Заманчивое предложение

Вдох.  Воздух был тяжелым, наполненным тревогой и холодом.  Выдох.  Афра в отчаянии пыталась освободиться. Глаза мужчины были неестественно темными, наполненным яростью.  Вдох.  Мерт даже боялся задуматься о последствиях. Он заметно дрожал, но все еще не отпускал. Пальцы чувствовали биение сердца.   Выдох.  Она издавала сдавленные звуки, ногти впитывались в его кожу, но он будто не чувствовал этого. Афра задыхалась, ощущая, как время замедляется, а страх превращалась в ледяную пелену.  В коридоре звучали приближающиеся шаги. С холодной и самодовольной улыбкой, Барыш неспешно оглядывался по сторонам в поиске той самой квартиры. Он держал смартфон в руке, листая старую заметку с адресом.  И снова увидеть ее.  Без какого-либо плана.  Барыш был любопытным человеком, который всегда находил истину. В этом плане он очень отличался от отца. Кенану Айдану было все равно, и чтобы что-то вызвало у него реальный интерес, нужно было очень постараться. Однако, Барыш был впечатлен с первой секунды, когда увидел девушку живую, танцующую в такт музыки. Словно она была в своей стихии.  Наконец, он добрался до последней двери на этаже и подошел к двери, думая о том, как было неуместно сейчас стучать в дверь и начать диалог. Ведь, девушка понятия не имела кто такой Барыш и что ему нужно.  Однако, он знал о ней все.  И считал, что это более, чем достаточно.  Дверь была на удивление приоткрыта. Мужчина наклонился ближе и едва услышал глухой стук. Будто внутри что-то упало на пол, а затем женский, сдавленный голос.  Это ее квартира. Без колебаний Барыш толкнул входную дверь шире и вошел внутрь. С порога он мгновенно замер, прислушиваясь к звукам. Из квартиры доносилось тяжелое дыхание. Инстинктивно мужчина заглянул вглубь и посмотрел в сторону, где были слышно хрипы — в спальню.  Барыш застыл на мгновение, не веря своим глазам. Его зрачки сузились, дыхание резко участилось, в нем вспыхнул хищный инстинкт. Лицо стало каменным, а глаза горели.  И в следующую секунду он метнулся вперед.  — Эй!  Одним резким движением Барыш схватил Мерта за шкирку с такой силой, что тот не успел даже выдохнуть. Его спина оторвалась от Афры и захрипел, Барыш тут же оттолкнул его назад с размаху. Мерт с глухим стуком врезался в стену и осел на пол, зажимая голову обеими руками от боли. Он, потрясенный, застонал и из приоткрытых губ вырвался хрип:  — Ты с ума сошел..?!  — Это ты что делаешь?! — Барыш сделал шаг к нему, но остановился, повернув голову.  На кровати, чуть сбоку, лежала девушка. Она даже не шевелилась. Глаза ее все еще были открыты, а дыхание — прерывистым. Щека покраснела, волосы слиплись от слез, и она смотрела в потолок, пытаясь проснуться от кошмара.  Барыш немедля бросился к ней. Его голос сменился на беспокойный и неуверенно спросил:  — Афра.. — он аккуратно коснулся ее плеча, — эй.. ты в порядке? Слышишь меня?  Девушка аккуратно села на край кровати. Грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание сбивалось, перескакивая с коротких вдохов на длинные выдохи — неритмичное, судорожное. Афра поспешила прикрыть себя остатками ткани футболки, заметив незнакомца в комнате. Барыш присел рядом с ней на край кровати и протянул руку, опасаясь, что может напугать сильнее. Не хватало воздуха.  Она медленно перевела взгляд на мужчину рядом. Никогда не видела его раньше и в этом она была уверенна. Его лицо было чужим, но в глазах не было вражды.  Афра медленно моргнула и едва кивнула, словно вспомнила в тот момент, что значит дышать. Барыш посмотрел на нее внимательно, заметив, как подрагивают ее руки, как слабо сжимаются пальцы в ткань простыни.  — Все хорошо.. он больше не тронет тебя.  Мерт молча смотрел на них, прижимая руку к затылку. Он был бледен на лицо, но внутри по-прежнему все кипело.  — Не думай, что тебе все сойдет с рук, — голос Барыша стал напряженным.  Мерт медленно встал, как Барыш без лишних слов заблокировал ему выход. Его движения были точными, отточенными — одной рукой он перехватил запястье Мерта, другой резко толкнул его спиной к стене, прижав плечом. — Отпусти! — хрипло произнес Мерт, пытаясь вырваться.  — Ты еще получишь свое наказание. — Да кто ты такой?!  — Если еще раз побеспокоишь ее, ты очень сильно пожалеешь. Я вовсе не шучу и это не простая угроза, — лицо Барыша мрачнело с каждой секундой. — Я сделаю так, что ты никогда не сможешь забыть мое имя и все то, что я сделаю тебе. Услышал меня?  — Отпусти!  Мерт вырывался, но был подавлен не только физически, а той властью, силой и решимостью, что заметил в глазах Барыша. Без лишних эмоции, холодно, он достал смартфон и набрал нужный номер.  — Камиль, срочно. Адрес ты знаешь.  Младший Айдан никогда не объяснял суть, в этом не было нужды. Камиль уже привык к такому тону от семьи, в котором не было места для вопросов. Он выполнял свою работу блестяще, и по этой причине стал правой рукой своего хозяина.  Через полчаса дверь отворилась, и в проеме появился высокий силуэт Камиля. Он молча кивнул головой и встретился взглядом с Барышем. Тот был озадачен и не знал, какое наказание он заслуживал на самом деле.  — Ты знаешь, что делать, — лишь проговорил Барыш, бросая равнодушный взгляд на Мерта.  — Да кто ты такой, черт возьми?! Камиль подошел, грубо взял его за плечо и вывел прочь, почти не оставляя тому шанса сопротивляться. Они моментально исчезли из квартиры, лишь голос Мерта отдавался эхом в пустом коридоре этажа.  Исчез, будто его никогда и не было.  Афра осталась сидеть на кровати. Ни разу не повернулась, не отреагировала на то, что происходило вокруг. Ее глаза смотрели в одну точку — без фокуса и осознания. Будто раненная душа где-то осталась в том мгновении, когда чья-то рука сомкнулась у нее на горле. Комната была наполнена тревожной тишиной.  Ей нужно было собраться заново.  Незнакомец вернулся к Афре и пытался найти истину в поступке Мерта в этой заполненной тишине. Барыш заметил как она была разбита вдребезги. Он тихо сел рядом и коснулся руки девушки, втягивая воздух вместе с ней.  — Дыши со мной.. вот так. Вдох.. и выдох.. Афра пыталась изо всех сил. Несколько раз сбилась, вдох был судорожным, коротким. Но он не отпускал ее, не отводил взгляда, повторял снова и снова, дышал вместе с ней. Но затем дыхание выровнялось, чуть замедлилось. Слезы, которых не было в момент удара, невольно покатились по щекам.  — Оставлять тебя здесь одну.. нельзя, — произнес Барыш. — Было бы лучше поехать в больницу.. Афра упрямо покачала головой отрицательно. Она всего лишь хотела закрыться от мира всего и тихо пережить боль до последнего.  Не в силе контролировать.  — Тогда, что предложишь? Я слушаю тебя. Девушка взяла смартфон все еще дрожащими руками и протянула ему. На экране был лишь один контакт: «Несли».  — Хочешь, чтобы я позвонил ей? — он сразу поймал ее согласие одним взглядом.  Он молча взял смартфон и набрал. По ту сторону был настороженный женский голос.  — Афра?  — Добрый день, нет, это не Афра. С ней все в порядке, но она.. нуждается в Вас.  — Что? Я скоро приеду, — произнесла Неслишах не понимая, что происходит и кто вел с ней беседу. — А Вы кто?  — Это совсем неважно, — ответил мужчина, бросая взгляд в сторону Афры. — Будет лучше, если отправите адрес, мы приедем. Квартира.. не в том состоянии, чтобы встречать гостей.  Барыш подошел к Афре, аккуратно помог ей встать. Она не сопротивлялась и позволила ему взять себя под руку. На лице не было уже ни слез, ни злости — лишь страшная пустота.  Безграничная, растущая.  Они молча спустились вниз, вышли к машине. Барыш открыл перед ней дверь, она села, не проронив ни звука. Афра смотрела вперед, в лобовое стекло, как будто дорога куда-то вела далеко, но не возвращала в реальность.

