После меня

      — Че это с ней? — Аксель хмурится и присаживается на корточки, чтобы рассмотреть лежащую перед ним девушку.       Он вглядывается так внимательно, будто на ее коже есть какой-то ведомый только ему шифр. Она лежит прямо на снегу, что окутал лес. В одной блузке и юбке, без верхней одежды. В сумерках тянет холодом, даже несмотря на начавшийся снегопад. Небольшие хлопья укрывают ее волосы, но на лице сразу тают, оставляя влажные капли. Его новая пленница выглядит болезненно, не так, как он помнит.       — Ты чем ее жахнул?       — Это не моих рук дело. Но я слышал, что мисс Грейнджер проклята. Так что еще пара дней, и до Снейпа вы не добрались бы никогда в жизни, потеряв единственный рычаг давления, — надменный голос Малфоя зудит под кожей и бесит. Аксель терпеть его не может, и, возможно, лучше было не заключать никаких сделок, чтобы не дарить ему помилование, которое тот определенно не заслуживает. — Надеюсь, ты запомнишь это.       Аксель принюхивается. Нет, мертвечиной девчонка не пахнет. От умирающих людей густой горечью несет за версту — это всегда чувствуется, цепляется за язык, застревает в ноздрях, а здесь иначе. Но, если Снейп думает так же, как этот слизень… не видать им его шкуры. Зачем подставляться ради девки, которой, как он считает, и так осталось недолго, верно? Не обращая внимания на Малфоя, он стирает с руки Грейнджер пепел и растирает в пальцах. Пахнет сладко, вкусно. Она сама просто концентрация этого запаха. Чистого и живого, женского.       — У меня хорошая память, — он поднимает взгляд на Малфоя, от которого разит страхом. Аксель не любит этот запах настолько сильно, что готов перегрызать глотки, пуская кровь, лишь бы его перебить. Медленно выпрямляется во весь рост и прищуривается. — И я помню, что уговор был таков: ты притаскиваешь Грейнджер, а Снейп приходит за ней.       Аксель демонстративно оглядывает пространство перед домом.       — И где же он?       — Он придет, я оставил намеки… — Малфой пытается звучать уверенно, но его голос срывается.       Аксель поджимает губы. Может, ну его, этот уговор, и просто вырвать долбанному аристократу сердце?       — Мне не нужно, чтобы он пришел завтра или послезавтра. Видишь? — он указывает на небо, но Малфой не смотрит, и так знает. — Луна полная. Сегодня охота. И я хочу, чтобы Снейп тоже принял в ней участие.       Аксель переступает через девчонку и нарочито неторопливо подходит к Малфою вплотную, подцепляет прядь длинных волос и подносит к носу. Пахнет, как баба. Он кладет когтистую ладонь на его плечо и сжимает, прорывая дорогую ткань мантии, чтобы вбить угрозу.       — Приведи Снейпа сегодня, или мне от маленькой наживки не будет никакой пользы. Тогда, будь уверен, твоя часть договора так и останется невыполненной. И я достану тебя даже в твоей любимой лягушатне, Люциус. Рано или поздно. Ждать я умею. А потом — и твою женушку. И когда-нибудь — даже единственного сына. Знаешь, он не всегда окружен своей никчемной охраной.       Ноздри Малфоя раздуваются, лицо становится пепельно-серым, но он молчит. И Аксель чувствует разочарование. Его даже убивать неинтересно, слишком жалкий.       Отворачивается от него, легко подхватывает безвольное тело Гермионы и закидывает себе на плечо. Волосы девушки тяжелым водопадом рассыпаются по его спине и бедрам. Аксель сильнее начинает чувствовать ее запах, и он будит в нем странное предвкушение и желание. Жаль, что ее привели к нему в ночь луны и нет времени развлечься с ней.       Он медленно шагает к дому, и укрытая тонким слоем снега земля поглощает все звуки. В лесу сегодня тихо, словно сама природа затаилась, зная, что грядет. Охота начнется позже. Пусть малышка пока отдохнет. Ей сегодня предстоит трудная ночь.

