Point of no return

      Фелисити стояла на тропинке у газона какого-то знакомого ей светлого домика с каменной дорожкой с небольшими кустиками по бокам. Но стоило ей только увидеть следующий дом из красного кирпича, как она поняла, что это было за место. Она вернулась в Лос-Анджелес, штат Калифорния.       Ее внимание привлекло какое-то движение со стороны первого дома. С громким хлопком из него выбежал подросток с белокурыми волосами. Фелис сразу узнала его, ведь это был Майкл!       Он был чем-то расстроен и опечален, и потому из голубых глаз медленно текли слезы. Видимо, он куда-то так спешил, что даже забыл надеть обувь, поэтому был босым. Майкл, пытаясь нервно накинуть джинсовку поверх желтой футболки, прошел сквозь девушку, совершенно ее не замечая, и вышел на дорогу, погруженный в свои мысли.       Блэкберд услышала какой-то скрежет и, слегка повернув голову, увидела, как тонированная черная машина неслась прямо на парня. Но она не смогла пошевелиться, ее ноги будто приросли к земле, а из горла вырвались испуганные крики, но парень их не услышал. Не прошло и секунды, как его на полной скорости сбила машина. Она есколько раз проехаласт по нему, после чего скрылась дальше вниз по улице.       Девушка все это время стояла на тротуаре, захлебываясь слезами и зажав руками рот, заглушая громкие крики. Майкл лежал на дороге буквально в полутора метрах от нее. Красивое лицо было в глубоких порезах, кровоподтеках и ссадинах. Его правая нога была неестественно вывернута, желтая футболка окрасилось в красный, как и остальная одежда. Он все еще был жив, но захлебывался собственной кровью, терпя ужасную боль. В его голубых глазах стоял испуг. Когда к нему подошла кареглазая блондинка в возрасте, рыжая сразу же узнала ее, и из горла вырвался всхлип облегчения. Она видела её фотографии. Это была его бабушка – Констанс Лэнгдон. Она ему обязательно поможет.       Женщина рухнула перед Майклом на колени и начала плакать. Захлебываясь кровью и еле дыша, Майкл что-то прошептал ей. На мгновение женщина замерла, а потом что-то выплюнув ему в лицо, встала и, презрительно взглянув на Майкла в последний раз, ушла в сторону дома.       Она только что… оставила своего внука умирать на дороге?! Ведьма понимала, что это сон, но он был настолько реалистичен... теперь, помимо страха и паники, ее наполнили гнев и раздражение, невправленные в сторону Констанс. А еще ею завладело желание пойти следом за Констанс и размозжить ей ее налакированную башку о тротуар, но Фелисити даже с чертового места сдвинуться не смогла. Раздался глухой хрип, и внимание девушки снова обратилось на Майкла. Слезы потекли с новой силой, но она только и могла что наблюдать за тем, как жизнь медленно покидала его.               У Майкла уже вошло в привычку появляться в комнате Блэкберд ночью. Он снова замер у окна, наблюдая за спящей девушкой. Длинные рыжие волосы аккуратно разметались по подушке, а из-за лунного света, который падал на них, складывалось впечатление, что в них течет сам огонь.       Лэнгдон тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. На этот раз он не задержится. Его приемная мама, Мириам Мид, уже начала что-то подозревать из-за его столь частых исчезновений. А все еще и благодаря директору Готорна, который жаловался на загулы его выигрышного билета в счастливую жизнь. Благо парень научился мастерски скрывать свое присутствие. Но нужно было прекратить видеться с девушкой. Он прекрасно понимал, что она только отвлекала его от своего предназначение, но ничего не мог с собой поделать. Ему нравилась ее компания, даже несмотря на их недавнюю ссору. Но он должен был уничтожить всех ведьм. И эта рыжая бестия не была исключением. Она должна была сгинуть в небытие, как и все ее долбанное племя, чтобы он мог править этим миром. У него была масса возможностей начать осуществлять свой план по истреблению ведьм, взявшись за оставленную ковеном Блэкберд. Как и сейчас – ничего не мешало ему приблизиться к кровати и одним движением руки вспороть ничего не подозревающей девушке глотку или сжечь ее. Алые пятна крови бы прекрасно смотрелась на этом лишенном жизни бледном личике и рыжих волосах. Даже Корделия не смогла бы повесить это убийство на него.       