Горечь мяты

Первая годовщина победы

   Из Норы Рон с Перси отправились вдвоем. С остальными членами семьи они должны были встретиться уже в Хогсмиде. Они договорились ждать друг друга у паба «Три метлы» в шесть вечера и уже оттуда вместе пойти в Хогвартс.  Рон трансгрессировал у самого входа «Трех метел» и, оглядевшись, увидел Джорджа, Гарри и Билла с Флер в нескольких метрах от себя. Чарли был в Румынии и не мог приехать из-за работы.  Все мужчины были в черных мантиях, а на Флер было темно-синие длинное бархатное платье.  - Мы уже думали, что вы не придете! - крикнул Билл.  - Да я бы с удовольствием, - так тихо пробормотал Рон, что его услышал только ближе всех к нему стоящий Гарри.  - Ну что, пойдемте? – опять обратился ко всем собравшимся Билл и компания двинулась по направлению к Хогвартсу.  До боли знакомая дорога начала ностальгически щемить сердце Рона. Как много счастливых моментов его жизни видел этот пейзаж. Сейчас ему казалось, что все веселье так и осталось в его прошлом, а впереди его ждет лишь беспросветная тоска.  Эта дорога, видимо, пробудила воспоминания у всех собравшихся. Билл начал рассказывать Флер о его школьных приключениях, и она с любопытством его слушала. Джордж шел мрачнее тучи. Скорее всего его тоже одолевали воспоминания. Гарри незаметно оказался рядом с Роном, но они шли молча.  - Ах, - вывел всех из омута воспоминаний вскрик Флер. – Я уже и забыла какой он красивый!  Рон вскинул голову и увидел открывшийся перед ними замок. Его освещали лучи заходящего майского солнца и оттого он выглядел еще живописнее.  Торжественная часть была назначена на 19-00, но сейчас, в 18-30, многие уже собрались и группками общались во дворе школы. Рон заметил, что им весело машет Невилл, и они с Гарри направились в его сторону. Он стоял в окружении их одноклассников и все радостно поприветствовали друг друга. - А вот и наши герои! – радостно вскричал Невилл и кинулся обнимать Рона с Гарри.  Рон был искренне рад видеть своих бывших одноклассников. Все начали делиться новостями из своей жизни за последний год. Гарри рассказал, что они с Роном теперь мракоборцы. О том, что Рон так и не сдал экзамен, Гарри тактично умолчал. Наскоро обменявшись новостями, ребята двинулись в замок, так как торжество планировалось именно там.  Они вошли в главный зал и увидели, что столы отодвинуты к стенам, а на их месте тянулось несколько рядов скамеек. Там, где обычно стоял стол профессоров, было организовано возвышение, которое, видимо, будет служить сценой. В центре помещалась знаменитая тумба с крыльями, за которой обычно приветствовал школьников Дамболдор.  Гермиона с Джини были уже здесь, в зале. Они стояли около стола, где находились легкие закуски и напитки, в окружении нескольких парней и Рон, к своему огромному неудовольствию, узнал в одном из них Виктора Крама. Как раз он ближе всех стоял к Гермионе и что-то оживленно ей говорил.  - А он, что здесь делает?! – с нескрываемой злостью в голосе, воскликнул Рон. - Ты о ком?  - обернулся Невилл, пораженный его тоном. - О Краме, - процедил Рон. - О, ты не знаешь? Крам проводит огромную работу в международном сообществе по освещению войны. Ведь в мире не особо знают о событиях, произошедших у нас. А то, что известно, не всегда подается с правильной точки зрения. Ведь многие в мире разделяют мнение Волан-де-Морта, что волшебникам нужно перестать скрываться от маглов. Вот только мало кто знает, какими методами действовал Темный Лорд. Вот Крам и доносит правду до людей в других странах, – пустился в объяснения Невилл.  - Какой молодец, - тон Рона не скрывал сарказма. Гермиона с Джини были в черных платьях. У Гермионы было прямое платье чуть ниже колен. Оживляла этот наряд нитка белого жемчуга на шее и такой же браслет. У Джини платье было чуть короче, но никаких украшений на нем не было. Видимо, это было сделано намерено, чтобы подчеркнуть ее траур.  Заметив Рона, Гермиона смутилась и сделала шаг от Крама. Но едва они успели поздороваться, как к ним подскочил невысокий волшебник в очках с толстыми линзами. - Как хорошо, что вы здесь все вместе! – затараторил он. – Меня зовут Колберт Эшдаун. Сегодня я занимаюсь организацией. Прошу вас, пойдемте! Ваши места в первом ряду и он указал палочкой на первую скамейку.  Они прошли и присели, куда указал им мистер Эшдаун. Гарри, Рон и Гермиона оказались в первом ряду. Здесь же был Невилл, министр магии Кингсли и Виктор Крам. К счастью Рона, Крам сидел возле министра, максимально далеко от Гермионы.  Джини оказалась во втором ряду со своими братьями. Видимо, их вклад ценился меньше, чем Крама, мелькнуло в голове у Рона.  Мистер Эшдаун уверенно контролировал поток гостей, рассаживая их на положенные им места. Медленно, но организованно, зал заполнился людьми и ровно в 19-00 на помост поднялась профессор Макгонагалл.  - Я рада приветствовать всех собравшихся сегодня здесь! – начала она. – Событие, которое собрало нас, мы не можем назвать праздничным, потому что не все, кто храбро сражался здесь год назад, присутствуют с нами сегодня. Мы потеряли очень много друзей. Это были достойнейшие из достойных, и их смерти стали невосполнимой утратой не только для нас, как их друзей и родственников, но и для всего магического сообщества! Но они знали на что шли и шли на это добровольно. Не ожидая за это ни награды, ни похвалы. Они просто делали то, что подсказывало им сердце. То, что было правильно! И их гибель не стала напрасной! Благодаря их отверженности мы выиграли эту войну, и мы никогда не забудем их вклад в эту победу! Я прошу всех сейчас встать и минутой молчания почтить память героев, павших в этой войне!  Весь зал поднялся на ноги и откуда-то сверху вдруг полилась грустная мелодия. Когда профессор Макгонагал взмахнула палочкой, в воздухе поплыли имена погибших, окрашенные золотистым цветом.  При каждом имени сердце Рона сжималось нестерпимой жалостью. Вот имя профессора Люпина, так мало знавшего в жизни радости. Тонкс, Колин Криви. Потом было имя, при виде которого, сердце упало куда-то вниз и застыло на мгновение: Фред… А затем Рон с удивлением прочитал имя своего отца. Также не забыли Грозного глаза, Сириуса Блэка, Седрика Диггори, Дамболдора и многих других, чьи жизни оборвались не во время финальной битвы, но от действий Волан-де-Морта.  Рон с трудом сдерживал предательские слезы, но многие в зале откровенно плакали. Гермиона тоже украдкой вытирала катившиеся слезы, и хоть Рон был зол на нее за общение с Крамом, он сжал ее руку, пытаясь поддержать.  Когда поток имен иссяк, все еще какое-то время стояли в тишине, пытаясь справиться со своими эмоциями. Казалось, что профессор Макгонагалл тоже собирается с силами, чтобы продолжить свою речь. Наконец она совладала с голосом и, поблагодарив всех и попросив присесть, продолжила: - Но также мы чествуем сегодня в этом зале и живых героев, чей вклад в победу оказался не меньше. Я не могу сейчас не упомянуть Гарри Поттера, по сути вся жизнь которого была посвящена сопротивлению Волан-де-Морту. Если бы не его самоотверженная и даже жертвенная борьба, мы бы никогда не собрались здесь для празднования победы! Гарри, прошу тебя, поднимись сюда. Мы хотим тебя услышать.  