Born to be

      — Ситуация у нас следующая, — начала Мию, с трудом выдерживая взгляд Хана, хотя он смотрел спокойно, приветливо и с искренней заинтересованностью, то есть бояться было нечего, — Мы выступаем с “DDU-DU DDU-DU” BLACKPINK. У нас четыре рэпера и позиции главного и ведущего рэперов, а также двух вокалисток. Партии главного рэпера — Дженни — брать никто не хочет, потому что они очень сложные из-за скорости читки одной части. Зато все хотят взять партию Лисы, а вокал мы еще не обсуждали, потому что все хотят показать себя, ну, рэперами. И мы не знаем, что с этим делать.       Договорив, Мию шумно выдохнула и облизнула губы. Джисон сидел на полу танцевального зала всего в каком-то метре от нее: она могла бы протянуть руку и коснуться его колена. Уже одна эта близость к кумиру была достаточно волнительной, но он еще и слушал ее так внимательно, что Мию не знала, чего она боялась больше: ошибиться в грамматике и сказать какую-нибудь глупость или внезапно покраснеть. Оба варианта определенно привели бы к катастрофе.       Кивнув каким-то своим мыслям, Джисон потянулся к полупустому рюкзаку.       — Сейчас разберемся, — заверил он, расстегивая молнию. — Ваши навыки я в целом помню с первой миссии, но напомните мне, пожалуйста, кто на каком языке говорит. Хотя нет, давайте начнем с другого. Кто понимает корейский?       Мию и Джиюн подняли руки одновременно, сразу после них — Линь Цин, а Ханна озадаченно повернулась к своей переводчице, которая тоже зачем-то подняла руку. Хан коротко рассмеялся, заметив это. Из рюкзака он достал простой карандаш и дорогой, но уже потертый блокнот с наклейкой какого-то персонажа из “Звездного дитя” на обложке. Мию так и не нашла время, чтобы посмотреть это аниме, и теперь немного жалела об этом. Джисон быстро пролистал блокнот и, открыв пустой разворот, приставил кончик карандаша к бумаге.       — Итак, языки, — напомнил он.       — Линь Цин знает китайский и корейский, — начала Мию, на ходу вспоминая порядок старшинства в их команде, чтобы потом не отхватить хейт от нетизенов за якобы неуважение к кому-то из девочек. Память подводила, поэтому она решила, что будет лучше поставить себя в конец списка. — Ханна — только английский, Джиюн — только корейский. А я… японский, китайский и корейский.       Ладно, возможно, не стоило называть себя последней — теперь ее слова прозвучали как будто хвастливо. Джисон бросил на нее беглый заинтересованный взгляд, после чего продолжил записывать услышанное в блокнот.       — Так, хорошо. А с лидером вы уже определились, — сказал он совсем не вопросительно и с широкой улыбкой посмотрел на Мию. Она поджала губы и кивнула, опустив взгляд.       Руку подняла Линь Цин.       — Да, это я, — спокойно сказала она.       Улыбка разом сошла с лица Хана, и его взгляд заметался между Мию и Линь Цин.       — Не понимаю, — признался он, как будто это не было очевидно по его выражению лица и округлившимся глазам, напоминавшим тапиоку. Мию не могла не отметить, что выглядело это очень мило. — Почему тогда за помощью пришла Мию?       — У нее корейский лучше, — легко ответила Линь Цин.       — Понял. — Джисон кивнул и снова улыбнулся. — Тогда, Линь Цин, садись ближе, будем разбираться с позициями.       Мию опустила голову и сделала вид, будто поправляет волосы так, чтобы короткие пряди красиво обрамляли лицо, хотя на самом деле она пыталась ненадолго скрыться от камер и справиться с внезапной вспышкой зависти как можно незаметнее. Она облизнула губы и тяжело сглотнула, борясь с сухостью во рту, и сделала медленный глубокий вдох, надеясь, что это как-то поможет внутреннему обжигающе горячему жару не проявиться отвратительными пятнами румянца на коже. Стоило все же утром нанести более толстый слой тональника, чтобы не переживать из-за подобных неуместных эмоций. Впрочем, Мию быстро пришла к выводу, что на месте Линь Цин ей было бы не лучше: сидеть совсем рядом с Хан Джисоном и держать в руках его блокнот, тот самый блокнот, в который он, возможно, записывает внезапно пришедшие в голову строчки новых песен и какие-то идеи, или важные заметки, к которым возвращается снова и снова… В общем, ей определенно не стоило давать в руки этот блокнот, иначе ее восторг и волнение точно не удалось бы скрыть фокусом с волосами.       — Давай сделаем таблицу участниц и их возможных позиций, — уверенно предложил Хан, и Линь Цин неуверенно посмотрела на карандаш в своей руке. — Чертить не обязательно! Просто напиши. Ага, да, вот так: тут участницы, а тут позиции. Теперь отметим, кто какую позицию точно занять не может.       Мию как холодной водой окатило. Точно, начать с этого было бы проще и логичнее всего, как она сама до этого не додумалась? Мию сжала пальцами край футболки до побеления костяшек. Неловко. Теперь она выглядела полной дурой.       — Я не смогу взять вокальные партии. Совсем, — сказала Линь Цин.       — Я тоже, — чуть сипло выдавила Мию. — Но, может, не прямо “совсем”.       — Джиюн, Ханна? — Джисон перевел взгляд с одной девушки на другую. — По результатам первой миссии я бы сказал, что вы обе можете взять партии вокалисток и будет прям свэг, но я хочу услышать ваше мнение.       Переводчица начала торопливо передавать его слова своей подопечной, и щеки Ханны быстро приобрели оттенок спелого помидора.       Джиюн колебалась.       — Вокал, может, и могу, хотя я не уверена, а вот партию Дженни точно никак. С такой скоростью читки я не справлюсь. И… это, конечно, не про вокал, но… — начала она неуверенно, то и дело кусая губы. — Вы не могли бы составить наш рейтинг как рэперов? Ну, как вам кажется, кто из нас на каком месте по навыкам?       Теперь колебался уже Джисон. Он задумчиво помычал, словно подбирая слова, растрепал пальцами волосы на затылке и шумно выдохнул, прежде чем заговорить:       — Я-то могу. Но не думаю, что это будет правильно.       — Почему? — удивленно спросила Линь Цин.       — Это может вас демотивировать. Кто-то окажется на последнем месте, и мне бы совсем не хотелось, чтобы кто-то из вас бросил рэп только из-за того, что я решил составить рейтинг именно так, а не иначе.       — Но… в агентстве рейтинг трейни составляется буквально каждый месяц, — заметила Джиюн. — Мы привыкли оценивать себя и друг друга через эти позиции, в этом нет ничего такого.       — И ты никогда не плакала и не загоняла себя тренировками из-за того, что оказалась слишком низко в списке трейни после оценивания? Потому что я — да, —  сказал Джисон, и его улыбка стала немного печальной.       Мию так удивилась, что ненадолго забыла обо всей своей неловкости. То есть… не то чтобы она не знала, что период стажировки Джисона был весьма непростым, но… он плакал из-за рейтинга трейни? И прямо говорит об этом сейчас? Это почему-то совершенно не укладывалось у Мию в голове. Он же такой… невероятный? Такой талантливый, сильный, настойчивый и упорный, что смог дебютировать и так высоко подняться в индустрии! И он признает, что плакал из-за низких оценок лет восемь назад. И, кажется, это даже не фансервис и не попытка показаться более милым и слабым, чем он есть на самом деле. Когда он так уверенно говорит о чем-то как наставник, язык не поворачивается сказать, что он омежка-babygirl.       — Я бы не хотел, чтобы через подобные переживания проходила Ханна, — добавил Джисон.       И внезапно к разговору присоединилась сама Ханна. Ее голос звучал робко и неуверенно, но при этом она улыбалась так счастливо, будто она только что согласилась выйти замуж за любовь всей своей жизни. Джисон, очевидно, понял ее и без перевода и, широко улыбнувшись в ответ, кивнул и сказал:       — Если больше никто не против.       