Но он не мог это сделать. Постоянно обещая себе, сделать это в другой раз, и каждый раз откладывая на неопределенный срок. Но сегодня он пришел, чтобы все-таки уйти. Оставить ее живой сейчас, чтобы убить потом вместе с остальными. Он хотел всего лишь увидеть ее, а потом уйти, но все продолжал стоять на месте, словно какой-то извращенец.       Когда он уже был готов исчезнуть из комнаты, со стороны кровати послышался глухой и болезненный стон. А потом и испуганный крик, в котором Майкл четко расслышал свое имя, поэтому медленно оглянулся.       Блэкберд сидела на кровати, согнувшись и спрятав лицо в ладонях. Ее плечи потряхивало. Она не могла дышать, страх и паника заставили ее забыть, как это делать. Хоть по рыжим волосам по-прежнему плясал лунный свет, сейчас они словно потеряли свою живучесть и яркостью. Девушка отняла руки от лица, хрипло выдохнула, глядя на собственные ладони и что-то шепча себе под нос. Что именно она говорила, Майкл не смог разобрать, но подойти ближе почему-то не решался.       Девушка вдруг подняла лицо, цвет которого оказался неестественно бледным и болезненным, румянец на щеках исчез, словно был смыт льющимися слезами. Губы, которые всегда были алыми, теперь почти посинели и дрожали. Взгляд ее помутневших зеленых глаз с безумством замельтешил по комнате. В них выражался неподдельный страх. Она будто пыталась понять, где находится. Однако он остановился, стоило ему только упасть на притаившуюся фигуру в комнате.       Лэнгдон стоял недалеко от ее кровати, сцепив руки за спиной, и внимательно наблюдал за ней. Фелис пару раз быстро моргнула, будто не веря в его присутствие в своей комнате. Когда ее испуганный взгляд столкнулся с этим тяжелым проницательным взглядом голубых глаз, девушка стала довольно медленно выбираться из кровати, не разрывая зрительного контакта. Она будто боялась, что если моргнет, то Майкл исчезнет, растворившись в воздухе. Вот только когда босые ноги коснулись холодного пола, девушка резко соскочила с кровати и, в считанные секунды оказывавшись рядом с Майклом, обняла его за торс, просунув ручки ему подмышки и крепко прижавшись к груди.       Это уже был не сон. Это был Майкл. Живой, черт подери! Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах одеколона и мускуса. Ей было необходимо почувствовать его сердцебиение, тепло тела. Убедить себя, что он жив. Картинка из кошмара все еще отчетливо стояла перед глазами, как и запах крови, смешенный с запахом приближающейся смерти.       Парень замер в удивлении и скептически выгнул брови, не ожидав такой реакции. Тело девушки вдруг содрогнулось, и потом ее затрясло. Майкл почувствовала, как ее сердце колотилось в грудной клетке, словно бешенная птица, желавшая вырваться наружу. Ему стало интересно, что же ее так до чертиков напугало, что она так жалась к нему. Он уже занес руку над рыжей макушкой, чтобы пробраться в ее сознание, но был остановлен тихим дрожавшим голосом, полным надежды и облегчения:       – Живой... Господи, ты живой... – выдохнула ему в грудь девушка, пытаясь убедить больше саму себя, что все это происходило с ней наяву, и перед ней был не призрак, а настоящий Майкл.       Послышался глухой всхлип.       