — Уехал на проверку нового завода за пределами Турции.  — Серьезно? — Джанан оживилась на месте. — Значит, мы можем расслабиться и не сидеть, как в музее восковых фигур?  Барыш усмехнулся:  — Да, сестренка. Можешь даже разговаривать за столом, я наказывать не буду.  Афра, не сдерживая легкой улыбки, тихо посмеялась, но взгляд ее на мгновение задержался на супруге, ощущая привычное тепло и уверенность, исходящие от него. Барыш продолжил, слегка подшучивая: — Надеюсь, вы не устроите переворот за столом.  — Никогда, братик. Только не начинай утренний допрос как папа, кто куда собирается сегодня.  — Не переживай, — подмигнул Барыш. — Сегодня можем даже не делать идеальные складки на салфетках.  Афра не удержалась и рассмеялась. Смех вышел мягкий и невольный. Джанан посмеялась вместе с ней. Барыш посмотрел на супругу незаметно, но с теплом. Ему нравилось видеть ее такой.  Внутри Афры все еще пульсировали следы напряжения в спальне, но за столом, в этот миг, она позволила себе забыть обо всем.  На мгновение и до следующего вопроса.

***

Утренний воздух был прохладным и резким, но именно таким Мерт Рамазан любил — свежий, бодрящий, обнуляющий все, что осталось позади. Он бежал по набережной в спортивной одежде, ритмично и сосредоточенно в наушниках. Его шаги отбивали ровный темп по асфальту.  Телефон в наушнике тихо вибрировал в ухе, и в один из перерывов он притормозил, дотянулся до часов и принял вызов. — Ясемин.. — Доброе утро, Мерт. Как всегда рано, — отозвалась она с легкой иронией. — Ты говорила, что съемки сегодня на новой локации. Отправь мне геолокацию, пожалуйста. Я хочу заехать. — Хорошо, отправлю, — сказала она наконец. — Ты еще мне должен кофе, помнишь?  — Помню, исправим это. Спустя несколько секунд пришел сигнал: на экране появилась точка — старое промышленное здание, переоборудованное под арт-пространство. Не сбавляя темпа, Демир сделал еще пару шагов, снял наушники и достал телефон. Он открыл контакт Неслишах и набрал номер. — Привет, Неслишах. Я отправляю тебе координаты места, где сегодня будут съемки. Будь там вовремя, если хочешь увидеть Афру.  Пробежка продолжалась, но мысли все чаще возвращались к Афре, к образам с прошлых встреч, к ее взгляду, улыбке и ледяной неприступности, которая вызывала желание. Съемки подходили уже к концу. Свет прожекторов начал тускнеть, помощники сворачивали оборудование, а на площадке постепенно становилось тише. Афра стояла чуть в стороне, в последний раз взглянув в объектив камеры. Ее движения были точны, как всегда, но глаза чаще срывались в сторону, в толпу, за технику, за машины.  Словно кого-то искала. Лишь только спустя некоторое время, когда она уже мысленно решила покинуть площадку, перед ней появилась старая боль, ее близкая подруга, Неслишах. Афра напряглась. Она не была готова к этой встрече. Девушка подошла ближе к ней и остановилась всего в шаге. — Ты хорошо справилась, — тихо сказала она. — Я знала, что ты всегда добьешься этого успеха.  Афра промолчала. Внутри нее что-то замерло, будто она провела пальцем по своей открытой ране.  — Я.. скучала, — добавила Несли, голос почти не дрогнул.  Афра отвела взгляд, и на секунду глаза ее потемнели. — Не надо, — произнесла девушка глухо. — Не стоит все снова начинать. Я говорила тебе не появляться передо мной. Мы все изменились.. — Изменилась ты, — мягко ответила Неслишах. — Я вижу это. Не нужно делать вид, что все в порядке. Я все еще знаю тебя и как ты проживаешь боль, потому, что знаю каждую.. до определенного момента. Нам нужно поговорить.. Афра резко отступила, физически отталкивая слова, ее присутствие, эту боль.  — Нам не о чем разговаривать. Уходи, Несли.  — Нет, — ответ был спокойным, но твёрдым. — Я знаю, что ты держишь все в себе. Не знаю, для чего ты все это делаешь и почему ты стала Афрой Айдан.. зная, — Неслишах заговорила тише, — что эти люди убили Али..  — Молчи, — перебила Афра.  Неслишах подошла еще ближе к ней и продолжила.  — Ты можешь отталкивать меня сколько еще хочешь, но я не оставлю это все. Мы поговорим, ты сама придешь ко мне за разговором.  Афра ничего не ответила. Она развернулась и ушла, оставив за собой пустую площадку и неподвижную фигуру Несли.  Афра заперлась в комнате. Скинула украшения, облокотилась на стол и, наконец, позволила себе сорваться. Слезы были тихими, они катились по ее щекам, отпуская внутри себя все, что не могла выговорить вслух.  Негромкий стук в дверь заставил Афру вздрогнуть. Она судорожно вытерла лицо, проверила глаза в зеркале: взгляд все еще оставался покрасневшим. Поспешно встала и открыла дверь. На пороге стоял Хакан. В руках он держал черную коробку с золотистой лентой. — Это тебе, — сказал он спокойно, протягивая ее. — Что это? — голос Афры звучал сдержанно, почти отстранено. — Посылка, не знаю от кого. Только что привезли.  Недоверчиво Афра взяла коробку. Взглянула на ленту, на идеально ровные края.  — Спасибо, Хакан.  Она закрыла за собой дверь и вернулась к столику. Аккуратно развязав ленту, Афра приподняла крышку и замерла на месте. Внутри, аккуратно разложенное на шелковой подкладке, лежало зелёное платье. Именно тот самый оттенок, который подчеркивал цвет ее глаз, по словам Демира. Именно тот крой, что он любил. Тонкое, струящееся, дорогое и сдержанно элегантное.  Для нее.  В ткани было столько вкуса и смысла, что дыхание перехватило и пальцами коснулась заблокированным воспоминаниям.  Именно тогда Афра заметила маленькую карточку, вложенную между складок ткани. Почерк — его, уверенный, с легким наклоном:

