Давным-давно

Четверг, 28 июня Кроули лениво потянулся на мягких простынях, думая, что чем бы он ни заслужил все это, оно явно должно быть грандиозным. Что-то вроде предотвращенного Армагеддона или чего-то не менее масштабного. Иначе и представить было невозможно, как ему так повезло. Он протянул руку, желая нащупать ангела, прижать к себе и уже не отпускать. Именно так он хотел бы проводить всю оставшуюся жизнь. Но вместо ожидаемого тепла пальцы нащупали пустоту. Кроули приоткрыл один глаз, потом второй. Впрочем, простыни еще хранили тепло. Значит, Азирафель ушел совсем недавно. Скорее всего, отправился в душ… или на кухню – готовить завтрак. Так что Кроули выбрался из постели – все еще слегка пьяный от того, что творилось вчера вечером и позавчера, – с глупейшей, широченной улыбкой на лице. Нужно было забронировать столик в Ritz. Он начал искать телефон, который отбросил в сторону сразу после заказа еды накануне и напрочь про него забыл. Удивительно, как это он еще не разрядился. Кроули нашел сайт и быстро ввел все данные для брони. Сначала он прикидывал устроить обед, но понял, что у него совершенно нет времени подготовиться. А ему хотелось очаровать ангела. По-настоящему. Это значило – заехать домой и подобрать что-то посолиднее, чем джинсы и выцветшая футболка. К счастью, у него имелись дизайнерские находки из «исследований» на блошином рынке, и он уже приглядел себе идеальный пиджак. Может, даже наденет галстук – если, конечно, не отыщется та шелковая блузка с открытыми ключицами, которую Би вечно у него «одалживала». Он машинально коснулся пальцами фиолетового следа чуть ниже уха – и улыбка стала еще шире. «Всего несколько часов», – сказал он себе, нажимая «Отправить» и терпеливо ожидая подтверждения на почту. Что еще… хм. Он заплетет волосы и, может быть… может, оставит солнцезащитные очки дома. Он еще сомневался, конечно, но Азирафель же сказал, что ему нравятся глаза Кроули, верно? Это был момент для взгляда глаза в глаза. Он мог это сделать. Должен был. Ради ангела. Он уже сделал столько всего, вышел так далеко за пределы своей зоны комфорта – что значит еще одна мелочь? Если бы год назад ему сказали, что он найдет кого-то, кто будет заботиться о нем, о его идеях, историях и глупых шутках, он бы рассмеялся им в лицо. Конечно, всегда были Би, но Би не в счет. Они терпели все его выходки, потому что по какой-то причине решили быть его другом много лет назад. О, дерьмо! Би. Он начал листать свои десять контактов и набрал их номер. После шести гудков они наконец ответили с ворчанием. – Лучше бы ты был мертв или при смерти, раз звонишь в такой час. – Я не то и не другое. Поэтому и звоню. Не хотел, чтобы ты думали, что я умер в канаве, раз не позвонил вчера. Извини за это. Просто… – Ты трахался с Азирафелем. Это не было вопросом. Это было утверждением. – Я… откуда ты знаете? – Ты всегда звонишь или пишешь, если просто ночуешь на диване. Я решили, что у тебя были дела поважнее. Или части тела поважнее. – Отъебись. – Ну и как оно? По шкале от одного до десяти? – Джентльмен никогда не целует и не рассказывает, – буркнул Кроули, но получился скорее смешок, чем привычное хмыканье. В чем он, разумеется, никогда бы не признался – ни себе, ни кому-то еще. – Пиздец! С каких пор ты джентльмен? Не говоря уже о том, что, похоже, вы делали больше, чем просто целовались. – Отвалите, Би! Ты знаете, что я имею в виду. Я веду его в Ritz сегодня вечером. – Так хорошо, да? – Серьезно, отъебитесь. И да. И… – Ты собираешься ему сказать? – Да. – Наконец-то, блядь. Последние пару месяцев были сущим адом, ты ныл больше, чем все романтики девятнадцатого века вместе взятые – Я не… – Скулил, как щенок, которого выгнали на мороз? – Я правда не… – Но это хорошо. Я за тебя рады. Ого. Я это сказали и не загорелись. Ну надо же. – Да ладно, отвалите уже, – сказал он и закончил звонок с очередным нехарактерным для него хихиканьем. Что еще… что еще… а, цветы! Он набрал Айрис, потому что, несмотря на то, что она была довольно продвинутой в новых технологиях, из-за не очень хорошего зрения ей было сложно читать сообщения. – О, здравствуй, милый, – услышал Кроули ее веселый голос. Она всегда была как лучик солнца, эта женщина. – Я не забыла отложить что-то для твоего милого молодого человека. В каком мире кто-то мог подумать