Английский Хана Мию понимала лучше, чем казавшийся ей немного невнятным канадский английский, поэтому пришлось дождаться перевода. Оказалось, что Ханна поблагодарила Хана за высокую оценку ее навыков спросила , может ли она взять партию Розэ. Против никто не был.       — Ладно, тогда рейтинг, — сказал Хан с тяжелым вздохом. Очевидно, он все еще был не в восторге от этой идеи, но дальше обсуждение позиций никуда не двигалось. — Но сначала скажите, зачем он вам нужен.       — Участнице, занявшей первое место в рейтинге, достанется партия Дженни, — уверенно ответила Джиюн. — Думаю, так будет правильно.       — Согласна, — добавила Линь Цин.       Мию же просто кивнула.       — А, то есть для вас первое место будет страшнее последнего? — усмехнулся Джисон. — Интересно. Тогда…       Он забрал блокнот из рук Линь Цин и быстро что-то написал, как будто бы не задумываясь. После этого он положил блокнот на пол так, чтобы все могли увидеть получившуюся таблицу.                         Дженни  Лиса  Розэ Джису 2 Линь Цин           х          о        х      х 1 Мию                   о                   х      х    Ханна                х          х        о      х 3 Джиюн               х                           о       — Значит, на позиции Дженни Мию, вот и решили! — заключила Линь Цин и хлопнула в ладоши.       — А? — Мию резко подняла взгляд от блокнота и растерянно посмотрела сначала на лидера, а затем — на Джисона.       Она не успела осознать, что произошло, так как заострила внимание на отсутствии номера у Ханны. Значение цифры “1” напротив собственного имени до нее дошло совсем не сразу. Когда же Мию поняла, все внутри нее похолодело. Одну из самых быстрых женских рэп-партий в истории кейпопа теперь предстояло исполнить ей.       — Вы уверены, что я справлюсь? — негромко спросила она у Хана.       — Почти на сто процентов, — легко ответил он. — Немного практики — и все получится. К слову, если все довольны своими позициями, может, начнем разбирать текст?       Уже через два прогона Мию поняла, что она в заднице. И дело было даже не в том, что она не могла угнаться за скоростью оригинального исполнения той самой партии: оказалось, что на ней и начало первого куплета, и внезапная высокая нота прямо перед припевом, и первый припев полностью, и та самая партия сразу после него. Мию начала понимать, почему фанаты BLACKPINK ругались на несправедливое распределение партий в песнях. Сейчас она чувствовала эту несправедливость как никогда явно и медленно впадала в отчаяние. Если она скажет, что не справится, то разочарует поверившего в нее Хана, и это будет ужасно, но если она будет держаться за позицию, которую не сможет вытянуть, то подведет девочек и, вероятно, вылетит из шоу.       После третьего прогона Мию поняла, что уже некоторое время дышит слишком часто и поверхностно, а грудь сдавливает сильнее, чем когда ей “просто немного тревожно”. Если у нее сейчас при всех случится паническая атака, то она точно опозорится.       — Я… — начала она, но у нее сорвался голос, что привлекло слишком много внимания и обеспокоенных взглядов. Мию выругалась про себя и попыталась сглотнуть тугой ком в горле, несмотря на сухость во рту, и продолжить говорить как ни в чем не бывало. — Я отойду ненадолго? Тут душно, хочу купить воды.       — А кулер тебя чем не устраивает? — нахмурившись, спросила Джиюн.       — Пусть идет, — коротко сказал Хан, жестом остановив Джиюн от дальнейших расспросов.       Его взгляд показался Мию каким-то слишком серьезным и напряженным, но она не придала этому значения. Она поблагодарила его одновременно и за разрешение, и за то, что ей не пришлось отвечать Джиюн, после чего поспешно вышла из зала. Она не была уверена, что смогла бы сказать хоть что-то связное, чтобы оправдать желание купить воду из автомата в конце коридора, когда в каждом танцевальном зале есть кулер. Ей просто нужно было выйти из помещения, полного камер и внимательных взглядов, нужно было почувствовать, что она все еще может свободно передвигаться по зданию, что она не заперта в том пугающем зале. Почувствовать, что она все еще может свободно дышать и чувствовать прохладу воды из холодильника.       — Ты в порядке?       Мию едва не подавилась, услышав голос Хана. Ком в горле тут же подскочил еще выше в глотке, а желудок неприятно сжался, угрожая совсем уж неловкими и постыдными последствиями.       — Да, — с трудом выдавила она и сделала еще глоток воды, чтобы избавиться от странных ощущений в животе. После этого она смогла натянуть слабую улыбку, надеясь, что ее губы дрожат не слишком заметно. — Простите, что вызвала беспокойство.       — Ты не в порядке, — заключил Джисон как-то мрачно и печально.       Улыбка сошла с лица Мию. Девушка сильнее сжала бутылку, чтобы почувствовать кожей рельеф пластика и заземлиться через эти ощущения, быстрее прийти в себя и перестать причинять неудобства другим.       — Простите, — чуть слышно выдохнула Мию и поклонилась, на сколько позволяла тошнота.       Джисон только неопределенно покачал головой.       — Я предложил всем устроить перерыв, так что время у тебя есть, — сказал он мягко, уже без того мрачного напряжения в голосе. — Отойдем немного? Там в закутке окно открывается, будет легче дышать.       Мию вскинула голову, неверяще глядя на Хана. Он вдруг показался ей таким… обычным? Просто очаровательный, немного растерянный парень, который так мило пытается ей помочь, что в груди все сжимается только сильнее. Конечно она знает про закуток с открывающимся окном: один из главных коридоров этажа, поворачивая, упирался в тупик неясного назначения. Там стояла кадка с каким-то комнатным растением, висел баннер TWICE и приоткрывалось окно. Не самое безопасное место для романтиков, но зато идеальное для тревожных интровертов с паническими атаками. Мию поверить не могла, что на самом деле позволила Хану отвести ее туда, позволила ему увидеть, что ей действительно плохо. И из-за чего? Из-за какой-то дурацкой партии? А ведь во многом от него зависит, сможет Мию дебютировать или нет, и если он сейчас поймет, что она не справляется с нагрузками…       — Это скоро пройдет, и я смогу продолжить репетицию, — сказала она, постаравшись сделать так, чтобы ее голос прозвучал как можно более твердо и уверенно. — Такое бывает.       — И часто оно у тебя “бывает”? — спросил Хан, явно не впечатленный ее попыткой.       Он стоял, опершись бедром на подоконник, и внимательно смотрел на Мию. Он словно пытался что-то в ней увидеть, понять, прочитать… Но Мию казалось, что это совершенно бесполезно: саму себя она ощущала пустой оболочкой с комком тревоги внутри, и сил у нее хватало только на то, чтобы следить за дыханием и сжимать бутылку в руках до красных полос на коже. Она неопределенно пожала плечами.       — Не так уж часто. Раз в неделю где-то, если в среднем.       Джисон тяжело вздохнул.       — К какому-нибудь, ну… — он неловко замялся, — специалисту ходишь? То есть, это, конечно, не мое дело, но это серьезно, и я знаю, что агентство, если что, пойдет навстречу…       — Да, я хожу к психологу агентства, — подозрительно легко призналась Мию. Кажется, паническая атака начинала идти на спад, оставляя после себя привычную пустоту и онемение на месте чувств.       — Триггеры свои знаешь?       — Ну… догадываюсь.       Джисон снова вздохнул.       — Когда я до дебюта и в начале карьеры ходил к психологу компании, он был неплохим, смог мне помочь, — задумчиво проговорил он. — Интересно, сейчас нового наняли?       