Сверхпроводимость и капелька любви

**Страница 11:** «Мы не летаем, – продолжал Лосяш, и его голос снова начал срываться. – Мы... зависли. Мы застряли в собственном магнитном поле, которое этот камень отталкивает от себя. Как будто нас подвесили на невидимых магнитных нитях. Мы не можем приблизиться к поверхности, потому что она нас отталкивает. Это я... это из-за моего эксперимента... из-за моего азарта...» Он не мог вымолвить слово «вина», но оно висело в ледяном воздухе, тяжелее любого металла. В этот момент, словно насмехаясь над их положением, из динамиков в шлемах раздался спокойный, металлический голос бортового компьютера «Шаролёта»: «*Внимание. Обнаружено гравитационное возмущение. Траектория астероида ведет к столкновению с необитаемой планетой К-282. Расчетное время до столкновения: 27 минут.*» Словно в подтверждение, далекая планета-смерть, тусклая и серая, показалась из-за края астероида, медленно увеличиваясь в размерах. **Страница 12:** Наступила тишина, нарушаемая только прерывистым, учащенным дыханием Бараша и сдавленным всхлипом Ёжика. «Что... что нам делать?» – еле слышно спросил Крош, потеряв всю свою привычную браваду. Лосяш сглотнул ком в горле и посмотрел на Нюшу. В его взгляде была мольба, отчаяние и последняя надежда. «Нюша... Ты – единственная, кто на поверхности. Ты должна вернуться на «Шаролёт». Ты должна... спасти нас всех». Взгляд Нюши, полный ужаса, встретился с его взглядом. Вес этой ответственности обрушился на нее с силой гравитационной аномалии. --- Дверь в рубку с шипением закрылась за ней, отсекая последнюю связь с внешним миром. Нюша оказалась одна в огромном, полутемном помещении, залитом аварийным красным светом. Гигантские экраны показывали во всех ракурсах удаляющийся астероид, на фоне которого болтались крошечные, беспомощные фигурки ее друзей. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший гул систем. «Я не смогу... – прошептала она, ее лапы дрожали. – Это слишком сложно... Все кнопки... они все одинаковые... Где тут... где нужное меню?» Она бессильно ударила лапой по ближайшей панели, вызвав случайный всплывающий интерфейс с непонятными иероглифами. «Пин... Лосяш... помогите...» – это был стон затерявшегося в лесу ребенка. И тут ее взгляд упал на один из мониторов, показывающий увеличенное изображение астероида. Она увидела лицо Ёжика. Он был бледен, его глаза были широко раскрыты от страха, но он, закусив губу, пытался улыбнуться. Его голос, прерывистый от помех, пробился в ее шлем: «Нюша... ты справишься! Мы... мы верим в тебя!» Эти слова прозвучали как удар током. «Они верят в меня. – мысль пронеслась ясно и четко. – Они все там, на волоске от гибели. От холода, от паники, от столкновения... А я здесь. Их единственная надежда. Их последний шанс». Она глубоко, с усилием вдохнула, словно впервые после прыжка в ледяную воду. Затем выдохнула. Выпрямила спину. Дрожь в лапах не прошла, но теперь это была дрожь собранности, а не страха. «Я не имею права паниковать. *Я должна*». Ее взгляд, еще секунду назад затуманенный слезами, стал твердым, ясным и холодным, как поверхность того астероида. «Хорошо, Нюша. Соберись. Ты видела, как Пин делает это сотни раз. Ты помогала ему. Двигатели... Навигация... Гравитационные манипуляторы... Все есть. Нужно просто вспомнить». «Нюша, ты на месте? Прием!» – в ее наушнике раздался голос Лосяша. Теперь он звучал собранно и четко, став ее единственной нитью к реальности и единственным штурманом в этом море технологий. «Я здесь, Лосяш!» – ее голос прозвучал удивительно твердо. «Отлично. Видишь главный сенсорный экран? Слева вкладка "Внешние системы". Нужна подкатегория "Гравитационные манипуляторы"». Пальцы Нюши полетели по панели. «Нашла!» «Активируй луч захвата. Установи мощность... 