Давным-давно

Ну… это было, мягко говоря, странно. Хотя он ведь сказал, что у него вечерняя смена. С другой стороны, именно он первым позвонил. Так если знал, что должен скоро выходить на работу, зачем вообще затевал разговор? Просто… странно. Азирафелю не удалось долго размышлять — телефон снова зазвонил, и он тут же ответил. – Надеюсь, ты не забыл о наших планах на ужин, – услышал он в трубке и, если бы хватило смелости признаться, почувствовал бы что-то вроде разочарования. – Здравствуй, дорогая. – Не надо мне тут «дорогая». Я звоню, чтобы убедиться, что приехав к тебе я не просижу час одна, пока ты усвистишь на очередную книжную ярмарку, оставив телефон дома… Как в прошлый раз, кхм… – Я же извинился. Очень искренне. – Извинился. Ну так что? Ты дома? – Да, да, дома. На самом деле я как раз получил довольно большой сет закусок для следующей автограф-сессии. Можешь присоединиться ко мне, попробуем их. – Что-то случилось? – Что могло случиться? – Хм. Не знаю. Буду через полчаса. – Смотри по сторонам, дорогая. – Ну если меня собьет машина, я уж точно узнаю об этом. До скорого. Кроули начал носиться по квартире, или, если точнее, двигаться по ней в стиле броуновского движения, обходя те зоны, что не были завалены пустыми коробками из-под пиццы, грязной одеждой, пивными банками и прочим хламом. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. БЛЯЯЯЯЯДЬ!!! Это было определенно плохо. Это было просто пиздец как плохо. Единственная причина, по которой он бродил по квартире с торчащим стояком, заключалась в том, что его член оказался умнее, чем он сам, и понял унизительный ужас произошедшего, решив, что сегодня никаких «счастливых концов» в программе не будет. Как он мог такое сделать? Каким, во имя Сатаны, местом он подумал, что это – не то чтобы хорошая идея, но хотя бы не абсолютно чудовищная? Он упал на диван, уткнулся головой в колени. Виноваты Би со своими чокнутыми идеями. Нет. Виноват ангел со своим божественным голосом и этими грешными звуками. Нет. Он уставился на собственную промежность с тем же выражением, каким обычно пугал Фрэнка в его худшие дни. Но он знал, что будет чесаться и чувствовать, будто кожа сидит на нем слишком туго, если ничего не предпринять. Значит, нужен душ. Хороший душ должен все исправить, правда? Ну… может, не голоса в голове – с ними все равно ничего не поделаешь, разве что сигануть со скалы. Он решил, что душ – лучший вариант, зашел в крошечную ванную, раздеваясь на ходу, захлопнул и запер дверь, умудрившись при этом ушибить колено об унитаз и локоть о раковину. Наверное, одежда промокнет, подумал он, складывая все в раковину, но ему было плевать. Кроули шагнул под душ и открыл кран, вздрогнув, когда его окатило холодной струей. Горячей воды ждать приходилось вечность, а если она и появлялась, то хватало ненадолго. Как по заказу, Би проснулись и принялись колотить в дверь ванной. – Если ты потратишь всю горячую воду, клянусь, я разберу тебя по косточкам и искупаюсь в твоей крови! – Очаровательны, как всегда, – прокричал он сквозь шум воды. – Я серьезно! Я утром не успели помыться, от меня несет жирным. Дагон собирается заглянуть. Я твоего мужика убью за этот душ! – Я не буду включать горячу воду. Обещаю! – крикнул он и опустил голову под ледяную струю, думая, что в обозримом будущем его душ всегда будет ледяным. Он вышел из ванной через двадцать минут под убийственным взглядом Би, но ему было пофиг. Вообще все было пофиг. Это случилось. То, о чем он мечтал месяцами, – чтобы кто-то поговорил с ним о его историях. Чтобы кто-то сказал: они хорошие, их стоит продолжать. Что он не совсем ебнутый, раз хочет этим заниматься. И