Горечь мяты

Закат

      Гарри тяжело опустился на стул в своем кабинете. Эту комнату они переделали из небольшой гостиной, стены который раньше были драпированы темно-зелеными обоями с орнаментом из черных воронов. Сейчас они были окрашены в песочный цвет, с них были сняты тяжелые металлические подсвечники, почерневшие и заплывшие жирным воском, скопившемся на них за несколько веков, и лишь черный камин остался здесь величественным напоминанием о темном прошлом этой комнаты. Косые лучи заходящего солнца пронизывали кабинет золотистым светом, играя радужными бликами на стеклянных дверцах книжного шкафа, и даже камин в этом освещении казался сейчас не таким мрачным. Погода была бесстыдно прекрасна для такого страшного дня. Дня похорон Гермионы Грейнджер.       Гарри машинально потянулся к свертку Ежедневного пророка, заботливо подготовленного педантичным Кикимером. «Страшное убийство Гермионы Грейнджер» гласил главный заголовок, под которым сияла мягкой улыбкой колдография Гермионы. Она была сделана еще на первой годовщине победы над Воланд-де-Мортом. Другой в Пророке, видимо, не нашли, а может наоборот хотели усилить эффект заголовка снимком, где Гермиона такая юная.        Гарри пробежал глазами по тексту статьи. Найдена в сердце министерства со множеством ранений… открыто расследование…мракоборцы Британии поклялись найти убийцу… Кто посмел убить героиню войны и зачем подбросили тело в министерство? - задавался журналист вопросом в конце статьи.       И у Гарри упорно вертелось в голове, что это он тот самый убийца… Он, конечно, этого не делал, но он втянул ее в свои дела с Роном, заставив приехать в Британию.       Тревожное сообщение поступило в отдел мракоборцев в четверг. Дежурным в тот день был Патрик Маккензи и во время утреннего осмотра территории во внутреннем дворе им было обнаружено тело девушки. Патрик сразу доложил о случившемся начальнику отдела, а Гарри получил послание уже от него.       Сообщение, поступившее на его магический браслет мракоборца, разбудило его в пять утра. На тот момент он поспал лишь пару часов, потому что в эти дни он с ног сбился, ища волшебников из воспоминаний Рона. Он тут же собрался и трансгрессировал в министерство. Его начальник и министр Кингсли ждали его в холле и это сразу показалось Гарри подозрительным. Патрик стоял у колонны, опустив голову и не смотря Гарри в глаза, а Кингсли сразу обнял Гарри за плечи. И все глядели на него с такой жалостью, что Гарри понял, что случилось что-то страшное. Но тогда ему на ум пришел только Рон. Ведь, хоть он так и не получил вестей от Гермионы после ее отъезда в Австралию, он был уверен, что с ней все хорошо.       - Что случилось? – дрожащим голосом спросил Гарри у Кингсли.       - Гарри, - начал министр и осекся. – Кое-что произошло. То, чего мы никак не могли ожидать. Я прошу быть тебя сильным.       - Что случилось, министр? – опять задал вопрос Гарри, упавшим голосом.       - Во внутреннем дворе найдено тело девушки. И, кажется, это Гермиона Грейнджер. Мы просим тебя провести опознание.       - Гермиона? – скорее по инерции переспросил Гарри, потому что эта фраза хоть и состояла из знакомых слов, но будто была лишена смысла. – Нет, это невозможно, - уже более уверено произнес он.       - Будем надеяться, - чуть слышно произнес Кингсли, но надежды в его голосе не было.        Дальше Гарри помнил уже с трудом. Они шли в молчании до двери, ведущей на небольшой участок, огороженный магическим забором от магловской части улицы. Тело лежало на каменной скамье, на которой иногда курили сотрудники министерства, и еще издалека Гарри увидел, что на нем надета одежда, похожая на ту, в которой Гермиона улетала. Только на ней было так много крови, что белая блузка стала темно-коричневой, а синие брюки почти полностью бурыми.        Гарри замедлил шаг, но продолжил приближаться навстречу неизбежному. Он пытался отстрочить момент, когда нужно будет заглянуть в лицо, и внутри него будто что-то начало надрываться. Он вплотную приблизился к скамье и, собрав все свое мужество, взглянул в лицо убитой. И в этот момент, начавшее что-то рваться в его душе с резкой болью разорвалось окончательно и бесповоротно. Он всматривался в такое знакомое бледное лицо с приоткрытыми почти белыми губами и большими карими глазами, в которых больше не было жизни.       - Это она, -чужим голосом произнес Гарри и в ужасе отшатнулся от тела. Дальше было уже все, как в тумане. Кингсли пытался отправить его домой, но Гарри упорно этому сопротивлялся. Он должен делать свою работу. Он мракоборец, а значит его долг найти убийцу. Было понятно, что дело это запутанное и как будто нарочито показное. Оказалось, что у родителей и тети Гермионы была стерта память и они вообще не помнили, что у них была дочь и племянница, поэтому похоронами занимался в основном Гарри и Джини. Джордж сказал, что у Джини случился нервный срыв, когда она узнала обо всем, но при Гарри она не заплакала ни разу.        На похоронах все приносили соболезнования Гарри, за неимением других близких Гермионе людей. Он же с трудом выдавил из себя несколько строк дежурных общих фраз прощальной речи. Да и других он практически не слушал. Людей было так много и все настолько были потрясены и раздавлены этим убийством, что казалось церемония прощания не закончится никогда. Было сказано так много искренних добрых слов и практически у каждого была история, как помогала им Гермиона.        Из Австралии прибыли бывшая начальница Гермионы и ее подруга. Специально для них создали магический портал между Австралией и Британией. Подруга была настолько подавлена, что не смогла даже сказать прощальную речь, а вот миссис Кэррингтон держалась твердо. Но, когда она подошла к Гарри, он увидел в ее глазах невыразимую боль. Она зачем-то попросила его о встрече сегодня вечером, и он не смог ей отказать.        Все постоянно спрашивали Гарри о муже Гермионы и о том, что делала она в Англии. И он, не зная что сказать, как заведенный бормотал:       - Дело засекречено, по завершению расследования вся информация будет обнародована, - словно он дежурный мракоборец, а не лучший друг.        Сам же он чувствовал себя среди этой скорбящей, взволнованной и шокированной толпы совершенно одиноким и сжираемым чувством вины.       Сейчас это чувство никуда не делось, но в тишине кабинета у него была возможность все обдумать. Ему некогда лить слезы. Он должен во всем разобраться. Дело сразу же засекретили и, за неимением официальной информации, среди людей поползли домыслы и слухи один чудовищней другого.  Но Гарри нужна только правда и он до нее докопается. Возможно это хоть немного поможет срастись его разодранной душе.        Дверь приоткрылась и в кабинет неуверенно шагнула Джини. Она встала напротив стола и закатные лучи с беспристрастной четкостью осветили ее лицо. Красные глаза и нос выделись на бледном, почти белом лице, и оттого волосы ее казались еще ярче, отливая краснотой в лучах клонящегося к горизонту солнца. Но даже сейчас, заплаканная, она была невероятно красива.       - Гарри, что с ней случилось? – задала вопрос Джини дрогнувшим голосом. Она сейчас стояла перед ним словно подчиненный перед столом начальника.       - Джини, ты же знаешь, что расследование только началось, - устало заговорил Гарри.       - Я знаю, что тебе известно больше! Кикимер сказал, что Гермиона была у нас рано утром в воскресенье! – голос Джини при имени подруги сорвался в всхлип, но она быстро взяла себя в руки.       - Да, была, - подтвердил Гарри и замолчал, давая понять, что больше он ничего рассказывать не будет.        В этот момент взгляд Джини изменился. Он стал отстраненнее и жестче.       - Что случилось с Роном? – неожиданно спросила она. Имя брата она впервые упомянула за последний год.       - Я не знаю, - отчеканил Гарри.       - Нет, знаешь, - Джини оперлась руками в стол и посмотрела мужу в глаза.       - Джини, я не могу тебе сейчас ничего рассказать.       - А ей мог? – жестко бросила Джини Гарри в лицо.       - Да! – с вызовом посмотрел на жену Гарри.        И видишь, к чему это все привело, чуть не добавил он, но, кажется, Джини и сама додумала эту фразу.       - Хорошо, - покачала головой она. – Я поняла. Я ведь не тот человек с кем ты готов делиться своими переживаниями. Или серьезной информацией, или важными событиями, или… В общем, прости, что так и не сумела стать для тебя достойной поддержкой. Я всегда была для тебя лишь десертом на праздничном ужине. Вишенкой на торте. Но торты не едят каждый день, иначе они приедаются.        Гарри смотрел вслед уходящей Джини и понимал, что должен сейчас что-то сказать, остановить ее, попытаться объяснить, как он боится за них с сыном. Но слова не шли на ум и какая-то горькая обида, что Джини даже сейчас умудрилась рассердиться, сдерживали его.        Позже он поговорит с ней и все решит, а сейчас он так устал… Но отдыхать ему некогда. В данный момент в его жизни есть только два дела: найти убийц Гермионы и выполнить ее последнюю просьбу.