Зал взорвался бурными овациями, когда Гарри поднялся со своего места и направился к сцене. Рон заметил, что Гарри трясущимися руками достал мятый листок с речью и положил его перед собой на трибуне. О том, что ему будет предоставлено слово, Гарри явно знал и был готов к этому. Рон забеспокоился, не попросят ли и его что-то говорить и даже поделился своими опасениями с Гермионой, но та шепотом заверила его, что речь скажет только Гарри, как главный герой войны. Как всегда, все были в курсе ситуации, кроме него…  Гарри начал слегка запинаясь и подсматривая в бумажку, но с каждой фразой речь его становилась увереннее и он все реже опускал взгляд в заготовленную шпаргалку. Гарри тоже много вспоминал о погибших в этой войне. Он начал со своих родителей, вспомнил Сириуса Блэка, профессора Люпина, Дамболдора, Северуса Снейпа, Фреда… Но также он много говорил и о своих друзьях. Он не раз подчеркнул, что не добился бы ничего, если бы не постоянная поддержка и помощь Рона и Гермионы.  Когда Гарри закончил, зал опять бурно поддержал его аплодисментами и Рон чуть не отбил себе ладони, гордясь, что у него такой друг.  После Гарри на сцену поднялся Кингсли. Не смотря на статус, он так и не изменил своей серьге в ухе, хоть костюм на нем был теперь под стать министру. Он говорил о важности подобных мероприятий, ведь только так они смогут сохранять память о случившимся. Он подчеркивал, что случившееся ни в коем случае нельзя забывать во избежание повторений подобных ситуаций. - Мы вечно будем хранить в памяти имена наших героев! Волан-де-Морта же мы долгие годы звали Тем-кого-нельзя-называть. Теперь же я призываю сделать его Тем-кого-мы-не-хотим-вспоминать!  Речь Кингсли также была горячо поддержана залом.  После него на сцену вышла известная певица, правда, которую Рон видел впервые. Она исполнила две песни собственного сочинения. Одна была грустная баллада о вечном противостоянии жизни и смерти, а вторая была написана в память о финальной битве.   Потом на сцену поднялся Крам и сказал короткую речь о том, как он рад быть полезным в своем деле по освещению правдивой версии событий. Было видно, что Крам совсем не оратор, но его английский стал намного лучше, чем был пять лет назад. Рону показалось, что Гермиона хлопала ему особенно рьяно.  Наконец, на сцену вышла Макгонагалл и объявила о завершении торжественной части и пригласила всех насладится напитками и закусками с фуршетного стола.  Все шумно поднялись со своих мест и группками стали собираться у столов. Скамейки исчезли, и медленная красивая мелодия наполнила зал. К счастью Рона, Крама сразу окружила толпа поклонников, поэтому он, Гарри, Гермиона и Джини направились к ближайшему столу вчетвером. - Классная речь! – похвалил друга Рон. - Правда? – с надеждой в голосе откликнулся Гарри. – Ты не представляешь, как я волновался! - Ты был великолепен! – поддержала брата Джини и чмокнула Гарри в щеку.  К ним то и дело подходили разные люди, многих из которых они не знали. В основном они восторгались геройством Гарри и старались поговорить именно с ним, но сейчас Рона это скорее радовало, чем задевало. Все хотели сфотографироваться с главным героем магической войны и на помощь тут же приходил нанятый школой фотограф, который дежурил на подобный случай неподалеку.  Когда очередная группа волшебников в попытке сделать групповое фото оттеснила Рона с Гермионой от Гарри, Рон наконец сердито спросил у Гермионы:  - И что от тебя хотел Крам?  - Наконец-то заговорил! – вскинулась Гермиона. – Рон, что он от меня может хотеть? Мы старые знакомые. Просто обменялись дежурными фразами! Так и знала, что ты опять начнешь это мусолить!  Рон не ожидал такого резкого отпора и даже немного растерялся. Из ступора его вывел голос Симуса, который звал их сфотографироваться всему их факультету с профессором Макгонагалл.  