вот это наконец произошло. Так какого хуя он все просрал ради жалкой дрочки на диване Би? Неужели он настолько жалок, что теплый голос и пара добрых слов выбивают его из колеи? Очевидно. Бесполезный, ебаный дрочила. Он отвернулся от взгляда Би и натянул на себя как можно больше слоев одежды. Даже если ледяной душ решил сиюминутную проблему, купаться в холодной воде посреди ебаного декабря, да еще и собираясь выйти на улицу, было не самой умной идеей. – Что-то случилось, – заявили Би, усевшись на диван и скрестив руки. – Ничего не случилось. – Ага, рассказывай. Так что произошло? – Я же сказал. Ничего. – Утенок. – Не зови меня так, Би. Ничего не случилось. Хочешь, возьму что-нибудь поесть по дороге? – Не-а. У меня суп в холодильнике. – Мда. – Уебок. Это вообще-то тебе было. Хотя стоило догадаться. – Выглядело полезным. – В этом и был смысл, придурок. – Там еще салат и прочая жуть. За это он получил шлепок мухобойкой по затылку. Розовой и блестящей, к тому же принадлежавшей ему самому. Подарок от Дагон, суки. Он едва дернулся, и это сразу насторожило Би. Обычно он бы уже зашипел, выругался и вцепился в них. Но ничего этого не произошло. – Утенок? – А? – Иди сюда. Он натянул один, ботинок и подошел. Би взяли его руку в свои ладони, слегка сжали. – Ты бы сказал, если бы что-то было не так, правда? – Правда. – Хорошо. А теперь марш. И смотри, чтобы людям хотелось меньше жить и больше жрать холестерина! – Ты ужасны. – Стараюсь. И молись своим богам, чтобы для меня еще осталась горячая вода. Я не шутили. Кроули выдавил из себя смешок. Этот смешок они классифицировали как «я сделал что-то охуенно тупое, но стыдно признаться». Они потом украдут его телефон и проверят. – Пока, Би. И смотри, на диване не трахайтесь. – Ничего не обещаю, – они показали ему язык и швырнули ему вслед мухобойку, которая ударилась о закрывающуюся дверь. Потом Би зашли в спальню, нашли телефон и позвонили в закусочную. – Привет, босс! – раздался радостный голос. – Ага, привет. Слушай, Эрик, присмотри сегодня за Кроули. Он какой-то… не знаю. Не в себе. Сможешь? – Конечно, босс! Все сделаю! – Ага. Спасибо, Эрик. – Но меня зовут не… – услышали они в трубке, но тут же нажали отбой и пошли в душ, который, будь Кроули хоть немного умным, должен был остаться горячим. Азирафель все еще читал, когда колокольчик над дверью зазвонил. Выбор был невелик. Точнее, два варианта: сожрать все пирожные или продолжать читать историю. Третий вариант – переживать, что он мог что-то не так сказать по телефону, – даже не рассматривался. А уж раз обещал Анафеме поделиться пирожными... …Представьте себе место вечного лета. Эфемерное, почти неземное. Оно раскинулось настолько далеко, насколько хватало взгляда, – поле посреди пустоты, окруженное горами со всех сторон. Неважно, свирепствовали ли метели на Севере, бушевали ли бури у моря или низвергались на Востоке огонь и сера. Неважно, лили дожди, сыпался град, дули ветра, палил зной пустынь или тянулись ледяные пласты. Это место оставалось недвижимым во времени посреди всего этого. Пейзаж сиял зеленью, деревья стояли в полном цвету, словно не замечая жары. Вокруг щебетали птицы, мелькали белки, олени и прочая живность. Словно сказка – если вы, конечно, в такие верите… – Просто пишу сообщить, что дошел до пятой главы, и это куда больше, чем я ожидал, когда впервые оставил комментарий к твоим работам. Это великолепно. Ты говорил, есть целая серия. Есть ли уже выложенные части? Вот я и пристаю с расспросами о других работах, хотя еще эту не дочитал. Обещаю воздерживаться впредь. Но читаю я с огромным удовольствием. …И посреди этих бескрайних полей стояла