· • • ✤ • • ·

      Северус никогда не чувствовал внутри такой отупляющей беспомощности. И уже очень давно страх за кого-то не парализовывал мышцы.       Одно за другим. Сначала ханахаки, теперь это… Его не было буквально пятнадцать минут. Что могло произойти?       Он обошел территорию, исследовал дом. Кончиками пальцев касался стен и постели, как будто кожей мог почувствовать, что здесь случилось… Машинально, на автомате отправил Поттеру сообщение, наведался к Драко, который заверил его, что никто чужой не смог бы зайти под чары, он бы знал. Но факт оставался фактом: Гермиона исчезла. Обессиленная, она бы не ушла сама, по крайней мере далеко. Ее палочка осталась на тумбочке.       Все указывало на то, что кто-то все же смог войти…       Огромный патронус олень прорезает темноту, и напряженный голос Поттера сообщает:       — Я на рейде. Приду сразу, как смогу.       Ни патронус Поттера, ни его слова не вызывают у Северуса никаких эмоций. Ему плевать, придет тот или нет, он на него не рассчитывает, просто поставил в известность.       — Профессор, — неожиданно голос Малфоя прорезает ночь, и Драко выходит из темноты, осторожно приближаясь.       Рядом с ним семенит эльф, зато нет его извечной охраны. Северус опирается на влажную холодную стену, будто фиксирует себя рядом с ней, лишь бы не наброситься на Малфоя и не вскрыть ему голову… чтобы не убедиться самолично, что мальчишка ничего не скрывает.       Палочка в руке Снейпа раскалена, чувствуя бушующую внутри неспокойную энергию, готовую вырваться смертоносной магией. Отчаяние, страх и навязчивые мысли, что Гермионе может быть больно, а его нет рядом, заставляют хваленый самоконтроль трещать по швам, и Малфой рискует, появляясь здесь сейчас.       Драко выглядит нервным, еще более бледным и… виноватым. Отчего в душу закрадываются самые опасные предположения.       — Профессор, — повторяет, приблизившись и благоразумно остановившись у крыльца, чтобы оставить между ними немного пространства для маневра, который ему, впрочем, все равно не поможет.       Северус мрачно смотрит на бывшего ученика, и его терпение заканчивается.       — Я действительно бы знал, если под чары ступил бы кто-то чужой, — торопливо повторяет Драко то же, что и пару часов назад. Он сжимает челюсти и дергает головой, будто ему сложно продолжить. — Но это… — Малфой выталкивает вперед сжавшегося эльфа, — домовик отца. Я вернулся домой, чтобы уточнить у домовика, который помогает Гермионе, что с чарами все в порядке, и увидел его. Говори…       — Что говорить, хозяин? — блеет тот, отчаянно выкручивая себе уши.       — То, что сказал мне.       — Но Фарко ничего не знает… — Малфой отвешивает ему пинок, и эльф падает вперед, уткнувшись длинным носом в землю, начиная верещать: — Не знает. Ничего не знает…       Северус тяжело вздыхает, ведя обратный отсчет.       — Заткнись, — рявкает Драко, срываясь. Он весь на нервах, видя странное оцепенение Снейпа, и даже аристократическое самообладание не помогает. Все его инстинкты кричат бежать отсюда. — Короче, отец вернулся в Англию неделю назад. Отсиживался где-то на севере все это время, а сегодня вернулся в поместье. Я его не видел и не знал об этом. Мы не общались с ним все это время и были уверены, что он во Франции… — Драко беспомощно выдыхает и качает головой. — Он и слышать не хотел о возвращении в Англию, боялся собственной тени… Простите, я не знал, что он может додуматься навредить Грейнджер.       Снейп молчит. Долго смотрит на Малфоя темным пустым взглядом.       — Найди мне своего отца, Драко… — хрипло, как будто каждое слово режет ему горло, произносит он.       Ему не нужно заканчивать и сообщать, что будет, если он этого не сделает, Драко и сам все понимает по его виду.       Снейп сжимает зубы… Он может хоть носом рыть землю, но родовая магия сильнее его ненависти: он никогда не войдет ни в одно поместье, ни в одну чертову хижину наподобие этой, если Люциус того не захочет. Прятаться он отлично умеет, и это не было бы проблемой, он умеет ждать, выслеживать.       Но сейчас у Северуса нет времени… точнее, его нет у Гермионы.       — Я найду… — негромко обещает Драко, потом протягивает руку Фарко, и тот, все еще подвывая и всхлипывая, хватает хозяина и уносит его в тихом щелчке эльфийской магии.       Поместье не защитит Гермиону, если туда зайдет его хозяин.       Он же знал это. Думал об этом, когда договаривался с Драко. И просчитался.       Северус прикрывает глаза, позволяя себе ощутить груз ошибки, но лишь на пару мгновений.       Он решительно отталкивается от стены, желая более тщательно проверить окрестности с учетом уже имеющейся информации, но в ту же секунду его стягивают магические веревки и жестко прижимают к дому, как попавшую в паутину жертву. Снейп тихо рычит в бешенстве, но голос из темноты заставляет его замереть.       — Это всего лишь мера предосторожности. Через пару минут я тебя отпущу…       Люциус!       Темная волна ненависти поднимается внутри, заглушая даже страх и боль. И Снейп замирает, пытаясь понять, где этот чертов змей. Не выходит и не показывается, потому что боится… и правильно. Ему стоит бояться.       — Не стоит угрожать моему сыну, Северус, он здесь ни при чем, — голос Малфоя плавный, но в нем заметно напряжение. — А вот мы с тобой перешли дорогу очень многим в этом мире, и я так же, как и ты, просто пытаюсь выжить. Любыми способами.       Он молчит, шаря взглядом по деревьям и вглядываясь в темноту.       — Твоя Грейнджер им не нужна, — успокаивающе продолжает Люциус. — Но с тобой они хотят поговорить. Она просто залог, поэтому…       Северус его не слушает, едва заметное движение руки — и невербальное заклинание сканирует местность, чтобы сообщить, где Малфой. Где-то справа он чувствует отклик магии.       В следующий миг фигуру Северуса окутывает черный дым, он рассыпается на частицы, становится тенью и взмывает ввысь. И материализуется прямо перед Люциусом. Тот даже выдохнуть не успевает, как Северус с огромным удовольствием припечатывает его к дереву, схватив за шею, второй рукой выбивая палочку.       Малфой хрипит, ногтями царапает кожу, пытаясь отодрать пальцы Северуса, но хватка лишь крепнет. Холодная тьма легилименции пробирается в разум Люциуса. Внутри хаос, обрывистые вспышки страха, лоскуты воспоминаний. Снейп старается контролировать себя, чтобы не убить ублюдка. Вырывает яркие образы: лес, хижина, снег… Гермиона, лежащая прямо на земле.       Стена из ненависти и злости дает трещину под натиском страха за нее, в висках пульсирует. Огромным усилием воли, Северус останавливается и выскальзывает из сознания Малфоя. Из носа у того течет кровь, но он в порядке.       Северус выпрямляется, делает хриплый вдох, глядя на Малфоя. Пальцы подрагивают от напряжения. Он не знает, что это за место: ни координат, ни названия. Просто хижина в лесу, куда Люциуса сначала привел портал, а потом он просто аппарировал по памяти. Так что без Малфоя ему туда не добраться, если не хочет пострадать. Ему плевать на безопасность, но Северус понимает, что придется драться. Не ради себя, а чтобы вытащить ее оттуда. В залог он не верит.       — Сейчас, — тихо, но с тяжелой угрозой в голосе, произносит Снейп, — без лишних слов ты перенесешь нас туда, если хочешь, чтобы твой сын остался жив.       Он ослабляет хватку на шее Люциуса, и тот кивает. Северус возвращает ему палочку, и вихрь аппарации тут же затягивает их, чтобы выплюнуть на поляну перед хижиной.       Вокруг пусто, стоит тишина, но быстрый осмотр показывает, что это нужное место. Люциус, не устояв, заваливается на землю. Северус переводит на него недолгий взгляд. Он забрал ее у него, ударил заклятием, отдал на растерзание ни в чем не повинную светлую душу зверям, не знающим жалости…       Тьма внутри побеждает.       Резкое движение руки, и невербальная сектумсемпра рассекает шею Малфоя: брызгает кровь, моментально заливая дорогую ткань мантии и снег, а Люциус с распахнутыми от ужаса глазами хватается за горло, хрипит, пытается поднять палочку, но сил не хватает.       Снейп не наслаждается этим зрелищем, но внутри от темной магии рождается знакомое холодное онемение, будто сердце покрывается тонкой корочкой льда. Отвернувшись, он рассматривает окрестности и хижину: дверь открыта нараспашку.       