7-й уровень. Теперь нацель его на центр масс астероида. Я буду корректировать». Нюша, вспотевшая от напряжения, виртуальным джойстиком вывела перекрестие прицела на темный камень. «Цельюсь... Готово!» На экране из носа «Шаролёта» вырвался тонкий синий луч энергии и сцепился с астероидом. «Супер, Нюша! Теперь самое сложное. Нужно изменить его курс. Ищешь панель орбитальной коррекции... Она в основном меню навигации... Нет, не туда! Вправо, вторая иконка сверху!» Она нашла. На экране появилась сложная диаграмма с текущей траекторией, ведущей прямиком к планете. «Вижу!» «Теперь... медленно, очень медленно тяни виртуальный вектор в сторону от планеты. На 15 градусов по орбитальной дуге». Нюша, затаив дыхание, дрожащей лапой начала движение. Процесс занял целую вечность. Но вот траектория на экране начала изгибаться, уводя астероид от роковой красной зоны. «Получилось! – донесся ликующий крик Кроша. – Ты лучшая, Нюша! Мы отворачиваем!» «Фантастически! – голос Лосяша выражал облегчение. – Но это только полдела. Нас все еще отрывает от поверхности. Нюша, нужно нагреть астероид. Но точечно! Только под нами и только до температуры, при которой он потеряет сверхпроводящие свойства. Ни градусом выше, иначе мы поджаримся». «Понимаю. Что делать?» «Система точечного нагрева... Это в утилитах. Мощность не более 3%...» Нюша, действуя уже почти на автомате, нашла и эту систему. С «Шаролёта» выстрелил другой луч – на этот раз красноватый, узконаправленный. Он принялся плавно сканировать поверхность астероида прямо под парящими смешариками. Иней под ними зашипел и начал испаряться, камень темнел. «Температура поднимается! – докладывал Пин, следя за своими портативными датчиками. – -165... -155... -140... Продолжайте!» И в этот самый момент раздался резкий, тревожный гудок. «*Внимание. Перегрев системы охлаждения луча. Автоматическое отключение через 10 секунд.*» --- «Нюша, нужно успеть! Он почти готов!» – закричал Лосяш. Нюша, не отрывая взгляда от датчиков температуры, дрогнувшей лапой увеличила мощность до 4%. Сирена загудела отчаяннее. «-120... -110... -100...» – voices Пина был напряженным. «-90... -85...» «*Отключение через 3... 2...*» В этот самый момент Бараш, висевший ниже всех, вдруг ахнул. Невидимые нити, державшие его, оборвались. Он с негромким, но очень отчетливым «бух!» шлепнулся на потемневший, теплый камень. «Работает!» – просипел он, обнимая грунт, как самого дорогого друга. Энергетический луч погас. Но он сделал свое дело. Цепная реакция пошла по нарастающей. Один за другим, по мере того как участок астероида терял свои волшебные свойства, смешарики опускались на поверхность. Кар-Карыч, Крош, Ёжик, Пин... Последним, тяжело вздохнув, словно сбросив с плеч невыносимую тяжесть, приземлился Лосяш. Он тут же посмотрел на свой комуникатор. «Траектория стабильна. Столкновения не будет». Шлюз «Шаролёта» открылся, и на пороге появилась Нюша. Она вся дрожала, но теперь – от счастья и сброшенного напряжения. Она не успела ничего сказать. Крош и Ёжик первыми бросились к ней, обняв так сильно, что у нее перехватило дыхание. К ним присоединились Бараш, Кар-Карыч, Пин... И последним, медленно, подошел Лосяш. Он не сказал ни слова, просто положил свою лапу ей на плечо и прижался лбом к ее лбу в смешариковом эквиваленте объятия. В его глазах стояли слезы. Никто не говорил ни слова. Были только вздохи облегчения, счастливые всхлипы и похлопывания по спинам. Это был момент абсолютного, безоговорочного доверия и благодарности. Все вернулось на круги своя. «Шаролёт» мирно плыл по заданному курсу. Смешарики отдыхали в общей зоне, попивая теплый сок и делясь впечатлениями. И тут Нюша молча подкатилась к холодильнику. В ее лапках были те самые восемь магнитных сердечек. Одно за другим, с тихим щелчком, она прикрепила их к металлической дверце. Они выстроились в ровный рядок, сверкая в мягком свете ламп. Капельки любви, прошедшие через лед и страх, наконец-то обрели свой настоящий дом. Крош, смотря на них, мечтательно сказал: «А представляете, если бы такие штуки – сверхпроводники – работали не только на холоде? Можно было бы делать поезда, которые летают над рельсами! На огромной скорости!» Пин, сидя рядом, кивнул, его инженерный ум уже просчитывал возможности. «Высокоскоростной транспорт без трения. Революция в энергетике и транспорте. Перспективы грандиозные». Лосяш смотрел то на сверкающие сердечки, то на Нюшу. Его взгляд был серьезным и теплым. «Да, – тихо сказал он. – Наука способна на великие открытия. Она может заставить левитировать поезда... и целых смешариков». Он позволил себе слабую улыбку. «Но именно такие... капельки любви... и безграничная ответственность за тех, кто тебе дорог... напоминают нам, ради чего все эти открытия, в конечном счете, затеваются. Спасибо тебе, Нюша. Ты была сегодня блестяща. Во всех смыслах. И... прости меня. Всех». Нюша улыбнулась ему в ответ, ее глаза блестели. Ее подарки, наконец-то, были на своем месте. И команда – тоже. Они были дома.