Башня. Высокая, сияющая, словно само небо. Почти невозможная конструкция, будто целиком сделанная из стекла. Или из зеркал, подумала девушка, глядящая на нее с разинутым ртом. Иначе как еще эта башня могла так отражать свет? Она не должна существовать; не должна стоять, такая правильная, величественная, прямая посреди богом забытого поля. Как им удалось построить подобное в краю, лишенном ресурсов? Девушка видела немало зданий за свою недолгую жизнь. Даже дворцов, когда ее таскали повсюду, словно ярмарочную кобылу? Но ничего хотя бы отдаленно похожего на эту. Внизу кипела суета, вокруг основания башни раскинулись мраморные павильоны, украшенные витражами. Но все это она заметила вскользь – взгляд ее не отрывался от невозможного сооружения… – Это старшие волшебники тянут карты? Они заодно с главным злодеем? …Башня сияла над ними, являя собой все и ничто одновременно. Конечно, она была невозможной, великолепной, невыносимой – но казалось, что именно здесь ему и место. А этого, по его меркам, было более чем достаточно… – Думаю, мне нравится этот новый персонаж. Должно ли так быть? Наверное, да. Он мне кажется тем, кто должен нравиться. Его любят эльфы, а ведь мало кого любят эльфы, ты и сам это знаешь. – Эй, ну что, готов к нашей еженедельной встрече? – крикнула Анафема с порога. Азирафель вздохнул. Ладно уж, пора остановиться. Ответа на его сообщения все равно не пришло. Наверняка он чем-то задел незнакомца. – Здравствуй, дорогая! Заходи и закрой, пожалуйста, дверь. На миг я даже подумал, что это Габриэль. – Чего этому мудаку надо? – Ну-ну, не стоит так выражаться. Он всего лишь… позвонил мне сегодня. А я не ответил. – Ну и? – Это было не очень правильно, правда? – Тогда зачем ты так сделал? – Что-что, дорогая? – Зачем? Ты же обычно заставляешь этого ублюдка чувствовать себя центром ебаной вселенной. А тут вдруг нет? – Понятия не имею, о чем ты. – Азирафель. – Да, дорогая? – Что-то случилось. – Хочешь пирожное? – Нет. – О, у меня еще есть бутерброды на кухне! – Азирафель. – Да? – Давай, выкладывай. Что произошло? – Я… э-э… ничего не произошло. – Ладно. Но я хочу чаю. И погадаю тебе на чаинках. Азирафель закатил глаза так выразительно, что этого нельзя было не заметить, уж тем более Анафеме. – Я знаю, ты в это не веришь, но сделай одолжение, ладно? – Ладно, дорогая. Конечно. Кроули добрался до закусочной в каком-то оцепенении. – Привет, босс, – протянул кто-то из-за стойки. Кроули оторвал глаза от телефона и увидел то же самое радостное лицо, что и каждую ночь. – Привет, Эрик. – Но меня зовут не… – его тут же оборвали, отмахнувшись. Ангел писал. Даже несколько раз. Блядь. И как теперь вообще с ним разговаривать? Кроули хотел. Он до одури этого хотел. Но умудрился все проебать со своей последней «оскароносной» выходкой. Тупо. Тупо. Тупо. – Думаю, мне нравится этот новый персонаж. Должно ли так быть? Наверное, да. Он мне кажется тем, кто должен нравиться. Его любят эльфы, а ведь мало кого любят эльфы, ты и сам это знаешь. – Ты, наверное, не должен его любить, – хотел написать Кроули. – Это, по сути, я. Только в лучшей версии. И никто не должен меня любить, правда? В стекло постучали. Потом еще раз. Потом раздались отчаянные ругательства и громкие удары, и Эрик выскочил, принял заказ и занялся бургерами, бросая на Кроули странные взгляды. Кроули сейчас должен был за кассой стоять. Но он не хотел. Он хотел забиться под камень и там сдохнуть. Хотя и там ему, судя по последним годам, покоя бы не дали. Эрик снова кинул на него взгляд, а потом просто оттолкнул в сторону и сам занялся кассой, пока Кроули тупо пялился в телефон. Азирафель успел отправить еще одно сообщение, пока