Холодный ветер

7 декабря 2000 года. Остров Фукуэ, деревушка Миираку. Одиннадцатилетняя Сато Рин знала, что значит голод. Знала, как скрипят на ветру стены старого дома, и как леденеют босые ноги на промозглом полу. Она мечтала увидеть большой город, но родители запрещали даже думать об этом. Рин изо всех сил пыталась найти в их строгости заботу, но не находила лишь глухую, необъяснимую неприязнь. И все же они были ее семьей. Единственной и последней. Всё изменилось в одну ночь, с которой и началась эта история. В тот вечер, завершив свои обычные дела по дому, Рин легла спать, но уснуть не могла. Родители снова кричали друг на друга. Девочка, давно привыкшая к таким сценам, лишь укуталась в одеяло и прижала подушку к ушам, стараясь не слушать. Когда крики стихли, она не убрала подушку в их старом, продуваемом всеми ветрами доме было до костей холодно. Сну мешали приглушённые звуки из коридора. Рин не придала им значения, решив, что это снова ссора. Но внезапно её сон пронзил отчаянный крик матери. Сердце девочки ёкнуло. Она встала и нерешительно побрела к их комнате, опираясь о шаткие стены.  — Неужели отец поднял на неё руку? — бормотала она про себя.  Он никогда не бил их, ограничиваясь криками, игнором, запиранием в чулане или лишением еды, если Рин упускала улов. Увиденное повергло её в ужас. На пороге безжизненное тело матери лежало в луже крови, с торчащим из горла кинжалом. — Мама? — прошептала Рин, и голос её задрожал. С трудом оторвав взгляд от матери, она увидела отца. В тот же миг чья-то невидимая рука пронзила его грудь катаной. Кровь брызнула на убийцу, облачённого во всё чёрное. Тело отца рухнуло на труп женщины. Монстр, в одночасье сделавший Рин сиротой, уставился на неё. От этого взгляда девочка вскрикнула. Он стоял не двигаясь, словно давая ей фору. — Вы проиграли, — хрипло произнёс отец и испустил дух. Рин рванулась прочь. Ноги вязли в прогнивших досках, пол трещал и проваливался под ней. Наконец холодный ночной ветер ударил ей в лицо она была на улице. Босая, в одной ночной рубашке, Сато бежала по обледеневшей земле, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающего страха. Пытаясь успокоиться, она вспоминала всё самое ужасное, что причинили ей погибшие родители. Боль утраты почти не чувствовалась словно убили чужих людей. Но слёзы лились ручьём, вызванные не горем, а больше животным ужасом за свою жизнь. Она никогда так сильно ничего не боялась. Рин хотела оглянуться, но споткнулась и упала. Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, а на поясе у него висела катана. — Самурай! — мелькнуло в голове. — Умоляю, спасите! — выдавила Сато, сквозь слёзы указывая на свой дом. — Там… там человек! Он хочет меня убить! 7 декабря 2005 года. Камакура. Человека, встреченного мной в ту роковую ночь, звали Даичи-сама. Он был учителем боевых искусств и служил клану Камакура, что обитает в одноимённом городе самой что ни на есть родине самураев. Он дал мне кров, и вот уже пять лет обучает меня всему, что знает сам: Дзюдо, Кэндо, Айкидо. Более того, именно он показал мне, что такое любовь. Резиденция Камакура — это обширная территория, вмещающая целый образовательный центр для самураев и шаманов, тех, кто по окончании обучения присягнет на верность дому Камакура. Даичи проводил здесь почти всё своё время, и Рин иногда сопровождала его, тренируясь вместе с другими учениками. Сегодня был как раз такой день. — Сегодня нас посетит Инари-сама! — почти взвизгнула одна из ученик забегая на тренировочную площадь. Сато бывала в резиденции нечасто, предпочитая уютный поместье Даичи. Но имя Инари-самы знали все глава клана Камакура, та, кому эти ученики будут служить в будущем. Пока все обсуждали визит важной особы, Рин незаметно ускользнула в сад. Её любимым местом в резиденции была каменная тропа из андезита, что вела к реке и дальше, в глубину сада. Сейчас река замёрзла, и берега были пустынны все готовились к приёму госпожи. Дорогу обрамляла удивительная сакура, цветущая даже зимой, а её лепестки были не розовыми, а кроваво-красными. С этим деревом была связана старинная легенда о бренности жизни и скоротечности красоты, но Рин чувствовала к нему нечто большее, чем простое любопытство. Опустившись на корточки у самой кромки льда, девушка с белыми волосами и тёмными, словно бездонные озёра, глазами погрузилась в размышления. Она так увлеклась, что не заметила приближения мужчины, пока он не коснулся её плеча. — Учитель? — удивлённо воскликнула она. Рин знала, что по какой-то причине он не любил это место и приходил сюда лишь против воли. — Почему тебе так нравится бывать здесь? — спросил он, не отрывая взгляда от замёрзшей воды. — Ты редко приходишь в резиденцию, но каждый раз находишь путь именно сюда. — Кажется, будто часть моей жизни прошла именно здесь. Мне хочется оставаться тут как можно дольше. Даичи