Розовокровный

      Сайя отдавала себе отчет, что выглядит сейчас по-идиотски. Она вновь попыталась подтянуться и перебросить ногу через подоконник. Не вышло. Надувшись, она повисла на руках и задумалась. Может, всё-таки надо было пойти через дверь?       Нет, в холле ее наверняка поджидал Марк и его упреки. Наверху же… Сайя с сомнением покосилась на колышущиеся занавески. Во всяком случае, там ее обещали не осуждать.       От Тарьи она вышла в подавленном настроении. Дело двигалось к ночи, но после стольких потрясений сна у Сайи не было ни в одном глазу. Хотелось ей только одного: забыться где-нибудь в уютном теплом уголке, где никто-никто не будет умирать у нее на руках, сбрасывать информационные бомбы и как-либо отравлять ей жизнь. Ну, и, может, заодно поплакать.       Когда она спросила у Рихарда, есть ли у нее способ незаметно попасть в дом, он ответил двумя словами: «Окно открыто». Подразумевалось вроде бы окно его кабинета, служившего заодно библиотекой, но теперь Сайя уже не была так уверена. Неужели он и впрямь решил, что взбираться по темноте на второй этаж — это самая удачная идея? Но ведь она обошла дом кругом и других открытых окон не нашла! Сайя собиралась было сделать сальто — или как минимум попробовать, — как вдруг над ней возникло изумленное лицо Рихарда.       — Господь милосердный, — прошептал он, сразу же протягивая ей руки. — Прости. Я искренне предполагал, что ты сюда взлетишь.       Сайя сдавленно ухнула, переваливаясь через подоконник.       — Извини, — просипела она, поднимаясь с его помощью на ноги и отряхивая форму. — Не хотела напугать.       — Ну да, ведь слушать, как чьи-то пальцы скребут по подоконнику, совсем не так страшно.       Сайя сердито отпрянула от него и промаршировала к камину. К дьяволу его сообразительность! Если бы ей хотелось останавливать время, чтобы привидением просочиться к себе в комнату, она бы не стала спрашивать его совета. Будучи совсем на взводе, Сайя нарезала круги по ковру, пока не застыла, как вкопанная, под пристальным взглядом Рихарда.       — Ты хотела поговорить со мной? — спросил он, скрестив руки. — О том, что… — он заговорщически наклонился к ней. — Я узнал то, что не должен был?       Она тряхнула головой.       — За такое знание у нас убивают, — ответила она и тут же всплеснула руками. — Но я пока не могу этого допустить! Я должна выяснить, что с тобой тогда произошло! У людей не бывает розовой крови, — добавила она, хлопнув себя кулаком по ладони. — Это неестественно. Неправильно. Именно такие вещи мы с сёстрами обязаны искоренять.       — Ради всеобщего блага, конечно же? — усмехнулся Рихард, но глаза его оставались внимательными и серьезными. — Как вы называетесь — «Секретная служба по борьбе с аномалиями»? ЭНИГМА? Аб…       — Не вижу ничего смешного, — оборвала его Сайя, ткнув его в грудь. Примирительно подняв руки, Рихард покорно упал на диван. Она зажала пальцами виски. — Само время отметило нас для этой бесславной задачи. Мы ведь и сами не люди, — ей показалось, или он и впрямь вздрогнул от этих слов? Сайя нахмурилась и шагнула к нему. — Мы — аномалии, призванные уничтожать другие аномалии. Лишь конец света освободит нас от этой доли.       Рихард задумчиво потер подбородок; взгляд его размылся, устремившись в невидимое пятно за ее левым плечом.       — Необходимое зло, значит… — пробормотал он. Посмотрев на Сайю, он вдруг печально улыбнулся и похлопал рядом с собой, приглашая разделить диван. Когда она всё же присела, он закинул руку ей за плечи. — И через какое крещение можно вступить в ваши ряды?       Если бы Сайя услышала в его тоне хоть каплю иронии, она бы его укусила. Но Рихарду, похоже, было искренне любопытно, и она потупила взгляд. Обсуждение этой темы всегда нагоняло на нее смертельную усталость — но именно с ним, как ни с кем другим, ей хотелось об этом поговорить. Не потому ли, что Рихард был так дьявольски догадлив? Он принимал ее сущность, как данность. Возможно, именно поэтому и рассуждал о ней так спокойно.       — Есть одно… — наконец, ответила Сайя и неопределенно помахала рукой. — Заклинание, скажем так. Если ты из нас, оно возродит и обновит тебя. Если же нет… — она тяжело вздохнула. — От тебя не останется ничего, кроме выжженной земли, — она откинулась на спинку дивана, прижимаясь затылком к руке Рихарда. — Поэтому я ещё никогда им не пользовалась.       — Боишься ошибиться? — предположил он голосом, полным понимания и сочувствия. Сайя пожала плечами.       — Боюсь ответственности, — уточнила она, чувствуя, как его пальцы легонько гладят ее по плечу. Это было приятно, и она не стала отстраняться. — Я же должна не просто разрушить чью-то жизнь. Мне придётся лишить её прошлого.       Диван был узок, и Сайя плечом и бедром ощущала тело Рихарда. Вернее, она знала, что он касается ее, но четкой границы между собой и им провести не могла. Краем глаза она видела, как он то и дело накручивает её золотистый локон на палец, а потом подносит его к губам и позволяет медленно выскользнуть из его ладони. Она покраснела, но не стала скрывать, что заметила это. Рихард, следя за каждым взмахом её ресниц, подался к ней.       — Ты сбежала… как раз из-за этого? — тихо спросил он. Сайя сонно хихикнула, откидываясь ему на руку.       — Вряд ли бы даже твой гениальный мозг смог предположить такое.       — Даже мой? — на его лице расцвела самодовольная ухмылка. — Как это приятно звучит, — чуть склонившись, он отвёл волосы от её уха и прошептал: — Польстишь мне ещё?       Сайя невпопад рассмеялась, поворачиваясь на бок и утыкаясь носом ему в шею.       — Ты такой тёплый, — пробормотала она и попыталась свернуться рядом с ним в уютный клубок, как котёнок. — А твоя улыбка… — она мечтательно улыбнулась, прикрыв глаза. — Я часто вижу её во сне.       — Ты и сейчас почти спишь, — донёсся до неё ласковый голос Рихарда. — Пойдём-ка, — она обиженно простонала, когда тепло его тела резко улетучилось, а затем сдавленно пискнула, ощутив, как он несёт её на руках. — Тише, — сказал Рихард, легонько касаясь губами её виска. — Я спою тебе колыбельную.       Слов Сайя не различала, но узнавала мотив. Когда-то, еще в 1883, она пыталась вспомнить ее название, но не преуспела. Может быть, Рихард наконец-то приподнимет завесу тайны? Ей хотелось не забыть об этом до утра, хотелось…       …обнять его, вторя загадочной старинной мелодии. Рихард удивленно хмыкнул и что-то пробормотал, но она его не расслышала. Поняла лишь то, что он бережно уложил ее на кровать, помог снять пиджак и расшнуровал ботинки. Прикосновения его пальцев становились всё более легкими и мимолетными, пока за весом одеяла не растворились совсем.       — Спокойной ночи, — прошептал Рихард, мимолётно целуя её в маленькую родинку над бровью. Но Сайя ему не ответила — к этому моменту она уже крепко спала.