***

Мерт Рамазан сидел за столом в своем кабинете, но не видел ничего перед собой.  Все смыто.  Бумаги, документы и папки, абсолютно все рассыпалось перед глазами, как набор бессмысленных символов.  Это не имело никакого значения.  Он не помнил, как оказался в офисе. Ни дорогу, ни рабочих звонков. Лишь голос Ясира, который задал ему вопрос.  — Теперь.. когда ты знаешь правду, Рамо.. что ты будешь делать? — осторожно спросил Ясир.  — Молчать, — гнев выходил на первый план, но Рамазан пытался контролировать это. — До тех пор, пока Афра сама не признается в этом.  — Рамо.. — Я хочу, чтобы она поняла свою ошибку. Без моей помощи. За окном клубился дневной шум Стамбула, но Демир этого не слышал. Все было стянуто тугим узлом, таким сдержанным и болезненным. Мужчина старался сосредоточиться на бумагах, но внутри все жгло. Он держал ручку, крутил ее, но так и ни разу не смог поставить подпись.  Она солгала.  Внутри все бурлило. Это ощущение предательства, когда рушатся планы, но одно действие уже теряет весь смысл.  Она не доверяла ему. Мысль так глухо стучала в висках, словно отбивала холодный и точный ритм.  Мерт Рамазан сидел в кабинете, читая предстоящий договор. Его пальцы касались ручки, взгляд был сосредоточен на документе, но мысли были за пределами кабинета. Он не знал, как долго уже читал одну и ту же строку. Странное беспокойство закрадывалось в него изнутри — какое-то предчувствие, знакомое тепло в груди, будто вот-вот случится что-то важное. И не ошибся. Мягкий стук в дверь прервал пустоту. Мужчина поднял глаза, и время будто перестало двигаться.  На пороге стояла Афра немного смущенной улыбкой и в руках держала аккуратный бумажный пакет. Красивая так, что у Демира на мгновение сбивалось дыхание. Она не знала, стоило ли приезжать в офис, потому, что боялась прервать его рабочий порядок.  Впервые в его рабочем пространстве.  Почему-то это растрогало его больше, чем он ожидал. Мужчина встал почти резко с места.  — Значит, твой утренний звонок с предупреждением о визите это правда. — Я.. — Афра слегка запнулась. — подумала, ты, наверное, ничего еще ел. И приготовила кое-что..  Она поставила пакет на край стола. На мгновение Рамазан просто посмотрел на нее так тепло.  — Ты.. готовила для меня?  — Ну да.. там есть плов, долма, и немного салата. Ты наверное такое любишь, — произнесла она. Не говоря ни слова, Демир склонился и оставил легкий поцелуй на ее щеке — короткий, благодарный, почти испуганный в своей нежности. Афра застыла, почувствовав его прикосновение, а потом едва заметно улыбнулась. Она быстро оглянулась по сторонам, словно кто-то мог их увидеть. Эта застенчивость и неожиданное волнение в ее жестах, пробрало Мерта Рамазана глубже, чем он ожидал. — Нас могут увидеть, — прошептала она. Он прищурился и прошептал в ответ: — Пусть.. тогда почему же ты приехала, Афра?  Затем он чуть отступил и снова взглянул на нее, как будто впервые.  — Потому что.. мне захотелось. Потому что я скучала. — И все? — он поднял бровь размышляя о том, чем они могли бы заняться именно тут.  — Этого мало? — спросила Афра мягко. Мужчина  усмехнулся уголками губ. — Для меня — да. Афра села на кресло перед столом и открыла контейнеры с едой. — Приятного аппетита.  Он не притронулся сразу. Сначала посмотрел, а потом тихо произнес:  — Впервые кто-то принес мне обед в этот кабинет. И, я не хочу есть один. Составь мне компанию.  Афра немного удивленно приподняла брови, но послушно присоединилась к нему. В кабинете, где раньше царили только документы, строгость, теперь стоял запах домашней еды и легкое дыхание. Мерт Рамазан аккуратно разложил ей еду на тарелку, а она медленно налила апельсиновый сок в два пластиковых стакана. — Спасибо, что пришла.  Афра молча кивнула. Она была приятно удивлена тому, как Мерт Рамазан принял ее с теплотой, заботился о мелочах, накладывая как можно больше порцию салата.  — Ты должна поесть.. ведь, пропускаешь завтрак каждое утро. Афра, с этим нужно что-то делать..  Она посмотрела на него, но Рамазан не улыбался. Однако, жест и сказанные слова были наполнены заботой.  Запоминал ее взгляд, в котором тревога перемешивалась с нежностью.  Запоминал ее руки, чуть дрожащие от волнения.  Запоминал то, как она приходила в его жизнь, в его мир, ничего не требуя.  Это был тот самый редкий момент, когда работа и внешняя строгость теряло значение. В кабинете, где все было выверено до миллиметра, Афра принесла с собой что-то особенное, теплое и мягкое. В какой-то момент все взорвалось. Внезапно, с резким вдохом, Мерт Рамазан вскочил на ноги. Его рука в гневе смахнула все со стола: папки, ноутбук, документы, ручки — все полетело на пол, с глухим грохотом и шорохом бумаги. Демир стоял, тяжело дыша, стиснув челюсть. Кулаки дрожали. Он оперся на стол, уставившись в пустоту. Глаза налились болью, которую он не мог кому-то показать. Впервые за долгое время он чувствовал себя уязвимым.  Она выбрала молчать.  Это не было просто разочарованием. А пустота, которая заполнила все внутри — тяжелая, давящая и чужая. Он чувствовал, как построенный мир рушился без согласия, и каждый раз сильнее ударял в грудь.  Демир выпрямился медленно, в лице застыло что-то стальное.  Глаза потемнели — ни боли, ни жалости.  Только холодное, выжженное поле внутри.