«Мы там же.. именно так все

начиналось. 

МРД»

На дне коробки Афра обнаружила сложенную записку. Она осторожно взяла на руки и раскрыла содержимое:  

«Думаю Вы найдете применение 

к этому платью.

МРД»

Она молча села, опустив руки в ткань платья, не веря своим глазам.  Чувствовала. Ее сердце сжалось от воспоминании. Внутренний мир замолк, уступая вспышке гнева, который ворвался в ней как внезапный порыв ветра. Афра не имела ни малейшего представления как расценивать этот жест. Но то, что он сделал больно, сносило ей голову. Афра резко захлопнула крышку коробки, сжав пальцы так, что костяшки побелели. — Какой неожиданный сюрприз.. не так ли, Мерт Рамазан? И все так же внезапно.. мы почти там же.. именно так все начиналось.  — Именно так. Девушка отвернулась и села снова перед зеркалом с дрожью в теле. Платье лежало в коробке, как молчаливый вызов.  Как напоминание. Афра подняла голову и посмотрела на свое отражение, не зная, что будет делать. 

***

Тогда от меня ничего не останется..

Он сидел в темной гостиной, почти пустой, где долгое время отсутствовало само понятие жизни. Стамбул мерцал за панорамными окнами. Мерт Рамазан не возвращался в квартиру долгое время, что все вокруг казалось таким непривычным и чужим. В руке он держал стакан с янтарным виски, лед медленно таял внутри, оставляя за собой еле слышный звон. Невозможно было стереть то, что произошло еще год назад и все чувства которые он пережил в этой квартире. Каждый уголок напоминал о прошлом. Демир сделал глоток, крепкий алкоголь обжигал его, но внутренний огонь, воспоминания об Афре жег еще сильнее.   Мужчина повернул голову, бросая взгляд на входную дверь. Рамазан вспомнил, как она вошла в эту квартиру в красном платье в первый раз. Поцелуи и ее стон заполняли спальню. Как тихо ступала по паркету, а он, покруженный в документы, бросал на нее взгляды. Как играла с его волосами и пыталась вызвать улыбку, а он сдержанный, не мог отвести взгляд от ее ног и изгибов. Каждый момент, который запечатался в жизни Рамазана.  Их ночи — как смеялись, как касались друг друга осторожно и одновременно жадно, как сердце колотилось в унисон, а дыхание перехватывало от близости. Он помнил жаркие прикосновения ее губ, запах ее волос, тепло кожи, которое оставалось в его памяти. Мерт Рамазан сжал стакан сильнее и в глазах вспыхнула смесь злости и тоски. Он проклинал себя за слабость, за год, когда пытался забыть, но не смог. За то, что оставил ее в таком разбитом состоянии, на расстоянии и не протянул руку, когда Афра так нуждалась в нем. В груди все еще жил огонь, который разгорался при одном только воспоминании о ней. Он медленно откинулся на спинку кресла, взгляд застывал на огнях города, и прошептал сам себе: — Афра..  Имя повисло в воздухе, тягучее и болезненное, смешавшись с запахом виски и ночного Стамбула, как напоминание о том, что никто и ничто не сможет стереть ее из его памяти. Впереди была длинная ночь.  Пальцы девушки дрожали, когда она начала набирать сообщение Барышу. 

