Les rois du monde

Свою стажировку в ФЭС Артём не забыл бы при всём желании, несмотря на то, что прошло уже девять лет и жизнь то била ключом (и всё гаечным, и всё, по традиции, по голове), то стопорилась в какой-нибудь точке, напоминающей об очередной пережитой травме. Но чем-то судьбоносным, если уж начистоту, её не считал, хоть и проникся уважением к Галине Николаевне и Валентине Владимировне. За плечами у него, прямо сказать, немалое – окончание учёбы и защита кандидатской диссертации на кафедре судебной медицины, получение – и было за что – звания капитана медицинской службы, любимая, но высасывающая все ресурсы работа по специальности, периодически всплывающая из глубин подсознания идея-фикс о поисках отца… В общем, когда уж тут воспоминаниям о каких-то нескольких неделях в ФЭС предаваться? Но в один прекрасный день судьба, видимо, решает по-другому. И обличие эта самая судьба принимает такое, что с ней ни при каких обстоятельствах не поспоришь. Звонок полковника Рогозиной застаёт его врасплох на рабочем месте – слава богу, хотя бы не во время экспертизы. И её внезапное предложение устроиться к ним в ФЭС на постоянной основе девять лет спустя звучит совсем уж странно. Но, услышав, что порекомендовала его никто иная как Валентина Владимировна, Артём не может удержаться от доброй искренней улыбки – он даже сейчас помнит, сколько материнской теплоты исходило от этой поистине замечательной женщины, его наставницы и во многом вдохновительницы. Раз уж речь об Антоновой – куда он денется? Такого человека он подвести не способен. В ФЭС Тукаев появляется через две недели, уладив все формальности в больнице и договорившись с тамошним начальством о новом графике. Входит в смутно знакомое здание и пытается прочувствовать, насколько здесь всё изменилось. А изменилось многое и ощутимо. И сама обстановка, и люди, здесь работающие. Галина Николаевна приветствует по всей форме, а вот Валентина Владимировна при встрече эмоций не сдерживает, крепко обняв вернувшегося под родное крыло ученика. Артём смущается, конечно – привык, что по долгу службы любые проявления чувств приходится подавлять, но обнимает в ответ и понимает, что здесь его действительно ждали. Впрочем, крёстные матери ФЭС – не единственные знакомые лица, с которыми, оказывается, ещё будет что вспомнить. Иван Тихонов, только услышав его фамилию, выдаёт нелепое «здрасте приехали, и куда подевалась твоя причёска?», но тут же извиняется, получив довольно-таки ощутимый тычок в бок от Оксаны. А вот эту красивую яркую девушку Артём точно никогда не забудет – но не из-за модельной внешности, а из-за того, что и тогда, и сейчас ему остаётся только поражаться её чуткости, готовности помочь всем и каждому и при этом быть такой незаменимой на работе. А ещё двое экспертов явно вместе, судя по тому, какими взглядами они обмениваются, отвлекаясь иногда от своей аналитики друг на друга. Что ж, дай бог им счастья, как говорится… Но находятся и новые кадры, которых раньше он в ФЭС не видел. Например, некая темноглазая стройная шатенка среднего роста, оперативница, которая носится по всей конторе, как заведённая, напоминая в буквальном смысле ходячий электровеник, а в обеденные перерывы пьёт столько кофе, что до него начинает доходить, куда так стремительно испаряются запасы бодрящего – хотя он бы с этим поспорил – напитка из запасов в буфете. Девушка эта, как ему кажется, тормозов не имеет совсем и в любое дело как в омут с головой кидается. А ещё дружит с Оксаной. Что ж, хорошо, что хотя бы кто-то за ней присматривает – он-то сам, пусть и врач, не будет лезть к малознакомому человеку с непрошеными медицинскими рекомендациями. Девушку, как выясняется немного позже, зовут Дунаева Ольга Вадимовна, она служит здесь всего несколько месяцев в звании старшего лейтенанта и, по словам достаточно тепло о ней отзывающейся Валентины Владимировны, «слишком уж невезуча – а жаль её, красивая, добрая, но такая отчаянная, что за неё иногда просто страшно». С последней фразой наставницы Тукаев солидарен на все сто. И очень хочет как-то выйти с этой ходячей катастрофой на контакт – но только как? Она ведь всегда настороже, кроме Оксаны никого к себе близко не подпускает. А ещё встречается с никакой симпатии у Артёма не вызвавшим капитаном