***

Внедорожник плавно остановился у дома Неслишах. Барыш вышел первым и открыл дверь со стороны пассажира. Афра медленно выбралась из салона, все происходящее было как во сне.  Она еще не проснулась от кошмара.  Лицо было бледное, взгляд совсем потухший. Ни слез, ни слов — только напряженная тишина, в которой звенело невыносимое молчание.  Дверь в квартиры распахнулась, и на пороге появилась вся встревоженная Неслишах. Она не могла даже представить, что случилось, а настаивать на какой-то весомый ответ у незнакомца через трубку казалось невозможным.  — Афра! — выдохнула она, но за ним следовала тишина.  Девушка медленно подошла ближе и обняла подругу почти без сил. Несли почувствовала себя как дрожит ее тело, но не стала ничего спрашивать, крепко обняла, гладя по спине.  За сценой молча наблюдал Барыш, и на его лице была смесь усталости и раздражения. Несли подняла на него взгляд, полный непонимания и тревоги.  — Что случилось в конце концов, кто-то может мне объяснить?  Барыш ухмыльнулся качая головой, в его голосе скользнула ирония, прикрывающая злость.  — Если ты действительно близкая подруга, то она сама все расскажет.  Афра подняла на мужчину взгляд. Короткий, но такой выразительный — благодарный и настороженный. Барыш ответил спокойным кивком и шагнул назад, позволяя девушкам пройти в дом. Единственное, что действительно волновало Барыша, осталось ли все это в прошлом на самом деле или это один из случаев, когда он просто оказался в нужном месте и нужное время?  Когда они уже почти скрылись за дверью, Барыш добавил, глядя на Афру: — Я заеду завтра утром. Неважно, будешь здесь или у себя. Проверю как ты.  Она ничего не ответила. Дверь закрылась, оставив Барыша в прохладной тени, с тяжелыми мыслями и сгустившимся внутри предчувствием.  Все только начиналось. Несли стояла потерянная в коридоре, все еще держа руку на дверной ручке. Афра прошла мимо нее не оборачиваясь. — Несли.. я.. — выдохнула девушка не глядя на подругу, — хочу спать.  Неслишах хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо них — только тревожное молчание, в котором мерцал страх за Афру. Она только кивнула, наблюдая, как подруга направлялась в душ. Она закрыла за собой дверь и перевернула ключ. Молча взглянула на себя и нашла в отражении свою слабую и разбитую душу на тысячи осколков. Дрожащими руками Афра включила душ. Взглянула на свои запястья, шею.. там, где еще час назад были грубые и болезненные следы от когда-то близкого человека.  Ее пальцы судорожно терли кожу, пытаясь избавится от следов Мерта: прикосновения, поцелуи, страх, боль, предательство, стыд.  И чем сильнее она терла, тем больше плакала — беззвучно, в приступах безысходности, зажимая рот рукой, чтобы Неслишах не услышала.  Чувствовала себя грязной.   Словно вся жизнь в которой она только начинала обретать свет и настоящее тепло превратилась в темный замкнутый круг.  Девушка надела широкую рубашку Неслишах и мягкие штаны, пытаясь спрятать синяки. Подруга ничего не говорила, только следила за поведением Афры.  Медленно девушка прошла в комнату и опустилась на кровать. Неслишах принесла ей травяной чай, но Афра так и не притронулась. Она не хотела разговаривать. Не хотела объяснять. И не хотела жалости в свою сторону. Прикрыв глаза, Афра пыталась заснуть. Но так и не получилось, вспоминая отрывки пережитого.  Ночь уже давно опустилась на город. В квартире Несли царила глубокая тишина. Лишь слышное тиканье часов на кухне напоминало, что время все еще идет — неумолимо и безжалостно. Афра открыла глаза ближе к полуночи, не в силе выдержать внутреннюю боль. Она долго лежала и смотрела в потолок, а потом села на кровати, прижав ладони к лицу.  Необходимость.  Она нуждалась в простых объятиях, но только от одного человека. Не с болью, а с острым, невыносимым желанием.. к нему.  Пока Неслишах спала в соседней комнате, Афра переоделась в джинсы и кофту с длинными рукавами, завязывая волосы в низкий хвост. С помощью тонального крема она скрыла заметные следы вокруг шеи и рук. Тихо на носочках, она прошла коридор и легким щелчком открыла входную дверь.  Никто не проснулся.  Никто не заметил.  Уже через пол часа такси плавно остановилось у знакомого дома. Афра вышла из машины чувствуя, как колени подкашивались. Она не знала, что скажет когда увидит Демира перед собой. Тщательно скрывая утренние следы на коже, Афра распустила волосы. Она не хотела, чтобы тот узнал о случившейся. Потому, что не была готова рассказать всю правду с самого начала, зная, что был риск потерять его.  Уже потеряла.  И даже понятия не имела, как далеко все могло зайти. Незнакомец из барной стойки стал ей убежищем, как в то время, мужчину, которого она так любила оказался тем, кто способен уничтожить ее жизнь.  Афра стояла перед тяжелой дверью его квартиры. Палец коснулся кнопки звонка.  Она так хотела его увидеть.  Прошло всего несколько секунд, но ей показалось, что целая вечность пронеслась перед глазами. Щелчок. Мерт Рамазан молча стоял перед ней. Он был максимально в домашней форме, белая футболка и свободные штаны. Глаза — потемневшие, потушенные. Он смотрел прямо на нее и видел абсолютно в ней все — пережитые моменты из них жизни, все то, что они несли в себе и каждый проживал свою скрытую боль. Мужчина не отводил взгляда и хотелось понять, с чем связан такой поздний визит без звонка.  Он не спросил, почему она пришла.  Ему будто не хотелось знать. Но в глазах была глубокая и выжженная тишина. Он не испытывал уже ярости и даже разочарования. Ни боли. Опустошенная тень — как будто внутри него стало пусто, без нее, но с ней — слишком тяжело. Афра сделала шаг к нему. Без слов и каких-либо объяснений, обняла его. Осторожно, но так крепко, словно хотела собрать все его осколки обратно, так же как и себя. Щекой прижалась к груди, чувствуя как бьется его сердце.  Демир замер.  Руки мужчины оставались вдоль тела слишком долго. Он боролся с самим собой — позволить или оттолкнуть. Но через миг, почти нехотя, одна рука поднялась и легла ей на спину, а затем вторая. Его ладони были тяжелыми, как груз накопленного молчания, которое он сам себе не простил бы.  Но все же сделал. Мерт Рамазан обнял ее. И стоял, прижав к себе, не говоря ни слова. В этом молчании звучало все.  Страх потерять друг друга.  Любовь, которую было уже не спрятать.  И даже ложь, которая не смогла убить их тягу, привязанность и боль.  — Мне хочется спать.. но не могу заснуть. Я плохо себя чувствую.  В ее голове звучала душевная усталость. Мерт Рамазан ничего не ответил, а только кивнул молча. Лишь уголки губ еле заметно дрогнули, будто там, на дне его бури, пряталась такая тихая любовь. Он протянул Афре руку, и она положила свою в его ладонь. Он был рядом. Демир помог ей подняться в спальню. Шаг за шагом, будто каждое движение имело вес. Он открыл дверь и провел девушку внутрь, позволил ей первой лечь на кровать. Афра легла на бок, лицом к нему, глаза уставшие, но полные всего, что она не могла сказать вслух. То, что останется внутри. Афра тут же приблизилась к нему и обняла крепко. Словно искала в нем укрытие от всего, что рушилось внутри. Руки обвили его, прижалась щекой к груди, зарылась носом в ткань его футболки. В его тепло, в запах — дом, к которому она возвращалась, даже когда не ожидала это от себя. Мерт Рамазан прикрыл глаза. — Не оставляй меня без себя.. — голос Афры врезался в его самое ранимое место. Мужчина чувствовал, как ее дыхание постепенно становилось тише. Как она пыталась уснуть, но все еще дрожали пальцы. И как Демир сам, несмотря на внутренний гнев и боль, не мог оттолкнуть ее. Он по-прежнему любил ее. Рамазан злился и хотел отстранится. Сказать то, что накопилось у него в течении этого тяжелого дня. Но, когда вдыхал запах волос и чувствовал ее ладони на своей груди — злость утыкалась в стену. Она не исчезала, но пряталась. Мерт Рамазан смотрел в потолок и слушал как она дышит, пытаясь понять: хватит ли любви, чтобы простить? Он позволил девушке уснуть в своих объятиях — но сердце сжималось от того, что теперь он знал больше, чем хотел. Афра уснула почти сразу. Она лежала, уткнувшись лбом в его грудь, а руки все еще обвивали его, будто даже во сне она боялась потерять это тепло. Казалось, ее тело наконец нашло покой — в том месте, которое казалось безопасным.  Мерт Рамазан знал, что Афра была неискренней и как оказалось, врала все это время. Она любила другого, не его.  Ложь.  Как бы Рамазан ни хотел закрыть глаза на это, доверие было уже треснуто. Но он не мог оттолкнуть Афру. Потому что в нем все еще была любовь. Такая, что больнее самой боли. В этом была их трагедия.

