207

ВИКТОР Виктор просыпается от страха и боли, из него будто вырвали кусок тела. Он ошарашенно проверяет Юру, тот в целости и сохранности, но будто бы ещё прекраснее, чем раньше. Виктор гладит его по волосам, укладывается рядом и выходит в гостиную. Стикер на окне жёлтый, из его записной книжки.

«Я слишком пьяный, чтобы везти байк домой, присмотри за моей крошкой. Ты был лучшим».

Виктор видит не только сущий бардак вокруг, но и новую золотую медаль, она валяется в куче бокалов из-под мартини. Значит, накануне была большая вечеринка, значит, Юра снова победил. И всё, что видел Виктор во сне, было правдой. Никифоров потянулся рукой к медали, стеклянной с золотой окантовкой, красивой и хрупкой, но тут же отпрянул. Его рука, правая ведущая рука Виктора, почернела и как будто постарела. Ногти сильно отрасли. И страх окутал его тело, пальцы слушались, но это были будто бы не его пальцы вовсе. В ванной он пытался отмыть старость и черноту, но не смог, ноготь в рубцах, пожухлая кожа. И седых волос на голове стало еще больше. Он постарел! Он стал старше, чем раньше. Никифоров в ужасе, он тяжело дышит, но все же нервно включает телевизор. Юра на спортивном канале, на пьедестале московского этапа Гран-при, победитель. Яков хлопает юношу по плечу и даёт интервью, описывая всю ту силу и красоту, с какой Юра берет одну медаль за другой. Сегодня вторник, а значит, Юра потратил один лишний день, и это ведь отразилось на Викторе! На нем и его и так нездоровый коже. — Здравствуйте, это Виктор Никифоров, — он позвонил по тому самому номеру телефона, — номер 207… — Да? — ответил ему полумертвый механический голос. — Тут так вышло, что случилось некоторое злоупотребление субстанцией, — Никифоров не переставал в мельчайших деталях разглядывать свою серую руку, — был использован один лишний день, и это стало причиной изменений. Голос не отвечал, и Виктор судорожно подбирал слова. — Мне нужна процедура, чтобы все вернуть, — он улыбался в трубку, ждал, что ему предложат какую-нибудь приятность, но голос ответил лишь: — То, что было использовано одной стороной, навсегда утеряно для другой. Пути назад нет. — Нет, я не знаю, чем он только думал! И очевидно, он был пьяным. — Помните, нет никакого его или вас. Вы единое целое. Уважайте баланс, и больше таких неприятностей не будет, — голос сбросил звонок, а Виктор остался один с этими сжирающими мыслями о старении. Он смотрел прокаты Юры один за другим, и везде он был великолепен. Больше четырех программ для новичка — это почти сумасшедше. Но Виктор не мог оторвать взгляд.

«Новый набор доставлен в вашу ячейку».

Виктор топил себя в душе и все же возвращался к постаматом за новыми порциями яда. Прекрасного яда, почему-то казалось, что за ним кто-то следит, потому с целой коробкой нового питания он бросился в ближайшее кафе. Глаза скрывали солнечные очки, а красное пальто, уже не такое презентабельное, могло спрятать длинным рукавом болезненные тёмные пальцы. — Что вам принести? — спросил официант, молодой и красивый, Виктор проглотил слова, он не знал, что заказать, виски, а может быть, все же сока? — Молока, — ответил он и тут же вздрогнул ещё больше. Прямо напротив него сидела крайне уродливая женщина, она так стара. — Долго ведь, правда? — говорит она ему хриплым, почти пропитым голосом, но Никифоров не понимает, что ей от него надо. — Эти семь дней? Долго ведь. — До него начинает доходить. Эта уродливая ведьма сидит с той же коробкой, как у него, только с другим номером. Она такой же участник проекта, и её молодую копию Виктор видел тогда в больнице. — Вы что, за мной следите? — Я чувствую себя такой одинокой. У тебя все в порядке? Мне вот с каждым разом все труднее осознавать, что я все еще заслуживаю существования. — Голос ее ведьмовской, колдующий, и Никифоров лишь больно отворачивается к кружке молока, не переставая слушает ее речь. — Что эта моя часть все еще чего-то стоит. Что ТЫ все еще важен! — Я не понимаю, о чем вы! — Виктор быстро встаёт с места, но она продолжает кричать ему в след. — Он уже начал?! Отрывать от тебя по кусочку? — Мужчина бросился наутек, только бы не слышать, не видеть эту ужасную ведьму, она будто проклинала его на старость, на уродство. Виктор бежит со всех ног и врезается в тело молодого парня, чёрный шлем падает на асфальт, и Никифоров понимает. Это тот самый парень, что был в его сне. — Твою мать, ты можешь осторожнее? — кричит ему в спину молодой красавчик, истомная мечта Юры, тот, ради кого он пожертвовал ЕГО временем. — Свали! Он садится на свой мотоцикл и уезжает, оставляя после себя лишь огромную дымовую вонь и ощущение использованности. Молодой парень, горячий и сексуальный, сходил с ума лишь по Юре, по той его части, что всегда была красивой. Виктор отказывает Юри во встрече на этой неделе и опускается до чревоугодья, он отвечает ему в директ, но не зовёт к себе, только ест и ест раз за разом все новые продукты, что не мог позволить себе всю жизнь. Впервые ему было так вкусно, впервые его внутренняя пустота была заполнена чем-то теплым, настоящим. — Я приеду, Виктор, — настаивал Юри, — голый хочешь? Но Никифоров больше не хотел, похоть Юры отвратила его от вообще какого-либо желания. А с Юри нечего было больше делать. Только спать и пить вино. ЮРА — Ваш чертов баланс не работает! — орёт Юноша в трубку сразу, как только наступает его утро. — Этот чертов урод только жрет и лежит у экрана всю неделю! — Помните, нет никакого его или вас, вы одно целое, — но больше юноша не может этого слушать, он сбрасывает звонок, возвращаясь на лед. — Заебало! — кричит Плисецкий, выходя на пустой каток, никакая тренировка не могла заглушить его внутреннего ощущения проигрыша. Да, он лучше Виктора, но к чему это все, если внутри он будто бы доедает острые крылышек и запивает все это сладкой газировкой. — Юра, ты был великолепен! — кричит ему Яков с дальней трибуны, он торопливо спускается, раскуривая трубку. — Люди хотят видеть больше и больше и больше тебя. И поэтому я утвердил тебя на кубок льда! — Правда? Я? — Юра мелкая звезда, да, ему нет равных, но на кубок льда попадают лишь лучшие, только самые любимые, интересные и сильные фигуристы борются за этот титул. — Только у нас осталось две недели, сможем провернуть? Ты готов постараться? — А Юра готов, он будет стараться на льду и в прессе, он расскажет миру о том, какой он хороший, какой он ангел и как он прекрасно парит. Юра все же меняется в конце недели, но это не имеет никакой ценности, ведь Виктор снова возвращается к своему любовнику и снова игнорирует их участие. Всего одна неделя… А может, ну её? Кубок льда в четверг, он не успеет подготовиться, не успеет! Это ведь была его мечта!