Анафема щурилась на чаинки на дне его чашки. Они уже открыли вторую бутылку вина, потому что он прямым текстом сказал ей: если уж заниматься подобной ерундой, то ему нужен градус покрепче. В итоге остановились на хорошем Совиньоне. – О, Азирафель, ну тут прямо пикантно! – Ох, замолчи, чудовище. Ты скажешь, что я встречу высокого, темноволосого красавца или другую такую же чушь. – Ну, вообще-то… – Даже не начинай. Разве недостаточно, того, что у меня тут кристаллов больше, чем в геологическом музее? – он хмыкнул и снова принялся печатать. – Мне стало жаль его, когда пришлось воровать яблоки. Это вполне объяснимо, конечно, но какой грустный бэкграунд. Я чуть не прослезился, когда он потерял отцовскую мантию. Такой ужас лишиться единственной вещи, что осталась от родителей. А ожоги на пальцах… ты так легко пишешь трагедии. Кроули фыркнул, уставившись в экран. Эрик метнул в него очередной убийственный взгляд, стараясь одновременно готовить и обслуживать клиентов. Если бы он проработал здесь дольше месяца, наверняка уже позвонил бы Би и нажаловался на закидоны Кроули. Но он не проработал. И не хотел выглядеть ябедой перед Большим Боссом. Да и Кроули был другом, а Би он боялся до усрачки. – Разумеется, легко пишу, ангел. Я же сам трагический случай номер один Он набрал и стер. – Если тебе по душе этот парень, то тебе стоит услышать Снова удалил. – ну то есть, покойники и все прочее. Веселье полное Да что, блядь, с ним не так?! – Босс? – Мм? – Босс? – Чего тебе, Эрик? Кроули мог поклясться, что Эрик закатил глаза, но понятия не имел, почему. – Думаю, лучше бы вам пойти домой. Видно же, что сегодня вы не в форме. Ну или вообще никогда не в форме, если верить Не-Эрику. Но его никто не спрашивал – да и имени его толком никто не знал – так что он помалкивал. – Ты уверен? Ты же не сможешь одновременно и кассой, и готовкой заниматься, – Кроули изобразил, будто обязан соблюдать все формальности, чтобы не выглядеть слишком уж желающим сбежать отсюда. Не-Эрик хотел было заметить, что последние два часа и так справлялся, но передумал и просто покачал головой. – Все норм, босс. Сегодня понедельник, клиентов почти нет. Делай свои дела. Кроули кивнул и выскочил наружу, не поблагодарив. Хотя сегодня он любил Эрика. Тот оказался куда более понимающим, чем обычно. Азирафель уставился на телефон и даже слегка надулся, когда так и не пришло новое уведомление. Анафема что-то говорила, но он почти не слушал. Он понимал, что это невежливо, но ничего не мог с собой поделать. Почему незнакомец не отвечает? Неужели он чем-то его обидел? Анафема щелкнула пальцами у него перед носом пару раз, и он попытался включиться в разговор, хоть у него не было никакого желания общаться. Би подняли взгляд от телевизора, где шло какое-то случайное «монстр-недели» шоу, которое они когда-то, наверное, смотрели запоем. Кроули же не мог сосредоточиться настолько, чтобы вспомнить название. – Что случилось, утенок? – Пошли ты, Би. Они знали, что это неизменно вызывало у Кроули подобный комментарий и потому повторяли при каждом удобном случае. – Нет, серьезно, Эрик звонил. Сказал, что ты домой идешь. – Не хотелось работать сегодня. – Да ну? – они протянули руку, сжимая пальцы в требовательном жесте. – Чего? – Телефон. Живо. – Ты мне не мать, – пробормотал он. Они это никак не прокомментировали, но телефон все же перешел к ним в руки. – Да, ангел, он тебе должен понравиться. Он хороший парень. Самый что ни на есть материал для любовной линии. – Би, твою ж мать! – Анафема, дорогая! – Ты вел себя как идиот. Как обычно. Он тебе нравится. Отвечай ему. Ох… стой… я уже сами ответили, потому что ты абсолютно