***

Машина плавно двигалась по указанному адресу, и чем дальше он ехал от центра города, тем более мрачным становился пейзаж. Ржавые дорожные знаки, покрытые плесенью стены старых складов, и, наконец — силуэт давно заброшенного здания. Высокие, серые стены старой клиники смотрели на него мертвым и пустым взглядом окон. Это было наследние его отца — Кенана Айдана.  Место, о котором не говорили вслух.  Оно было давно вычеркнуто из всех документов. Совсем заброшено и забыто. Место служило только в качестве наказании тех, кто переходил дорогу Айдану.  Барыш остановил машину и неспешно подошел к массивной двери. Внутри пахло влажностью, старой пылью и чем-то застоявшимся. Свет едва проникал сквозь выбитые окна.  Место, где не было границ дозволенного.  Мерт сидел на металлическом стуле в центре зала на первом этаже. Его руки были крепко связаны за спиной, выглядел он испуганно и растерянно. Языджыолгу не знал, куда попал и кто эти люди. Все было похоже на дурной сон.  Барыш прошел внутрь без спешки. Его шаги гулко раздавались под потолком. Он остановился напротив Мерта и посмотрел на него с легкой насмешкой. — Ты такой забавный парень. Неужели думал, что ты сможешь уйти так просто? Расскажи лучше о своем поступке. Почему ты это сделал?  Мерт вскинул голову, постаравшись выпрямиться. — Я ее парень.. мы вместе. Так получилось, мы в ссоре..  — Ты.. парень? — Барыш покачал головой, усмехаясь одними уголками губ. — И ты думаешь, это дает тебе право поднимать на нее руку? — А ты вмешался! Как давно ты с знаком с Афрой?!   Барыш резко подошел ближе, склонился, пока их лица почти не коснулись. Его глаза были ледяными, без жалости, только ярость и боль — не только за Афру, но и за все, что видел в своей жизни. — Ты абсолютное ничто. Ты из тех, кто проиграв не отпускает, а хватает за горло. Женщина не вещь, парень.  Мерт отвел взгляд. Плечи его поникли, но Барыш не отступал. Он дышал тяжело, держась в рамках самообладания. — Как давно ты спишь с ней? — вырвалось из уст Мерта.  Барыш немного удивился от вопроса, а больше от того, каким ничтожным был человек перед ним. Мерт совсем не понимал, кто такой Барыш, а еще более не знал, что он связался с теми, с кем не нужно вступать в конфликт.  Айданы защищают только своих.  — Думаю, тебе будет полезно немного особой тишины.. и подумать над своим поведением, парень, — взглянул Барыш на Камиля.  — Не строй из себя героя! — продолжил Мерт, смотря на Барыша. — Я не отдам то, что принадлежит мне! Она моя!  Барыш взглянул на Мерта. Тишина была оглушительной. Мужчина молча достал из старого ящика ржавые плоскогубцы — медленно, будто выбирал столовые приборы. Затем подошел ближе к нему и щелкнул инструментом в воздухе. Мерт вздрогнул на несколько секунд. Его глаза расширились, дыхание сбилось. Пот стекал по вискам, и каждый нерв в теле напрягся до предела. Барыш слегка наклонил голову, как будто изучал подопытного кролика, и с тихой, почти вежливой усмешкой произнес: — То, что я видел сегодня не останется без наказания.. я предупреждал тебя об этом.  Мерт сглотнул и на одном дыхании пытался объяснить всю ситуацию. Он отвечал дрожащим голосом, что у него с Афрой все сложно, что он ее любит, что она очень изменилась за последние месяцы. Слова звучали слабо и неуверенно. А Барыш продолжал смотреть на него так, как будто видел насквозь. — Ты не можешь решать за нее что ей делать и чувствовать, — сказал Барыш уже тише. — Может, она давно тебя бросила, но ты сам этого еще не понял. Кто дал тебе право распоряжаться ее жизнью? Глупый.. знаешь, что самое страшное сейчас в твоем поведении? Ты неаккуратен. И не понимаешь на что я способен. Но, я подарю тебе незабываемый подарок.  Камиль по-прежнему молча следил за происходящим. Страх впитался в кожу Мерта, в дыхание, в его мысли. Он понял — это был не просто гнев.  Приговор. Два амбала крепко держали Мерта. Он почувствовал как сердце застучало сильнее, желая вырваться из груди. Дыхание стало прерывистым, руки похолодели. Глаза расширились от приближения незнакомца.  Барыш резким рывком схватил тощую руку молодого человека и зажал щипцами большой палец. Мерта охватила новая волна паники — невыносимо яркая и почти парализующая.  Тело дернулось и каждый новый удар отзывался судорогой. Лицо исказилось: брови сжались, рот открылся в крике, глаза блестели от слез, не способных унять жгучее, нестерпимое ощущение. Барыш слегка склонил голову, наблюдая, как боль ломает Мерта, как тот стонет, напрягается, а затем слабеет. В уголках его губ затаилась достаточно выразительная ухмылка. Младший Айдан наслаждался не только страданиями Мерта, но и собственной властью над ними. Его удовлетворение было пугающе спокойным. Душераздирающий крик впитался в стены заброшенной клиники.

***

Афра медленно открыла глаза. Она почувствовала как рядом тяжело дышал Рамазан, его рука обнимала крепко, словно держал не только тело, а ее целиком. Девушка не двигалась несколько минут, просто лежала и слушала его дыхание, вдыхала знакомый запах его кожи, чувствовала, как ее сердце не хочет уходить.  Тихо, почти беззвучно, она начала выскальзывать из его объятий. Осторожно отодвинула его руку, освобождая себя. Мужчина что-то прошептал во сне, но не проснулся. Его пальцы на мгновение словно хотели вернуть ее назад, но потом разжались. Афра встала и достала из гардероба его черную кофту, ту самую в которой он был в тот вечер, когда пришел с неожиданным визитом принес ей мороженое. Сдержала дыхание и медленно вышла. Она уехала до того, как он проснется. Не потому что хотела сбежать. А потому что не могла остаться и объяснить все то, что произошло с ней. 