***

      За завтраком Рихард объявил, что хотел бы устроить семье культурный отдых — и что он приглашает Сайю к ним присоединиться. Не столько в роли шофёра, сколько их общего друга.       — Чудесная мысль! — отозвалась она, лихорадочно прикидывая, что он мог иметь в виду. Брать детей на литературный вечер было бы как минимум странно, да и театральные постановки, насколько она знала, всё ещё не давались с утра…       Сайя молилась, чтобы это оказалась не опера. Такого она точно не вынесет.       — Меня настойчиво зазывали на Мольера…       Сайя мысленно простонала. Французский. Это было даже хуже.       — …но я нашёл более интересное занятие для всех нас, — с улыбкой закончил Рихард, ловя её обречённый взгляд.       Дети взбудоражено переглянулись.       — Мы едем на кладбище! — воскликнул Ноа.       — Арлингтон, жди! — вторила ему Ханна, сжимая кулаки от радости.       — Никаких кладбищ, — строго осадил их Рихард — Вы разве забыли, чем кончилось наше посещение Пер Лашез?       Что бы там ни произошло, на лицах детей не отобразилось ни капли раскаянья.       — В участке было интересно, — закатив глаза, заметил Ноа.       — Детектив Уэллс оказался таким душкой! — мечтательно протянула Ханна.       — И, тем не менее, — сказал Рихард, — мы едем в картинную галерею, — они надулись, и, надо сказать, Сайя тоже. Вайсман-старший погрозил им пальцем. — Вашему кругозору это пойдёт на пользу. А если будете паиньками, — смягчившись, добавил он, — вечером мы сыграем в лазутчиков и патриотов.       Чем бы ни было последнее, Сайя бы лучше начала с него! Но Рихард взял с детей слово не раскрывать ей ни единой подробности до начала игры. Изнемогая от любопытства, она всё же приняла его приглашение. Чем дьявол не шутит — вдруг ей среди картин всё же понравится!       Как оказалось, надо было поддерживать идею с кладбищем. Сайя плелась за детьми по бесконечным залам и с вежливым интересом переходила от одного полотна к другому. Арти пытался привить ей вкус ко всему прекрасному, и она покорно перенимала все его наставления. Перенимала, но не понимала. Когда Арти смотрел на картины, он мог найти и потрясающую игру света и тени, и смелый подбор цветов, и нетривиальность сюжета. Когда Сайя смотрела на картины, она видела просто картины. Картины, которые её разум разносил на две банальные категории — «красивые» и «не очень».       Она всегда стыдилась своей слепоты. Но сейчас, глядя на Вайсманов, понимала, что, должно быть, не одинока — вот только другие относились к этому куда проще. Ноа и Ханна, вооружённые аудиогидами, равнодушно делали пометки в телефонах. Сайя предполагала, что они бы с большим энтузиазмом выкопали из могил и Гогена, и Матисса, чем слушали об их творчестве. Рихард также вёл себя весьма сдержанно, ни перед кем особенно не задерживаясь.       «Чудесная мысль, как же, — подумалось Сайе. — Нам всем здесь безбожно скучно.»       Блуждая взглядом по залу, она вдруг заметила зеленое пятно. Или голубое. Или всё же розовое? Теряясь в догадках, Сайя подошла поближе, пока вдруг не различила в нагромождении разноцветных пятен одинокое дерево на фоне сизых гор. В его раскидистой пышной кроне было немало желтых мазков, напоминавших то ли лимоны, то ли пожухлую листву. Над ними плыли белые облака, перетекавшие в голубое небо, а под ними из изумрудно-зеленых точек складывалась треугольная лужайка. Если приглядеться, в тени дерева даже просматривалась стена маленького домика.       Сайя не могла оторвать глаз. Картина будто лучилась светом. Солнечный летний день дышал ей в лицо; казалось, протяни руку — и сможешь дотянуться — ухватить — прочувствовать — вспомнить…       Только когда Рихард перехватил ее за запястье и отвел от картины, Сайя поняла, что по щекам ее текут слезы. Повернувшись и наткнувшись на его обеспокоенный взгляд, она не сдержалась и всхлипнула.       — Простите, — выдавила она, отворачиваясь от него и вытаскивая платок. — Я не хотела…       — Не извиняйся, — тихо сказал Рихард и развернул ее к себе. — Никогда не извиняйся за то, что у тебя есть чувства.       Сайя недоуменно нахмурилась. Наскоро вытерев лицо, она вновь посмотрела в его черные глаза — но ответ, что она в них увидела, нисколько ее не утешил.       Если она всё верно истолковала, Рихард осознавал, что он клон. Возможно, не совсем явно и не в таких терминах, но понимал, что с ним что-то не так — равно как и с его детьми. Сайя нужна была для сравнения, для контрольной группы. И своими слезами она лишний раз доказала: да, он отличается от других людей. Он их хуже.       Ласково глядя на Сайю, Рихард провел рукой по ее волосам и заправил золотую прядь за ухо. От ощущения его легкого прикосновения к шее мурашки побежали по коже. Она прижалась к его ладони и глубоко вздохнула.       — Что тебя так в ней тронуло? — спросил он, кивая на картину. Сайя пожала плечами.       — Я будто… поймала за хвост всполох из прошлого, — прошептала она. Дом, спрятанный в тени дерева, человек, который идет к нему… Каменная скамья у корней дерева… Еще чуть-чуть — и можно услышать, как ее зовет… Она напрягла память, но имя так и не всплыло. Сайя схватилась за голову. — Бесполезно. Чем бы это ни было, оно ускользнуло.       — Оно еще вернется, — тепло улыбнулся ей Рихард. — Я в это верю.       Сайе до боли хотелось поцеловать его, почувствовать его объятья. Но это не принесло бы ей ничего, кроме страданий. Ему суждено погибнуть. А она… а ее удел — проноситься сквозь время, уничтожая таких, как он.

***

      Игра в лазутчиков и патриотов оказалась несколько странной, но до боли простой. Двум командам нужно было пробраться через рощу к дому Вайсманов, принеся как можно больше флажков своей команды. Валить с ног противников, отбирать у них флажки и всячески пакостить не только не возбранялось, но и поощрялось. С учетом того, что до дома было рукой подать, а находились они на охраняемой территории, страхи Сайи достаточно быстро улеглись.       — Разделимся по справедливости, — сказал Рихард, протягивая Ноа и Сайе флаги Конфедерации. — Вы вдвоем будете лазутчиками, а мы с Ханной, — он помахал звездно-полосатым флагом Союза, — останемся патриотами.       Справедливостью для Сайи тут и не пахло, но она всё равно улыбнулась и вскинула свое красно-синее знамя.       — За Диксиленд! — крикнула она, подхватывая улыбающегося Ноа за руку. — Победа будет за нами, янки! — и они бросились бежать.       Чего Сайя, однако, не учла — так это того, как быстро Рихард её догонит. Заметив, что он приближается, она резко вильнула в сторону, надеясь запутать его. Но Рихард не был бы собой, если бы даже здесь не проявил свою сверхъестественную догадливость. Он неожиданно изменил направление, пробежал по кривой дуге, и, не успела Сайя и глазом моргнуть, как он уже выскочил ей навстречу. Она удивлённо охнула и застыла, и он воспользовался заминкой — одним ловким движением схватил её за руку и, используя силу инерции, повалил её на землю.       Пыль взметнулась в воздух. Не устояв на ногах, Рихард свалился рядом с ней. Едва взглянув на него, Сайя прыснула со смеху — всё лицо его было серым от лесной земли. Пока он отплевывался и отряхивался, она потянулась за выпавшим их его руки флажком.       — Пожалуй, я это заберу, — с улыбкой произнесла она.       В следующий же момент она кубарем катилась по земле, ощущая на себе весь тела Рихарда. Сайя не могла сдержать рвущийся наружу смех. Когда они, наконец, остановились, она попыталась выползти из-под усевшегося на неё Рихарда.       Но он схватил ее руки, завел их за голову и прижал к земле.       — Моли о пощаде, коварный лазутчик! — с шутливой угрозой потребовал он.       