Давным-давно

Среда, 27 июня Кроули проснулся на следующее утро в полном согласии со всем миром, с жизнью, вселенной и всем остальным. Немного ломило тело, но это только напоминало, почему. И это было прекрасно. Он никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Он взглянул на ангела, раскинувшегося на его груди, и подумал, что сорвал джекпот. Или умер и попал в рай. Слов для описания того, что он чувствовал, не существовало. Только бабочки в животе, исполнявшие акробатические трюки. Азирафель пробормотал что-то и очаровательно фыркнул, когда волосы на груди Кроули пощекотали ему нос. Он попытался отмахнуться, не справился и отвернулся, раскинувшись на спине, с рукой над головой и лицом, повернутым к Кроули. Губы чуть приоткрыты, выражение лица – абсолютный покой. Кроули желал только одного: смотреть на это вечно. Солнечный свет золотил половину лица Азирафеля, заставлял его кудри сиять, и он выглядел как воплощение совершенства. Не фигура ли с картины эпохи Возрождения? Не статуя ли Бернини в живом обличье? Кроули мог бы провести вечность, просто любуясь, боясь пошевелиться и разбудить его. Но мысль о завтраке все-таки пробилась. Завтрак, да уж… какое чуждое понятие. Он не помнил, чтобы за последние десять лет хоть раз завтракал. Ну, если, конечно, не считать разогретую китайскую еду в четыре часа дня завтраком. Он попытался выбраться из постели как можно тише. Азирафель только перевернулся и уткнулся лицом в его подушку, глубоко вдохнул и улыбнулся. Кроули практически сбежал из комнаты, опасаясь, что сердце у него лопнет от нежности. Он отправился на кухню приготовить завтрак в постель – и наслаждался каждой минутой. Ничего сложного: тосты с маслом и абрикосовым джемом, найденным в кладовой Азирафеля. Он повозился с весьма впечатляющей кофеваркой Азирафеля, затем поставил воду кипятиться, изучая обширную коллекцию чая Азирафеля и пытаясь понять, что будет лучшим выбором в это просто великолепное утро. Он остановился на ассаме, прочитав описание на этикетке и решив, что это самая напыщенная вещь, которую он когда-либо читал. А он читал Теннисона. Когда все было нагромождено на слишком маленький поднос, он направился обратно наверх, только теперь осознав, что гол, как в первый день своего рождения. Он перестал напевать какую-то песню Queen и вместо этого усмехнулся. Это, похоже, разбудило Азирафеля, и широкая улыбка заиграла на его лице при виде картины перед ним. – О, дорогой, не стоило! «Дорогой» устроил настоящий переполох у Кроули внутри – все бабочки, которые арендовали там местечко, дружно исполнили акробатический кувырок. – Чепуха, ангел. А теперь шевели своей херувимской попой и подвинься. – Что это? – Азирафель приподнялся на локте, пытаясь заглянуть в содержимое подноса. – Ничего особенного. Просто тосты с джемом. И, судя по всему, божественный ассам, – Кроули ухмыльнулся ему, оскалив зубы. – Я бы зашел так далеко, чтобы описать его как смелый, мощный черный чай из региона Ассам в Индии. Глубокий, темно-красный настой с ароматом жареного зерна, насыщенный солодовый вкус с нотками изюма. Терпкий, но мягкий, что делает этот чай идеальным для сочетания с молоком и сахаром. Этот выдающийся ассам происходит из одного из наших любимых поместий – Мангалам Эстейт. – Ты только что процитировал все это наизусть? – Арррр! – И почему, ради всего святого, ты издаешь пиратский клич? – Мм. Показалось уместным. Учитывая, какую богатую добычу я поймал прошлой ночью. – Ох, иди же сюда, невозможное ты создание. Кроули направился к нему, демонстрируя лучшую походку из своего арсенала – что вовсе не осталось незамеченным: Азирафель любовно закатил глаза, хотя щеки его заметно порозовели. Все же он удостоил демона целомудренным поцелуем в губы, а Кроули, честно говоря, большего и не требовалось. Поднос в руках создавал некоторые неудобства с углом наклона, но никто не придавал этому значения. – Поставь на комод, милый. Нельзя же приступать к завтраку не почистив зубы. – Ты это серьезно сейчас? – Кроули вопросительно изогнул бровь, но поднос на комод все-таки поставил. Азирафель поднялся с постели и взял Кроули за руку, направляясь в ванную. Кроули пару мгновений топтался в дверном проеме, наблюдая, как Азирафель возится с чем-то в тумбочке под раковиной. Неловкость момента, впрочем, компенсировалось созерцанием восхитительных округлостей ангела в наклоне. Несколько щелчков пальцами и предмет, оказавшийся прямо перед носом, вывели Кроули из транса. Зубная щетка. Совершенно новая, еще в упаковке зубная щетка. Он долго на нее смотрел. Потом осторожно взял и продолжил смотреть.