теплый снег и холодное солнце

Нэш Джеймс Харпер родом из Флориды. Сын военного и актрисы. Звучит неплохо. Однако его отец умер за месяц до рождения Хаска, и так вышло, что у него остались лишь мать и дедушка. После смерти отца, семья _ переехала из Флориды в Нью-Йорк. Они с матерью жили в Бронксе. Мать выступала в местном театре и получала хоть какие-то деньги, но их не всегда хватало.  Когда Хаску было 4 года, в их доме поселился новый мамин ухажер. Он был значительно моложе матери, и как оказалось, был крайне мутным нарколыгой. Ублюдок крал деньги и сливал на дозу. Подсадил и мать. И вот, спустя еще полгода она скончалась от передозировки вместе со своим новым возлюбленным. Он остался один. Дед, живущий в Майами остался недееспособным после инсульта. И вот, Хаск попадает в детский дом. Вряд ли это можно назвать главной трагедией его жизни. Но в любом случае, опыт неприятный. Несмотря на все минусы, именно находясь там, он увидел тех крутых парней, что тусуют возле нагроможденных друг на друга, маленьких обшарпанных домов. «Крутые парни» с ювелиркой и пачками денег, а на фоне, сплошная разруха из красного кирпича. Картина в духе Уильяма Фрайта.  Жизнь от зарплаты до зарплаты никогда не привлекала Хаска. Он хотел быть крутым. Сейчас, с высоты, так сказать, своего жизненного опыта, он понимал, что те ребята были нищими рабами, застрявшими в неблагополучном районе навсегда. Уже будучи подростком Хаск пошел по стопам своих новых друзей, и приобщившись к их, не совсем легальному бизнесу, он стал получать первые деньги. Но самое важное, он стал получать жизненный опыт, хоть и от тех, кого сложно назвать хорошим примером. В конце концов, отца у него никогда не было, а компания «крутых ребят», в которую он влился, с большим удовольствием делилась с ним историями из жизни и хвастала своими «достижениями». Сейчас, просыпаясь утром, он смотрел сквозь окно на привычный ему пейзаж. Бронкс всегда был печальным зрелищем, однако в последнее время ситуация ухудшалась. Хаск мог позволить себе уехать отсюда. Например, к деду в Майами. Найти нормальную работу, жить как человек, может даже дом купить. Но не хотел. Переезд равняется новой жизни, а у него хватало незавершенных дел в старой. Каждый человек имеет свои мелкие, но очень значимые для него ритуалы. Выходя из дома, Чарли заранее знала, что зайдет в кофейню в соседнем квартале. Это не нужно было обдумывать или предугадывать. Она обязательно зайдет в эту кофейню, и заказав классический латте, сядет за свой любимый столик у окна. Однако, планам суждено было нарушиться, поскольку, еще на входе в заведение она увидела, что место было занято. Сделав заказ, девушка повернулась в сторону окна, в надежде, что незнакомец уже освободил её любимое место. Увы, парень продолжал гипнотизировать безжизненными глазами свою порцию двойного эспрессо. Встав посреди кофейни, Чарли собралась с мыслями. Ей необходимо было это место. Да, возможно, это звучит как ОКР, но если она займет любое другое место в этой, весьма не маленькой кофейне, это будет не то. Чарли привыкла добиваться своего, и не намерена была сдаваться сейчас. Подойдя ближе к столику, девушка растерялась. За столом сидел её ровесник, парень лет восемнадцати, однако апатичная аура, исходящая от него, всеми силами отговаривала Чарли от её затеи. — Извините, не могли бы вы пересесть? Тут довольно много мест, а мне важно именно это. Первый шаг сделан. Незнакомец поднял взгляд, как отметила про себя Чарли он был достаточно привлекательным, но усталость проглядывалась во всем. Ему бы поспать пару часов. Или дней… — Не вижу проблемы тебе, занять любое из свободных мест. — незамедлительно ответил тот.  — Но… — Мне плевать. Слушай, «Девочка-Манхэттен», не порти мне настроение с утра. «Девочка-Манхэттен» покраснела. О чём Чарли только думала? Очевидно же было, что человек не в настроении. Да и в целом подходить к незнакомому человеку с подобными просьбами.  А парень тем временем продолжал. — Может быть, у тебя в твоем Висконсине, все друг друга знают, у всех свои места в каждой кафешке и прочее. Но тут, увы, не твоя деревня. Будь добра, уйди и не еби мне мозг, — последние слова прозвучали крайне убедительно. Люди стали оборачиваться в их сторону. Чарли стремительно покинула заведение. Лучше уж на улице.  Сцена в кофейне, казалось бы, была вполне обычной ситуацией, но слова того парня…  Ей было обидно. В Чикаго, её отец был не последним человеком, а фамилия знакома большинству. Но здесь, она была никем. Не то чтобы она ждала фанфар и королевских почестей, просто теперь, для большинства она,как и большинство приезжих,  была лишь амбициозной деревенщиной и её это задевало. Такое пренебрежительное отношение, за месяц жизни в Нью-Йорке, уже стало для нее привычным. Но этот инцидент в кофейне, был словно холодный душ с утра. «Да, драматизирую. Но разве я виновата?». Очевидно, да, но мириться с этой мыслью не хотелось. Чарли как будто окатили ледяной водой. Она шла, и понимала, насколько глупой и абсурдной была ее просьба. Она повела себя некрасиво, как избалованный ребенок и получила по заслугам. Чарли едва сдержала резкое желание вернуться обратно и извиниться. У нее не было времени на извинения, да и ощутить холодный осуждающий взгляд вновь, ей отнюдь не хотелось. Выйдя из кофейни, уставший Хаск направился к машине. Утро не задалось. Да, он повел себя по-хамски. Пожалуй, стоило быть чуть лояльнее. Но он привык быть грубым и бестактным. Большую часть своих социальных навыков он подцепил у своих друзей из детства, а те ребята никогда не церемонятся.. Потому, случай в кофейне был обыденностью, весьма безобидная ситуация. Большинство людей в мире не понимают ради чего живут, ради чего встают по утрам и что заставляет их существовать. Энджел Даст на все вопросы уже сам себе ответил. Наркотики и лоулайф. Он жил в доме своей матери на Стейтен-Айленде. Путь туда, лежит через весь Нью-Йорк, и займет более полутора часов. А значит, у Хаска будет время подумать.