Когда мы встретились ?

Зал пах потом, резиной и металлом — смесь, к которой Кевин привык настолько, что без неё не чувствовал себя живым. Он бросил полотенце на скамью, пригладил волосы, чувствуя, как мышцы под кожей гудят после тренировки. Лисы уже расходились по раздевалке: кто-то обсуждал завтрашнюю игру, кто-то жаловался на выматывающие спринты. Элисон, как обычно, сидела на полу, облокотившись на стену, листала телефон и лениво жевала жвачку, пока ждала Дэн и Рене. Кевин задержался — будто специально искал повод остаться чуть дольше. — Элисон, — сказал он небрежно, завязывая шнурки, — ты же вроде знаешь всех на потоке, да? Она подняла глаза от экрана, приподняв бровь: — Смотря зачем тебе это знать Кевин фыркнул, но сдержал улыбку. — Нет. Просто… Дейзи Сайнс. Видел, она на наших лекциях появилась снова. Ты вроде что-то про неё упоминала. Вы кажется учились вместе . Элисон щёлкнула жвачкой, делая вид, что вспоминает. — Ммм… Дейзи, да. Но это было в школе и когда я жила с родителями и ходила на все эти светские мероприятия, мы так общались ,но не сейчас.Она… кажется, общается с Ники. Ники, услышав своё имя, сразу повернулся, притормозив возле шкафчиков. — Что, про кого вы там? — спросил он с интересом. — Про твою подружку, — лениво отозвалась Элисон. — Дейзи Сайнс. Ники поднял руки, будто сдаваясь. — Эй, не начинайте. Мы просто иногда болтаем в кафетерии. Она реально милая. Типа — без понтов, без этих гламурных приколов. Но, — он наклонил голову, задумчиво усмехнувшись, — говорят, она умеет вертеть парнями. По слухам, половина факультета за ней бегала. Рене, стоявшая неподалёку и укладывавшая волосы в хвост, удивлённо подняла взгляд: — Правда? — тихо произнесла она. — Никогда бы не подумала. Она ведь выглядит такой… доброй. Знаешь, из тех, кто всегда улыбается и помогает другим. Элисон закатила глаза, поднимаясь на ноги: — Вот именно, Рене. Такие всегда и самые опасные. Сладкая улыбка, невинные глаза — и всё, ты уже носишь ей кофе и пишешь курсовую за спасибо. Но…я не думаю ,что это про Дейзи. Она очень воспитанная. Кевин слушал, но не вмешивался. Слова эхом прокатывались в голове: «милая», «по слухам», «никогда бы не подумала». Он поймал себя на том, что вспоминает аудиторию — её дрожащие руки, этот пустой взгляд после ночного кошмара, тихое «я не понимаю, правда это или нет». И вдруг понял, что не знает, кто она на самом деле. Девушка с репутацией, о которой шепчутся? Или та, что не спит ночами и прячется за улыбкой? Мысль застряла где-то между скулами — неприятно, но не отпускает. И тут Элисон, как всегда, выбила воздух из комнаты одной фразой: — Кстати, — протянула она, застёгивая куртку и вставая с места. — Ей вроде Нил нравился. Нил, стоявший рядом, чуть не поперхнулся водой. — Что? С чего ты взяла ? Элисон просто ухмыльнулась. — О, поверь, я вижу такие вещи, — лениво сказала она, скрестив руки. — Когда она смотрела на тебя в прошлом семестре — это было не просто "смотрела". Это было слишком внимательно. Рене прыснула от смеха, Ники захлопал Нила по спине. Аарон присвистнул . Кевин же не рассмеялся. Он просто молча завязал сумку, но где-то внутри ощутил странное раздражение — лёгкое, непонятное. Может, потому что теперь он точно хотел узнать, какая Дейзи Сайнс на самом деле. Аарон продолжил: — Ну, может, она просто пыталась понять, кто этот сумасшедший с ножом и синяками под глазами. Рене усмехнулась: — Или ей нравятся сложные парни. Такое бывает. — Пожалуйста, не надо, — буркнул Нил, закатывая глаза. — Мы даже не разговаривали. Элисон фыркнула. — Иногда достаточно просто одного взгляда, милый. Смех прокатился по раздевалке. Кевин, однако, не смеялся,скорее у него