​​​​​​​​​​​​​​​​ Это потребовало нескольких нежных тычков в ребра, чтобы он вышел из своего второго оцепенения. Что-то надо было взять? Ах, да. Зубную пасту. Он начал машинально выполнять привычные действия, даже не осознавая, что делает. Когда закончил, снова уставился на зубную щетку, что заставило Азирафеля забрать ее из его руки и поставить в маленький стакан на мраморной столешнице рядом со своей собственной, так что щетинки касались друг друга. Взрослые мужчины не должны так переживать из-за двух чертовых зубных щеток, стоящих рядом, не так ли? Лицо Кроули расплылось в широкой улыбке, и, к счастью, Азирафель этого не заметил, занятый тем, что доставал полотенца из шкафа и складывал их на край унитаза, пакованы, на душ. – Я оставлю тебя одного, чтобы… – Присоединяйся ко мне. Кроули уже шагнул в душевую кабину и протянул длинную изящную руку. Азирафель нежно поцеловал его ладонь. – Не откажусь, дорогой, – улыбнулся он, шагнул внутрь и обвил другой рукой затылок Кроули, притягивая его для поцелуя, в котором чувствовался легкий привкус зубной пасты, но больше всего – вкус дома, любви и принятия. Кроули растворился в этом поцелуе. Их руки начали исследовать тела друг друга, но делали это нежно, без спешки и страсти прошлой ночи. Кто-то из них, должно быть, повернул душевую лейку, потому что внезапно их окатило теплой водой, но, честно говоря, никто из них не знал, кто это сделал, слишком они были поглощены друг другом. Они провели в душе больше получаса, хотя само мытье было делом второстепенным. По крайней мере, до того момента, как Азирафель запустил пальцы в волосы Кроули и предложил их вымыть. Одного этого было достаточно, чтобы ощутить райское блаженство. Кроули всегда любил, когда кто-то трогал его волосы, но теперь, когда это делали руки ангела, его систему чуть ли не в сотый раз за последние сутки едва не замкнуло. Если так будет каждый день – он серьезно пропал. После, казалось, целой вечности мягких поцелуев и легких прикосновений пальцев, скользивших по рукам и спинам, они наконец вышли из душа, держась за руки. Азирафель надел пушистый белый халат, подчеркивающий розоватый оттенок его теплой, совершенной кожи. Кроули же обошелся двумя полотенцами: одно завязал на голове тюрбаном, а другое обмотал вокруг бедер, низко, так что выступающие тазовые кости и рыжая дорожка волос были нарочито на виду – словно они оба и не были всего минуту назад голыми и не касались друг друга. И подмигнул Азирафелю так игриво, что тот хотел было закатить глаза, но вместо этого снова поцеловал Кроули. – Помнится, мне обещали завтрак в постель, дорогой. – Черт, твой чай, должно быть, уже остыл. Дай я спущусь вниз и… – Глупости, – Азирафель обвил его талию рукой, не позволив дойти до двери, и прижал к себе, уткнувшись носом между лопаток и вдыхая глубоко. – Сегодня из этой комнаты никто не выйдет. Если, конечно, я смогу этому помешать. – Ангел! Да это верх наглости, – Кроули ахнул с показным ужасом и слегка повел бедрами, отчего их близость стала еще очевиднее – и отнюдь не осталась без внимания или должной оценки. – Тише, демон, – Азирафель поцеловал его в затылок и направился к кровати, сбрасывая по пути халат. – Я вовсе не это имел в виду. Кроули нахмурился и слегка надулся, но, обернувшись, увидел Азирафеля, раскинувшегося на кровати, с подбородком, опертым на ладонь и локоть. – А может, все же это? – лениво добавил ангел. Кроули едва не подавился собственным языком, уставившись на ангела, который всем своим видом излучал откровенное приглашение. – Ах ты, чертов искуситель, – выдохнул он и фактически упал на кровать, где они запутались в