Мию нахмурилась и скрестила руки на груди. Это прозвучало как-то неприятно, как будто Хан обвинял ее психолога в некомпетентности. Но ведь это не так! Просто Мию плохо справлялась, следовала не всем рекомендациям, не всегда вовремя вспоминала, что нужно делать в критической ситуации для самоуспокоения и в целом продолжала находиться в стрессогенной среде — о каком заметном улучшении состояния можно говорить в таких обстоятельствах? По крайней мере она могла продолжать тренироваться и выступать, а требовать большего не стоило, чтобы не разочароваться и не ждать невозможного.       Казалось, Джисон почувствовал, что атмосфера стала более напряженной, и нервно облизнул губы       — Ммм… как ты сейчас себя чувствуешь? — неловко спросил он, переминаясь с ноги на ногу и снова облизнул губы.       Кажется, ему стало действительно некомфортно.       — Нормально, — соврала Мию, но улыбаться больше не пыталась. Только снова крепче сжала бутылку немеющими пальцами, цепляясь за хоть какие-то ощущения, чтобы прийти в себя быстрее.       — Если хочешь, мы можем поговорить о том, что тебя беспокоит, здесь, не возвращаясь пока в зал, — сказал Джисон быстро, сбивчиво, будто боялся передумать. — Ну, чтобы тебе не пришлось говорить о своих переживаниях на камеру.       Соблазн был велик. Столько мыслей крутилось в голове, и не все из них хотелось произносить под запись, которая станет как будто вечным подтверждением того, что Мию слабая и трусливая. Но в то же время Хан был ее наставником. Показывать слабость перед ним гораздо опаснее, чем перед зрителями. Но все же…       — Есть кое-что, но это глупо, — сказала Мию и поджала губы.       — Если тебя это беспокоит, то не глупо, — уверенно ответил Джисон.       Ожидаемо.       — Что, если я вас разочарую? — Говоря это, Мию внимательно смотрела на бутылку в своих руках, избегая взгляда Хана. — Что если не справлюсь с тем, что вы на меня возлагаете, доверяя мне и моим навыкам?       Джисон замер. Кажется, не таких переживаний он ожидал.       — Я… не думаю, что ты можешь меня разочаровать, — осторожно, с долгими паузами между словами начал он. — Не в том смысле, что у тебя безупречные навыки и ты обязательно со всем справишься, хотя… В общем, я не про это. Моя вера в тебя — это мое дело, это не ожидания, которые ты должна оправдать. Я просто вижу твой потенциал и верю, что ты можешь засиять ярче, чем думаешь. Я бы хотел, чтобы ты поверила в себя, а не чувствовала постоянное давление от моих ожиданий. Ты можешь ошибиться, и ты будешь ошибаться, и дело даже не в том, что ты трейни. Я вот до сих пор на первых практиках новых хореографий к нашим песням чувствую себя неумелым позорищем, это нормально. Но из группы меня, вроде, еще не выгнали, а если кто-то во мне и разочаровался, то меня это не касается. Я делаю то, что должен, и делаю это так, как у меня получается. Я стремлюсь стать лучше, но лучше для себя, для ребят из группы, для фанатов… хотя нет, фанаты — это уже другое. В первую очередь для себя. А чужие ожидания меня не касаются. Я становлюсь лучше в своем темпе, и это нормально. Надеюсь, ты тоже сможешь прийти к чему-то такому, потому что я бы не хотел, чтобы моя вера в тебя добавляла тебе стресса.       Закончив свою речь, Джисон опять начал нервно ерзать и переминаться с ноги на ногу. Подняв взгляд, Мию увидела, что он неуверенно улыбался, но то и дело прикусывал нижнюю губу в ожидании ответа. Он выглядел неожиданно… уязвимым. Мию постаралась улыбнуться в ответ, и уже одно это простое действие повлияло на Джисона: плечи его немного расслабились, и напряжение в теле заметно уменьшилось.       — Я поняла, — сказала Мию и слегка поклонилась. —- Спасибо за ответ и за искренность. Об остальных своих тревогах, касающихся выступления, я бы все же предпочла говорить в присутствии девочек и под камерами. Для шоу.       Сначала на лице Джисона возникло выражение грустной растерянности, но затем он просиял. Он уловил то, о чем Мию постеснялась сказать прямо: она доверила ему нечто личное, касающееся не только шоу. Доверила то, что можно было обсудить только с ним наедине.