***

Барыш тихо открыл кованые ворота, ведущие на задний двор особняка, и вошел, будто проходил невидимую границу между внешним миром и тишиной, которую дарило место у самого Босфора. Он не переоделся и даже не поздоровался с охраной. Море было спокойным и совсем не знало, что несколько часов назад он собственноручно наказал человека. И его руки стали холодным оружием возмездия.  Младший Айдан стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел в даль — туда, где небо и вода сливались в серую, туманную линию горизонта. Его лицо было каменным, взгляд тяжелым, дыхание поверхностным. Внутри уже кипела не ярость, она утихла. — Брат? — донесся до него знакомый голос. Он не сразу повернулся. Джанан стояла чуть поодаль, обхватив себя руками. На ней был легкий кардиган — она только проснулась, но, заметив брата в саду, не смогла остаться в стороне. — Ты в порядке? — Все хорошо, — кивнул он головой. — Ты сегодня рано.  — Я ходила за водой, но увидела тебя и стало любопытно.. ты только сейчас приехал домой?  — А что такое, красотка? — подмигнул Барыш. — Только тебе можно пропадать? У меня были отложные дела.  — Отец искал тебя, — добавила Джанан. — Он молчит с самого вечера, поговори с ним. Мне кажется, это связано с тобой. Надеюсь, ты ничего не натворил.  Барыш снова перевел взгляд на воду, а внутри него осталась глухая тяжесть. Он знал, что стал тем, кем его отец хотел его видеть — хладнокровным, решительным, справедливым в своем понимании.  Что-то отмерло еще давно.  — Я поговорю с ним, не думай об этом. Иди, сегодня прохладно.  Джанан кивнула и оставила мужчину одного. Барыш просто стоял перед Босфором, зная, что поступил правильно.  Когда дверь открылась, и на пороге появился Барыш, Кенан даже не поднял голову. — Зайди, — холодно произнес он, наконец глядя на сына. Барыш вошел, не снимая куртку. Лицо его было непроницаемым, но взгляд оставался таким же острым и прямым, как всегда перед отцом. — Мне сообщили, — начал Кенан, облокотившись на подлокотники, — что ты лично руководил наказанием одного ничтожества. И сделал это ради девушки. Воздух застыл в кабинете. — Это не наше дело, сынок. Ты поступил эмоционально, а не по расчету. К тому же, эта девушка из досье. Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы не понять, что ты замышляешь?  — Какая разница? — спокойно ответил Барыш. — Эта девушка не погибла после нападения, твоя цель была Мерт Рамазан. Я сделал то, что нужно было сделать.  — То, что нужно? — Кенан поднял бровь, голос стал почти насмешливым. — Кажется, ты забыл кем являешься и какую фамилию носишь. Мы не делаем то, что может встать против нас. Мы делаем первый шаг.  — Этот парень настолько глуп, что ничего не сделает, отец, — проговорил Барыш. — Я знаю, что делаю. Этот гад душил ее.. — Неважно. Ты слишком мягок, — подметил Кенан. — Не создавай проблем, из-за которых мне придется вмешаться в ваш конфликт.  Барыш сжал челюсть. В его глазах сверкнула молчаливая ярость, но он продолжал сдерживаться. — Она не Айдан, чтобы мы вмешивались и нарушали границу. Мы защищаем только своих.  Барыш не ответил. Развернулся резко и пошел к двери. У самой ручки обернулся через плечо. — Я знаю, что сегодня был там, где должен быть, отец. У меня есть свои принципы и не допустить подобного обращения в сторону женщин. Ты и сам знаешь.  Он хлопнул дверью так, что в кабинет ворвалась струя прохладного воздуха. Кенан остался в кресле. В его взгляде не было гордости, а некое разочарование. Кенан Айдан помнил, что значит жить в нищете. В сыром и в гниющем квартире Стамбула, где дети учились воровать раньше, чем говорить. Мать его умерла от лихорадки когда было восемь, а отец исчез из-за долга, оставив мальчика наедине с голодом и уличной жестокостью.  Кенан рано понял, что миром правят не благие намерения. Он стал мальчиком на побегушках у Ахмеда Шахина, безжалостного промышленника, чьи заводы дымили над горизонтом, а убийцы работали так же бесперебойно, как и его металлургические линии. Он никем не был. Просто мыл полы, выносил тела и слушал своего хозяина. Впитывал каждое слово, взгляд и слабость. Он научился читать балансы, подделывать контракты, разговаривать с важными людьми и торговцами оружием. Ахмед начал видеть в Кенане не только полезного ученика, но и возможную, будущую угрозу. Когда Кенан понял, что знает достаточно, он не стал ждать приглашения к власти. Одной дождливой ночью он вошел в особняк Ахмеда с улыбкой и ножом, позади были люди, которых он подкупал месяцами.  Все было быстро, чисто и профессионально.  Как он и учился. С того момента Кенан Айдан стал новым хозяином — не только в мире заводов и займов, но и на черном рынке: торговля оружием, шантаж, устранение неугодных, подпольные аукционы человеческих судеб. Внешне — промышленник. Внутри — хищник, который научился не просто выживать, а править тенями. Через несколько лет он женился на Айлин. Но, не знал, что их семейная жизнь закончится ровно через десять лет. И, не имел представления каким образом.  — Ты.. можешь объяснить что это? — глухо произнесла Айлин Айдан, бросая папку на стол.  — Откуда это у тебя? — спокойным тоном ответил Кенан. — Это все, что ты скрывал от меня все эти годы. Все командировки, твои бизнес-партнеры.. это не просто так. Кто ты? Человек, за которого я выходила замуж.. был добрым и честным. Или.. ты был монстром?  Кенан не мог скрывать это дальше. С каждым годом все становилось еще сложнее для него.  — И что ты будешь делать? Пойдешь в полицию? Думаешь, тебе поверят?  — Ты просто ничтожество.. — тихо произнесла Айлин, хватаясь за голову. — Ты самый последний человек, который.. — Разговаривай со мной как подобает! — повысил Кенан голос, хватая руку женщины. — Вспомни кто перед тобой!  — Ты не стал ни отцом для детей.. ни мужем для меня! Ты убиваешь людей так, будто ты и есть Создатель! Убийца!  — Замолчи!  — Я не боюсь тебя, Кенан, но ты отныне мой враг.  Айдан ослабил хватку и толкнул ее. Анна успела схватиться за спинку стула, как в ту же секунду почувствовала потемнение в глазах. Кашель не прекращался, и хриплым голосом она продолжила:  — Оказывается.. наш брак это сплошная ложь. Моя жизнь закончилась тогда, когда я встретила тебя..  Кенан поднял глаза и взглянул на нее. Самое страшное он видел это то, что не способен сохранить ей.. жизнь.  Она знала больше, чем нужно.  Вся империя Айдана, который строился на крови вылезла наружу. Иногда нужно пожертвовать кем-то, чтобы сохранить свою жизнь.  — Тогда я прекращу и твое существование.  В следующую секунду Кенан Айдан вытащил черное, металлическое оружие. Направив пистолет на жену, он вздохнул.  Жертва для будущего.  Пару секунд он наблюдал за женой, поглощенный в собственные мысли. И решение, которое он уже никогда не изменит.  — Ты.. не убьешь меня, — прошептала Айлин, наблюдая за действием мужа.  Айдан молча смотрел за ней. И, как бы он хотел сохранить ей жизнь, принципы были важнее и выше семьи и любви. Руки его не тряслись, он крепко держал оружие, способное их уничтожить. Айлин продолжала смотреть, глаза были наполнены слезами. И, только сейчас приходило осознание, кто Кенан Айдан на самом деле.  — У тебя не хватит смелости, — вновь прошептала она, пытаясь убедить его в обратном. — У нас есть дети.. Кенан.  — Они будут со мной.  — Не позволю, чтобы они были похожи на тебя. Я теперь знаю какой ты.. — Ты всегда упускаешь один момент.. я не меняю решение. Никогда.  Кенан снял с предохранителя и на последнем вздохе нажал на курок.