простынях, конечностях, полотенцах и прочем. – Не стоило тебе так искушать меня, ангел, – усмехнулся Кроули и поцеловал изнутри запястье Азирафеля, отчего тот чуть не растаял прямо в его руках. – Ангел, – прошептал он, поднимаясь губами выше по его руке, осыпая ее мягкими поцелуями при каждой возможности. – Можно я отплачу тебе тем же? За прошлую ночь? – Что ты… о. Ох, дорогой, я вынужден возразить, мм… – Азирафелю удалось вымолвить лишь это, его пальцы судорожно вцепились в плечо Кроули, пока тот решительно брал инициативу в свои руки – в буквальном смысле. Рука Азирафеля метнулась к изголовью кровати, и он вцепился пальцами в дерево с такой силой, с какой только мог. Другая рука с плеча Кроули перескочила к полотенцу на его голове, сорвав его без всяких церемоний. Похоже, Азирафелю тоже хотелось прикоснуться к его волосам. – Да, вот так, ангел. Направляй меня, как пожелаешь, – пробормотал Кроули, вибрируя горлом вокруг члена ангела, а затем оторвался от него, издав неприлично влажный звук. – Используй меня, как хочешь. – Нет, – едва смог вымолвить Азирафель, хотя все внутри него жаждало схватить эти волосы и притянуть Кроули к себе. – Я никогда… не стану тебя использовать. Мы равны – в этом и во всем остальном. Так ведь? Кроули приподнял голову от бедра Азирафеля и уронил щеку на внутреннюю сторону его колена, поднятого в воздух, словно ожидая дальнейших указаний или команд. Азирафель не мог этого допустить, поэтому приподнялся на локтях, жестом подзывая Кроули ближе. И вот они снова были в дюймах друг от друга, губы слились, груди соприкасались, руки обхватывали друг друга, пока они медленно и лениво терлись друг о друга. Им нужно было, чтобы это длилось как можно дольше, несмотря на то, что оба знали, что могут повторить это, когда захотят. Разум Кроули был полон признаний в любви, в то время как разум Азирафеля был занят всеми практическими аспектами их совместной жизни. Делить одно пространство. Завтракать по утрам и готовить вместе днем. Ходить на спектакли. На концерты. Одевать друг друга. Ложиться спать в одной кровати и просыпаться рядом друг с другом. Он думал обо всем этом и не только, пока одна его рука сжимала затылок Кроули, а другая сминала его ягодицу, в то время как все его тело двигалось само по себе вверх-вниз и слегка в сторону. Кроули перебирал в голове подходящий момент, чтобы признаться ангелу во всем. Конечно, сделать это в разгар ослепительного оргазма – вариант беспроигрышный. Сразу после – тоже неплохо. Но Азирафель заслуживал большего. Дело было вовсе не в сексе. Кроули любил его и помимо этого. Он хотел проводить каждую минуту наяву, глядя на ангела: как тот читает, пишет, наслаждается пирожными и… в общем, просто живет. «Не сейчас», – настойчиво твердил внутренний голос, когда он уже был на грани. – Сначала ужин при свечах, розы… хоть что-то романтичное». Но после того, как ангел довел его до самого конца, Кроули уже не мог удержать слова. Азирафель был так близко, прижат к нему всем телом – руками, грудью, членом, – что это само по себе сводило с ума. О, это было поистине божественно. Он поймал ладонь ангела и повёл её ниже, тихо простонав, когда пальцы скользнули мимо чувствительного соска, ниже – по животу, по внутренней стороне бедра. – Дорогой, думаю, ты чувствуешь боль после прошлой ночи... – Ангел. Клянусь кому-то, я закачу истерику, если ты не трахнешь меня прямо сейчас. – Не нужно быть грубым, – пожурил Азирафель, но потянулся за бутылкой смазки, небрежно брошенной на кровать во время их прошлых ночных подвигов. Кроули снова оседлал бедра ангела, пальцы утонули в мягких светлых кудрях. Его стоны рвали тишину, снова и снова звучало имя Азирафеля. Подбородок покоился на его макушке, а лицо ангела зарывалось в грудь Кроули, пока руки крепко вжимались в его лопатки. Все происходило мучительно медленно на вкус Кроули, но все равно было идеально во всех возможных смыслах. Он понял, что не может представить себе иной жизни – только эта, только так, до конца своих дней. Он жадно вдыхал аромат мягких волос Азирафеля, пока его собственные длинные, чуть влажные кудри свисали вокруг лица, слегка