Горечь мяты

Просьба умирающей

 Всю дорогу они молчали и снять мантию-невидимку Гермиона решилась, лишь, когда они вошли в палатку. - Срочно собираемся и немедленно трангрессируем отсюда, - взволнованно произнесла Гермиона и заметалась по палатке, собирая вещи. - Гермиона, постой, - остановил ее Рон, разворачивая крошечный клочок бумаги. - Что это? - «Прошу, встретьтесь со мной сегодня в 20-00 в лесу у дома», - прочел вслух Рон. – Эту записку мне передала жена мистера Осмунда, когда пожимала руку. - Рон, нам надо как можно скорее убраться отсюда. Мне все это не нравится! – нервно проговорила Гермиона. - Мне тоже, а вот Гарри не понравится, что я с ней не встретился. - А мы Гарри и не скажем ничего об этой записке! - Нет, Гермиона, я все-таки схожу, - упрямо произнес Рон. - Да что ты за человек такой? Тебе мало, что теперь ламия за тобой может охотиться?! - Я думаю, мы с ней как-нибудь разберемся. - Как? Тебе же ясно сказали, что она не восприимчива к магии! - Но как-то над ней волшебники же издевались? Поищем в книгах что-нибудь. Ну, ты поищешь. - Рон, а если это все ловушка? - Гермиона, ну ты же сама понимаешь, что это не так. Зачем бы им было меня оттуда отпускать? Я и так был в их доме и в одном помещении с этой ламией.  Рона передернуло при упоминании этого существа. - Да, наверно, ты прав, - неуверенно согласилась Гермиона. - Получается, Воланд-де-Морт ел своих детей!!! Вот что привело его к змеиному виду! Это же просто омерзительно! - Да. Я читала о ламиях. Эти существа и сами поедают своих детей. Раньше они принимали облик девушек и соблазняли мужчин, а потом поедали своих новорожденных младенцев. По крайней мере, так гласят мифы. Это вроде их проклятья. Они не могут устоять перед этим соблазном. Мне хотелось верить, что это все легенды, но, к сожалению, это оказалось правдой. - То есть раньше их было много? – удивленно спросил Рон. - Сложно сказать, - пожала плечами Гермиона. – Может быть это были все истории об одной и той же ламии, просто в разное время. Она же бессмертная. - В любом случае, мы узнали, что Воланд-де-Морт здесь был. И судя по его виду, не раз. Но даже мистер Осмунд, сидящий в лесу, знает, что его убили. Так что хотя бы о его возрождении речь не идет. - Да, вот только тебе угрожали расправой, если ты это кому-нибудь расскажешь, - встревоженно произнесла Гермиона. - Да мистер Осмунд даже не спросил откуда я про него узнал! Выходит, что не такая уж это и тайна.  Гермиона промолчала, потому что отчасти была согласна с Роном, но решение вернуться в Англию все-равно сейчас считала единственно верным. Но также она понимала, что Рон все-равно пойдет вечером на эту встречу с женой мистера Осмунда, поэтому только произнесла: - Я пойду с тобой. - Только под мантией. - Естественно.  Остаток дня они провели в палатке. Гермиона пыталась найти в книгах, которые она захватила с собой, что-нибудь о ламиях. Рон периодически проверял территорию, делая небольшие вылазки под мантией-невидимкой. Но больше никого у своей палатки он так и не заметил. Перед выходом они быстро поужинали и в девятнадцать тридцать отправились по направлению к поместью.  Рон освещал себе дорогу слабым светом Люмуса, а Гермиона шла рядом под мантией-невидимкой, и хоть их дорога пролегала в молчании, весь путь они держались за руки.  Когда они практически вышли к поместью, Рона окликнул слабый голос откуда-то слева: - Мистер Браун, это вы? - Да, - откликнулся Рон и направился в сторону звука.  Миссис Осмунд он нашел сидящей на поваленном дереве и ее бледное лицо выделялось белым пятном среди вечерней темноты. - Спасибо, что пришли, - поблагодарила она Рона и, указывая на место возле себя, продолжила. – Прошу, присядьте.  - Спасибо, мне удобнее стоять, - ответил Рон.  Гермиона понимала, что так Рону будет удобнее обороняться в случае внезапной атаки. Сама она застыла неподалеку у широкого дуба. - Не волнуйтесь, нас никто не увидит. Елену я отослала в Хогвартс с посланием сыну, а мой муж крепко спит после бутылки коньяка и кое-каких трав в нем. - Так что вы хотели мне сказать? – нервно спросил Рон, озираясь по сторонам. Палочку он погасил и теперь мог видеть не дальше одного метра. - Мистер Браун, я знаю, что вы здесь не для того чтобы продлить себе жизнь.  