«Я задерживаюсь на съемках, не знаю когда освобожусь. Ужинайте без меня» 

Сердце не успокаивалось. Каждый километр к жилому комплексу напоминал о том, что там может быть все что угодно. Лишь тихая музыка в такси помогла ей собрать мысли. Она держала в руках ту самую коробку, которую получила от Демира. Ее мысли метались между обидой, яростью и тревогой. Когда такси подъехало на место назначения, она быстрыми шагами подошла к девушке, которая стояла за ресепшеном.  — Добрый вечер. Могу ли я узнать, есть ли кто сейчас в квартире 2309?  Девушка у стойки мягко улыбнулась и начала пробивать информацию.  — Да, госпожа. Уже два с половиной часа квартира «активна», там господин Мерт Рамазан. Сообщить о Вашем визите?  Афра сжала пальцы, пытаясь как-нибудь остановить бурю внутри себя.  — Нет, — перебила она. — Благодарю.  Девушка зашла в лифт и молча смотрела на экран, где цифры увеличивались, считая оставленные за собой этажи. Афра прикрыла глаза, воспоминания били волной, сменяя одну сцену на другую.  Подаренное платье струилось по ее телу, подчеркивая линию талии. Каблуки стучали по идеально вычищенному полу — уверенность была в каждом шаге. Взгляд — прямой, без сомнений. Она знала цель визита.   Пережить все еще раз. Двадцать третий этаж. Там, где происходило абсолютно все.  Афра уверенно нажала на звонок в ожидании увидеть за дверью Демира. Не прошла и минута, как мужчина распахнул дверь. Сначала ее встретил приглушенный, мягкий свет, а затем взгляд Мерта Рамазана. Он стоял неподвижно, но все так же сжигал ее изнутри.  Точно так же, как и в тех ночах, которые она пыталась забыть другого Мерта. Тени их прошлого казались ближе, чем стены между ними. Афра не осмелилась сделать на первый шаг, держа коробку перел собой, словно щит.  Демир посмотрел на нее — встречая ее взгляд полными боли и обиды. Он знал, что Афра придет в этот поздний вечер.  Их глаза встретились. В этой тишине каждый знал, зачем она пришла в такой поздний час.  Мерт Рамазан почти не верил. Но девушка молча вошла, сделав несколько шагов, и закрыла за собой дверь. Тишина вокруг стала глухой, как будто мир снаружи больше не существовал. Афра сделала шаг вперед и прикрыла дверь спиной. Коробка в ее руках задрожала. — Ты не имеешь никакого права.. — голос девушки дрожал, но звучал громче, чем она ожидала. — После всего, что произошло!  Слова рвались наружу, пытаясь освободить ее из плена чувств. С силой Афра швырнула коробку вперед, в сторону стены. Коробка ударилась, обертка зашуршала, содержимое звякнуло внутри. Звук был резким, пронзительным как предательский вызов. Мерт Рамазан не отводил взгляда, пожирая ее глазами, считывая каждый мускул и каждое движение. В его темных глазах смешались ревность, желание и боль, которые он не мог скрыть даже от самого себя. Дыхание стало чуть глубже, он не двигался, но присутствие его рядом давило на девушку, как тяжелый, невыносимый вес. Афра ощущала, как внутри что-то дергалось, все нервы были на пределе. Она не могла отвести взгляд, но с каждой секундой понимала, что каждый следующий момент это новое испытание для нее. Испытание контроля, гнева и границ. — Я не позволю, — шепотом продолжила она, — чтобы ты вмешивался в мою жизнь. Они были слишком близко, чтобы быть чужими. Рамазан чуть наклонился вперед, дыхание стало заметно ближе, а глаза изучали ее, фиксируя каждый жест и эмоцию. Напряжение между ними висело в воздухе. Афра толкнула его в грудь, пытаясь увеличить расстояние. Мужчина сделал пару шагов назад.  — Это ты оставил меня в том ресторане! — голос дрожал, но каждое слово резало, как острый нож. — Это ты не стал меня слушать! Сказал, что доверие разрушено! Ты уничтожил мою жизнь! Все, что было, разрушено! И теперь.. теперь ничего не осталось! Я просто пытаюсь выжить! Афра продолжала стоять перед ним, глаза горели, щеки пылали, руки толкали его, сбрасывая свой порыв. Она не отводила взгляд, слова рвались наружу с силой, которую она сама едва удерживала:  — И у тебя еще хватает смелости отправлять мне подарок, Мерт?  — Иначе, ты не приехала, — тихо ответил Демир.  Афра сделала шаг вперед. — Именно.. все для того, чтобы заманить меня в эту квартиру, ведь, так? Я очень хорошо знаю тебя, Мерт Рамазан. Только ты меня так и не узнал.  Рамазан стоял неподвижно, глаза жадно впитывали каждое ее слово, дрожь в ее голосе и искру боли. Сердце его билось чаще, но внешне он сохранял холод. Внутри же все кипело: как он ждал этого момента, встречи в квартире, чтобы услышать ее голос снова. Каждое слово Афры разжигало в нем страсть и ревность, заставляя кровь стучать в висках. — Если не знаю, то ответь мне, — сделал он шаг к ней. — Почему ты вышла замуж за Барыша?  — Это.. человек, которому нельзя было отказать в любви.  Она не осознавала, как глядя в глаза мужчине говорила о нем самом.  Чтобы слова казались убедительными.  — Я.. его очень люблю. Мы с ним многое прошли.  Мерт резко сделал шаг вперед, глаза заискрились гневом и болью. — Ложь. Это не твоя правда, Афра. Есть то, чего я не могу понять.. что не поддается логике, — он делал шаги медленно, намеренно, приближаясь. — Ты знаешь, кто эти люди? Айданы.. которые чуть не убили нас..  Афра выпрямилась, ее руки дрожали, но она не отступала. — Это не имеет никакого значения..  — Еще как имеет! — голос Демира стал громче, но он сдерживал себя. — Что ты делаешь со своей жизнью, Афра?! Для чего весь этот спектакль?! — Что ты хочешь услышать? Мерт приблизился почти вплотную, глаза пылали. — Правду, Афра. Мне нужна правда. Ты вышла замуж не по любви.  Афра почувствовала, как сердце колотилось сильнее. — Ты не стал слушать мою правду, когда я так сильно нуждалась в тебе, Мерт. Теперь и я тебе ничего не должна. Ты достаточно причинил мне боли..  Они стояли буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, напряжение между ними висело в воздухе, словно оно могло прорвать стены квартиры. Рамазан смотрел на нее, ощущая всю ее силу и обиду, всю неотступность.  — Ты не понимаешь, каково мне жить, — ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — Каждый день борясь с собой, с окружающими. С каждым воспоминанием о тебе. Ты никогда этого не поймёшь. Она сделала пол шага к нему, тыкая пальцем в его грудь: — Знаешь почему? Потому что ты худший человек, которого я знаю, Мерт. И ты никогда не сможешь вернуть время назад. — Я знаю, что упустил что-то из твоей жизни. Чем тебе угрожают Айданы? Мы можем это решить!  Афра нервно улыбнулась и закрыла лицо руками. Он хотел прикоснуться, обнять ее, заглушить ее боль присутствием, но хорошо сдерживал себя. Ее слова били его сильнее любого удара.  — Ты не можешь ничем помочь, Мерт. Это мой путь и я сама выбрала его. Я выбрала Барыша. Я выбрала стать Айдан.  — Ты делаешь большую ошибку, — тяжело проговорил Мерт Рамазан. — Эти люди.. убили Али не моргнув глазом. Они.. забрали тебя у меня.. это не твой выбор, Афра! Не твой! Я знаю, что ты все еще любишь меня..  — Любила, — по слогам проговорила Афра. — Я не могу тебя больше любить, Мерт.. Ты так не хотел, чтобы у меня что-то оставалось от тебя.. что Аллах забрал абсолютно все. Рамазан замер. Он пытался что-то сказать, но губы не слушались. Его взгляд метнулся к ее глазам — зеленым, полным боли и ярости. — Что.. что ты имеешь в виду?  — Ты уничтожил не только меня.. — голос стал низким. — Но, еще нерожденного ребенка. Это ты никогда не сможешь вернуть. Рамазан вовсе перестал дышать. В груди поднялась новая волна — вина, страх, четкое осознание. Голос стал срывающимся: — Ты.. была беременна? — спросил он почти шепотом, боясь услышать ответ. Афра смотрела прямо ему в глаза, слезы блестели, но голос был тверд: — Да, — выдохнула Афра тяжело. — Теперь ты доволен? Демир схватился за край кожаного дивана, чтобы не пошатнуться. Его дыхание стало рваным, пальцы побелели. — Почему.. ты молчала? — Потому, что тебя не было больше в моей жизни. И теперь не будет.. я никогда не прощу тебя за это, Мерт. Никогда.. нас никогда не будет.  Афра сделала шаг назад, ближе к двери, но Мерт Рамазан схватил ее за локоть, притягивая к себе. Она подняла глаза, сталкиваясь с его болью.  — Афра..  — Ты услышал все, что должен был услышать, — голос ее дрожал. — Ты ничего не знаешь.. о том, через что мне приходиться проходить каждый день. Не смей обвинять еще меня в том, что я стала Айдан! Достаточно обвинений уже было! Отпусти!  — Ты не сможешь уйти, дверь заблокирована.  — Теперь понятно, почему ты категорична к завтракам. Но, убежать не получится, дверь заблокирована.  — Я не собиралась убегать, — уверенно ответила Афра, приближаясь к столу. Девушка продолжала толкать его в грудь, стараясь отстраниться, но руки Рамазана удерживали ее. — Ты не можешь делать то, что хочется только тебе! Отпусти меня!  — Афра.. Она дышала тяжело, грудь вздымалась, глаза сверкали слезами и яростью. — Когда смотрю на тебя.. я вижу убийцу. Ты забрал год моей жизни… и не только это. Ты обвинил меня во лжи, как в страшном преступлении! За все это время.. ты даже ни разу не сказал о том, что любишь меня. Написать письмо.. это твой предел! Все, на что ты способен, Мерт! Я ненавижу тебя!  Он смотрел на нее, будто перед ним рухнул целый мир. Афра снова шагнула к нему и не для близости, а чтобы толкнуть, вытолкнуть эту статую безучастия из своей жизни. Резко, гневно и с надрывом. — Ты даже сейчас молчишь! После всего! — ее руки уперлись в его грудь, но мужчина не отстранился. — Ты должен был быть рядом! Ты должен был знать! Где ты был, Рамо?! Где?! Мерт Рамазан стоял перед ней в ступоре, лицо было искажено болью, взгляд дрожал. И вдруг, почти инстинктивно, мужчина обнял ее. Его пальцы сомкнулись на ее спине, крепко, с силой, будто он мог удержать время. Афра яростно дернулась. — Отпусти! Отпусти меня, ты не смеешь! Она резко и отчаянно вырывалась. Девушка ударяла его кулаками в плечо, по груди, с таким криком внутри, что каждое ее движение было воплем. Но он не отпускал. Тяжело дышал ей в волосы, в глотке у него стоял ком, который никак не проходил. — Прошу прощения, — выдохнул Рамазан. — Прости меня.. пожалуйста.. Афра слышала его. Каждое слово входило в нее как острая игла. И в этих словах было все, что он не говорил тогда.  Все, что прятал внутри. — Прости, Афра.. Он склонился над ней, вдыхая запах, вжимаясь лицом в ее макушку, пытаясь спрятаться от времени. Слеза скатилась по его щеке. Он не сдерживал больше ничего — ни боль, ни вину, ни любовь, которая рвалась наружу, запоздалая, но такая живая. Афра стояла в его объятиях, его руки крепко держали ее и слушала, как он шепчет слова о прощении.  Впервые за год, она позволила себе быть слабой.