Определив свое местонахождение с помощью заклинания, Северус отправляет Поттеру координаты с коротким сообщением, что Гермиона у Акселя. Нет, он не командный игрок, но он понимает, что, если его убьют, у Гермионы не будет шанса выбраться отсюда в одиночку. Нужно, чтобы ее кто-то вытащил, если не сможет он. И как не противно это признавать, Поттер подходит на эту роль лучше кого бы то ни было. По крайней мере, он сделает все, чтобы помочь ей. Остальное Северуса не волнует.       Оставив позади умирающего Малфоя, он приближается к хижине, из которой выходит Аксель. Полный сил чистокровный оборотень, желающий его убить, но он один. Северус замирает, вглядываясь в лицо противника, оборотень улыбается, оскалив клыки, и насмешливо бросает взгляд ему за спину, на Малфоя.       — Я уж думал, ты пропустишь все самое интересное, Снейп.       — Где она?       Аксель усмехается. Он расслаблен, вокруг никого нет — Северус уже понимает это, и неприятное предчувствие закрадывается под кожу.       — Сегодня ночь охоты, Снейп. Хочешь Грейнджер? Поймай ее первым.       Аксель отступает на шаг, тело покрывает тень, черты меняются. Он оборачивается огромным волком за секунды, смотрит на него разумным желтым взглядом, полным человеческого торжества, а потом срывается с места, вздымая снег. Ловко уворачивается от зеленого луча, что летит в него. В несколько прыжков достигает плотной стены деревьев и скрывается за ней. Через мгновение над деревьями раздается протяжный вой, и лес в ту же секунду наполняется другими голосами, отвечающими вожаку. Их десятки.       И Гермиона тоже где-то там среди них. Одна.       Северус без раздумий срывается с места по следам Акселя.

· • • ✤ • • ·

      — Проснулась, крошка? — голос звучит лениво, но с легкой насмешкой.       Гермиона вздрагивает, резко распахивает глаза, дергается и больно ударяется головой о брус позади себя. От резкого подъема в висках отдается пульсацией. Увидев, кто сидит перед ней на корточках, она рвано выдыхает, не в силах поверить глазам. Как?       — О, я вижу, ты меня узнала, — он довольно скалится, наблюдая, как Гермиона вжимается в стену, пытаясь увеличить расстояние между ними. Потом протягивает руку, перехватывает лепесток и с интересом смотрит, как он истлевает в его руке.       Гермиона бросает на лилии беглый взгляд, успев заметить, что они больше не красные, а такие, как были в самом начале: нежного молочного цвета с розовыми прожилками. Медленно поднимает глаза на Акселя и смотрит в его горящие янтарным огнем зрачки. Итак, он все же поймал ее.       — И как ты это сделал? — Гермиона вскидывает бровь, делая глубокий вдох.       — Нужно лучше выбирать арендодателей, — усмехается он, растягивая губы в улыбке. У него, видимо, чертовски хорошее настроение.       — Драко? — недоверчиво уточняет Гермиона.       — Люциус, — отвечает он просто, поднимаясь.       Его движения плавны, ленивы, но от него все равно исходит почти физически ощутимая сила. Аксель подходит к креслу у камина и опускается в него, вытягивая ноги к пламени. Хватает со стола бутылку, пьёт прямо из горлышка и довольно выдыхает, не отводя от Гермионы взгляда.       Она поджимает губы. О старшем Малфое они не подумали, не рассчитывали, что он может представлять опасность. Пока Аксель греет ноги у камина, Гермиона осматривается. Воздух внутри густой, теплый, пропахший мясом и кровью. Она тут же вздрагивает, увидев сбоку от себя кабанью голову, из которой натекло крови, и чуть отодвигается, быстро отводя от нее взгляд. Но к горлу все равно подступает тошнота.       Хижина полна людей, но на нее никто не обращает внимания. Кроме Акселя, чей звериный взгляд она чувствует кожей. Она внимательнее осматривает каждого, вдруг осознавая, что они все оборотни. Их тела в свежих шрамах, четко различимы удлинившиеся в полнолуние клыки и янтарная радужка. Она насчитывает пятнадцать человек, но пару раз сбивается, поэтому не уверена, может, их и больше. На втором этаже она тоже слышит какую-то возню. Насколько она знает, у Акселя не было такой стаи раньше. А значит, у Министерства на носу огромные проблемы.       