появилось новое, тревожное любопытство. *** Она шла быстро, будто спешила уйти от чего-то — от мыслей, от взглядов, от себя. На лице — усталость, спрятанная под ровным дыханием, в движениях — привычная осторожность. Кевин стоял у ворот, ждал Нила, который где-то задержался, и только заметив Дейзи, понял, что не может просто отвернуться. Она приближалась, не заметив его сразу — свет фар проезжающих машин отражался в её глазах, придавая им металлический отблеск. — Поздновато для возвращения домой, — произнёс он, когда она поравнялась с ним. Дейзи вздрогнула, подняла взгляд — мгновение растерянности, потом лёгкая, почти дежурная улыбка: — Кевин… Я просто допоздна задержалась в библиотеке. — Вижу, — коротко ответил он. В голосе не было ни тепла, ни враждебности — только ровная, отстранённая нота, будто он её оценивал. Она поправила лямку сумки, чуть нахмурилась, почувствовав что-то странное в его тоне. — Что-то не так? Кевин пожал плечами. — Нет. Просто не ожидал, что ты так увлечена учёбой. Обычно те, кто из «золотых семей», в это не слишком вкладываются. — «Золотых»? — переспросила она, в её голосе мелькнула лёгкая обида. — Думаешь, я из таких? — Я думаю, — спокойно ответил он, — что ты умеешь создавать впечатление. Дейзи замерла. Мгновение — и всё внутри словно сжалось. Он говорил без злости, но его слова резали тонко, точно. Ей не нужно было спрашивать, откуда это — она уже видела такие взгляды, слышала похожие интонации. Слухи ходят быстро, особенно там, где люди привыкли судить по маске. — Я не играю, Кевин, — тихо сказала она, не опуская взгляд. — Ни с кем. Он задержал дыхание, и впервые за разговор в его глазах мелькнуло что-то — сомнение или, может быть, сожаление. — Тогда, может, тебе стоит сказать это тем, кто в это не верит, — произнёс он, чуть мягче. — А ты? — спросила она. — Ты веришь? Между ними зависла тишина — короткая, но острая. Он не ответил. Просто кивнул, будто прощаясь, и направился к выходу. Дейзи осталась стоять у ворот, сжимая ремешок сумки. Она не знала, что именно он слышал, кто что сказал, но чувствовала — что-то в его взгляде изменилось. Как будто между ними теперь стояло чужое слово. А Кевин, уходя по освещённой аллее, думал о том, что её голос дрожал не от страха, а от обиды. И почему-то — это казалось ему самым тяжёлым доказательством того, что он, возможно, ошибся. *** В доме стояла тишина — выверенная, натянутая, как шелк. Когда Дейзи вошла, её каблуки мягко щёлкнули по мраморному полу прихожей. Из столовой доносился тихий гул телевизора и ровный мужской голос. Отец сидел за столом — без галстука, но в идеально выглаженной рубашке, бокал красного вина стоял справа, приборы выстроены ровно, как на приёме. — Ты вернулась, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Да, папа, — спокойно, без тени эмоций. — Ужинать будешь? — Это звучало не как вопрос, а как распоряжение. — Конечно. Она прошла к столу, села напротив. Всё как всегда: хрустальная посуда, два прибора, блюдо в центре, сервировка без единой ошибки. Так было всегда. Дом, где порядок важнее, чем люди. Где разговор — не средство, а форма. — Учёба? — спросил он между двумя глотками. — Всё хорошо. — Не опаздывай на лекции. — Его голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовался стальной контроль. — Постараюсь, — коротко ответила она. — Надеюсь, ты не забываешь, что фамилия обязывает, — произнёс он спокойно. — Не хочу, чтобы обо мне говорили через твою небрежность. — Конечно, нет, — голос её был ровным, почти механическим. Они ели в молчании. Только звон посуды напоминал, что кто-то ещё живёт в этом доме. Она не поднимала взгляд — знала, что любое движение может вызвать раздражение. Дейзи