Сайя как завороженная смотрела на его губы. Близость его тела, его разгоряченное от бега дыхание, его опьяняющая улыбка… Видит бог, она страстно желала этого обречённого мужчину. И никакие доводы рассудка уже не могли её остановить.       «Пускай мне будет больно потом, — решила Сайя. — Я хочу быть с ним сейчас.»       — О, нет! — в притвором испуге воскликнула она. — Вы поймали меня. Прошу вас, грозный патриот, сжальтесь! Вы ведь такой сильный, такой умный, вы предугадали каждый мой шаг! — кокетливо улыбнувшись, она склонила голову набок и посмотрела на него сквозь завесу золотых волос. — Я всего лишь хрупкая лазутчица; что мне остаётся, кроме…       — Кроме?.. — с лукавой ухмылкой повторил Рихард.       — Этого! — резко подняв бёдра, она выскользнула из его цепких пальцев и одним отточенным движением подмяла Рихарда под себя. Теперь уже его запястья попали к ней в плен, а её ноги держали его торс. Сайя расплылась в улыбке. — Похоже, патриот попал ко мне в плен! Интересно, как же мне с ним поступить…       Её пальцы медленно разжались и скользнули по его рукам, начав с ладоней, задержавшись во впадинах локтей и дойдя до плеч. Сайя склонила голову на бок и пошевелила бёдрами. Рихард зажмурился и глухо простонал, но она так и не дала ему схватиться за неё. Вместо этого она наклонилась ещё ниже, ощущая, каким бешеным ритмом отзывается в её груди его сердце, и обхватила ладонями его лицо.       — Может… — томно прошептала она, облизнув губы. Рихард не смог отвести от них взгляда. — Так?..       И она поцеловала его. Нетерпеливо, жадно, будто была готова взорваться в любую секунду. Рихард тотчас ответил на её поцелуй; его пальцы зарылись ей в волосы, и Сайя счастливо вздохнула от наслаждения. На миг отпрянув, она бросилась покрывать поцелуями его веки, лоб, уголки губ и глаз. Всё её тело трясло от едва сдерживаемого возбуждения. Даже когда Рихард обхватил её за талию и вновь оказался сверху, Сайя лишь провела ладонью по его щеке и коснулась пальцами горячих губ, безмолвно умоляя поцеловать ее снова.       Она уже обожала смотреть на огонь в его глазах. Любила его ласки, его стоны, его пальцы, сжимавшие её грудь. Когда Рихард раздвинул коленом её ноги, она громко ахнула, запрокинув голову, и он, не тратя ни секунды, стал покрывать её шею лёгкими укусами. Только когда он назвал её «Соней», она словно очнулась и остыла.       — Постой… — хрипло прошептала Сайя, отстраняя от себя Рихарда. — А как же… — она с опаской посмотрела по сторонам. — Дети?       — Они исследовали эту рощу вдоль и поперёк, — пробормотал он, целуя едва заметные следы от своих зубов. — Им тут не потеряться.       — Но всё равно… — Сайя накрыла пальцами его губы и заставила посмотреть на себя. — Не стоит их вот так бросать.       Может, слова его и не убедили, но серьёзность её взгляда — да. Кивнув, Рихард медленно отпрянул и помог ей подняться. В неловком молчании они одернули на себе одежду и стряхнули лесную пыль — каждый с себя, чтобы не подпитывать желание. Сайя понимала, что оно не угасло. И что достаточно одной спички, чтобы оно вспыхнуло с новой силой.       Этой спичкой оказалась рука Рихарда, внезапно перехватившая её за запястье.       — Соня, — она вздрогнула, но не обернулась. — Я говорил, что в моей ванне могут удобно разместиться два человека? — он подошёл к ней вплотную, положив руки ей на плечи. — Сидя, лёжа… Друг на друге, — его шёпот завораживал, и Сайя прикрыла глаза от удовольствия. — Можно включить подогрев, приглушить свет… — мурлыкал он, лаская её грудь. — Уединиться от всего мира…       Этой муки Сайя выдержать не могла. Развернувшись, она с рыком впилась в его губы. Рихард самодовольно хмыкнул, опуская руки ей на бёдра. Резко разорвав поцелуй, Сайя сказала:       — Устрой всё это. Я найду их и приду, — она многообещающе улыбнулась. — К тебе.