об Азирафеле как о «молодом человеке», Кроули понятия не имел. Азирафель, вероятно, родился сорокалетним. Но Айрис его не встречала, и ей нравилось размахивать своим возрастным преимуществом перед всеми, будто это давало ей знание всех тайн вселенной. Не то чтобы она при этом не была ужасно умной старушкой. – На самом деле я думал о другом. Розы. Дюжину. И не пытайся продать мне вчерашние розы. Я знаю, как они выглядят. – О, милый, как чудесно. Я очень за тебя рада. – Ага. – Я упакую их и приготовлю для тебя. Пора уже было. Ее никогда не проведешь, правда? Но теперь Кроули это не волновало. Он действительно думал, что это оно. Не на одну – ну ладно, на две – ночи. Не случайный перепихон. Не кто-то, кто ценил его лишь за то, что он превратил ленивую походку в настоящее искусство. Кроули чертовски хорошо знал, как он выглядит. Всю жизнь он боялся заводить человеческие привязанности – слишком велик был риск обжечься. Поэтому он тщательно шлифовал и выставлял напоказ лишь одну грань себя, позволяя окружающим видеть только ее. Но на этот раз все было иначе. На этот раз это было чем-то большим. Ангел, похоже, действительно о нем заботился. Никогда не лгал ему. Слушал и даже давал советы. А уж как серьезно он относился к его историям с самого начала – это и вовсе было бесценно. Что еще Кроули мог сделать для него? Может, пригласить его на танец? Танцуют ли ангелы? Должны, учитывая вечные споры о количестве ангелов на острие иглы и все такое. Он огляделся в поисках одежды, но не нашел ничего приличного на полу, так что схватил ближайшую вещь – рубашку Азирафеля – и надел, застегнув ее только ради приличия, оставляя мало простора для воображения. Если бы все зависело от него, этим утром они бы просто повторили события последних двух дней. Он был готов к любым вариациям. Черт, он был готов ко всему, лишь бы это было с Азирафелем. Кроули нащупал запасную резинку для волос, которую обычно носил в кармане джинсов, но в этот раз оставил на тумбочке, и собрал волосы в небрежный пучок. Тщательно оттраханный пучок – как он сам это называл раньше. После чего спустился вниз. Ему нужен был кофе. А потом… кто знает? На кухне он повозился с новомодной кофеваркой Азирафеля. Все это время Кроули не мог перестать улыбаться. Неужели… неужели так ощущается забота других людей? Конечно, Би всегда о нем заботились, и, вероятно, Дагон не хотела бы видеть его мертвым в канаве, но между ним и Азирафелем было что-то совершенно новое. Он никогда не испытывал ничего подобного в своих прошлых отношениях. Можно ли их вообще так назвать? Чем бы они ни были, – а их было много, – никто из тех, кого он брал в постель раньше, никогда не вел себя так, как его ангел. Да, Кроули знал, что он – сплошное искушение на двух ногах. Никогда этого не отрицал. И несмотря на вечные подколки Би, которые называли его «бесстыжей шлюхой», он был готов признать: в этих словах есть доля правды. Так что сомнений в том, что Азирафелю хотелось бы трахать его до скончания дней, у него не возникало. Многие в его прошлом выражались куда откровеннее. Но вот поверить в то, что кто-то – а уж тем более такой умный и начитанный, как ангел – хотел иметь с ним дело за пределами постели, было куда труднее. Что тот по-настоящему ценил его мысли, убеждения, его истории. Что не считал его испорченной, грязной вещью, которую уместнее нанять на пару часов и выгнать из спальни задолго до рассвета, лишь бы соседи не увидели. Кроули настолько был погружен в свои мысли, что совершенно не заметил явно повышенные голоса снизу, из книжного магазина. Он не мог появиться в таком виде, почти голый, но мог подслушать немного. Ему всегда нравилось слушать, как Азирафель разговаривает с потенциальными покупателями. Тот был так очаровательно язвителен с этими беднягами. Они никогда не знали, что их ждет. Кофе был готов, так что с чашкой в руке, Кроули направился в подсобку, отделяющую жилую зону от самого магазина, и сел в дверном проеме. На лице его цвела совершенно влюбленная улыбка. По крайней мере, так было, пока он не узнал голос того, с кем спорил Азирафель. – Слушай, Азирафель. Я понимаю прелесть хорошего траха время от времени не хуже других, но это просто смешно. – Что именно? Публикация историй очень талантливого человека? Что тут смешного? – Азирафель, солнышко. Ты же не