Из подвала поднимается знакомый на вид оборотень, один из тех, кого она встречала в Лютном. Он бросает на Гермиону долгий взгляд, и ухмылка приподнимает уголок губ.       — Что там, Монти? — спрашивает его Аксель, не оборачиваясь.       — Вигго немного перестарался в этот раз, — усмехается Монти, подходя к вожаку. — Парочка овец со сломанными руками.       — Ну бегать-то им это не помешает? — кричит Вигго с другого конца через всю хижину, и раздается взрыв смеха.       Оборотни переговариваются между собой, кто-то пьет, кто-то отдыхает, сидя прямо на полу, прикрыв глаза и откинув голову на стену из бруса. Гермиона подмечает обстановку, удивляясь, что ее даже не связали. Хотя куда уж ей сбегать, если нужно пройти через всю комнату, полную оборотней.       Гермиона прислушивается к себе. Ей немного лучше, видимо, действуют зелья Северуса. Но надолго ли? Когда снова придет слабость, жар и боль? Она вытягивает руку, ловя лепесток лилии, и рассматривает его. Светлый, казалось бы, полный жизни, но пара мгновений — и с краев начинает расходиться тление, превращая лепесток в знакомый черный пепел. Она вытирает руки и отряхивает одежду.       Даже пытаться бежать Гермиона не видит смысла. И страха внутри нет. За себя, по крайней мере. Проклятие уже отсчитало ее дни.       Вот только… Мерлин, пусть Северус окажется благоразумен и не придет. Она всей душой надеется, что он отпустит ее. Какой смысл спасать ее, чтобы продлить жизнь… На сколько? Пару дней?       Да и при таком количестве оборотней уже не особо видится спасение. Явиться сюда — значит обречь и себя на смерть. Как бы силен он ни был, против целой стаи даже ему не выстоять.       Она поднимает взгляд и натыкается на янтарные глаза Акселя. Тот сидит в кресле с задумчивым видом и изучает ее. Гермиона не подает вида, что внутри все сжимается от ужаса. Не думала она, что будет молить магию ханахаки прикончить ее поскорее. Можно вот прямо сейчас. Любым способом. Потому что во взгляде оборотня она видит плотоядное животное желание. Одному Мерлину известно, что его сдерживает.       — Ну что, куколка, хочешь, сделаем ставки, когда явится твой Снейп?       Гермиона сжимает кулаки, не обращая внимания на смешки вокруг, и спокойно отвечает:       — Он не явится.       — Это потому, что ты якобы умираешь? — Аксель встает с кресла, передает бутылку одному из оборотней, который тут же ее опрокидывает в себя, и медленно приближается.       Гермиона каменеет, пока ожидает его приближения. Его тень падает на нее, и она судорожно выдыхает.       — Снейп тоже так думает? — он вдруг наклоняется, подхватывает ее под мышки и легко, словно куклу, ставит на ноги.       Якобы? Гермиона поднимает испуганный взгляд на великана перед собой. Он просто огромный, ее макушка едва достает ему до груди. И шире он раза в три. Она сглатывает.       — Да, — хрипло выдыхает она.       Может, поняв, что Северус не придет, они просто разделаются с ней по-быстрому, и все?       — Из-за этого? — Аксель ловит лепесток, который медленно кружась падает на его ладонь и начинает свое тление.       Гермиона кивает. Она как бесконечный чертов куст увядающих лилий.       Аксель растирает пепел, пачкая пальцы, и смеется, а затем резко привлекает Гермиону к себе, подхватив ее за ягодицы. Она упирается в его грудь руками, отстраняясь.       — Отпусти, — шипит она.       — Парни? — не отрывая от нее взгляда и рук, кричит Аксель. — У нас тут пахнет мертвечиной?       — Только если из подвала, — выкрикивает кто-то, и они дружно хохочут.       От этого веселья внутренности холодеют. Гермиона чувствует, как кто-то незаметно подходит сзади и зарывается лицом в ее волосы.       — Что скажешь, Вигго? — насмешливо продолжает Аксель.       Руки Вигго обручем обхватывают ее грудь, когда он привлекает ее спиной к себе, обнюхивая шею. Гермиона даже брыкаться не может, потому что зафиксирована по всему телу чужими руками. Сердце от страха и отвращения стучит в висках, эти прикосновения как грязь, что цепляется к коже.       — Нет, — хрипло выдыхает Вигго, все никак не в состоянии отстраниться от нее. Аксель разжимает руки, но Гермиона все равно остается зажатой между двумя огромными телами.       — Вот видишь… нет, — улыбается Аксель и задирает ее юбку, пока ведет своими лапищами по бедрам. — Поэтому, куколка, если Снейп не придет, мы найдем, как утешиться.       Раздаются смешки. Но все звуки уходят на задний план, она слышит только свое сердце, гулко бьющееся в висках.       — Монти! — зовет Аксель и, не оборачиваясь, приказывает: — Выпускай наших овец. Луна высоко.       Гермиона чувствует, как Вигго прикусывает ее за плечо сквозь ткань, а Аксель отрывает ее руку, упертую в его грудь, и, перевернув, ногтем режет ладонь. Кровь выступает из длинного пореза, и он, поднеся раненую руку ко рту, слизывает ее.       — Пора смочить зубы кровью, милая.       Вокруг начинают галдеть, царит всеобщее возбуждение, а Гермиона, словно оглушенная, прокручивает в голове слова Акселя. Она не умирает.       Как это возможно? Мысль кажется такой чужеродной, неправильной. Как будто не о ней. Она привыкла жить с мыслью, что умирает.       Гермиона вдруг осознает, что в последние пять минут ее облапали два незнакомых мужика, а болезнь даже не пошевелилась. Хотя при обычном раскладе за все, что произошло, Гермиона бы уже поплатилась, корчась от боли, и Аксель был бы последним, что ее волновало.       Вдруг чужие руки наконец исчезают, она снова твердо стоит на ногах и чувствует, как ее подталкивают на выход. Темное небо низко нависает над головой снеговыми тучами, но даже они не в силах скрыть полную луну, то и дело проглядывающую сквозь прорехи в облаках. После теплой хижины, холод на улице заставляет обхватить себя руками. Гермиона спускается с крыльца под конвоем одного из оборотней, и они ждут. Она начинает дрожать, на улице морозно и безветренно, земля под ногами ощущается твердой от прихватившего ее морозца.       Вскоре к ней выводят еще человек двадцать, таких же раздетых, как и она сама. Выглядят люди не очень, многие ранены. Здесь почти все мужчины, Гермиона выхватывает в толпе только трех девушек, не считая себя.       Люди замирают, окруженные оборотнями, что с насмешками обсуждают их. Воздух пропитан паникой и непонимающими шепотками. Аксель выходит вперед, осматривает их с легким отвращением во взгляде и разводит руки в стороны.       — Вы свободны, — спокойно говорит он и повисает молчание. Он выдерживают паузу, давая им осознать сказанное, потом с усмешкой добавляет: — Бегите так быстро, как только сможете. И тогда, может быть, у вас появится шанс на жизнь.       Оборотни расступаются, люди некоторое время затравленно переглядываются, а потом кто-то один, сорвавшись с места, бежит в сторону леса. Поняв, что того никто не останавливает, за ним мчится второй, потом еще двое, и, наконец, все бросаются следом.       Аксель разочарованно вздыхает, глядя, как все они скрываются один за другим по проторенной дорожке в одном направлении.       — Стадо, блядь, — он качает головой и поджимает губы. — Эй, парни, ну-ка разгоните их по лесу. Какое удовольствие охотиться за толпой идиотов?       Несколько оборотней отделяются от неровного строя мужчин и бросаются за добычей.       Гермиона, оцепенев, смотрит на все происходящее и начинает понимать, что это та самая охота: людей выпустили, чтобы потом загнать в лесу, как зверушек. Ни у кого из них нет шанса выбраться невредимым или остаться собой.       Аксель подходит к ней и кладет руки на плечи, разворачивая спиной к себе и лицом к лесу.       — Ты поняла, что делать, милая? — шепчет он у самого уха.       Когда она не отвечает, его когти впиваются в ее плечи, причиняя боль.       — Да, — выдыхает она хрипло. — Я поняла.       Его дыхание обжигает шею.       — В эту охоту я болею за тебя. Ну а теперь — беги.       Он подталкивает ее вперед унизительным шлепком по заднице, и Гермиона делает несколько шагов вперед. Оборачивается, глядя на тех, кто скоро будет догонять ее, желая впиться зубами в тело. Им весело, в глазах горит предвкушение.       Она отворачивается и делает еще пару-тройку шагов вперед, а потом резко меняет направление и бежит в другую сторону под оглушающий смех оборотней, который еще долго будет стоять у нее в ушах.