бесполезный долбоеб. – Кто это? – Анафема поднялась и держала телефон чуть выше, чем до него можно было дотянуться. Она и так была выше Азирафеля. Добавьте к этому каблуки и чистое упрямство – и получите идеальную сцену из школьного коридора, где у детей отбирают деньги на обед. Только Анафема любила его всем сердцем и делала это ради его же блага. – Неужели это «высокий, темноволосый и красивый»? – Чепуха. Ну-ка верни! – Он пригласит тебя на кофе. – Ни за что! – Пригласит. А если ты откажешься, я очень рассержусь. – Да не пригласит он. Мы же о выдумке говорим, и все. – Ну ладно, – заключила Анафема и прижала телефон к груди. – Если это всего лишь выдумка, пусть так. Это ведь твой хлеб с маслом. Но если он пригласит тебя на кофе, ты должен согласиться. – И почему же, дорогая? – Потому что ты мне сейчас это пообещаешь. Мне кажется, это важно. Азирафель закатил глаза. – Ладно, хорошо. Я поняла, тебе плевать, но тебе не плевать на меня. Так что согласись. В худшем случае – просто зря потратишь кофейный перерыв, верно? – Ну… пожалуй. – А если нет… то будет великолепная история любви! – она взмахнула руками, и он на секунду испугался, что она выронит телефон. – Это если он вообще пригласит. – Поживем – увидим, – улыбнулась Анафема и снова уставилась в его чашку. – Утенок. Я завтра проснусь позже, чем ты, скорее всего. Хотя нет, стоп. Точно позже. И если я проснусь и не увижу хотя бы пятиминутного звонка этому парню, я тебя отпизжу. А еще лучше – попрошу Дагон тебя отпиздить. Дагон, лежавшая в постели, попыталась хоть что-то понять из этого разговора. – Что? – Я сказала, что ты отпиздишь Кроули. – А, ну да. Без проблем. А за что? – А тебе обязательно нужен повод, крошка? – Справедливо. Завтра. Пиздюлей Кроули. А сейчас дай поспать. Би смотрели на на Кроули дольше, чем ему было комфортно. Гораздо дольше. – Ну ладно, хорошо. Я ему позвоню. А теперь отъебитесь. Они потрепали его по голове и ушли в спальню, напоследок бросив на него еще один подозрительный взгляд. Кроули лег спать, и, насколько он мог судить, прошло всего несколько секунд, прежде чем его уши и нервы атаковал визгливый звук будильника. Он обдумывал варианты: швырнуть часы на пол и топтать их снова и снова, запустить в стену, выждать момент и утопить эту мерзость или просто положить посреди дороги и снять на видео, как ее раздавят машины. Когда преступные мысли в отношении несчастного будильника улеглись, Кроули выбрался из постели. Он долго смотрел на телефон. Потом глубоко вдохнул и открыл контакты. Почти сразу снова бросил эту затею. И так несколько раз в течение получаса. Кроули из кожи вон лез, пытаясь отрастить себе еще пару-тройку яиц – хотя бы метафорических, – потому что без них явно было никак. И после долгого кружения вокруг дивана, он наконец плюхнулся на него и позвонил ангелу. – Да, дорогой. Кроули прикусил губу на пару секунд, потом глубоко вдохнул и решился: – Не хочешь как-нибудь выпить кофе со мной? На том конце повисла тишина. О, блядь. – Это твой друг балуется с телефоном…? – Ты же понимаешь, что это работает только в переписке. – Мда. Почему он такой? Он же хотел прибить Би за то же самое – и вот теперь сам делает это. Правда, по настоянию Би. – Я был бы рад кофе. О, и тортику! – НЕТ! – почти заорал Кроули в трубку. – Я… эм… просто подумал… ну, раз уж ты предложил… – Я имею в виду «да» на кофе, «нет» – на еду. Кроули всерьез считал, что не сможет смотреть ангелу в глаза после вчерашнего, если тот будет есть при нем. Хотя он вообще не думал, что сможет смотреть ему в глаза. Но он больше не выдерживал просто воображать лицо, скрывающееся за этим мягким голосом. А если вдруг ангел начнет