по фамилии Котов, но даже с ним общается как будто вымученно. Ну и как вот с такой разговаривать – тем более, что совместные смены выпадают им не так уж и часто? «Да и зачем?» - Артём ругается сам на себя за навязчивые мысли, - «Что, сестрёнку себе младшую в ФЭС нашёл, которой в детстве от родителей не дождался?» Но всего неделю спустя Ольга приходит к нему в морг первая. Стучится вежливо – что странно, при её-то манере бегать туда-сюда, как маленькое живое торнадо – и сразу озвучивает, что она здесь по делу. Обращается к нему на «ты» (кстати, эта привычка всех сотрудников обоего пола и почти любого возраста друг другу «тыкать» поначалу Артёма коробила, но потом он смирился и сам втянулся, поняв, что здесь так принято) и просит показать ей следы от множественных ножевых ранений на теле убитого. -Эксперты в лаборатории зашиваются с предполагаемым орудием преступления, - поясняет она, запыхавшись – видимо, в морг всё-таки неслась сломя голову, - которое мы с Костей у подозреваемого изъяли. -Ну вот, смотри, - Артём, подойдя к секционному столу, поднимает накрывающую труп простынь и кивает старлею на те самые следы, - Края ран ровные, без зазубрин, вполне могли быть нанесены типовым кухонным ножом. Вопрос в размере. Да, кстати, - спохватывается вдруг, - А что это ты, Ольга Вадимовна, ко мне заглянула? Обычно по таким делам из лаборатории гости приходят. -В лаборатории кавардак, - старлей недовольно морщится, - Там сегодня Белозёров вместо Вани, а он… Не хочу про его состояние и настроение, короче. Вот и пришла сама, потом им с Амели, ой, тьфу, извини, Оксаной… Ну, в общем, им отдам и уйду тихонько. -А о своём состоянии поговорить не хочешь? – всё-таки не выдерживает Артём, понимая, что гостья явно на взводе и нуждается как минимум в передышке, если не в квалифицированном медосмотре (но для этого сейчас явно не время). Ольга с полминуты таращится на него, как на инопланетянина. И только потом резко выдыхает и произносит настороженно: -А что с ним не так? -А то, что оперативный работник, да и вообще любой человек хотя бы какое-то представление должен иметь о полноценном отдыхе. И питаться белками, жирами и углеводами, а не кофеином и святым духом. -Будь ты здесь на положении вечно новенького на протяжении почти полугода, а твоим парнем – Костя Котов, - запальчиво огрызается вдруг она, - ты бы вообще не обращал на такие вещи внимания. Ой, господи, извини, - тут же осознаёт, что нагрубила ни в чём не повинному коллеге, проявившему заботу, - Правда извини. Пришла по делу, в итоге загрузила лишним, ещё и наорала. -Оль, всё в порядке, - странно, но Тукаев ничуть не сердится. Видимо, понимает, что на душе у Дунаевой слишком долго и слишком много всякой гадости копилось – вот она и не выдержала, - Просто выдохни и посиди тут хотя бы несколько минут. Спокойно. Если не хочешь – я не буду задавать никаких вопросов. -Спасибо… - девушка, явно ожидавшая в ответ на свой срыв гневной отповеди, а не такого вот участливого поддерживающего жеста, переводит на него виноватые тёмно-карие глаза и пытается ещё попросить прощения, но эти её попытки судмедэксперт тут же пресекает: -Товарищ старший лейтенант, ты, в конце концов, ещё и просто человек. И я – тоже просто человек. Всем нам бывает фигово, поэтому отбросить всякое, это я как старший по званию говорю. -Есть, - она шутливо прикладывает руку к голове, отдавая честь, присаживается за стол для экспертиз и еле удерживается от того, чтобы обессиленно рухнуть на этот самый стол и отключиться. Что ж, остаётся надеяться, ей хоть немного полегчает. С этого дня Оля перестаёт его дичиться. Но в дверь морга при каждом визите всё равно стучит – нехорошо, по её мнению, на чужое рабочее место просто так вламываться. А ещё действительно будто в себя приходит. Бросает Костю Котова, больше смеётся в буфете с Оксаной и – вот теперь Артёму явственно бросается в глаза истинная причина её тогдашнего хронического стресса – без конца переглядывается украдкой с ещё одним капитаном. Видимо, все те несколько месяцев ей было крайне непросто скрывать свою, что уж греха таить, очевиднейшую влюблённость в Павла Гранина. И не безответную, как Артёму кажется. Только вот, по его мнению, этот самый Павел Гранин всё равно неправильно себя ведёт. То