Крылья

— Почему я никогда не говорила, что люблю тебя? — Что? — Иво отвлекся от своего занятия. Очень важного занятия. Он перебирал волосы Лу, играл с ее локонами, словно кот. После переворота прошел месяц. Жизнь идет дальше, но душа девушки давно погрязла в том дне. Темном, мрачном. Она помнит только кровь, выстрелы, Викария и его. Во всей этой пучине ужаса стоял Иво Мартен, который выносил приговор Жану- Франсуа. Физическая оболочка Рид была цела, но душевно.. тогда что-то сломалось. Ссылка Ирмы и Томы, их предательство. Сложный выбор: быть своей там, дома, где родные, но опасные, или своей здесь, в новом мире, где люди еще не проверены временем. Летиция, Кей, Жансьер, Баретти. Все стало калейдоскопом, который не давал спокойного житья для девушки. Проблемы со сном стали для нее обыденностью. Без таблетки снотворного или зеленого чая было совсем невыносимо. Даже набухаться в стельку уже не помогало. Рид села на кровати, повернулась лицом к Приору. На ней была лишь одна черная рубашка с маленьким логотипом Инквизиции. Иво сел напротив, поравнявшись с женой. Наверное, ему было тяжелее всех в этом месяц. Вечные сборы в Совете, работа с Инквизиторами. Хотя кого мы обманываем? Это не имело для него никакого значения по сравнению с состоянием мадам Мартен. Мужчина не сомневался, что она сильная, что она обязательно со всем справится, однако каждую ночь его душа разрывалась, стоило увидеть Лу. Псионичка сидела на кухонном диванчике в окружении таблеток, воды и сигарет. Какой бы сильный человек не был, иногда его действительно нужно спасать. И Иво спасал ее. Своего ангела хранителя. В такие бессонные ночи девушка молча поднималась, оставляя лекарства, и шла за Мартеном вслепую. Беспамятство накрывает ее в такие моменты, а Иво — луч света, спаситель. Ангел и палач сморят друг на друга в полумраке. На часах четыре утра. Но кто же знает, когда может прийти осознание простых истин? Полуголые плечи, растрепанная белокурая макушка, обнаженные колени. Иво Мартен был готов поклясться, что в этот момент видел за спиной девушки крылья. Только почему-то сломанные. — Что случилось, Лу? — мужчина с осторожностью, словно прощупывая, задает вопрос. Он не хотел лезть в душу любимой, однако понимал, что псионичка запуталась сама в себе, в своей жизни и душе. — Я так редко говорю, что чувствую. — они разговаривали шепотом, словно боялись спугнуть нарастающее чувство безопасности. Наверное так разговаривают души… — Хотя я чувствую очень много, Иво.. Рид растерянно опустила голову, смотря на свои острые колени. Волосы упали на лицо, прикрывая небесно голубые глаза, которые вновь не видели сна. Мартен встал с кровати, протягивая руку Лу. — Пойдем покурим. — снизу вверх он выглядел еще более властным, сильным. Мартен мог выносить смертельные приговоры, убивать собственноручно, но Лу была для него единственным слабым звеном. За нее и ради нее инквизитор был готов рвать глотки, стирать все с земли. Она его свет, его приоритет. — Ты же не куришь. — иронично хмыкнула псионичка, хватаясь за протянутую ладонь. Тонкие пальцы соприкоснулись, оставляя теплое чувство. — Значит начну, если только так тебе легче. Ночь начала уступать дню. На горизонте показалось солнце, которое отсвечивало от золотой Стеллы. Теперь на балконе стоял небольшой диван для падшего ангела и палача. Девушка лежала на груди мужа, смотря куда-то вдаль. Сделав глубокую затяжку, Лу прикрыла глаза. — Иво, — голос вывел мужчину из размышлений. Тот стряхнул пепел и глянул на нарушительницу тишины. Их взгляды встретились. Две вселенные, которые казались на столько отдаленными друг от друга, объединились. — Прости меня. За это все… я… не знаю даже, почему так все.. — она потушила окурок, поднимаясь с належанного места. Чувство вины само накрыло ее. Никогда не унывающая, сильная Лу хотела исчезнуть с лица земли, пропасть без вести.. — Не смей извиняться, Лу. Все мы натерпелись сполна. — новая затяжка. Инквизитор действительно не обвинял ее ни в чем. Она не была виновата в том, что ее друзья оказались предателями; не виновата, что до нее домогался Гюлер; не виновата, что оказалась на этой работе. И не виновата в тех смертях. — Я люблю тебя. — девушка стала серьезной. Сев по-турецки, она поравнялась с мужем. — Люблю.. Мадам Мартен не успела договорить. Иво наклонился к ней, затыкая поцелуем. Не требовательным или страстным. Нет. Это был поцелуй, который говорил сам за себя: «я здесь». Почему-то в тот момент из глаз псионички потекли слезы. Она прервала наслаждение, прислонившись своим лбом к его. Мужчина начал расцеловывать щеки Лу, собирая дорожки слез. Даже если бы сейчас начал рушится оставшийся мир, ему было бы все равно. — И я тебя люблю, мой ангел. — глава Инквизиции пригладил распушившиеся волосы девушки. В рассветной мгле она казалась еще прекраснее, хотя куда еще? — Я так много тогда натворила. Всего. Иво, как они могли? Я ведь верила им…— слезы начали течь еще сильнее, перерастая в истерику. — Я выбирала… Иво прижал Лу к себе. Та сжала его футболку. Древесные нотки окутали ее, вызывая уют. Больше всего она боялась подвести своего мужа. Не Приора, не политика и властителя… она боялась упасть в глазах своего супруга, человека, которого она любила больше жизни, больше всего этого чертового мира. Видит Единый, как она молится каждый раз, когда Иво творит что-то опасное. Только Мартен ее смысл, ее дом. — Я никогда не чувствовала себя на столько одиноко, как сейчас. Ты единственный, кто остался у меня… — псионика смотрит прямо в глаза мужчины. Они манят, заставляют отвлечься от реальности, — не оставляй меня, любимый. Прошу.. мне очень страшно.. — произнесенные слова — мольба, которую Иво запомнит на всю жизнь. — Ни за что на свете, Лу. — он целует мокрую щеку. — Я всегда рядом. Мне важно, что происходит с тобой, что творится в твоей голове. Я весь мир положу к твоим ногам, если ты этого пожелаешь. — он замолк буквально на пару мгновений, всматриваясь в небесный блеск ее глаз. Улыбка тронула губы палача. — Ты слишком прекрасна что бы плакать, а со сном мы что-то придумаем. Правда? Она нерешительно замотала головой в знак согласия. Благодарность сама потекла по душе девушки, а чувство свободы с Иво, словно окрылили ее. Эта ночь была наполнена длительными разговорами, поцелуями, сигаретами и обещаниями. Падший ангел вновь обрел крылья, благодаря палачу, что сидел напротив. Они уснули в обнимку, только теперь девушка была в белой рубашке.