стонать за столом… он, наверное, просто сгорит. – Понятно… – Нет, я хотел сказать… Что сказать, чтобы ангел звучал менее расстроенным? – Я имел в виду, что я обычно не ем на людях. Хорошая отмазка. – Ах вот как. Боже мой, да, конечно. Мне ужасно жаль. – Пустяки. Серьезно, не парься. Он ведь и правда не врал. Он почти не ел в принципе. А так хотя бы ангел не чувствовал себя виноватым. – У тебя есть на примете место? Я знаю одно отличное кафе. Там делают потрясающие макаруны. Ах да, еда ведь исключена. – Куда скажешь, ангел. Скинь адрес. – Значит, мы договариваемся о встрече? – Похоже на то. Слушай, если тебе это кажется навязчивым, можешь забить. – Ничего подобного. Я давно хотел познакомиться, несмотря на прежние сомнения. – Как мне тебя звать? Не могу же я просто заявиться и кричать «ангел». Подумают, что я псих. – Можешь звать меня Азирафель. – Ого. Фэнтезийное имя высшего класса. Жаль, что не я придумал. Прямо ангельское. У тебя богатое воображение. – Это… эм… мое имя. – Серьезно? Он уловил паузу и готов был поклясться, что собеседник кивнул. Ох, блядь. – Прости, ангел. Это было совершенно некстати и грубо. Имя прекрасное. Под стать ангелу. Просто не верится в такое совпадение. – Совпадение? – Я же сказал – звучит ангельски. А просто такое слово вообще есть? – Уверяю тебя, нет. – В любом случае, тебе очень подходит. – Это на самом деле имя ангела. – Ты сейчас прикалываешься? – Я не привык шутить со своим именем. – Ладно. Ладно. Конечно. – Итак, дорогой, как мне тебя звать? Звездный свет подойдет? Кроули вспомнил, как впервые это услышал, и едва не вздрогнул. – Кроули. – Кроули? – Энтони, если уж совсем надо. Но я не особо люблю. – Значит, Кроули, дорогой мальчик. И как мне тебя узнать? – Я буду в солнцезащитных очках. – В помещении? – Я всегда в очках. – Это ведь… неприлично? – Ох, во мне все неприлично, ангел. Азирафель вполне мог с этим согласиться, если судить только по голосу. – Я буду в бабочке. – Ты что, фанат Доктора? Косплей? – Не понимаю. – Никто, блядь, в наше время не носит бабочку. Снова пауза. Кроули к тому моменту уже такое ляпнул, что готов был сквозь землю провалиться. – Ну… я ношу. – Конечно, носишь. – Слушай, может, это была ошибка. Нам не обязательно встречаться. – Нет! Ангел, пожалуйста. Я прекращу этот сарказм и все остальное. Прости. Делай что хочешь, бабочка так бабочка. Черт, ты можешь даже есть все, что душе угодно, только не чувствуй себя неловко, если я не буду есть. Кроули тихо выругался и пнул ближайшую стену, а потом запрыгал на другой ноге – той, что несколько секунд назад со стеной не встретилась. Ему и правда не стоило слышать и, что хуже, видеть, как ангел ест. Но и отказывать ему он не хотел ни в чем. Как так вышло? Как он мог настолько «поехать» по тому, с кем даже еще не встречался? К счастью, собеседник оказался джентльменом до мозга костей. – Без еды, дорогой мальчик. Только кофе. Или, в моем случае, чай. – Ладно. – Я пришлю тебе адрес. – До встречи, ангел. – Азирафель. – Эм… да. Азирафель. – Пока, дорогой. Тот факт, что Би мгновенно заметили, что Кроули весь на нервах, ничуть не помогал. Еще хуже было то, что они без конца это комментировали и даже пару раз пытались посмеяться. Но настоящей проблемой стало то, что они уселись на диван и заставили его продемонстрировать все четыре комплекта одежды, которые Кроули счел подходящими для этой встречи. Нет. Не свидания. Просто кофе. С коллегой по перу. Би даже давали толковые советы – что случалось крайне редко, ведь обычно их рекомендация сводилась к «трахни кого-нибудь и расслабься». В воздухе витала странная атмосфера. Позже он узнал от Дагон, что Би держали пари: переспит ли он с ангелом. Ах да, еще Би считали, что это может быть тот самый случай для него. Но это было второстепенно. Они одобрили его третий наряд и разнесли четвертый. Старые добрые Би. Чертовы старые Би! Кроули был рад, что у него есть хотя бы еще один человек, поддержавший его выбор одежды, когда он вошел в кофейню. Он принялся осматривать помещение, чуть приподняв бровь, а руки засунул поглубже в карманы, чтобы скрыть дрожь. И тут он увидел его. Ни малейших сомнений. Одетый в бежевое и голубое, этот человек выглядел… неземным. Кроули уже никогда больше сможет назвать его «ангелом» не имея этого в виду всерьез. Он выглядел так, будто вышел прямиком из романа Диккенса. А еще у него были самые светлые, мягкие на вид кудри, какие Кроули когда-либо видел. Круглые щеки, слегка вздернутый нос. Господи, этот изгиб верхней губы…А потом он поднял глаза, встретил взгляд Кроули и… улыбнулся. О, Сатана, дай ему сил! Наверное, Кроули придется заново учиться ходить после того, как его сразило это… «ангельство». Ангел, разумеется, возразил бы, что такого слова не существует. Но это не имело никакого значения. Ничего больше не имело значения под взглядом этих сияющих небесно-голубых глаз и при виде улыбки, что могла бы без всякой гребаной Прекрасной Елены пустить в плавание тысячу кораблей. Кроули попытался в ответ состроить хитрую ухмылку и небрежно махнуть рукой, но в итоге выглядел так, словно страдал запором и вообще никогда не получал инструкции, как пользоваться конечностями. И несмотря на это, ангел улыбнулся еще шире, поднялся и указал на стул рядом. Его глаза заискрились. И, боже, эта улыбка… Кроули всерьёз опасался, что к концу дня ему понадобится настоящая реанимация. Азирафель, естественно, пришел заранее. Ему хотелось подольше задержаться над меню, разглядывая его куда тщательнее, чем это счел бы нормальным любой другой человек. Он должен был признаться самому себе: он нервничал. Один только голос незнакомца уже преследовал его и днем, и в бессонные ночи. Меню и интерьер кафе были изучены до последней детали, и теперь его взгляд снова и снова обращался к двери. Что там напророчила Анафема в том нелепом, честное слово, гадании на чайных листьях, которому он все же позволил состояться? Что он встретит кого-то… высокого Его глаза скользнули по сапогам из змеиной кожи, поднялись выше – к бесконечно длинным ногам. Он намеренно не задерживался слишком долго, а потом почти насильно заставил себя смотреть выше и не останавливаться на… определенных местах. темного Человек был облачен с ног до головы в черное. На его удивительно гибкой фигуре не было ни единой детали иного цвета. И тогда взгляд Азирафеля поднялся еще выше – и встретился с лицом. – Господи… – едва слышно вырвалось у него. и красивого. Хотя это было слишком слабое слово. Никто не имеет права выглядеть настолько ослепительно. Это просто возмутительно – кто-то должен официально выразить протест! Хотя этим кем-то точно будет не он. Или, может, все-таки он, если в ближайшие пару минут к нему вернется способность связно говорить. И если его тело перестанет устраивать бунт, решив, видимо, задыхаться или что-то в этом роде, не удосужившись спросить его мнения. Он был бесконечно далек от того образа, который Азирафель нарисовал в своем воображении, и в то же время – странно, необъяснимо похож. Все дело в волосах. Точно. Длинные, волнистые локоны, которые напоминали полотна Боттичелли. А этот цвет… просто немыслимый. – Привет, – лениво протянул незнакомец, грациозно опускаясь на стул напротив Азирафеля. Тот сглотнул, но ком в горле не исчез. – Здравствуй, мой дорогой, – попытался он улыбнуться в ответ.