Сам Лэнгдон на мгновение стушевался. Ее слова заставили его усомниться. Идея лезть к ней в голову отпала, и на ее место вклинилось множество вопросов. Неужели Фелис испугалась, что он... умер? Из-за этого предположения она была в таком ужасе и так напугана? Из-за него? Плакала из-за его смерти? Антихриста априори трудно убить, но даже так… В груди вдруг появилось какое-то приятное чувство, распространившееся по всему телу и заставившее приятно покалывать кончики пальцев. Он чувствовал его довольно давно. Когда Констанс была еще жива. До того, как бабушка начала замечать, что с ее милым маленьким внучком было что-то не так. Повинуясь этому чувству, Майкл осторожно обнял Блэкберд за плечи, уткнувшись подбородком ей в макушку. От ее волос пахло бананом и мятой. И даже через ткань футболки, которая заменяла ей пижаму, он почувствовал, насколько ледяной была кожа Блэкберд.       От теплых, даже горячих объятий, Фелисити перестала дрожать, но только сильнее вцепилась пальцами в белоснежную рубашку на спине Лэнгдона, пытаясь так вытравить сон из головы и это знакомое окровавленное лицо. Ведь то, что ей приснилось не могло быть правдой! Не могло быть предзнаменованием будущего! Во-первых, девушка таким даром не обладала. А во-вторых, Майкл из ее сна был моложе, чем он был сейчас. А значит, это всего лишь сон. Обычный сон. Кошмар.       Они простояли так еще несколько минут, пока девушка полностью не расслабились в объятиях парня.       – Не уходи… – еле слышно прошептала девушка, когда слезы на глазах почти высохли.       Фелис привстала на носочки и осторожно поцеловала Майкла в уголок губ. Солоноватый поцелуй оказался таким невесомым и невинны, что Лэнгдон мысленно усмехнулся и взглянул на Блэкберд. После того, что они вытворяли в этой комнате, это выглядело так по-детски и наивно. Но даже от такого поцелуя его сердцебиение ускорилось.       – Останься со мной… Пожалуйста… – Блэкберд подняла на него потухший взгляд.       Он выпустил ее из кольца рук. Сердце блондина кольнуло – Фелисити выглядела неимоверно усталой. И разбитой. Зеленые глаза теперь больше были похожи на мутную болотистую воду, чем на свежую листву. Но даже так в них плескалась чистая и искренняя мольба. Ей нужно было отдохнуть и набраться сил.       Фелис осторожно взяла Лэнгдона за руки и мягко отступила назад к кровати, боясь, что Майкл одернет руки так же, как и в их первую встречу в Готорне. Эта сцена почему-то сейчас отчетливо всплыла в ее голове, и сердце болезненно кольнуло... Если он сейчас поступит также, она не выдержит. Что-то в ней точно сломается. Но на удивление девушки, и на свое тоже, Майкл сделал шаг в ее строну и молча последовал следом за ней, чуть сжав пальцами девичьи руки. Когда они оказались рядом с кроватью, девушка самостоятельно освободила Майкла от пиджака и, забравшись на кровать, отодвинулась к другому краю кровати, предоставляя колдуну место. Майкл не сводил с нее внимательного взгляда. Фелисити была слишком спокойной и покорной из-за своей усталости. Довольно непривычной. Но отчего-то совершенно не отталкивающей и раздражающей, а наоборот – притягательной, что захотелось снова заключить ее в кольцо рук. И не отпускать.       Он молча улегся с ней рядом прямо в одежде, и девушка тут же прильнула у него под боком, обняв за торс и уткнувшись лицом в грудь, спрятанную под белоснежной рубашкой. Размеренный стук его сердца успокаивал ее и действовал как снотворное. А опаляющий жар его тела, наконец позволил ей согреться снаружи. И внутри.       Засыпая, в голове Блэкберд промелькнула весьма занятная мысль, от которой у нее чуть приподнялись уголки губ. Только после этого кошмара, наблюдая как Майкл умирает, а она ничем не может ему помочь, девушка поняла одну простую истину – Майкл Лэнгдон был ей нужен, как глоток свежего воздуха.       Майкл же неподвижно лежал, слушая размеренное дыхание под боком. Девушка уснула довольно быстро, а вот он все лежал рядом с ней, то пялясь в потолок, то вглядываясь в лицо спящей на его груди ведьмы. Она раза четыре просыпалась, слабо вздрагивая, но понимая, что все еще находилась рядом с Лэнгдоном, засыпала снова, ластясь к нему, словно кошка, пребывающая в добром расположении духа. В итоге Майкл пролежал с ней почти до рассвета и ушел, только тогда, когда убедился, что девушка будет и дальше спать без резких пробуждений.