***

      Руки Мию все еще немного дрожали, когда дали команду “мотор”, но такую мелочь она могла потерпеть       — Итак, что вы можете сказать о ваших партиях после прогона? — спросил Хан тем же веселым энергичным тоном, который использовал до вынужденного перерыва. — Говорите обо всем, что вас беспокоит в этом выступлении.       — Высоковато, — задумчиво сказала Джиюн, не отрывая взгляд от листка с текстом в своих руках. — Кажется, я не дотягиваю.       — Есть такое, а я ведь вообще так-то рэпер. — Линь Цин выглядела так, будто впервые услышала оригинал песни после того, как всю жизнь слушала ремиксы. Впрочем, в каком-то смысле это так и было: сейчас они все заново открывали для себя заслушанную до дыр “DDU-DU DDU-DU”. — В остальном меня все устраивает, кроме позиции главного танцора. Не то чтобы я плоха в танцах, но… как-то я не учла, что Лиса — главный танцор.       После этого заговорила Ханна. Почему-то об эпохе Корё и линзах.       — Линь Цин, не волнуйся, хореография там простая! — идеально в тон Ханне сказала переводчица, и Мию решила больше не пытаться понимать речь канадки самостоятельно. — Мне тоже немного сложно с вокалом, но не из-за высоких нот, а из-за тона Розэ. Его сложно повторить.       — И не пытайся это сделать, можешь связки повредить, — предупредил Хан, и у Мию сжалось сердце от беспокойства в его голосе. — Пой своим голосом, он у тебя очень красивый.       Ханна засияла, как начищенная монета, и то ли кивнула, то ли попыталась поклониться, не вставая с пола. Выглядело это нелепо, но мило, и Мию сама не заметила, как тоже заулыбалась, глядя на нее.       — А тебя что-нибудь беспокоит, Мию?       Вопрос Джисона звучал совершенно обычно и невинно, но отчего-то ее бросило в жар, и в животе неприятно затрепетало, как перед выходом на сцену. И чего она так волнуется?..       — Да, есть несколько моментов, — призналась Мию, взяв себя в руки. — Во-первых, я не уверена, что смогу справиться с партией центра.       И снова начала говорить Ханна, снова о Корё, но на этот раз без линз.       — Партия Дженни в хореографии действительно немного сложнее, но только в самом начале, — сказала переводчица. — С учетом твоей подготовки и того, как хорошо ты справляешься с первым куплетом, думаю, у тебя все получится без проблем!       Ханна улыбалась так искренне, что подозревать ее во вранье для привлечения фанатов казалось кощунственным. Мию вежливо кивнула ей, приподняв уголки губ.       — Благодарю за высокую оценку моих навыков, — сказав это, Мию вновь повернулась к Джисону. — Также тут в конце первого пре-хоруса идет моя строчка, причем с высокой нотой, а сразу после — мой же припев. Я не уверена, что понимаю, как исполнять это вживую.       Вопреки ожиданиям Мию, Джисон ответил не сразу. Теперь он сосредоточенно и как-то смущенно изучал листок с текстом, пока взгляды всех участниц были направлены на него. Через несколько секунд, Джисон кашлянул, будто прочищая горло.       — Я не уверен, что эта строчка вообще должна исполняться вживую, — пробормотал он. — И, кажется, в оригинале там был автотюн… У нас-то Сынмин на это был, а тут…       — Сынмин-сонбэнним заменял автотюн? — серьезно уточнила Линь Цин, но было заметно, что она с трудом сдерживает смех.       В первый момент Джисон уставился на нее с выражением глубокой озадаченности на лице, а затем до него дошло. Он глубоко вдохнул, делая вид, что сдерживает гнев, но его губы были растянуты в улыбке.       — Нет, он просто исполнял всю последнюю часть пре-хоруса, в том числе… — он не договорил, и его лицо вновь стало мультяшно-озадаченным. — Погоди, а разве мы для тебя сонбэ? Не наоборот?       Линь Цин тут же погрузилась в математические вычисления.       — Энивэй! — Джисон с хлопком прижал несчастный листочек с текстом ладонью к полу. — Я вынесу этот вопрос на обсуждение с наставниками, но, скорее всего, вам дадут выбрать, кому эта строчка достанется.       Мию выдохнула с облегчением. Вот теперь ей точно стало спокойнее.       — Вообще, не считая того, что вы сейчас назвали, — продолжил Джисон, — ничего сложного в выступлении нет. Ну, точнее, есть еще риск неприятной реакции зрителей, потому что многие повторяют слова великих и говорят, что никто не может достойно исполнять песни артистов YG, но это не касается вашего выступления напрямую. К тому же, команда у вас отличная, и я очень рад видеть здесь дуэт “TOPLINE” в полном составе. Не думаю, что кто-либо еще смог бы справиться с этой песней и рэпом в ней.       Едва обретенное спокойствие сразу же улетучилось. Ожидания. Снова его ожидания. Он верит, что она справится с этой партией, но сможет ли она сделать это на самом деле? И причем даже если она справится, их команду могут начать поливать грязью в сети, только потому что однажды Пак Джинён решил какой-то извращенной фразой похвалить артистов YG. И Мию могла бы просто не думать об этом и не отслеживать реакцию нетизенов, без доступа к интернету в этом ничего сложного нет, но дружба и жизнь в одной комнате с Юхён имеют свои негативные последствия. Казалось, Юхён даже на необитаемом острове могла бы узнать откуда-то новости, свежие слухи и причины конфликтов на популярных форумах и поделиться этими новыми знаниями с местной фауной. Местной фауной их общежития была Мию, поэтому не узнать что-то, особенно касающееся их агентства, она никак не могла. Вывод: если их команду действительно захейтят, то она обязательно об этом узнает, даже не имея для этого технических возможностей и желания что-либо узнавать.       — Кажется, получилось не очень вдохновляюще, — заметил Джисон и смущенно заерзал на месте.       — Мы очень ценим вашу веру в нас, — сказала Линь Цин в явной попытке спасти положение.       — И мы понимаем возложенную на нас ответственность, — тихо добавила Мию, опустив взгляд на сложенные на коленях руки.       По ее голосу было слишком очевидно, что эта ответственность не вызывает в ней ничего, кроме страха. Джисон нахмурился и, казалось, хотел что-то сказать, но тут Мию позвала по имени Ханна.       — Если ты боишься, партию Дженни могу взять я, — сказала переводчица.       У Мию пропал дал речи. Это как вообще? И как на такое вежливо ответить?       Пока она думала, Ханна поднялась на ноги, отбросила от лица рыжие волосы и… начала произносить набор звуков, отдаленно напоминающий рэп Дженни.       Все слушали тихо и внимательно, не прерывая, даже когда она сказала кое-что неприличное на тему мужских половых органов. Во-первых, все были слишком шокированы происходящим. Во-вторых, она так уверенно произносила каждый бессмысленный слог, что в какой-то момент Мию начало казаться, что это просто она чего-то не понимает и Ханна читает рэп на не известном только ей языке, похожем по звучанию на корейский.       Когда шоу закончилась, тишина стала еще гуще. Ханну, впрочем, это не смутило: она снова отбросила волосы за спину, сказала что-то с теплой улыбкой и села на свое место.       — Мию, если ты сможешь исполнить эту партию лучше, то это уже будет прекрасно и выступление получится замечательным, — быстро раскрыла тайну переводчица.       Хан начал аплодировать.       — Эта демонстрация была лучше всего того, что я собирался сказать, — сообщил он, и щеки Ханны вновь покраснели. — Теперь можем начать репетировать?       Все участницы с выученным энтузиазмом воскликнули: “Да!”       — Отлично! — Тем временем восторг Хана казался искренним и совсем не наигранным. — Но сначала последний вопрос. Линь Цин, так кто из нас сонбэ?       Лидер группы расплылась в довольной хитрой улыбке.       — Я. A-CRUSH дебютировали на год раньше.       — Так я и думал!