следила за каждым словом, каждым движением. Не перебивать. Не спорить. Не задерживать взгляд дольше, чем нужно. Когда отец закончил, она сразу поднялась. — Я уберу. — Хорошо, — произнёс он, как будто речь шла не о дочери, а о подчинённой. Она собрала тарелки, отнесла в посудомоечную, вытерла стол. Всё отточено — движение за движением, чтобы не осталось ни пятна, ни повода для слов. Поднявшись в комнату, Дейзи закрыла дверь, прижалась к ней спиной и впервые за вечер позволила себе выдохнуть. Сердце билось неровно. В голове всё ещё звучал голос Кевина: «Ты умеешь создавать впечатление» Она опустилась на кровать, глядя в потолок. Мир вокруг был идеален — светильники, шелковые шторы, книги на полках. Только внутри — пустота. И страх. Она знала: если уснёт, снова увидит эти сны. Те, где всё повторяется. Где не понять, где сон, где реальность. Руки дрожали, когда она потянулась к телефону. Контакт «Тейлор» — единственный, кому можно было позвонить ночью. Гудки. Один, второй. — Дейз? — тёплый голос. — Что случилось? — Можно я приеду? — тихо, почти шёпотом. — Конечно. Ты же знаешь, тебе всегда рады. Она кивнула, хотя тот не видел. — Я сейчас буду. Через десять минут она уже спускалась по лестнице, держа кроссовки в руке, чтобы не было слышно шагов. На улице пахло дождём. Ветер бил по щекам. Она открыла калитку, вдохнула глубоко — и впервые за долгое время почувствовала, что может дышать. Музыка била по стенам — глухо, вязко, словно сердце клуба билось быстрее человеческого. В свете неоновых огней Дейзи выглядела чужой — слишком собранной, слишком правильной для этого места. Но Тейлор заметил её сразу. Он оторвался от компании у бара, взглядом легко прорезая толпу. Когда она подошла ближе, в его лице мелькнула неподдельная радость — как будто он действительно рад видеть именно её. — Дейзи, — произнёс он с тем самым тёплым, чуть бархатным оттенком в голосе, который всегда звучал как прикосновение. — Ты даже не представляешь, как рад тебя видеть. Он чуть наклонился, осторожно коснулся её руки — лёгкий, уважительный жест, без лишнего намёка. — Ты как будто принесла сюда немного света. Она устало усмехнулась. — Свет? В это место? — тихо произнесла, глядя на пьяных, раскачивающихся под музыку людей. — Да. Тут все пытаются спрятаться от чего-то, а ты просто… настоящая. Он повёл её к дивану в стороне, где было полутемно и спокойно. Музыка звучала приглушённо, свет падал мягко, как будто и клуб сам уважал это пространство. Тейлор помог ей снять пальто, аккуратно уложил его рядом. — Ты не изменилась, — сказал он, присаживаясь рядом, — только стала немного тише. Я думал, ты снова исчезла в своём аду. Дейзи посмотрела на него краем глаза. — Ты снова читаешь людей, как книги? Он мягко улыбнулся. — Тебя невозможно не читать. Но я не тороплюсь. Мне нравится просто смотреть. Она закатила глаза, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. Тейлор говорил спокойно, чуть ниже обычного — будто каждый его звук был рассчитан, чтобы не ранить. Он не задавал лишних вопросов, не копался в прошлом — просто был рядом, слушал, молчал тогда, когда нужно. — Опять проблемы в аду? — тихо спросил он, когда Дейзи откинулась на спинку дивана. Она тяжело вздохнула, закрывая глаза. — Ты даже не представляешь, насколько. — Тогда не говори, — прошептал он. — Здесь никто не ждёт от тебя идеальности. Он говорил с ней мягко, почти шёпотом, как будто боялся спугнуть. И Дейзи, сама того не замечая, начала расслабляться. Плечи опустились, дыхание стало ровнее. Шум зала отодвинулся куда-то далеко. Она впервые за долгое время позволила себе не быть сильной. Просто сидеть рядом с тем, кто смотрит на неё не как на