можешь всерьез верить, что Empyrean Press когда-либо свяжет свое имя с этим незрелым бредом? Мы всегда думали, что ты просто хочешь кусочек горячей задницы и решили не вмешиваться. Но, серьезно? Кто это будет читать? Дети. Вот кто. Наступила долгая пауза. Кроули изо всех сил старался продолжать дышать, сжимая чашку с кофе так сильно, что боялся, что раздавит ее в куски. – Ты вообще это читал? – наконец выдавил Азирафель странным тоном. – Читал? Зачем мне читать эту чушь? Волшебники, магические королевства и прочий бред, который придумала твоя бездарная шлюха. Это полная ерунда. Я имею в виду, ты принес нам немного прибыли со своими «историческими драмами» или как там ты это называл. Но сказки? Да ладно! – Я хочу, чтобы ты знал, что… – Что ты хочешь, чтобы я знал? – Габриэль разразился смехом. – Даю тебе еще неделю. Трахни его уже и покончи с этим. Ни за что на свете мы не будем публиковать глупые истории твоего мальчика по вызову, чтобы ты мог позволить себе содержать шлюху, не платя за это. Я думал, что ясно дал это понять, когда говорил тебе об этом, и не раз. Кроули вцепился в первую попавшуюся вещь, пытаясь удержать равновесие, но ноги предательски подогнулись. Он ясно ощутил, как чашка с кофе выскользнула из его пальцев и полетела вниз. Двое в магазине, должно быть, услышали, как она разбилась, потому что разговор тут же прекратился. По какой-то причине ноги Кроули отказывались двигаться, и он просто стоял, как полный идиот, каким он и был, пока слезы грозили пролиться. Чертов бесполезный придурок. Почему он думал, что на этот раз будет иначе? Азирафель рванулся к двери, пытаясь захлопнуть ее, прежде чем Габриэль заметит Кроули, но тот оказался быстрее. Едва увидев Кроули, Габриэль разразился хохотом – и ноги Кроули мгновенно вспомнили, как бежать. Он мог позволить Азирафелю видеть его в худшем состоянии, даже если, как выразился бы ангел, его «обвели вокруг пальца». Но он никогда не даст Габриэлю ебаному Хералду удовольствия видеть его плачущим. Так что он рванул по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, в спальню. Ему нужно было выбраться отсюда. Сейчас же. – Зачем ты вообще продолжаешь эту издательскую тему, если уже трахнул его? Хотел повторить? – услышал он голос Габриэля, все еще веселый и очень-очень язвительный. – Габриэль, я должен попросить тебя… – Я понимаю, почему он все еще торчит рядом – ему нужно дождаться, пока подпишут контракт с ним. Ха-ха. Не так уж много людей способны хотеть тебя ради тебя самого. Но ты повеселился, и этого достаточно. Именно в этот момент Кроули захлопнул дверь спальни. Азирафель снова и снова уверял его, что все еще ждет ответа от издательства. Но теперь это выглядело пустой болтовней. Почему Азирафель боялся признаться? Думал, Кроули не выдержит еще одного напоминания о том, что его истории – дерьмо? Он и так это знал. Давно знал. Или Азирафель считал, что без обещания публикации Кроули уйдет и больше никогда с ним не заговорит? Значит, он так низко о нем думал? Об их дружбе? Это ранило еще сильнее. А может, Габриэль прав? Может, он и правда всего лишь красивая игрушка, которую Азирафель потискает в постели, пока не надоест, а потом выбросит, как вчерашний мусор. Скорее всего, так оно и есть. Кроули с трудом сдержал рыдание. Мысли закручивались в спираль – окончательно и бесповоротно. Он мучительно перебирал воспоминания: каждый раз, когда он пытался спросить Азирафеля напрямую, – в ответ слышал лишь расплывчатые оправдания или ловкий уход от темы. Дело было не в публикации – о ней он уже и не думал, словно ее и вовсе не существовало. Дело было во лжи. Все, кого он когда-либо знал, врали ему. Все. Кроме Би и, до этого момента, ангела. И теперь Кроули не мог это пережить. Было ли все остальное тоже ложью? Их беседы? Все эти «дорогой мой»? Искренний интерес к его идеям? Вполне возможно. Иначе зачем Азирафелю лгать? Это бросало тень на все их отношения за последние полгода, и это было чудовищно несправедливо. Сколько времени прошло с тех пор, как он захлопнул дверь спальни? Казалось, целая вечность. Все перед глазами плыло, в ушах стоял звон. Дышать становилось все труднее – он хватал ртом воздух между рыданиями. Нужно было выбираться. Немедленно. Так. Сосредоточиться. Трусы. Надеть трусы. Брюки – тоже. Он не хотел довести до сердечного