***

      Мию боялась, что если даже распределение партий создало такие сложности, то дальнейшая работа над подготовкой выступления будет невыносимо тяжелой, однако она ошиблась. На деле все оказалось гораздо проще, чем можно было ожидать: хореографию они выучили в первый же день без помощи наставников, и никаких проблем из-за позиции центра у Мию не возникло. Отработка рэпа заняла больше времени, но после двух занятий с Джисоном и долгих самостоятельных репетиций Мию добилась стабильно хорошего исполнения всех своих партий. Наставники позволили ей отдать только одну свою строчку перед припевом кому-то другому, поэтому на всякий случай пришлось записаться на занятие к Джихё, чтобы отработать еще и вокал. С ней было проще, чем с Джисоном, потому что она соблюдала все формальности, не пыталась узнать подробности о самочувствии Мию и не вбрасывала странные фразы, подозрительно похожие на замаскированный под подбадривание флирт. Вообще стиль общения Джисона немного сводил Мию с ума: он говорил так легко и дружелюбно, словно между ними не было пропасти социальных статусов и правил, словно они действительно могли сокращать дистанцию, когда на них не были направлены камеры. Возможно, в чем-то он был прав, но думать об этом не хотелось: Мию устраивали четко очерченные их статусами границы. Но зато ей очень нравилось то, как Хан подходит к наставничеству и обучению: мягко, без резкой критики и давления. У него хотелось учиться, возможно, даже не только рэпу, хотелось брать больше уроков у него, но причин для этого не было.       С другой стороны, Юхён отсутствие причин и поводов совсем не смущало. Мию, конечно же, уже ночью понедельника была посвящена во все детали ее ссоры с Раён и в очередной раз выслушала речь о том, что Феликс драгоценный и замечательный. На этот раз Мию даже была согласна целиком и полностью и не считала это заявление преувеличением: он побыл с ее подругой, позаботился о ней, успокоил и поднял настроение, когда она скатилась в самообвинение и нездоровый трудоголизм. На следующий день ночную репетицию Юхён посетил еще и Минхо и даже попросил прощения. При этом никакой помощи именно наставников ей не требовалось: каждую хореографию ITZY она знала наизусть лучше участниц, а к исполнению даже Минхо не смог бы придраться. Но ей нужны были друзья, ей требовалось подтверждение, что даже после ее ошибки от нее не отвернулись и все еще любят. Правда, в среду ее желание получить это подтверждение зашло немного дальше невинных ночных посиделок в танцевальном зале.       В среду у них был Недельный срез — выступление перед всеми наставниками и другими участницами, чтобы продемонстрировать свой прогресс и получить обратную связь. Команда Мию выступила прекрасно и получила замечание только по поводу синхрона: некоторые движения они исполняли немного по-разному, но Минхо сказал, что он поможем им это исправить. Зато гору похвал от других наставников получил Джисон за такую хорошую подготовку рэперов. Вдобавок Феликс обнял его, а Минхо просто смотрел на него таким взглядом, что Мию не сомневалась: если запись попадет в эфир, у шипперов минсонов появится новый “момент-подтверждение”. Мию и сама уже начинала верить, что они как минимум встречаются, а скорее в тайном браке и скоро усыновят Чонина.       Выступление с “Lion” было слабоватым, каким-то хаотичным и плохо отрепетированным. Рёко не выделялась совсем, и за нее было немного обидно. Зато сияла Анн Руа, взявшая партию Соён. Техника исполнения рэпа у нее немного хромала, но вот подача… Мию сжала кулаки, и короткие ногти впились в ладонь. Нужно стараться лучше, иначе скоро она перестанет быть лучшим рэпером на шоу.       А вот команда “Antifragile” выступила совсем слабо. Половина участниц не попадала в ноты, а другая половина совершенно не справлялась с хореографией. Мию искренне сочувствовала девочкам, которым пришлось с такой слабой подготовкой выступать перед другими. Возможно, настоящим испытанием были не песни и не танцы, а сроки, в которые им всем приходилось укладываться, независимо от навыков на старте.       От выступления команды “Wannabe” Мию ожидала многого, но столкнулась с неожиданным разочарованием. С технической точки зрения все было безупречно, не считая акцента Мари, но в целом выступление выглядело излишне агрессивным, несогласованным и просто странным. Экспрессия Раён казалась неестественной, лицо Эри наоборот казалось каменным; танцевали все с разной энергичностью, и в целом складывалось ощущение какого-то соревнования между участницами вместо командной работы. На это, конечно же, указали наставники, и Мию внутренне напряглась, вглядываясь в выражение лица Юхён. Минхо был очень осторожен в своих формулировках, но все же говорил о неприятных вещах, а от строгости в тоне Йеджи не по себе стало, кажется, всем в помещении. Мию заметила, что даже Джисон выглядел испуганно-восхищенным, хотя явно старался сохранять профессионально-нейтральное выражение лица.       Сразу после Среза у Мию не вышло встретиться с Юхён: та будто сквозь землю провалилась и даже не появилась на обеде. Скорее всего, изматывала себя тренировками, но сделать с этим что-либо было невозможно. Как минимум потому, что участницы не могли заходить в танцевальные залы других команд. Поэтому Мию ждала ночной, а лучше вечерней встречи с Юхён, но в итоге заснула, так и не дождавшись.       А утром кровать Юхён оказалась холодной, пустой и нетронутой.