Les rois du monde

Мало кто знает, но с недавних пор Андрей Холодов перестал верить в дружбу. Мужскую, женскую, разнополую – какая разница? Всё равно её не существует. Фантом вроде единорога, сочинённый каким-то шибко умным досужим сказочником для миллиона доверчивых дураков. Таких, каким был он до недавнего времени. Потому что искренне считал, что этот самый друг у него был. Один на миллион, настоящий, из тех самых поговорок про пуд соли и песен Высоцкого про «а когда я упал со скал». И где он теперь? А он уже не ответит, потому что купил билет в один конец и связь со всеми, кто был якобы близок и дорог, оборвал безжалостно. Его уход подкосил даже незыблемую, как скала, Рогозину, не говоря уж об остальных. Андрей в принципе не верит ничему из того, что сейчас вокруг происходит. Чувствует себя в каком-то дурацком цирке с конями, компами и беглыми хакерами. Но приходится поверить. Потому что весь этот цирк устроил не какой-то неведомый кукловод, а вполне себе реальный Ваня Тихонов. Из плоти, крови и формул, которые, видимо, начисто сбили что-то фундаментальное в его гениальных мозгах. Ванин уход обсуждается в конторе из каждого утюга не неделю и не две. Андрею на всеобщую болтовню плевать. Постепенно ему становится плевать даже на собственную боль от того, что некогда лучший друг наплевал ему в душу. Но того, что приходится пережить сейчас Оксане, Холодов ему не простит никогда. В тот самый день, когда неуловимый хакер «улетел и не обещал вернуться», ответственность за Оксану волею судьбы оказывается в не слишком-то ловких и привычных к такому делу капитанских руках. Он роли спасителя не искал, честно, хоть и сопереживал коллеге всей душой, как никто её боль понимая. Но с судьбой разве поспоришь? Особенно с такой судьбой, с которой уже чудом не падает оперативная форма – но она всё туда же, кофе в себя литрами вливает, грозно зыркает карими глазищами и откликается на фамилию Дунаева. Дунаеву Андрей, честно говоря, побаивается. Даром что младше по званию, если на неё психоз накатит – полягут все. Он пасть смертью храбрых не хочет, поэтому в звенящий по ту сторону телефонной трубки голос, приказывающий «немедленно забрать Амели, доставить домой, привести в себя и тут же отзвониться нам с Тукаевым» вслушивается на автомате и механически повторяет: «да-да, Оль, конечно, уже выезжаю». Кто бы знал, чем им всем такой поворот аукнется? Аукается такими кардинальными переменами, что мама не горюй. Когда он видит воочию, насколько сумасбродное трусливое бегство Тихонова ударило по Оксане – он немедленно звонит виновнику и высказывает в самых прямых выражениях всё, что об этом думает. В ответ слышит поток скабрезностей, грязных намёков и ещё имя своей законной, но почти фиктивной жены в совсем уж неприглядном контексте. Нет, всё-таки в дружбу он верит. Потому что Туська-то у него есть. Хотя она ему гораздо больше, чем подруга. По сути – как сестра. «Хороша сестра – со штампом в паспорте,» - ехидничает сам над собой, но слишком углубляться в эту тему не хочется. Друг другу они с Тусей не врут, а то, что вынуждены немного привирать Кириллу Александровичу – так скоро это кончится. И не прав был Ваня, крича в телефонную трубку «да ты даже Натку свою и то не любишь, тебе не понять!». Именно потому, что любит, пусть и не как женщину, а как родню, Андрей в тот же вечер, вернувшись домой позже обычного, рассказывает супруге всю правду. Что его и Оксану оставил в самый трудный момент один и тот же человек. Что уход этого человека не только всю ФЭС с ног на голову поставил, но и заставляет разувериться в существовании таких явлений, как преданность и верность, в принципе. Жена смеётся: -Ну мы же с тобой ещё друг друга не предали и не собираемся, верно? Он молча кивает. К счастью, хоть кому-то ещё можно рассказывать о своих чувствах и травмах без купюр, метафор и переводчиков. Однако совсем скоро он понимает, что переводчик нужен ему. Желательно – с универсального языка психов на нормальный человеческий. Потому что он не понимает сам себя. Забота об Оксане изначально была для него чем-то самим собой разумеющимся. Как-то естественно у него выходило всегда быть рядом, с полуслова понимать и относиться со всей бережностью. На одну волну они настроены, что ли? Только сейчас эта волновая общность, кажется, выходит ему боком. Настолько боком, что уже и Туська замечает, в привычной манере подколов за ужином: -Дорогой мой муж, а ты, часом, не влюбился? Может, и влюбился – да толку-то? Оксане сейчас вся эта романтика в принципе отвратительна. Оксане нужно время, чтобы в себя прийти. Время, забота и надёжное плечо рядом, а не очередной озабоченный козёл, прикидывающийся своим в доску. Решив не причинять ей ещё больше неприятностей, Андрей решает отойти в сторону – тем более, Оксана не одна, у неё есть Ольга и Тукаев. Но, как бы там ни было, к её присутствию рядом он уже успевает привыкнуть и сам втихую мается, предпочитая подобные мытарства в себе держать и в ФЭС волю эмоциям не давая. Волю даёт только дома, при Тусе, у которой в последнее время глаза как-то подозрительно блестят. Теперь уже ему впору возвращать жене «шпильку» на тему нежданно нагрянувшей влюблённости. Та, к его удивлению, и не думает отрицать ничего: -Холодов, вот три года мы с тобой пытались что-то из себя перед моим папой изображать и параллельно во внешнем мире судьбу свою искали. А тут стоило мне записаться в студию художественной фотографии – здрасте, пожалуйста! -Ну ты меня хоть познакомь со своим Ромео, - подтрунивает в ответ муж, понимая, что теперь он точно уже без пяти минут бывший, - А то вдруг проходимец или аферист какой? Туся не возражает. И знакомит. С не-проходимцем, не-аферистом, а простым художником по имени Хазаринов Виктор Никитич, у которого, как заявила она сама, только один серьёзный недостаток – постоянное место жительство в Петрозаводске. Андрей намёк понимает и соглашается, что пора заниматься разводом. Пусть хоть у подруги всё сложится, раз уж у него вся личная жизнь через… -Эй! – пихает его локтем в бок пока ещё супруга, заметив его приунывший вид, - Ты тоже не кисни. Сложится у тебя всё с твоей Оксаной, помяни моё слово – семьями дружить будем. Услышал бы их кто со стороны – принял бы, наверное, за извращенцев. Андрею всё равно. Андрей не знает, как подступиться к ставшей слишком важной для него девушке, пережившей предательство, и не наломать ещё больших дров. Но, видимо, судьба решает не менять пока обличие, по-прежнему оставляя все свои полномочия в ловких и цепких руках Ольги Дунаевой. Ольга – сама та ещё королева драмы, то ссорящаяся, то мирящаяся со своим Пашкой Граниным по триста раз на дню – слишком уж внимательно на него в последнее время посматривает. Подозревает, что ли, в чём? Если в том, что обидел Оксану – он уже труп, тут без вариантов. Ни для кого в ФЭС не секрет, что за своих эта катастрофа ходячая на какую угодно амбразуру полезет. К его удивлению, гибель от старлейского табельного оружия ему не грозит. Но втык за «тормознутость, деревянность и тупость» - грозит ещё как. Как пару месяцев назад ему поставили ультиматум забрать невменяемую Оксану у неё из рук в руки – так сейчас велят «ввести уже её в курс дела о ваших с Тусей тайнах мадридского двора, а то ещё одного предательства она не переживёт». В тот день у Холодова всё валится из рук. Если Дунаева попрекала его личными секретами с почти бывшей женой и даже о предательстве заикнулась – получается, и он Оксане тоже небезразличен? Ну уж нет, шанс стать счастливым по-настоящему, без оглядки на Кирилла Александровича и пусть фантомного, но всё-таки чувства вины перед Тусей он не упустит точно! В итоге в конце смены в него летит беспроводная мышь, которую он, к счастью, успевает поймать. -Извини, - хмуро бурчит смущённая Оксана, потупившись, - Просто я, сам понимаешь, не таких рассказов о товарище генерале ожидала. Он нам всем троим точно ничего не устроит? -Не устроит, - обещает Андрей, - Он всё равно же нормальный мужик, а не цербер какой. Да и я тебя в обиду не дам. А Тусю Витька в Петрозаводск увезёт, как только мы развод подпишем. -Развод? – это слово для девушки до сих пор звучит странно, никак не желая в её голове с Холодовыми ассоциироваться, - Прости, я... Мне жаль, что всё так получилось. -Знаешь, что Туська мне сказала перед тем, как бумаги в загс нести? Что лучше две счастливые пары, чем одна кривая-косая-хромая и ещё несколько несчастных людей рядом. И я с ней совершенно согласен. К счастью, дело сдвигается с мёртвой точки быстро – почти бывший тесть действительно оказывается понимающим товарищем, а приехавшую «с повинной» молодёжь лишь журит ласково, ворча что-то вроде «ну и стоило такую комедию ломать?». Через две недели на руках у обоих теперь уже официально бывших супругов оказывается по экземпляру свидетельства о разводе, а у Туси – ещё и билеты в Карелию в двойном экземпляре. Оксана может хоть немного выдохнуть. Андрей – тоже, но буквально через несколько дней в него словно вселяется бес. Расследуя очередное дело, они натыкаются на аккаунт Тихонова, украденный кем-то неизвестным. А в результате расследования этот самый некто теперь уже очень даже известный появляется в ФЭС в порядке прохождения исправительных работ. Когда Холодов впервые видит Анатолия Ломова в коридорах ФЭС, он чудом сдерживает в себе возглас «Ваня!». И злится. Впервые за действительно долгое время. Злится так, как получилось только раз – забрав полувменяемую Оксану с вокзала и на эмоциях наговорив Тихонову всего, что был должен. Но тогда это