***

Утро было холодным.  Афра вышла из такси и вздрогнула от прохлады.  Возле ее дома стоял темно-серый внедорожник. Она сразу узнала его и потому подошла поближе. Барыш сидел с одной рукой на руле, в другой держал стакан кофе, но, заметив ее, отставил его в сторону и вышел. Они встретились взглядом и Афра остановилась возле двери.  — Доброе утро. Хотел убедиться, что ты в порядке. Как вижу, — Барыш осмотрел ее с головы до ног, — ты хорошо справляешься.  Афра смотрела на него молча. В глазах все еще читалась усталость. Вчерашний день так и остался на коже и в голосе.  — Все хорошо, — тихо сказала она, почти шепотом. — Спасибо.. за вчерашнее.  — Наконец-то услышал твой голос. Будь в порядке.  Барыш посмотрел на нее чуть дольше, чем позволено чужому человеку. Афра кивнула и молча зашла в дом. Младший Айдан еще немного постоял, наблюдая за удаляющейся фигурой. Затем внедорожник плавно тронулся с места, исчезая среди проезжающих машин.

***

Две недели спустя

Али не переставал работать — тихо, в тени и методично.  Айданы.  Их связи, источники дохода, слабые места — все было для него частью сложного уравнения, которое он упорно решал день за днем. Его работа не знала отдыха, и даже, когда он казался расслабленным, взгляд его всегда оставался внимательным. В утренний час он оказался не случайно возле апартаментов Мерта Рамазана. Охрана сразу засекла странные движения возле дома — в одно и то же время подъезжал черный автомобиль.  Али бросил быстрый взгляд на номера и запомнил. Не показывая виду, он вошел и поднялся к другу.  Рамазан открыл почти сразу. На нем была темно-синяя рубашка, идеально выглаженная, подчеркивавшая широкие плечи. Рукава были немного закатаны, обнажая запястья, на которых играли жилки напряжения. Он держал в руке смартфон, и в голосе звучала деловая строгость. — Да, доктор. Я понял.. нет, конечно самое важное, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Хорошо, я переведу аванс. Перезвоню через пару часов, когда госпожа Сара будет готова. Спасибо.  Он завершил звонок, и только тогда перевел взгляд на Али. — Привет, — коротко сказал Мерт Рамазан. — Не ожидал тебя увидеть с утра.  Али пожал ему руку и вошел. Он не стал говорить про машину и подозрения. — Наконец-то врач вышел на связь, — пояснил Демир. — Уже сообщил Саре, вылетают послезавтра.  — Надеюсь, они будут в порядке, — вздохнул Али. — Я тоже надеюсь. Буду делать все, что в моих руках. Дал слово, по-другому никак.  Али кивнул, проходя чуть глубже в гостиную. Он смотрел на Рамазана снаружи — внимательно. Движения, слова, взгляд — все было привычно сдержанным.  — Ты не выглядишь как человек, у которого все спокойно, — заметил Али спокойно, присаживаясь на край дивана. — Ты поговорил с Афрой?  Рамазан не ответил сразу. Только налил себе воды из графина и сделал глоток. Али не стал повторять. — Хочу выяснить, что происходит на самом деле. Она приходит каждый вечер со словами, что не может уснуть. Слишком часто находится рядом со мной и я.. — Не можешь выдержать? — продолжил Али.  — Именно, — тихо согласился Демир. — Я не понимаю где правда, а где ложь. Сложно жить в ожидании.. чего-то неизвестного.  — Ты столкнулся с тем, с чем никогда не хотел иметь дело. Пойми, Мерт.. это не конец. Ты всегда можешь начать все заново.  — Я никогда не смогу простить ложь, — покачал он головой. — Моя вера в ней пошатнулась, доверие рушится с каждым днем. И.. я не вижу искренности. Али кивнул головой, хлопая по плечу друга, надеясь, что чем-то утешит его. Али чувствовал с самого начала, что в деле с Афрой все нечисто. Однако, он ничего не мог сказать, потому, что знал, что рано или поздно все закончится. Так же, как с очередной девушкой, какие были у Демира до нее.  Он не остался долго у Рамазана, но и не спешил возвращаться в офис.  Его нутро подсказывало: за вежливой маской семьи Айданов скрывается нечто куда более темное, чем просто криминальные схемы. Ему не давала покоя аура Кенана Айдана — хищника, который ни разу не попал под следствие. Ведь, в его кругу крутились немалые деньги. Он начал копать глубже. Али еще вчера связывался со своими старыми контактами — людьми, которые еще много лет назад работали в финансовой разведке и бывшим следователям. И ровно через сутки в его руки попал старый, затертый временем архив — доступ к нему был ограничен, и за него пришлось дорого заплатить. Но то, что он нашел внутри, оправдывало риск. За серыми страницами бухгалтерских документов, внутри переплетов, хранились свидетельства, которые больше напоминали материалы черного рынка. Первая папка — список имен. Возраст, дата исчезновения, предполагаемое местоположение последнего появления. Почти все — молодые люди. Кто-то — мигранты, кто-то — бывшие сироты. Никто из них не имел сильных связей или семьи, которая бы шумела после пропажи. Вторая — финансовые отчеты. Переводимые деньги, платежные поручения и счета клиник. Все указывало на один и тот же маршрут: тела исчезающих людей использовались в торговле органами. Печень, почки, сетчатка глаз — все имело цену, и Кенан Айдан, будучи ростовщиком под прикрытием, давно управлял целой империей.  Али сидел в подвале архивного хранилища, окруженный пыльными коробками, тусклый свет лампы подчеркивал его сосредоточенное лицо. Пальцы его дрожали от предвкушения.  Кенан Айдан не тот, за кого выдает.  Он — палач, решавший, чье сердце продолжит биться, а чье уйдет на продажу. — Все начинается изнутри.. — прошептал Али себе под нос. Каждая информация имела вес. И за каждую строчку кто-то должен был ответить. 