обязанность, не как на фамилию — а как на человека. Тейлор улыбнулся ей тихо: — Вот так лучше. Когда ты просто ты. И Дейзи — усталая, вымотанная, но живая — впервые за вечер позволила себе ответить такой же улыбкой. Не натянутой. Настоящей. — Пойдёшь? — спросил Тейлор, кивая подбородком в сторону танцпола, где под неоном и стробоскопами крутились девушки на шестах. Их движения были резкими, почти хищными, а смех — громким и фальшиво-беззаботным. Дейзи усмехнулась, глядя на них с лёгкой иронией. В голове всплыло воспоминание — та давняя ночь, когда она, смеясь и споря с Тейлором, доказала, что способна привлечь внимание безо всякого шеста. Тогда весь зал следил за ней, не моргая. — Я похожа на ту, что сейчас побежит исполнять? — спросила она, приподняв бровь. — А почему бы и нет? — он чуть склонил голову, взглядом лениво скользнул по ней сверху вниз. Этот взгляд не был наглым — скорее, слишком внимательным. Он умел смотреть так, будто видел больше, чем позволено. — Всё при тебе. Дейзи прикусила губу, взгляд на секунду скользнул вниз — будто она действительно задумалась. Её пальцы машинально скользнули по краю бокала, а в голове всплыло воспоминание: яркий свет сцены, пульсирующий ритм, и тот вечер, когда она, смеясь, вышла на спор доказать, что умеет держать зал без всякого шеста. Она подняла глаза — зелёные, с хитрым блеском. — Надеюсь, ты не выкинул мои вещи. Уголки губ Тейлора приподнялись. — Я бы не посмел, — ответил он, и в его голосе прозвучала теплая, почти вызывающая улыбка. Они спустились вниз по узкой лестнице — туда, где свет был тусклее, воздух плотнее, и пахло пудрой, потом и духами. За тонкой перегородкой слышались смех и звон украшений. Девушки в блестящем белье стояли перед зеркалами, поправляя макияж и наряды. Кто-то красил губы, кто-то стягивал ремни ботфортов. — Привет, красотки, — бросил Тейлор, проходя между ними. Девушки засмеялись, перекинулись с ним парой фраз — видно, знали его хорошо. Он остановился у дальнего шкафа, открыл дверцу. Внутри, аккуратно сложенные, лежали вещи, которые Дейзи не видела уже почти год: Блестящий комбинезон золотого цвета — короткие шорты, верх с короткими рукавами, словно у футболки. Всё покрыто крошечными блёстками, которые ловили свет и рассыпались по ткани сиянием. Спереди шла молния — от горла до талии, позволявшая закрывать его полностью или приоткрывать ровно настолько, чтобы взгляд скользнул туда, куда не стоит. — Почти год прошёл, — усмехнулась она, пальцами тронув ткань. — Не уверена, что вспомню все движения. — А ты постарайся, — произнёс Тейлор за её спиной. В его голосе было то самое сочетание лёгкости и уверенности, от которого у неё всегда таял внутренний лёд. — Импровизацию никто не отменял. Дейзи обернулась. — Ты правда думаешь, что я смогу? Он усмехнулся уголком губ, глядя прямо в её зелёные глаза. — Я знаю, что сможешь. Затем, повернувшись к остальным девушкам, хлопнул в ладони: — Дамы, помогите нашей золотой легенде. Через двадцать минут — выход. Сделайте, чтобы зал снова влюбился. — Есть, босс! — ответили девушки, смеясь и одобрительно глядя на Дейзи. Тейлор приблизился, его голос стал мягче, почти шёпотом: — Ты помнишь, что сцена любит только тех, кто не боится света. Она кивнула, глядя на себя в зеркало. В отражении — блеск, золото, мягкая тень улыбки и глаза, в которых впервые за долгое время снова зажглась искра. Она выпрямилась, провела рукой по волосам и тихо сказала: — Пусть попробуют не заметить. — произнесла девушка ,надевая маску на лицо. *** Ночь стояла тихая, но Кевину казалось, что тишина только усиливает гул в голове. Он сидел на кровати, уткнувшись локтями в колени, и смотрел в темноту — туда, где слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи. Комната была безмолвна, но внутри всё кипело. Каждая фраза, которую он бросил Дейзи, возвращалась эхом — резким, неловким, каким-то не тем. Он не понимал, зачем сказал всё это. Почему вообще позволил себе так говорить с ней. Она просто смотрела на него — спокойно, но в её взгляде было что-то, от чего у него тогда внутри всё сжалось. Не злость, не обида… скорее усталость. Та, которая говорит больше, чем любые слова. «Глупо, — подумал он. — Первый нормальный разговор за всё время, и я превращаю его в допрос». Он провёл рукой по лицу, стиснул пальцы в кулак. Он привык к дисциплине, к точности, к прямоте — но не к тому, как дрожит голос, когда рядом она. Не к тому, что с ней слова вдруг теряют вес, а взгляд — смысл. — Ты опять не спишь, — прозвучал ленивый голос из тьмы. Кевин вздрогнул, повернув голову. Эндрю стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руках — кружка, в которой что-то дымилось. — Тебе-то какое дело, — буркнул Кевин, отворачиваясь. Эндрю хмыкнул, сделал пару шагов в комнату. — Ты дышишь громче обычного. Это мешает спать? Или есть другие причины ,почему ты сейчас не спишь ,учитывая ,что это твоё любимое занятие после экси и прочистки мозгов . Кевин бросил на него взгляд — уставший, раздражённый, но без злости. — Я просто думаю. — Опасно, — сухо заметил Эндрю, садясь на край стола. — О чём на этот раз? Кевин не ответил сразу. Он опустил взгляд, будто надеялся, что пол подскажет, как всё исправить. — О Дейзи. — А, понятно. — Эндрю сделал глоток. — Ты наконец сказал ей что-то, о чём теперь жалеешь. Кевин поднял голову. — Ты был там? О ,точно , как я мог забыть . Должно быть Нил услышал , — язвительно заметил Дэй. — Мне не нужно было быть, чтобы догадаться. — Эндрю чуть наклонил голову.  — Ты не умеешь говорить с людьми. Особенно с теми, кто тебе… небезразличен. Кевин нахмурился. — Она не… — начал он, но потом осёкся. — Это просто… разговор. Ничего к ней не испытываю ,но и быть мудаком тоже не хочу. — М-м, — кивнул Эндрю. — Разговор, после которого ты третий час пялишься в стену. Кевин сжал челюсть. — Я не хотел, чтобы так вышло. Я просто… Он замолчал, сжимая кулак до побелевших костяшек. Он хотел сказать: Я просто волнуюсь за неё. Или: Я не умею быть мягким, когда мне важно. Но вместо этого выдохнул коротко, сдержанно: — Я сказал лишнее. Эндрю пожал плечами. — Ты всегда говоришь лишнее, когда тебе страшно. — Мне не страшно. — Конечно, нет. — В его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Ты просто не спишь из-за девушки, с которой "просто разговор". Кевин резко поднялся, проходя мимо. — Заткнись, Эндрю. — Я бы с радостью, но ты же всё равно не уснёшь, пока сам себе не простишь, — лениво бросил тот ему вслед. Кевин остановился у окна, глядя на огни вдалеке. Внутри что-то болезненно сжалось — где-то там, где обычно у него была сталь. Она ведь просто слушала. Не спорила, не огрызалась. Просто смотрела — и ему стало стыдно за каждое слово, которое сорвалось слишком резко. Он выдохнул, тихо, почти шёпотом: — Я идиот. Эндрю пожал плечами, направляясь к двери. — Это мы давно знаем. Но зато теперь у тебя причина извиниться. Когда дверь за ним закрылась, комната снова погрузилась в тишину. Кевин стоял, глядя в окно, и думал о том, как бы он всё переписал, если бы мог. Каждую фразу, каждую паузу. Он бы не поднял голос. Не оттолкнул. Не спрятался за привычной холодностью. Просто сказал бы то, что действительно хотел: — «Ты не заслуживаешь, чтобы на тебя так говорили». Но ночь уже шла к утру. И всё, что оставалось — смотреть, как гаснут огни, и надеяться, что у него ещё будет шанс сказать это ей вслух.