Рон попытался начать возражать, но миссис Осмунд подняла слабую руку, в попытке его остановить. - Не возражайте, - продолжила она, - У меня нет сил на споры с вами. Мой муж живет уже очень долго, но ума он так и не нажил. Представляете, он лелеет мысль, что сможет стать волшебником. Для этого он собирает магические артефакты. Для этого он женился на мне, чтобы у него появился ребенок-волшебник. - Так вы волшебница? – изумленно спросил Рон. - Да, была ее, пока у меня не отобрали палочку и не принудили с помощью магического обряда подчиняться Кенрику. - Но зачем вы вышли за него? - Я была оплатой «услуг» для моего отца. Но это уже не важно. Мне уже не много осталось, но я так боюсь за своего сына! Я не могу его оставить с Кенриком, поэтому прошу вас об услуге – передайте это письмо моему отцу. Адрес и его имя написаны на конверте, - с этими словами миссис Осмунд достала белый запечатанный пергамент и протянула его Рону. – А взамен я не буду указывать своему мужу на нелогичность вашего поведения при посещении нас. - Это больше похоже на шантаж, чем на просьбу, - пробормотал Рон, принимая конверт. - Нет, это все-таки просьба, даже мольба. Мольба матери о помощи ее ребенку. И мне кажется, что вы хороший человек. А хорошие люди всегда стремятся помогать другим. - Хорошо, я постараюсь передать это письмо, - нехотя согласился Рон. - Нет, пообещайте мне, что вы сделаете все возможное, чтобы письмо попало к моему отцу! Прошу дайте мне слово! – сейчас в голосе миссис Осмунд слышалось столько боли, что отказать было просто невозможно. - Я обещаю, - тихо проговорил Рон. - Спасибо, - уже слабо откликнулась миссис Осмунд. Казалось, что все ее силы ушли на ее последнюю просьбу. Но, спустя небольшую паузу, она заговорила опять: - Знаете, вы мне кое-кого напоминаете. - Кого? – удивленно спросил Рон. - Чарли, Чарли Уизли. Он учился со мной на одном курсе, только я на Слизерине, а он на Гриффиндоре. Он так блестяще играл в квиддич! Он вам случайно не родственник? - Нет, не знаю такого, - ответил Рон, поспешнее, чем следовало бы. - Что ж, спасибо мистер Браун. Ступайте, я сейчас немного соберусь с силами и тоже пойду домой. - Хорошо, до свидания, миссис Осмунд, - попрощался Рон. - Прощайте, мистер Браун.  По пути обратно в палатку начал накрапывать небольшой дождь, который усиливался с каждой минутой и, когда они уже практически добрались до озера, их накрыл самый настоящий ливень. Он хлестал холодными струями воды и хоть до палатки оставалось всего несколько метров, за это расстояние Рон с Гермионой вымокли до нитки.  Войдя внутрь, Рон первым делом достал из кармана письмо, пока оно окончательно не промокло и положил его на стол. Гермиона обсушила их с помощью заклинания и ее волосы свернулись в задорные кудряшки. - Ненавижу намокать, - пожаловалась она. - А мне нравится. Тебе идет, - улыбнулся Рон, но тут же посерьезнев, добавил: -  Что будем делать с письмом? - Пусть Гарри решает, что делать, - отозвалась Гермиона. – Это все-таки его инициатива отправить тебя сюда. - Да, вот только обещание ей давал я, а не Гарри, - грустно произнес Рон. - И это было очень опрометчиво с твоей стороны, - укоризненно сказала Гермиона. - А ты бы смогла отказать? Рон выжидательно смотрел на Гермиону. - Не знаю, - устало отозвалась та и, направив палочку, подогрела их походный чайник.  Они уселись за столик с чаем. Письмо лежало в центре стола, и никто не хотел к нему прикасаться. Дождь барабанил по стенам палатки и было слышно, как снаружи гнутся деревья под напором ветра. - Безумие собираться в такую погоду, - произнесла Гермиона. - Давай подождем до утра. Тем более чары наши работают. Завтра встанем пораньше и трангрессируем отсюда, - согласился с ней Рон.  Ночью Гермиона прижалась к Рону и, хоть не произнесла этого вслух, все же в душе была благодарна, что они могут спать в одной постели. События сегодняшнего дня не просто встревожили ее, а по-настоящему напугали. Из головы не шли мысли о поедании младенцев и ей даже начало казаться, что в завывании ветра ей мерещиться их плач. Она долго не могла уснуть и чувствовала, что Рон тоже не спит, хоть и лежали они в тишине. И лишь, когда дождь начал стихать, ее накрыл тяжелый беспокойный сон.