***

После того как Али ушел, Мерт Рамазан остался сидеть в гостиной, глядя в одну точку. Он долго и усердно размышлял над сказанными словами друга. Чувства и разум боролись друг с другом до последнего.  Он боялся столкнуться с правдой.  Стук в дверь. На пороге стояла Афра. Глаза ее светились радостью. Она скучала. Она хотела быть с ним каждый день. — Привет, — сказала она тихо, с нежной улыбкой. — Привет, — ответил Рамазан, спокойно, почти отстраненно, и отступил в сторону, впуская ее внутрь. — Ты говорила, что сегодня с Несли будешь играть в теннис.  — Отложили на потом, Джанер забрал ее на выходные.  Афра вошла и закрыла за собой дверь. Она подошла ближе и обняла его, обхватив руками за талию, прижавшись щекой к его груди. Но Демир не ответил ей так же — просто положил руку на спину, как будто этот жест не имел никакого эмоционального веса. — Ты в порядке? — осторожно спросила она, подняв на него взгляд. — Все нормально. Просто немного занят. Он отвал глаза и прошел вглубь квартиры. Афра осталась стоять на месте, как будто воздух вокруг стал плотнее. — Ты.. даже не поцеловал меня, — сказала она почти шепотом, словно сама боялась услышать эти слова. Демир не услышал.  — Договорился с врачом для матери Сары, — бросил он, зная, что Афре не нравится темы связанные с этой девушкой. — Вылетают послезавтра.  — Это хорошая новость. Надеюсь ей станет лучше.  Афра прикусила губу и пошла за ним. В гостиной царила странная тишина уже как две недели. В ней не было уюта, не было огня — было только натянутое присутствие. — Я думала, мы пообедаем вместе. Я заехала специально, — ее голос дрожал. — Спасибо, но я не голоден. Но ты можешь остаться и заказать что-нибудь себе, — сказал он, не глядя ей в глаза, сел за ноутбук, как будто хотел отвлечься.  Что-то внутри его раздражало, но он не позволял этому вырваться наружу. Афра сжала пальцы в кулак. Она не узнавала его. — Что-то не так? Ты ведешь себя.. странно в последнее время. Раньше ты хотел меня, но теперь.. Он вздохнул и наконец поднял на нее взгляд. Мужчина не мог злится еще больше, не мог открыться таким образом и потребовать объяснение за ложь.  Всему свое время.  — Прости, — потер он лоб. — Я правда устал все эти дни, накопились дела. Давай поступим таким образом.. вечером забронирую столик в хорошем ресторане. Но, сейчас у меня очень много работы.  Афра слабо кивнула. — Я останусь здесь.. просто побуду рядом. Можно? Рамазан ничего не ответил. Он просто опустил глаза обратно в документы. Она присела напротив и молча наблюдала за ним.  Он все молчал. Потому что не хотел быть один — даже если сам себе в этом не признавался.

***

Али ехал медленно вдоль разбитой грунтовой дороги, что вела к старым, покинутым местам, где когда-то жили Айданы до переезда в новый особняк.  Он остановился у полуобвалившегося дома с прогнившими балками и зашел внутрь, стараясь не шуметь. Под слоем пыли и мусора ему удалось найти кое-какие следы: символы, вырезанные на деревянных панелях, старые газеты о пропажах людей. Сердце Али забилось быстрее: он был близко.  Али не сразу услышал шаги за спиной. Прежде чем он успел повернуться, чья-то сильная рука резко схватила его за плечо, прижимая к стене. Другие выбежали из тени — их было больше. Один из них резко выкрутил Али руки назад, туго связал, второй накинул на голову плотный темный мешок. — Тихо, — прошипел грубо кто-то у уха. — Ты не должен был сюда приходить. Они вывели жертву из здания и посадили в машину. 

