Бокал с узором

2 часа спустя: — Знаете Пуаро, я никогда не думал, что стану свидетелем убийства Николаса… Это так ужасно… — А представьте каково сейчас его жене Гастингс! — с печалью в голосе воскликнул бельгиец. Пуаро и Гастингс были на месте убийства Николаса Д’Боннета, надеясь найти какие-нибудь улики. — С дороги! — послышался вдруг низкий мужской голос. В комнату вошёл Старший инспектор Джепп, а за ним проследовали три констебля и начали обыскивать помещение. — Старший инспектор! — О, Пуаро! Не ожидал увидеть вас здесь! — воскликнул инспектор, подходя к детективу и капитану. — Честно говоря, я тоже не ожидал увидеть вас так рано. От Лондона до Нанитона ехать почти сутки. Как вы смогли так быстро добраться? — Мы были недалеко отсюда — в Ковентри. Мне поручили дело о пропавшем ожерелье. Местной полиции доверять такое дело не захотели, а мы оказались ближе всех, поэтому этим убийством занимаюсь я, а дело с ожерельем отдали какому-то инспектору, — объяснил Джепп и тут же спросил: — Кто был убит? — Николас Д’Боннет, — сказал Гастингс — он мой старый друг. Вероятно, вы слышали о нём. — Да, читал в газетах. Интересно то, что эта фамилия мне знакома… — Нет никаких признаков насильственный смерти… — начал Пуаро. — Хотите сказать его отравили? — спросил капитан. — Думаю да. — кивнув, ответил детектив. — Но вот чем? — спросил Старший инспектор. — Могу предположить что стрихнином. Все обернулись. В проходе стояла Николь Д’Боннет, облокотившись о дверной косяк. Но одета она была уже в красивую розовую блузку с длинным рукавами-фонариками и юбкой-карандашом чуть ниже колен с небольшими разрезами по бокам. — Неужели это… — ошеломлённо начал Джепп, но тут же был перебит. — Меня зовут Николь Д’Боннет, Старший инспектор. — равнодушно, проговорила девушка. Джепп был удивлён тем, что она назвала его по должности. — Мадмуазель Д’Боннет, скажите почему Вы думаете, что это стрихнин? — спросил Пуаро, обходя Джеппа. Николь ухмыльнулась, и ничего не говоря подошла к телу своего брата, сев перед ним на колени. — Тризм или как его называют в народе «сардоническая улыбка», немного выгнутая спина и покраснения на лице — всё это признаки отравления стрихнином. Банальный яд для отравы, хотя и наиболее эффективный. Я знаю симптомы всех ядов, и этот я не перепутаю ни с чем. Но если Вы не верите мне, можете провести экспертизу. На дне бокала ещё остались следы яда. — сказала Николь, и взглянув на дверь, хотела выйти из кабинета, как Джепп остановил её: — Подождите э-э… Мисс Д’Боннет! Неужели вы не хотите остаться и… возможно…сделать что-то ещё для расследования? — А что может сделать обычная журналистка газеты «Daily Mirror»? Да и тем более я же женщина, которая просто не имеет права влезать в мужские дела! — раздраженно рыкнула девушка, не столько на Старшего инспектора, сколько на свою мать, и быстрым шагом направилась к себе в комнату. И только Пуаро и Гастингс подошли к Старшему инспектору, как тот резко развернулся, из-за чего детектив чуть не столкнулся с ним. — Это была Николь Д’Боннет? — немного растерянно спросил Джепп указав на проём, из которого только что вышла девушка. — Насколько я помню она сама вам об этом сказала, старший инспектор — непонимающе ответил Пуаро, — Почему вас это удивило? Джепп немного отошёл от Маргарет Д’Боннет и начал рассказывать: — Понимаете ли, Николь раньше работала в Скотланд-Ярде. Это было в 1916 году. Тогда я ещё был инспектором. Мне прислали нового констебля. Я не верил, что женщина может быть хорошим констеблем. Всё-таки это нелёгкая работа. Но вскоре она показала, что способна на многое, и сопровождала меня во всех делах. Вдруг Гастингса осенило: — Дело об убийстве миссис Инглторп в Стайлзе! Я ведь видел её там! Помните Пуаро, я говорил вам, что тот констебль показался мне знакомым? Пуаро с лёгкой улыбкой кивнул другу, припоминая об этом. Джепп продолжил: — В 1925 году она даже стала сержантом Скотланд-Ярда! Со временем мы с ней сдружились. Но в 1927 году она уволилась. Причина мне до сих пор неизвестна, но я предполагаю, что она ушла из-за одного инспектора. Незадолго до увольнения она явно поссорилась с кем-то… Пуаро задумался. Его мысли прервал Гастингс: — Но вы же не думаете, Пуаро, что это она убила собственного брата? — Это Гастингс нам только предстоит выяснить…