приближает Олю к себе, то отстраняется – может, и неосознанно, но ей-то от этого не легче. А уж что с ней творится, когда на горизонте хоть отдалённо появляется Маргарита Власова… Честно говоря, в такие моменты Тукаеву искренне хочется телепортироваться с места их столкновения немедленно во избежание возможного взрыва. Говорить с Граниным он не рискует. Совершенно посторонний мужик, в конце концов – не приятель даже, как Оксана или сама Дунаева. Но, видимо, капитан и без его подсказок всё же имеет представление о том, как можно и нельзя себя вести с такими вспыльчивыми и ранимыми девушками. Во всяком случае, он объясняется с Олей – об этом вся лаборатория только и говорит. Артёма терзают сомнения, не приложили ли к этому руку Тихонов с Амелиной, но не в своё дело он снова не вмешивается, лишь про себя выдыхает: ну слава богу, теперь она хоть какое-то равновесие обретёт. Оля порхает по ФЭС счастливая и даже непонятно как в таком состоянии умудряется наблюдать часы и должностные обязанности. Оксана, правда, рассказывает ему по секрету, что у подруги есть ещё одна заветная мечта – стать капитаном самой, и к этой мечте она только начала пока идти, всего второй год, считая работу следователем, в звании старлея пребывая, но сворачивать не намерена. На такое он только уважительно кивает: уж кому как не ему знать, как важно идти к своей цели. Всё у Дунаевой получится. Если, конечно, она научится заботиться о себе, принимать помощь и не запивать все свои проблемы промышленными дозами кофеина. В последнем, впрочем, Тукаеву очень скоро приходится разубедиться. Потому что в один прекрасный день Оксана натуральным образом притаскивает этот хронический ходячий электровеник в морг – слава богу, хоть не в качестве основного клиента. Лица на Ольге нет совершенно, она больше зомби напоминает, чем обычную себя – пусть даже нервную, пусть на взводе. На саму подругу огрызается, когда та принимается рассказывать о её проблеме. Говорит, что не мебель и что язык у неё пока не отсох. Чуткая Амелина оставляет их наедине, а ему ничего не остаётся, кроме как спокойно – насколько это возможно – выслушивать. После разговора с ней Артём полдня не может осознать услышанное. Человека буквально штормит от двух зависимостей сразу, а никому, кроме действительно стоящей подруги Оксаны, нет до этого никакого дела. Ни самому Гранину. Ни Котову, кстати, который почти три месяца с ней до этого встречался и, как теперь становится ясно, ни разу не сказал хоть чего-нибудь вроде «так, хватит кофе как воду хлестать, давай поговорим о том, что тебя беспокоит». Это ж умом тронуться можно и в кардиологию загреметь – а ей всего-то двадцать семь! Артём понимает, что надо что-то делать. В конце рабочего дня Павел выслушивает о себе очень много нового. Не оскорблений и тем более не криков – боже упаси. Но его самым корректным, вежливым образом предупреждают, что если он ещё раз доведёт свою любимую женщину до кошмаров от кофеинового передоза – мало ему не покажется. Похоже, такая отповедь опера впечатляет – больше он никогда не оставляет мобильный на выездах без присмотра и тем более выключенным. Видеть Олю в панике с трясущимися от пережитого срыва руками и побелевшим лицом, от которого вот-вот останутся одни глаза, ему и самому ничуть не хочется. -Ребят, простите меня. Я законченная истеричка с кучей проблем, а сегодня прибавила проблем ещё и вам, - из ФЭС Оксана, Артём и Ольга выходят после смены вместе, и всё бы ничего, но Дунаевой опять приспичило извиниться, - Сны от реальности скоро отличать перестану. Так мне, того и гляди, психиатр понадобится. -Не понадобится, - усмехается Тукаев, - У тебя есть мы. А вот за самобичевания я тебе полный запрет на кофе выпишу, если не прекратишь нарываться. -Чудики вы, - Оксана улыбается мягко и вдруг обнимает их обоих в порыве всепоглощающей сестринской нежности, - Но куда уж мы друг без друга теперь, верно? -Верно, - кивает Оля, - Только вот сейчас нас с тобой, Амели, начнут ревновать и допрашивать, - кивает в сторону оставшегося позади здания. Оттуда с демонстративно обиженными лицами к ним решительно направляются Ваня и Павел. Ну что ж это творится такое-то? Коллективные обнимашки – и без них! Собравшаяся троица размыкает объятия и синхронно покатывается со смеху.