касаясь щёк и покачиваясь в такт их движениям. Азирафель бормотал ласковые слова, его дыхание щекотало кожу Кроули, а слова поджигали его нервы, в то время как руки поджигали другие части его тела. Это было слишком. Слишком много. Испытывали ли другие люди хоть раз в жизни нечто подобное? Так ли оно вообще должно ощущаться? Как он мог прожить почти тридцать семь лет и только сейчас впервые пережить нечто настолько ошеломляющее? Он был полностью очарован ангелом, безнадежно влюблен. Пропал окончательно. Конечно, он понял это уже давно, но вот так – нежно, почтительно, любяще, так мягко… он и представить не мог. Он не знал, что с этим делать. «Будут розы, – решил он. Целые горы роз. Не те уцененные букеты, что Айрис отдавала ему за копейки лишь потому, что собиралась выбросить. Нет – настоящие, роскошные, отборные розы». Он поднимется ни свет ни заря, выйдет и купит самый огромный букет, какой только сможет унести. Или не выйдет. Если его ноги так и не научатся снова ходить. А судя по всему, пока именно так все и было. – Я мечтал об этом с того самого момента, как впервые тебя увидел, – прошептал Азирафель, и Кроули с трудом сдержал дрожь во всем теле. – Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, дорогой. Ты прекрасен. Совершенен. Воплощение всего доброго и чистого. И я не могу поверить, что это случилось с нами. Я так долго этого хотел. И что он мог ответить, кроме как податься навстречу мягким прикосновениям и застонать? Завтра. Завтра он зарезервирует им столик в Ritz и устроит грандиозное признание. Он месяцами откладывал деньги, чтобы сводить ангела туда на свой день рождения, до которого оставалась меньше недели. Но теперь это было неважно. Он не мог ждать так долго. Может, не розы, а апельсиновые цветы. И, конечно, лучший столик, какой только удастся забронировать. Обед, да. Ведь в четверг в обед не так людно? Не должно быть, верно? Мысль испарилась, когда пальцы Азирафеля крепко сжали его волосы, и мир взорвался в ошеломляющем стоне и резком укусе в плечо – именно в тот миг, когда ангел медленно вошёл в него. Как это вообще могло быть столь совершенным? Это был не просто лучший секс в его жизни – это было лучшее чувство, которое он когда-либо знал. Нечто за пределами реальности. Он тонул в запахе ангела, в его глухих стонах, приглушённых зубами, прижатыми к коже; в ритме движений, где мягкость и изгибы отвечали на его собственные угловатые линии. Мир растворялся, исчезал – пока его не вернула обратно жизнерадостная мелодия, которая через секунду превратилась в самый отвратительный звук на свете. Кроули застонал в кудри ангела. Азирафель только вздохнул и вслепую шарил рукой по тумбочке, пока наконец не заставил замолчать телефон. Тот грохнулся на пол – и благословенная тишина вернулась. Их снова поглотил поцелуй, головокружительный, лишающий воздуха. В тот миг все звонки, все дела и все, что происходило где-то во внешнем мире, перестало существовать. Азирафель схватил Кроули за бедра, и новое движение сорвало у него выдох, полный звезд. Вся эта бешеная срочность – ногти, впивающиеся в спину, отчаянное «сейчас» – довела до предела и Азирафеля. Он застыл, выдохнув прерывисто и хрипло, но тут же довёл Кроули до разрядки рукой. И только тогда обессиленно рухнул на спину, тяжело дыша, словно после боя. Кроули тотчас последовал за ним, устроившись на его груди так близко, что их лица разделял всего дюйм. – Ну, это было… что-то, – пробормотал он спустя пару мгновений и поцеловал Азирафеля в висок. Голубые глаза встретились с золотыми, полными тепла и тихой любви. Уголок губ Азирафеля дернулся, и выражение стало лукавым. – Понравилось, хитрюга? – Хитрюга, да? – усмехнулся Кроули. – Еще какой. – Ну, ты и сам неплохой искуситель, ангел. Так меня искушать… это ж уголовщина. Тебя должны за это посадить, – хмыкнул он и снова потянулся к его губам. Азирафель обнял его за плечи, пальцы лениво играли с прядью волос. Кроули перехватил его вторую руку, переплел их пальцы и, подумав, поднес ее к губам, поцеловав костяшки, а сам спрятал лицо в изгиб его шеи. И тут снова зазвонил телефон – на этот раз внизу.