***

Барыш остановил машину возле дома, его взгляд не отрывался от улицы, где мерцали фонари. Рядом на пассажирском сиденье сидела Йешим — та блондинка из клуба, чьи голубые глаза оставили в его памяти след, который он так и не смог стереть. Ее волосы слегка рассыпались по плечам, а взгляд был спокойным, но в нем проскальзывала та же таинственность, что он видел в клубе. — Когда я могу вновь тебя увидеть? — спросил Барыш с ухмылкой. Йешим улыбнулась, опуская взгляд на его губы: — Время покажет.  Они задержали взгляды друг на друга, каждый пытался прочесть мысли и понять намерения другого. Тишина между ними была насыщенной. Йешим осторожно вышла из машины, ее каблуки мягко стучали по асфальту. Барыш еще на мгновение провел глазами по ее силуэту, потом завел автомобиль и уехал, оставляя за собой лишь свет фар. Йешим остановилась, глубоко вдохнула ночной воздух, собирая силы. Она оглянулась по сторонам, проверяя улицу, и направилась к двери дома. Легкий стук и дверь сразу открылась. На пороге стояла давняя подруга, с которой они начали дружбу еще в университетские годы. Лицо ее сразу расплылось в теплой улыбке, глаза заблестели при виде подруги. — Йешим! — воскликнула Неслишах, шагнув навстречу. — Как неожиданно!  Они крепко обнялись. Йешим прижалась к подруге, ее взгляд мельком скользнул по дому, а потом она глубоко вдохнула, чувствуя тепло старой дружбы и поддержку.  — Давно не виделись, — тихо сказала Йешим. — Я очень соскучилась. — Ты права, очень давно, — ответила подруга, крепко сжимая ее руку и ведя внутрь. 

***

Он успокоил ее.  Он прекратил ее рыдания.  Комната тонула в полумраке. Афра лежала на боку, отвернувшись. Волосы ее слиплись от слез — редкие, но такие тяжелые. Она уже не плакала, а просто позволяла боли выйти беззвучно наружу. Она сжала пальцы, тело напрягалось даже в покое. Рамазан лежал рядом, повернувшись к ней, но не касаясь ее.  Лишь в одном дыхании от нее.  Он пытался вспомнить ее всю, до того, как все сломались между ними. Каждая линия на ее спине была такой знакомой и одновременно чужой. Родинки, как отпечаток того времени, которое он потерял в одиночестве в другой стране.  — Я не могу смотреть на тебя.  Голос Афры врезался в сердце Рамазана. Он вздрогнул, каждое слово было тяжелее предыдущего.  — Не потому, что разлюбила..  Она медленно перевела дыхание. — А потому, что когда смотрю.. я вспоминаю все то, что мне пришлось пережить без тебя.  Афра медленно повернулась в его сторону, и в этот момент Рамазан прикрыл глаза, чтобы не причинить ей новой боли даже взглядом. Словно хотел стать невидимым, и если сможет, исчезнет на миг — ей станет легче дышать. Взгляд Афры упал на его лицо. На чуть дрожащие ресницы и на сжимаемые губы. Внутри девушки что-то сжалось. Она не простила его, но что-то отозвалось внутри, то, что давало ей надежду, тепло и искреннее раскаяние.  Афра приподнялась, опираясь на локоть и посмотрела на родные черты лица. Веки сильно сжались, дыхание было прерывистым. Он не спал. Он прятался. Девушка медленно склонилась над ним, почти не дыша. Не как влюбленная и не как женщина, ищущая страсти, а как человек, в котором накапливалась буря и вовсе не из гнева, а из сдерживаемой нежности в течение всего этого года. Страха, утрат, той самой любви, которую ей приходилось прятать глубоко под кожей, чтобы не сойти с ума.  Афра поцеловала уголок его глаза тихо, боясь нарушить тишину. Так нежно и ощутимо, оставляя в поцелуе большее, чем можно было вынести. Она такая ранимая, с обнаженными перед ним чувствами, уставшая от разлуки и молчания, от всех ночей, в которых она засыпала одна, притворяясь сильной.  Она не хотела больше быть сильной.  Мерт Рамазан вздрогнул, чувствуя тепло ее губ. Он вдохнул запах ее волос, кожи, тот самый запах дома, которого когда-то лишился, но вновь обрел.  Когда ее губы чуть оторвались, Афра замерла, не открывая глаза и не отстраняясь. Она снова легла рядом, но прижалась к нему сильнее спиной. Мужчина принимал ее тепло, ощущая, как ее тело все еще дрожало. Его крепкие руки обнимали ее целиком, словно пытаясь закрыть от внешного мира, принимая обратно в свой.  Он боялся, что Афра вновь исчезнет.  — Мне все равно больно.. но я хочу быть слабой.  Она нежно поцеловала его руку. Мужчина уткнулся лицом в ее шею и находил в этом нечто прекрасное и нежное. Он хотел принять всю ее боль и справился бы с этим чувством куда сильнее, чем Афра. Все потому, что было невыносимо видеть, как она была разбита на мелкие осколки, но при этом пыталась казаться неприступной и холодной.  — Я рядом..  Афра промолчала. Только еще сильнее прижалась к нему, принимая все то, что он хотел сказать без слов. 

Останется. Останусь я.