опустился рядом с ней, и его взгляд стал отречённым. — Клан Камакура построен на крови своих же представителей. В этом саду было убито немало людей. Их кровь питала корни этой сакуры, оттого её лепестки и стали алыми. — Он сделал паузу, глядя на Рин, но она, уставившись в лед, ждала продолжения. — Эпохи сменялись, власть переходила от отца к сыну, и часто наследование омывалось кровью. Самый кровавый путь к трону проложил Камакура Тэтсуя, лично убивший тринадцати своих братьев. Великий и беспощадный повелитель. С каждым его словом лицо Рин искажала гримаса отвращения. — Шестнадцать лет назад у клана не осталось сыновей, и власть перешла к Инари-саме, дочери великого Акайо Камакура, — продолжал Даичи, но его прервал молодой голос. Это был Камору, один из учеников. — Даичи-сама, госпожа прибыла. Рассказ учителя заставил Рин содрогнуться. Неужели земля, на которой она сидит, буквально пропитана кровью? — С одной стороны, эти убийства были во благо, чтобы сильнейший занял пост без риска переворотов, — размышляла она вслух. — Но убить тринадцать братьев…это ужасно. Даичи не ответил сразу. Лишь спустя минуту тягостного молчания он поднялся и, похлопав её по плечу, задал вопрос на прощание: — Как бы ты поступила на его месте? Убила бы или пощадила? — К чему такая жестокость? Я бы пощади… — Сначала хорошенько всё обдумай, Рин, — твёрдо перебил он. — Если ты пощадишь их в этом саду, они убьют тебя. Если же чудом останешься жива, то всю жизнь, будь ты главой клана или просто его членом, будешь жить в вечном страхе, ожидая, когда же за тобой придут убийцы. — Закончив, он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. У Рин его и не было. Она медленно побрела к главному залу. Когда Рин вошла, церемония приветствия уже подошла к концу. В центре стояла властная женщина, ее белые волосы были собраны в сложную прическу, темно-зеленое кимоно, обшитое золотыми нитями говорило о ее статусе само за себя. Рин хотела было приблизиться, чтобы выразить своё почтение, но её опередила маленькая девочка лет семи. — Госпожа, а правда, что вы самая охраняемая особа во всём городе? — с восторгом спросила та. Инари-сама улыбнулась. — А ты дотронься до меня пальцем и узнаешь. Рин на секунду отвернулась, а когда обернулась вновь, её объял ужас. Палец девочки, протянутый к госпоже, был отсечен ударом катаны самурая стоящего за Инари. Детский крик боли огласил зал, а Инари лишь продолжала улыбаться. Искалеченную унесли в лазарет. — Зачем? Разве не она должна служить ей и защищать её власть в будущем? — промелькнуло у Рин в голове, но вслух она сказать не посмела. Уже выходя, Рин услышала её приказ: — Я хочу оценить ваши возможности, Даичи. Приготовь всё. Вскоре все ученики собрались в северном дворе. Пять минут назад они восхищались своей госпожой; теперь же в их глазах читался только страх. — Кацуми и Ханако, покажите госпоже, чему вы научились, — распорядился Даичи. Но Инари остановила его. — Я сама выберу противников. — Её взгляд скользнул по строю, и ноги Рин покрылись легкой дрожью, когда те тёмные глаза ненадолго остановились на ней. — Кацуми и темноволосый юноша с зелёными глазами у центральной колонны. В её голосе звучало странное удовольствие, будто она знала, что связывает этих двоих. — Проигравший понесёт наказание лишение энергии, — добавила она. Сердце Рин сжалось. Все присутствующие мысленно благодарили богов, что не они оказались на месте влюблённых. Она понимала: ни Кацуми, ни Камору не станут сражаться по-настоящему, каждый будет поддаваться, лишь бы сохранить жизнь другому. Камори атаковал первым, и любому, кто хоть немного разбирался в кэндо, было ясно, что он держит катану неправильно, намеренно подставляясь. Но Кацуми лишь увернулась, а затем, делая вид, что атакует по ногам, споткнулась на ровном месте и упала. — Достаточно, Даичи, ты знаешь, что делать, — холодный голос Инари остановил поединок. Её каменному сердцу было всё равно на их чувства. Камору, бросив катану, бросился к возлюбленной, чтобы помочь ей подняться. Но в этот момент самурай из свиты Инари молча приблизился к проигравшей Кацуми. Быстрый, как вспышка, удар и голова девушки, отделённая от тела, повисла на тонком лоскутке кожи. Так было «красивее» — чтобы не пачкать пол. — Поскольку лишить человека магической энергии невозможно, не лишив его жизни, мы прибегаем к этому методу, — равнодушно пояснила Инари. — А так как учитель не может казнить своего ученика, мы воспользовались помощью самурая. Удовлетворённая, госпожа покинула двор. Большинство учеников стояли в оцепенении, они ожидали чего угодно, но не казни. Рин же, с трудом сдерживая рвотные позывы, бросилась прочь. Съеденные на завтрак онигири оказались в снегу. А самое ужасное — это были не её собственные рыдания, а душераздирающие крики Камору, которые были слышны даже в самом отдалённом крыле резиденции.