Кое-кто начал танцевать парами в центре зала. Фотографы и журналисты сновали между гостями, добывая материал для своих статей. Рон заканчивал уже третий бокал шампанского, когда его внимание привлекла яркая фигура в красном брючном костюме. На голове у нее была шляпа с широкими полями и белоснежным огромным пером. Но приглядевшись получше, он с ужасом узнал в ней Мишель Шерро! Та мило болтала с Ритой Скиттер, по виду которой было ясно, что ей эта беседа не приносит такого же удовольствия.  - Только этого не хватало, - пробормотал Рон.  В эту минуту улыбающаяся Мишель отвернулась от Риты Скитер, лицо которой выражало бессильную ярость, и направилась в их сторону.   - Как я рада вас видеть вновь! – с легким французским акцентом проговорила Мишель, обращаясь к Рону и Гарри. – И счастлива познакомится с вашими спутницами!  И не дожидаясь пока ее представят протянула руку сначала Гермионе, а потом Джини.  - Я мечтала о встрече с Вами! – проговорила она, пожимая руку Гермионе. – Надеюсь с Вашим котом все в порядке?  - Я не совсем вас понимаю, - растеряно проговорила Гермиона. – О чем Вы?  - Ну как же? На наше интервью Вы не пришли по причине его болезни, если я правильно поняла? – вопросительно взглянула на Рона Мишель.  Рон стоял красный, как рак, и казалось не способный сейчас вымолвить хоть что-то. - Ах, мой кот! – проговорила Гермиона, бросив сердитый взгляд на Рона. – Да, спасибо, с ним все в порядке. -  Ну и замечательно! Значит больше нет причин откладывать наше интервью. - Я вообще-то сейчас очень загружена. У меня выпускные экзамены… - пыталась найти причину отказаться Гермиона.  - Значит встретимся после экзаменов. Как я говорила Вашим друзьям, для моих читателей во Франции крайне важно именно Ваша точка зрения. Так скажем, женский взгляд на войну. Мы и так погрязаем в маскулинности в этом мужском мире.  - О, вы тоже озабочены этой проблемой? – заинтересовалась Гермиона.  - Конечно! Сейчас, как никогда, остро стоит тема места женщины в волшебном сообществе! Я уверена, нам с Вами есть, что обсудить! – и, видя, что Гермиону она уже практически заполучила, Мишель повернулась к остальным ребятам.  - Я, как всегда, опоздала, - с очаровательной улыбкой проговорила она. – Но мисс Скиттер любезно согласилась предоставить мне стенограмму торжественной части.  Вид Скиттер, бросающей злобные взгляды в сторону Мишель, говорил, что любезностью там и не пахнет, а ее записи получены явно с помощью какого-то шантажа.  Внезапно из-за спины Мишель появился Виктор Крам и, смущаясь, пригласил Гермиону на танец. Та немного замешкалась, но бросив короткий виноватый взгляд на Рона, согласилась.  Он за руку повел ее в центр зала и Рону показалось, что его сердце сейчас разорвется от ревности. Он даже на мгновение забыл о Мишель, но та сама привлекла к себе внимание, неожиданно обратившись к Рону:  - Может быть ты тоже пригласишь меня, раз твоя пара сейчас ангажирована?  - Да, конечно, - пробормотал Рон, не отрывая взгляда от Гермионы с Крамом. Они тоже влились в толпу танцующих пар. Краем глаза Рон заметил, что Гарри с Джини тоже последовали их примеру.  - Как твои дела, Рон? – попыталась наконец перевести внимание Рона на себя Мишель. – Прими мои соболезнования, я слышала, что ты потерял отца. – Голос ее звучал очень искренне.  - Да, спасибо, - тихо ответил Рон, продолжая следить глазами за Гермионой.  - Так как насчет моего предложения?  - Какого предложения? – взволновано ответил Рон, наконец, переведя взгляд на Мишель. Перед его мысленным взором тут же всплыла сцена в ее номере.  - О рекламе моего вина, конечно!  - Ах, это! – облегченно выдохнул Рон. – Нет, спасибо, но я вынужден отказаться.  