приступа какую-нибудь старушку. Носки… Один нашел, от второго отказался, натягивая ботинки. Футболка пропала. Ах да. Она осталась внизу, в магазине. Но будь он проклят, если спустится туда с голой грудью. Придется ангелу пожертвовать своей рубашкой. Не то чтобы у Кроули осталось хоть капля достоинства. Он застегнул ее до самого горла и принялся искать очки. Ах да, они тоже были внизу. Ладно, просто смотреть в пол, пока не доберется до них. Он не даст Габриэлю удовольствия видеть себя в слезах. Кроули глубоко вдохнул, еще раз – и распахнул дверь. Внизу стояла пугающая тишина. Неважно. Он возьмет свою сумку и чертовы очки и уйдет отсюда навсегда. Уходить у него получалось хорошо. Это наверняка было заметно. Да и, судя по всему, именно этого Азирафель и хотел с самого начала. Теперь у него была идеальная отговорка. Ему даже не пришлось самому все рассказывать Кроули – за него сделал это Габриэль. Отличный план. Кроули добрался до дивана и схватил сумку. И в этот момент из передней части магазина раздался голос Азирафеля. – О, мой дорогой, мне так жаль… – Брось, Азирафель, не надо. Очки никак не находились. – Дорогой, ты должен позволить мне объяснить… – Я ничего тебе не должен!! Азирафель смотрел на него в полном шоке. – Я имею в виду… я… Кроули заметил свои очки на полу у одной из полок и вспомнил, как они там оказались, и отчаяние превратилось в гнев. – Что, блядь, ты имеешь в виду? Тебе хотя бы понравилось? Азирафель все еще смотрел на него в замешательстве. – Секс. Было приятно? Я получу хороший отзыв? Пять из пяти и все такое. Может, мне поднять цены, а? – Кроули, дорогой… – Не смей! – крикнул он, поднимая очки и указывая ими на Азирафеля. – Не смей, блядь, так меня называть! Он знал, что должен надеть очки, но хотел, чтобы Азирафель в последний раз хорошенько посмотрел на него и на то, чего он добился своей ложью. Он знал, что выглядит абсолютно жалко. Надеялся, что Азирафель хотя бы почувствует себя плохо из-за этого. – Ты должен позволить мне объяснить, Кроули! – Я ничего не должен, ан... Он протиснулся мимо Азирафеля к двери магазина. – Не звони мне больше. Никогда. – Кроули, пожалуйста! – воскликнул Азирафель, хватая его за запястье в тщетной попытке заставить остаться и выслушать. Кроули посмотрел на руку, будто она его обжигала, а затем встретился взглядом с Азирафелем, его глаза были холодны как лед. Азирафель заметно вздрогнул и отступил. – И никогда больше так не делай. Я не вещь, которую ты можешь хватать и держать на месте. Что, думал, раз ты меня угощал и кормил, то все? Я подчинюсь каждому твоему капризу? Я не шлюха, Азирафель, несмотря на то, что вы все так думаете. Азирафель не мог понять, что происходит с Кроули. – Я говорил тебе с самой первой встречи, что не люблю, когда меня обманывают. Это была единственная вещь. И что ты сделал? Ты лгал мне, что не получил ответа от издательства, когда на самом деле получил его. Ты знал, что я не заключу контракт с издательством, и лгал мне. Прямо в лицо. Надеюсь, ты понимаешь, какой дешевкой я себя из-за этого чувствую. Каким использованным. Ты сам сказал. Ты хотел меня трахнуть с самого начала. Ну, теперь ты это сделал. Надеюсь, ты доволен. – Кроули, я никогда… – Подумать только, я действительно думал, что между нами есть что-то большее. Что ты действительно ценишь мои идеи. Что мои истории чего-то стоят, хотя бы для тебя. О, должно быть, это было такой обузой – терпеть все мои бредни все эти месяцы и заставлять меня верить, что я не просто кусок дерьма. Ты действительно вложился в это. Мое сердце разрывается за тебя. Какой пиздец тебе пришлось вытерпеть. Каким глупым ты, должно быть, меня считал. Блядь, каким глупым я, похоже, и был. Азирафель попытался снова протянуть руку, но Кроули, уже стоя у двери, отпрянул, будто само прикосновение обожгло бы его. – Не надо. Просто не надо. Кроули глубоко вдохнул и снова поднял глаза, на этот раз открыто плача, его гнев уступил место чему-то другому. – Я прошел через много дерьма в своей жизни, Азирафель. Встречал много людей, которые действительно причиняли мне боль. Но никто не ранил меня так сильно, как ты. Я правда думал, что это могло быть чем-то… большим. Или, может, это я просто мечтал и ошибался. Я часто так делаю. Я… желаю тебе счастливой жизни, ангел, – сказал он, закрывая за собой дверь.