было по делу, а сейчас… При чём здесь этот ни в чём не повинный программист, который, если уж быть честным, на Ваню совсем не похож – просто при первой встрече эффектом дежавю по голове ударило? Может быть, при том, что Оксана с первого дня его появления носится с ним как с писаной торбой? Да ещё и Дунаева туда же, мамочки родные! Но ладно Ольга, она девушка свободная, Гранина своего вполне официально бортанула. Но его-то Оксане зачем няньку из себя изображать? Андрей не привык ходить вокруг да около, когда дело касается важного. И изначально – честное слово – просто хотел поговорить теперь уже со своей любимой женщиной о том самом напугавшем и разозлившем его дежавю. Но вместо этого устраивает чёртову сцену ревности, такую пошлую, что разве что для бульварных романов сгодится. Ещё и Тихонова всуе поминает, дурак несдержанный… Как у Оксаны находятся силы его после такого простить, а не послать в пешее трёхбуквенное – он только диву даётся. Оксана не плачет, не кричит, больше не швыряется в него компьютерными девайсами. Но предупреждает – тихо и печально – что следующий раз, когда он решит упомянуть вот так запросто Ваню, в их отношениях будет последним. Андрей кивает, терзаясь искренним чувством вины. И всеми силами обещание пытается сдержать. Но как же это, чёрт возьми, сложно, когда в голове до сих пор призраки прошлого кружат. Все думают, для него уход Вани не значил ничего. Кое-кто – и что, спрашивается, он, простой смертный начальник лаборатории, сделал тому же Серёге Майскому? – даже ехидничает на тему его фантастического везения. Ушёл, мол, Тихонов – а бывшему другу и должность, и первую красавицу ФЭС «в наследство» оставил. За такие слова Майскому хочется влепить по роже. Хотя, конечно, со стороны, так, наверное, и выглядит – невысокий, полный, неудачливый очкарик поймал за хвост птицу счастья только потому, что ему это позволили, уйдя с дороги. Он знает, что Оксана так не думает. Он помнит, с каким праведным гневом Ольга вменяла ему в вину попытку разбить подруге сердце. Он не хочет пускать в своё будущее всякую былую грязь. Но бороться с прошлым – сложно. И ему – не проще, чем Оксане. Она любимого человека потеряла, он – друга. А теперь у неё есть её команда, в которую влился этот странный новенький, а у него – кто? Только она сама. Андрей Оксану искренне любит. Но и в другом общении нуждается тоже. А они четверо – спелись, слились в какую-то единую симбиотическую конструкцию и никого к себе не подпускают. В этом совершенно точно нет вины Толи Ломова – но просто это ходячее дежавю слишком часто бросается в глаза, а особенно часто – в компании Дунаевой, что наводит на определённые мысли. Лучше бы эти мысли он так и оставил бы при себе. От Ольги за распространение подобных сплетен ему достаётся так, что взбучка от Рогозиной – ей-богу! – ерундой покажется. Ольга шипит в тихой ярости, что следующий такого рода выпад для него закончится в морге. И ей даже как-то верится. Он извиняется со всей прямотой и непосредственностью, на какую способен, и действительно прекращает делать из лаборатории ток-шоу. Но на душе всё равно погано. А поганее всего – что этим чувством со своей девушкой поделиться нельзя. Вдруг тоже, как Дунаева эта психованная, поймёт превратно и теперь уже точно от него уйдёт? Рисковать настоящим, с таким трудом построенным – страшно и глупо. Стоп. Разве может быть глупым то, что идёт от сердца и не обижает других людей? А обижать он точно никого не собирается – во всяком случае, приложит все возможные усилия, чтобы не сорваться и не потерять Оксану. Странно, но в этот раз у него получается. Он не впадает в детство, не устраивает скандалов и тем более не опускается больше до сравнений. Просто рассказывает, что и ему было не менее больно терять близкого друга. Что теперь он один – у него даже нет трёх чокнутых гениев рядом. Оксана смеётся – не обидно, мягко, но тут же серьёзнеет и говорит, что для борьбы с призраками прошлого каждому требуется своё время, и для него оно тоже наступит. А ещё напоминает, что вообще-то у него тоже есть кое-кто совсем не чужой в Карелии, кто осваивает технику фотографирования местных пейзажей и вот-вот снова сменит фамилию. И что вообще-то этому кому-то можно писать и звонить, а не думать, что отношения автоматически превращают жизнь в тюрьму без друзей и интересов. -И ты не будешь ревновать? – поражённо спрашивает Холодов. -Может быть, иногда и буду совсем чуть-чуть, - не отрицает такой возможности Оксана, - Но это не значит, что я собираюсь лишить тебя общения с важным человеком. Андрей, не веря своим ушам, думает, что ему досталась самая настоящая святая. …Кстати, вопрос «почему с некоторых пор Амелина на планёрках презрительно фыркает на Майского?» ещё надолго останется открытым.