Он опять поискал глазами Гермиону с Крамом и продолжил наблюдение за ними. Мишель тоже проследила за его взглядом. - А они были бы красивой парой! – мечтательно произнесла Мишель. -  Но вы тоже неплохо смотритесь. – поспешно добавила она. Взгляд Рона при этих словах стал мрачным, но Мишель, как будто не замечая этого, продолжала: - Хотя мне интересно, на чем держится их дружба? Крам, конечно, спортивная знаменитость, но будем откровенны, в интеллектуальном плане он посредственность. Я-то знаю, я брала у него интервью. – доверительным тоном произнесла Мишель. – А Гермиона обладает поистине огромным багажом знаний. Но тем не менее, они продолжают общаться столько лет…  - Откуда тебе это известно? – Рон резко остановился посреди танцпола и зло уставился на Мишель.  - Как откуда? – Мишель взяла инициативу в танце на себя и начала покачиваться в такт музыке. – Я же говорю, что брала у него интервью. Он очень много говорил о Гермионе. Чувствуется, что она действительно близкий для него человек. - Он говорил о Гермионе на интервью с тобой?! – недоверчиво переспросил Рон. - Да. Тогда-то я и загорелась идеей пообщаться с ней лично. Рон был просто ошарашен этой новостью, он вновь перевел взгляд на Гермиону, но не увидел ее на привычном месте. Поискав глазами по залу, он заметил, что пробираясь сквозь толпу, Крам за руку ведет ее к выходу. Рон, не соображая, что делает, тут же ринулся за ними, бросив Мишель одну по среди зала. - Не вежливо бросать даму на середине танца! -  донесся до него обиженный голос Мишель. Но ему сейчас было плевать. С безумными глазами он несся за Гермионой с Крамом, сам не зная, что собирается делать.  Внезапно дорогу ему преградил министр Кингсли.  - Я хотел бы поговорить с тобой, Рон, - произнес он. - Простите, министр, не сейчас, - попытался обойти его Рон. Как раз в этот момент Гермиона выходила из зала.  - Я не отниму у тебя много времени! – заверил его Кингсли и Рону пришлось повиноваться. - Я очень сочувствую твоему горю, Рон! Поверь мне, я знаю, что такое терять близких. – Кингсли положил руку на плечо Рона. - Да, спасибо, - пробормотал Рон, стремясь закончить этот разговор. - Но я хотел бы уточнить, с чем именно у тебя связана проблема со сдачей экзамена? - Да даже не знаю, как-то навалилось все… - промямлил Рон. Сейчас он не был готов к подобной беседе. - Я понимаю, сейчас не совсем вовремя, но в министерстве я большой начальник, поэтому сейчас в неформальной обстановке я хотел бы тебе сказать, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Я ведь тоже был мракоборцем! А что касается теоритической части – ее просто нужно выучить. Как бы мы с тобой это не любили – лукаво подмигнул Рону Кингсли. – Знаешь почему я дал тебе третий шанс сдать теорию? - Нет, почему? - Поверь мне, не из жалости! По крайней мере, не из жалости к тебе! Мне жалко наш магический мир, если он потеряет такого мракоборца, как ты! Но четвертой попытки не будет, пойми меня сейчас правильно. - Да, понимаю, спасибо, - ответил Рон. - Вот и замечательно! Я вижу, что мы поняли друг друга. Что ж, отдыхай, сегодня ваш день! - Спасибо, - еще раз поблагодарил Рон и бросился к выходу.  Выскочив на улицу, Рон начал хаотично осматривать двор, который уже погрузился в темноту и лишь зажжённые факелы освещали призамковую территорию.  То здесь, то там ему попадались небольшие группы беседующих волшебников, но Гермионы с Крамом нигде не было видно. Рон уже было решил вернуться в замок и спросить у Джини, не знает ли она куда направились Гермиона с Крамом, но что-то заставило его пройти еще немного дальше в сторону главных ворот. И чутье, как всегда, его не подвело. Он увидел Гермиону и Крама у самых ворот, они стояли прямо под факелами и были так увлечены беседой, что не замечали его в конце темной аллеи. Крам в одной руке держал метлу. Рону, конечно, не было слышно, о чем они говорили, но он прекрасно их видел. Гермиона стояла, наклонив голову, а Крам что-то быстро ей говорил. Внезапно Гермиона вскинула голову. Видимо, удивленная чем-то в его словах. Она смотрела какое-то время молча на него, а потом медленно кивнула и Крам прижался долгим поцелуем в уголок ее губ.   