Моя уязвимость, моя человечность

Берегись меня, милый, я хуже кошмарных снов,

я древней заклинаний и громче ночной грозы.

Не спускайся в подвал, в крепостной неглубокий ров,

не старайся понять мой змеиный двойной язык.

Не смотри мне в глаза. Не пытайся меня обнять.

Не носи мне подарков. Мой жребий невыносим.

Нет спасения тем, кто однажды нашёл меня,

и бороться с судьбой у меня не хватает сил.

— Дарёна Хэйл

Белла разгуливала по зданию, петляя по извилистым коридорам, устланным алыми коврами. Она была одета в черное, длинные бархатные перчатки в полутьме делали её похожей на Венеру Милосскую. Запястье украшали бриллианты — она то и дело теребила в пальцах браслет. Она выстроила фигуры по шахматной доске таким образом, что теперь оставалось только смотреть, поочередно их подталкивая в ту или иную сторону. Однако она волновалась — пускай то волнение и было похоже на пред-триумф. Мандраж перед выходом на сцену. Харви явился за добрые полчаса до начала, и Белла доподлинно знала, почему. Она знала о его существовании всегда, но не испытывала по отношению к нему такой ослепляющей ненависти, как к Кирану. Потому что знала, что Лорен никогда и ни за что не предпочтёт его ей. Билеты в его руках оказались с её подачи. Белла не соврала Кирану, у неё в самом деле всюду были свои «птички». Она передала их одной из работниц ПУА — и та сыграла свою роль, предложив их мужчине под предлогом невозможности пойти самой. Харви проглотил наживку, не подавившись. Лорен сделала то же самое. Теперь Белле оставалось лишь разглядывать его спину, прямую, и всё же не скрывающую переживаний. Он стоял на крыльце здания и курил. Змея подобралась ближе. Он стоял под козырьком, опасно близко к краю. На улице шёл дождь, всё небо было затянуто грозовыми тучами. К губам прилипла улыбка. — Прошу прощения, не найдётся лишняя сигарета? Харви обернулся — девушка кокетливо улыбнулась. Не думая, он выудил из кармана пачку и протянул ей. Белла взяла из неё сигарету, покрутив в пальцах. Зажала в губах и наклонилась к протянутой им тут же зажигалке. Харви щёлкнул колесиком, всмотревшись в копну пушистых розовых волос, и мимолетом успел подумать о том, что вид этих кудрей был ему знаком. Но откуда…? Белла тут же подняла голову и подарила ему новую бесовскую улыбку. А затем взглянула вдаль — на кучевые облака, на укрывший город стеной дождь. — Погода так себе, правда? — проговорила она насмешливо, и тут же вернула сигарету губам. — Куда же вы так спешили? В такую-то бурю… Харви взглянул на девушку с плохо скрываемым непониманием. Белла тут же подсказала ему, похлопав удерживающими сигарету пальцами по запястью. — Время. До представления ещё предостаточно времени. Он закивал болванчиком. — Побоялся, что моя пара явится заранее. У неё есть такая привычка, — он смущенно улыбнулся, посмотрев себе под ноги, и Белле захотелось расхохотаться. Какой он жалкий. Никогда в жизни Лорен не будет достаточно его. Его не хватит даже чтобы насытиться, не то что успокоиться. — Не хотел, чтобы она скучала в одиночестве. Она-то? Скучала? Какой он презабавный, в самом деле. — Должно быть, эта девушка очень вам мила, — заметила Белла, хмыкнув. Она смотрела на него оценивающе. И, с какой стороны бы ни глядела, а испытать хотя бы даже отвращение не могла. Он был не ровня ни ей, ни идиоту Кирану. А Лорен, если бы захотела, поглотила бы его за один укус, оставив разве что кости. — Да, — просто сознался он. Какой же… глупый. Всё-таки вызвать в ней отвращение у него получилось. К его к этой оленьей уязвимости, к неприкрытому раболепию. — Когда любишь, обязательно нужно действовать, — Белла приблизилась, понизив голос. В нос скользнул ее парфюм — терпкий, сложный. Было в тоне её голоса, в том, как она говорила, нечто заговорщическое. Именно то Белле и было нужно — чтобы он, если еще не был окончательно намерен сделать