Серость моих дней, твоих красных ночей

Воздух в коридорах был стерильным и неподвижным, словно его тоже заморозили вместе с пациентами. Доктор Генри Миллер бегло просматривал голографическую карту нового подопытного, которого ему поручили курировать. R132. Класс «Регенерация». Неудачный побег, приведший к травме, несовместимой с прежним образом жизни. Пассивность, отказ от коммуникации. С фотографии смотрел парень с голубыми глазами и почти прозрачной кожей. — Стандартная история, — тихо пробормотал он, отводя взгляд от проекции. Его единственный глаз, серый и усталый, заметил строчку о взаимодействии с классом «B». Позволял им кусать себя добровольно. Генри сжал челюсть. Именно за это он и не любил отдел разработок. Они так увлекались своими экспериментами, забывая, что держат в руках живых людей, что окончательно ломали. Возможно, если бы не внимание финансирующих, то всё было бы ещё хуже. Дверь в палату отъехала с беззвучным шипением. Парень сидел в кресле у окна, спиной к входу. Он не обернулся. Его взгляд был устремлен в иллюминатор, за которым тянулась бесконечная сталь и бетон подземного комплекса. В комнате пахло антисептиком и тихой, копящейся тоской. — R132, — голос Генри прозвучал ровно, профессионально. Он сделал несколько шагов вперед, — Меня зовут доктор Миллер. Я твой новый реабилитолог. Никакой реакции. Словно он разговаривал с пустотой. Генри подошел ближе, его медицинский халат скрывал легкое, едва заметное шевеление под тканью. Одно из щупалец, реагируя на нервное напряжение хозяина, непроизвольно провело складку по спине. Он остановился в паре метров, давая парнишке — а он был всего-навсего парнишкой, Генри с горечью отметил этот факт — личное пространство. — Мне нужно провести первичный осмотр. Проверить состояние... ног. Впервые за все время парень пошевелился. Лишь слегка, едва заметным кивком, дав понять, что слышит. Но не более того. С разрешения, которого он не получил, Генри позволил четырём щупальцам выглянуть из под халата, они провели по ногам проверяя отклик. Он видел худые, бледные конечности, лежащие на подставке. Безжизненные. Аккуратно, почти с благоговением, он начал пальпацию, проверяя мышечный тонус, рефлексы. Ничего. Как и было указано в карте. — Понимаю, что это бессмысленно, — тихо сказал Генри, больше самому себе. Ему не было стыдно за свою работу. Было страшно. Но не стыдно. Хоть какая-то реакция была в глазах парня, что загорелись интересом от вида имплантов. Учитывая его связь с объектами, что также обладали звериными чертами, такой интерес в его щупальцам был ожидаем. Его щупальца вернувшись под халат замерли. Обычно они были беспокойным отражением его внутреннего состояния, но сейчас, на мгновение, и они онемели. — Я видел твои старые записи, — снова заговорил Генри, его голос потерял профессиональную холодность, в нем появилась какая-то иная, тихая нота. — Про класс «B». Парень наконец-то повернул голову. Его глаза были того же цвета, что и вид из окна — стальные, пустые. — Они не виноваты, что их сделали такими, — прошептал он. — Это очень смело, — тихо сказал Генри. — И очень глупо. На лице парня мелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку. — Меня зовут Ник. Это было не «R132». Это было имя. Данное себе самому, украденное ли из прошлой жизни или выдуманное, неважно. Генри медленно поднялся, его суставы неприятно хрустнули. Он посмотрел на Ника — прямо, своим единственным глазом, не скрывая того странного чувства, что родилось у него в груди в этот момент. Не жалости. А уважения. — Генри, — отозвался он. — Можешь звать меня Генри. Один из его щупалец, самый тонкий и послушный, непроизвольно потянулся под тканью халата, как бы желая дотронуться, утешить. Генри тут же заставил его успокоиться. — Хорошо, Ник, — он вздохнул. — Давай договоримся. Ты больше не предлагаешь свою кровь в качестве успокоительного для «B». Никому об этом не говорю, но это мое условие. А я... я посмотрю, что можно сделать с твоим текущим положением. Не обещаю чуда. Но обещаю попробовать. Ник смотрел на него все тем же пронзительным, пустым взглядом, но теперь в его глубине что-то шевельнулось. Слабый, едва теплящийся огонек любопытства. Или надежды. — Договорились, — тихо сказал он. Генри кивнул и вышел из палаты. Воздух в коридоре казался еще тяжелее. Он чувствовал, как его щупальца беспокойно переплетаются у него за спиной. Он только что нарушил с десяток протоколов. Он только что позволил подопытному называть его по имени. И пусть, все равно он здесь ради шпионажа на благо Города.