Рон остолбенел от увиденного. Ему показалось, что они так стоят уже вечность, но внезапно Крам выпрямился и быстрым профессиональным движением оседлал метлу и за секунду растворился в темноте. Гермиона постояла какое-то время, всматриваясь в темноту, а потом медленно повернулась и с потерянным видом побрела в сторону замка.  Рон был ошарашен на столько, что казалось его диафрагма сжалась в тугой узел, а легкие забыли, как дышать. Воздух он вдыхал короткими вдохами с каким-то придыханием, похожим на хрип. То ли этот звук, то ли глаза Гермионы привыкли к темноте, но наконец она заметила его.  - Рон! – выдохнула она. – Что ты здесь…Рон, с тобой все в порядке? Видимо, вид у него был действительно безумный. - Я все видел, - прохрипел Рон, наконец, выйдя из ступора. - Что ты видел? – голос Гермионы звучал испуганно. - Все! – палочка в руке Рона начала испускать зеленые искры, хотя Рон не пытался колдовать в этот момент. Рука дрожала, и он внезапно осознал, что еще мгновение, и он будет способен сделать все что угодно. – Пожалуйста, ради твоей безопасности, отойди от меня…  И Рон тоже бросился за ворота и трангрессировал при первой же возможности.                                                                   ***  Рон переместился к калитке Норы, его била крупная дрожь. Он облокотился спиной на хлипкий забор и сполз по нему на землю, потому что ноги отказывались его держать. Из груди рвались сухие рыдания, раздирая горло, но он старался кулаком зажать себе рот, чтобы их не было слышно. ОНА с ним! ОНА с ним! ОНА ВСЕ-ТАКИ С НИМ! Эта мысль никак не укладывалась в его голове. Ему казалось, что она билась о стенки его черепной коробки, буквально причиняя физическую боль. Все его тело изнывало в непонятной ломоте и даже если бы сейчас ему нужно было бы бежать, спасая свою жизнь, он не смог бы сделать ни шагу.  Но он не должен плакать! – твердила его гордость. Она не заслуживает этого. Даже имя ее вызывало мучение. Рон запрокинул голову и глухой стон вырвался из его груди.  - Кто здесь? – раздался встревоженный голос в темноте. Это миссис Уизли вышла на крыльцо, видимо, услышав, что кто-то трансгрессировал возле дома.  - Это я, - сквозь сжатые зубы проскрежетал Рон. Молли тут же метнулась к нему, испуганно шаря руками по его телу, пытаясь найти раны, причиняющие ее сыну страдания. - Я в порядке, мам, - Рон попытался встать, но ему удалось лишь приподняться, и сдавшись, он вновь сполз на землю. - Ты ранен? Куда? – не унималась Молли, ущупывая его голову. - Нет, я в порядке, -  опять попытался соврать Рон. - Рон, ответь мне, что случилось? Что-то с Джорджем? Джини?! – Молли перешла на крик. - У них все в хорошо, правда! – на последнем слове голос его сорвался и больше не в силах сдерживаться, Рон прижался к матери и зарыдал. Материнским чутьем Молли поняла, что причина в чем-то личном и просто молча прижала его голову к своей груди и гладила его по волосам, пока он не успокоился.  Когда, наконец, Рон смог взять себя в руки и успокоиться, она помогла подняться ему в его комнату и уложила его спать, как когда-то в далеком детстве. Уже в полудреме Рон услышал взволнованный голос вернувшегося Перси, спрашивающий о нем, но Молли успокоила его, сказав, что он дома. Рон пролежал без сна до самого рассвета.