Притяжение противоположностей

Он снова бежит. Сквозь чащу, где ветви хлещут его по лицу, через поля, где колосья цепляются за ноги, мимо старой мельницы с покосившимися лопастями - его синие шипы мелькают, как всполохи молнии в предрассветных сумерках. Он даже не подозревает, что я слежу за каждым его шагом, стоя в трех метрах за его спиной, невидимый, неслышимый, как сама тень. Как забавно наблюдать за этой суетой. Обычно они либо пугаются до оцепенения, либо начинают выкрикивать молитвы своим беспомощным богам. А этот... Этот нарочно мешается под ногами, словно назойливый шмель, которого жалко раздавить. Я прикрываю глаза, вдыхая полной грудью ночной воздух - запах сосновой смолы, влажной земли, грибов, пробивающихся сквозь прелую листву. Но среди всех этих ароматов его след горит ярче всего - горячий, резкий, обжигающий, как удар меча по свежему снегу. Соль пота. Жар жизни. Ярость сопротивления. Он останавливается у реки, где лунная дорожка дробится на тысячи серебряных осколков. Запрокидывает голову, и его смех разносится по округе - глупый, беззаботный, будто вокруг не рыщет смерть. Солнечные лучи (как я ненавижу этот свет) играют на его шее, высвечивая два аккуратных шрама - мои отметины, еще не успевшие затянуться. Почему он сопротивляется? Обычные люди - хрупкие, как первые осенние листья. Шепчут молитвы в дрожащих ладонях. Замирают от ужаса при моем приближении. Умирают так тихо, что даже земля не слышит их последнего вздоха... А он кричит. Кричит так, будто сама смерть должна его испугаться. Я прижимаю ладонь к стволу многовекового дуба - кора мгновенно чернеет под моими пальцами, источая сладковатый запах гниения. Он думает, что защищает их. Этих жалких, дрожащих червей, которые даже не поблагодарили его за подвиги. Вчерашняя девочка с косичками (её кровь пахла парным молоком и первобытным страхом) рассказала ему, где видела мою тень. И он, глупец, тут же помчался туда - с дурацкой зазубренной палкой вместо меча, с глазами, полными решимости, с сердцем, бьющимся так громко, что его слышно за версту. Ха. Я позволил ему бегать по этому лесу кругами. Пусть проверяет каждую ложную тропу. Пусть надеется. Пусть верит в свое спасение. --- Последние дни Соник жил с постоянным ощущением, что за ним следят. Когда он носил воду из колодца – холодные мурашки бежали по спине. Когда рубил дрова во дворе – чей-то взгляд буквально прожигал его кожу. Он оборачивался, вглядывался в сумрак меж деревьями, но видел лишь колышущиеся от ветра ветви. "Это просто нервы", – убеждал он себя, но пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Эми заметила его состояние. – Ты последние дни будто тень сам за собой ходишь, – нахмурилась она, выставляя из печи румяные караваи. – Что случилось? – Да так... – Соник нервно провел рукой по шипам. – Мне кажется, или... Он запнулся, не решаясь сказать вслух свои подозрения. Той ночью, когда луна скрылась за тучами, а в доме оставались лишь трепещущие тени от очага, это снова случилось. Соник проснулся от ледяного прикосновения к щеке. Он хотел вскочить, но тело не слушалось – тяжелое, словно налитое свинцом. – Не двигайся, – шепот был мягким, но в нем звенела сталь. Перед ним стоял Шэдоу. В тусклом свете его красные глаза горели, как раскаленные угли. Длинные черные шипы сливались с плащом, делая его похожим на ожившую тень. – Ты... – Соник попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Холодные пальцы скользнули по его шее, задерживаясь на пульсирующей вене. – Какой живой... какой теплый, – прошептал Шэдоу, и его дыхание обожгло кожу Соника. Острые клыки медленно вонзились в шею. Соник ахнул – боль была острой, но почти сразу сменилась странным теплом, разливающимся по телу. – М-м... – невольный стон вырвался из его губ. Шэдоу замер, затем глубже вонзил клыки, и Соник почувствовал, как по его телу разливается слабость. – Да... вот так, – прошептал вампир, отрываясь от шеи. Алые капли стекали по его подбородку. Его пальцы медленно раздвинули ворот рубашки Соника, обнажая плечо. – Ты даже не представляешь, как я тебя жаждал, – его голос звучал хрипло. Губы Шэдоу коснулись ключицы, затем ниже – к груди. Язык скользнул по соску, заставив Соника вздрогнуть. – Стой... – попытался запротестовать Соник, но голос звучал слабо. – Ты хочешь, чтобы я остановился? – Шэдоу приподнялся, его горячее дыхание обжигало губы Соника. – Тогда почему твое тело говорит обратное? Одна рука вампира скользнула вниз, ладонь легла на бедро, медленно продвигаясь выше... Соник зажмурился, чувствуя, как сознание затягивает в сладкий туман. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в забытье – низкий, довольный смех Шэдоу. ---