***

Этот вечер отличался от предыдущих. Мерт Рамазан прекрасно понимал это и держался из последних сил. Афра не задавала лишних вопросов, но в глубине души она уже представляла, как однажды вечером они смогут таким образом посетить ресторан и оставить красивое воспоминание.  Когда они подъехали, Афра сразу заметила, что парковка пуста. Ресторан выглядел закрытым для посетителей — ни одного человека внутри, лишь мягкий свет и мерцание свечей на столах. Она нахмурилась и посмотрела на Рамазана, который вышел из машины и открыл для нее дверь. — Он.. закрыт? — спросила она, настороженно. — Сегодня только для нас, — спокойно ответил он. Афра провела взглядом по окнам — пустые столики, светлая скатерть на каждом, тихая, живая музыка. Внутри — почти магическая тишина, все вокруг замерло, чтобы не мешать им. Официант проводил их к столику в центре зала. Они сели друг напротив друга. Демир смотрел на нее как-то особенно — будто пытался запомнить, зафиксировать каждый ее жест, глаза, как она сжимает салфетку, как убирает волосы за ухо. Во взгляде читался легкий испуг, ведь она чувствовала, что в воздухе витает что-то важное. — Это.. красиво, — наконец сказала она, оглядываясь. — Даже слишком. Но, это твой конек. Я помню, как было в кинотеатре.  — Иногда тишина необходима, — ответил он и сделал жест официанту. Тот вежливо подал меню и отошел. В бокалах засверкало белое вино. Афра смотрела на Рамазана — с легким трепетом, с нежностью, но и с настороженностью. Молчание между ними казалось плотным, как туман. Афра хотела что-то спросить, но не решалась. Он готовил почву — или для откровения, или для прощания. — Здесь все очень тихо, — сказала она почти шепотом. — Я хотел, чтобы ты могла говорить.. если захочешь, — ответил Рамазан сдержанно, смотря ей в глаза. Афра вздрогнула. Он видел ее насквозь.  И хотя рядом с ним всегда было тепло, ее слегка знобило от неизвестности. Девушка сделала глоток вина и отвела взгляд в сторону. Ужин уже подали. В ту самую секунду, когда Мерт Рамазан заговорил, воздух в ресторане стал тяжелым, почти вязким. Он не смотрел на нее уже прямо, а сквозь, уже заранее отстранившись, будто создавал дистанцию, защищая себя. — Я не прощаю ложь, — произнес он твердо. — Я знаю, что у каждого человека могут быть свои причины для этого.. неважно, для благого дела или нет. Есть вещи, которые вырывают корни доверия. Навсегда.  Афра выпрямилась, вцепившись пальцами в край скатерти. Сердце будто сжалось от острого предчувствия. Его слова не были общими — они били точно в нее, в самые глубокие, незажившие участки души. Она не пыталась перебить его. — Когда человек предает.. — продолжал Рамо, голос его стал ниже, жестче, — он уже никогда не будет прежним. Даже если искренне попросит прощения. Даже если все объяснит. Потому что те, кто по-настоящему рядом, не умеют лгать, смотря в глаза.  Афра смотрела на него, как будто впервые. В его лице не было ярости. Разочарование и усталость от собственного сердца. Ее губы дрогнули, но она молчала. Слова застревали в горле. Она хотела крикнуть, что не все было так.  Она не предавала.  Не знала, что делать. Демир не ждал оправданий. Ничего не просил.  Рамазан сделал глоток вина и медленно поставил бокал. Афра опустила вилку на тарелку. — Я всегда оставляю таких людей за спиной. Потому что знаю, что дальше с ними нельзя. Предавший однажды, поступит так же. Просто потому, что на это способен.  Афра вдруг почувствовала, как ей не хватает воздуха. Она с трудом удерживала ровное дыхание, сжимая ладони на коленях под столом. Один говорил, чтобы не сойти с ума от предательства.  Вторая молчала, потому что сгорала от любви. За окном медленно гас вечер, и огни Босфора мягко отражались в стеклянных стенах ресторана. Тишина между ними была настолько плотной, что Афра слышала, как стучит ее сердце.  Мерт Рамазан чуть приподнял голову, не глядя на нее и тихо заговорил: — Я не собирался влюбляться в тебя.  Афра замерла, дыхание стало едва заметным. То самое признание, которое она так долго ждала. — С самого начала я понимал, что ты не из тех, в кого стоит погружаться с головой. Я не знал, что то предложение за барной стойкой будет иметь продолжение.. но стоит признаться, та ночь была лучшей в моей жизни, как и все наши последующие. Он наконец поднял взгляд и встретился с ее глазами. Афра смотрела на него, не моргая. В ее взгляде не было ни одного вопроса, только мучительное ожидание. — Шаг за шагом разрушила все мои стены, — продолжил он, уже тише. — Даже когда молчала. Афра сдерживала дыхание. Где-то глубоко внутри все сжималось. Он говорил о любви — и одновременно как будто прощался с ней. — Я не ожидал, что ты окажешься в моей жизни так быстро.. и так глубоко. И, наверное, поэтому мне сейчас тяжело. Потому что ты все знала обо мне. И все равно.. — он замолчал, словно хотел проглотить горечь. Он не обвинял, а просто признавался.  В боли. В любви.  В том, чего не планировал — и теперь не может отпустить. — Ты знаешь о Мерте.. — Знаю. Сердце Афры билось в груди так, будто стремилось вырваться наружу, заглушая музыку, звук бокалов и даже собственное дыхание. — Я.. не знала, что все так сложится. Не думала, что все это станет настолько важным. Ты просто появился в моей жизни, и я.. не заметила, как начала дышать тобой. Мерт Рамазан не перебивал. Он сидел неподвижно, словно боялся, что одно неосторожное движение разрушит последние остатки самообладания. Он слышал каждое ее слово, и каждое — входило под кожу, как острая игла. — Я не знала, что ты станешь таким важным для меня. Что я влюблюсь в тебя так сильно. И сильно испугалась. Афра уже не могла сдерживать эмоции. Она смотрела на него, словно хваталась глазами за каждое его дыхание: — Прости.. я не хотела ранить тебя. Но, все то, что мы пережили с тобой — не ложь. Мои чувства к тебе — не ложь. Я.. люблю тебя.  Рамазан осторожно перевел взгляд на нее. Гнев, любовь, боль, желание — все переплеталось в невыносимом клубке. Молчание было страшнее крика. — Ты могла рассказать все в самом начале, — медленно, почти тихо. — Я не стал бы тебя упрекать за прошлое. Не стал бы судить, если бы ты была честна. Но ты молчала столько месяцев. Молчала, когда смотрела мне в глаза. Когда была со мной в постели. Когда говорила, что я важен.  Афра смотрела на него, глаза блестели, но губы оставались плотно сжаты. Рамазан все видел.  Ее любовь.  Но, не верил. — Даже сейчас, — почти прошептал он, глядя на нее, — я не знаю, кто передо мной.  Афра закрыла лицо ладонями, чтобы он не видел, как она плачет.  Он видел все.  И не мог простить — ни ее.. ни себя.  За то, что все еще хотел верить. Афра с трудом подняла голову, дыхание сбивалось от слез, голос дрожал, но она заставила себя говорить.  — Я не врала тебе, когда поняла, что влюбилась в тебя. — девушка смотрела ему прямо в глаза. — С того момента все, что было между нами, каждое прикосновение, каждое слово.. все было настоящее.  Демир не отвечал. Афра проглотила воздух и продолжила: — Мне было все равно на Мерта. Клянусь, между нами уже ничего не было после того, как мы начали встречаться. Я сама не поняла, как все это вышло из-под контроля. Не смогла вовремя объясниться. Я боялась. Боялась потерять тебя. И не хотела причинить боль.. это последняя вещь, которую бы я сделала сознательно.  И Афра снова замерла — между правдой и недоверием, между надеждой и страхом. Мерт Рамазан молча поднял бокал, отпил последние глотки вина, словно пытаясь заглушить горечь, что подступала к горлу — не от вкуса напитка, а от слов, которые он только что услышал.. и тех, что собирался сказать. В этот момент зал наполнил тонкий, почти щемящий звук живой скрипки. В каждом аккорде была тоска, как будто музыка знала, что сейчас рушится не просто вечер, а что-то большее. Больше, чем они могли себе представить.  Мерт Рамазан отвел взгляд в сторону, куда-то вдаль, туда, где тускло мерцали огни за окнами. Он выглядел погруженным в себя. Затем перевел взгляд на Афру. Она не смотрела на него, лишь сидела опустив голову, зарывшись пальцами в уголок глаза — осторожно, почти незаметно убирала слезу. Словно боялась показать боль, которая разрывала ее изнутри. Демир вдохнул. Его голос был низким, ровным, даже теплым, но безжизненным: — Я не хочу, чтобы у тебя осталось что-то от меня. — казалось, он навсегда запомнил цвет ее глаз. — Так же, как и у меня, ничего не останется от тебя. Молчание после слов прорезалось лишь звуками скрипки, как фон для финала и прощания. — Спасибо, — тихо добавил он. — За то, что была в моей жизни, Афра. Девушка чуть вздрогнула.  Она не дала себе распасться за столом и перед ним. Только сжала кулаки на коленях, так крепко, что ногти впились в кожу. Афра больше не знала, как его удержать и не была уверена, имеет ли на это право.  — Рамо.. пойми меня, прошу.. Он молчал — но в этом молчании звучало гораздо больше, чем в любом крике. Мужчина смотрел на нее пристально, тяжело, будто сквозь слезы, которых не было. Он смотрел, как будто пытался навсегда выгравировать лицо Афры в своей памяти.  Все исчезнет безвозвратно. Глаза Афры дрожали — в них было все: и мольба, и любовь, и отчаяние, и страх. Он впитывал каждую черту, каждую линию ее лица, едва заметное подрагивание ресниц, прикушенную губу. Прозвучал резкий звонок телефона. Он дрогнул, как будто выдернули из сна. Звонок настойчиво вибрировал в руке.  — Алло? На другом конце были крики. Сбивчивое дыхание и постороний шум. Голос Али прорывался сквозь хаос, в котором все смешалось: — Мерт?! Мне нужна помощь! Мне.. Резкий треск и связь прервалась. Мир Демира разделился в две противоположные стороны. Перед ним — девушка, ради которой он был готов пройти еще многое, но ложь и предательство уничтожило все то, что он так отчаянно пытался построить мелкими крупицами. Так же голос друга в телефоне, отчаянный и который, вероятно, ждал его помощи. Рамазан словно оказался между двумя пропастями. В глазах Афры — недоумение и интерес. Она хотела что-то спросить, но тело Демира резко встало. Стул с грохотом отодвинулся назад.  Он взглянул на Афру в последний раз.  Осознавая, что еще долго не сможет забыть ее.  И резко исчез в дверях ресторана, оставив за собой пустоту, в которой осталась Афра.  Скрипка медленно рассыпалась в воздухе, но она больше ничего не слышала. Только одно: глухое, тяжелое биение собственного сердца.  Она — последняя строка из самой интересной и захватывающей книги.  Она — последняя нота перед бурными аплодисментами.  Она — последний вздох перед молитвой и видение перед тем, как покинуть этот мир.