шаг, точно убедился, что пора. — Жизнь так скоротечна. Разве она имеет хоть какой-то смысл без любви? Белла всегда была хорошей актрисой. Оставалось только смотреть, как Киран на её глазах раскрошится на осколки. Она была готова, когда представление подойдет к концу, по тем самым осколкам потоптаться каблуками. Подбросив мыслям Харви, и без того змеящимся языками пламени, дров — она убралась прочь. Скрылась в пролётах спутанных коридоров, растворилась в полумраке, оставив от себя одни локоны и белые полосы предплечий. Её выступление приходилось на вторую часть программы и, пускай артисты обычно готовились к выходу на сцену часами, Белла быстро поправила макияж, вернула распушившимся от влажности волосам порядок, и отправилась сбиваться в кольца у ног того, кто считал её другом. Кого она презирала всем сердцем. Стоя рядом с Кираном на том балконе, чувствуя кожей его колотящееся сердце, слыша в шуме крови надвигающееся на него безумие, она ликовала. Однако Харви, этот недоумок, переиграл их всех. Достаточно было одного поцелуя — но он опустился на колено. И Лорен, холодная как тысяча айсбергов Лорен, не сбежала от него в ту же секунду. Отчаяние Кирана грело ей сердце, но триумф не был абсолютным: всё шло не по плану. Как этот недоумок смог решиться? Он не должен был! Этого не было в её плане! А потом он поцеловал её — долго, чувственно. Белла, в отличие от идиота Кирана, не унеслась прочь, рыдая. Она осталась, чтобы досмотреть. Лорен её удивила. Почти сразу она отправилась в свою гримерку. Поправить макияж, надеть костюм (сегодня она была Клеопатрой), проверить веера и пои, убедиться, что ей хватит спичек, обновить горючий состав — и на сцену. Всё начиналось с пои, к которым она постепенно добавляла в каждую руку ещё и ещё. Руки выписывали немыслимые формы: были лотос, птица, северное сияние, вычерченное многообразием цветов. Белла любила во время выступлений смотреть прямо на зрителя, и лица многих она успевала рассмотреть достаточно хорошо. Движения были отточены, и она могла себе позволить уделить залу чуть больше внимания, чем следовало. Тем более, что огонь в её глазах, подсвечиваясь веерами, казался поистине дьявольским — это делало выступление ещё более незабываемым. Взгляд, петляя по рядом, зацепился за одно место в четвертом ряду. С танца она не сбилась, однако сердце в груди мерзко задрожало. На свете был один единственный человек, который умел делать подобное с её сердцем, и этого человека Белла ненавидела всем своим потрескавшимся от боли сердцем. С четвёртого ряда на неё смотрела леди Нейра Елена Дарси Эгремонт собственной персоной. Это имя — пафосное, длинное и отороченное фамилией мужа, которому она принадлежала, было выбито на коже изнутри и неизменно вызывало тошноту. Её Белла ощущала до самого конца номера, пока не убралась со сцены, не ввалилась обратно в свою гримерку, не снесла в истерике половину косметики на пол и не рухнула на диван. Сколько бы ни прошло лет, ярость не желала остывать. В дверь постучали. Она вздрогнула и мгновенно поднялась, сдвинув в сторону эмоции. Натянуть на лицо улыбку? Бред. Каблук прочертил путь к двери. Она распахнулась. На пороге оказалась та, чей вид в зале вызвал в душе Беллы тайфун. — Здравствуй, Белла, — она закрыла за собой дверь, но Белла не спешила отходить, пропуская её. Они остались стоять так, на самом входе, разделенные одним единственным шагом навстречу. Белла могла ощутить её дыхание на своей коже. — Что Леди Эгремонт может быть нужно от меня? От Беллы не скрылась перемена в лице, мгновенная, будто вспышка. Оно исказилось от боли, как если бы встретилось с пощёчиной. — К чему эти формальности? Разве не могу я остаться для старого друга просто Нейрой? — Ты мне не подруга, — Белла покачала головой. — Кто угодно, но не она. Губы Нейры исказила горькая улыбка. — Кто же я тебе тогда? — Ты — моя старая ошибка. За которую я до сих пор очень горько расплачиваюсь. Белла помнила день, когда узнала о помолвке Нейры так ясно, будто то произошло вчера. Эта рана уже никогда не заживёт — она годами гнила и обрастала спайками, заставляя её выть по ночам. Сочилась гноем она и по сей день, но к нарывающей боли Белла успела привыкнуть. Она совсем разучилась плакать. Нейра протянула ладонь к лицу девушки, но та отшатнулась, будто от удара. Кончики пальцев успели едва-едва мазнуть по коже. — Руки, которыми ты касаешься своего Альфреда, не посмеют трогать меня. Нейра покачала головой. — Белла, — пробормотала она, склонив голову. — Тебе не обязательно вести себя так. Ведь я тебе не враг. — Правда? А я думаю, что ты гораздо хуже. Ты предательница. Сгинь с глаз моих. Белла развернулась, не собираясь больше обращать на неё внимание. Пусть уходит. Этот разговор не может продолжаться. Но Нейра успела перехватить её руку — и положила себе на живот. Тот был выпуклым, округлившимся. Белла взглянула на Нейру так, будто ей в грудь вонзился меч. Ладонь обожгло. Меч вспорол кожу, вся комната окрасилась алым. Тёплая ладонь Нейры принялась гладить ледяную руку Беллы. Она забормотала — спешно, нервозно. — В моём чреве не могло быть дитя. Это противоестественно — как и всё в этом браке. И тебе известно, что я никогда не хотела такой жизни. Белла отшатнулась от неё как от прокажённой. Ладонь горела. Горела вся рука. Нейре удалось сломить стену — теперь Белла была сбита с толку, ошарашена, напугана. — К чему это всё? Зачем ты здесь? — Мне приснился дурной сон, — Нейра сложила руки на животе. Погладила по нему, будто это могло помочь успокоить собственные мысли. — Будто ты погрузилась в тьму. Очень глубоко — и уже не смогла оправиться, — она поджала губы, продолжая тише. — Ты перестала быть похожей на себя. Белла верила снам, а ещё предчувствиям и своей интуиции. Нейра о том, само собой, знала. — И что с того? — она сложила руки на груди и выгнула бровь. — Я видела что-то очень плохое, — Нейра отвела взгляд. Говорить о том напрямую было слишком. Слова прозвучат выстрелом в тишине, а ведь это всего-навсего сон. — Тогда говори прямо. — Белла… Взгляды встретились. Жёсткий, злой, ледяной — Беллы. Печальный и болезненный — Нейры. — Я видела твою смерть, — созналась Нейра едва слышимым, неуловимым шёпотом. Она смотрела мимо, сквозь, и видела то, о чём говорила также явственно, как могла видеть перед собой Беллу. Белла сжалась. — Ты шутишь. Нет, ты, должно быть, ошиблась. Это просто сон. Такого не может быть. Нейра сделала шаг навстречу. Белла снова отшатнулась, свилась в кольца, едва не споткнувшись о каблук, сбежала в другой конец комнаты. — Белла, пожалуйста, — заговорила она тихо. Маленький шаг к ней, осторожный, чтобы не напугать… — Нет! — Белла кричала. — Уходи! Уходи, уходи, уходи!!! Губы Нейры сжались в нить. Она хотела помочь — оставаться в стороне мыслилось дикостью. Нейра могла настоять на своём, могла попытаться ещё раз, но у неё не было столько сил, сколько было, когда они только нашли друг друга. Тогда она могла из раза в раз находить её, возвращать и доказывать, что любит больше всего на свете. Белла бежала от неё всегда. С первой встречи. Но Нейра вытаскивала, спасала, обнимала и целовала, пока та не сдастся. Теперь она уже не была способна на то. Ладонь легла на живот. Поясницу тянуло, болела голова. Понимание приходило неохотно: она не сможет помочь. Не остановит, если Белла будет тонуть. Даже если она бросится за ней, если будет тащить руками, грести ногами… Она. Не. Сможет.

***

Стоя перед Харви полностью обнаженной, Лорен чувствовала на себе взгляд Кирана — и сплетение эмоций внутри было безумным. Она злилась, и остатки возбуждения давали сил играть дальше. Изнутри скреблось непринятие, но Лорен делала всё, чтобы его не замечать, и задыхалась от шума крови в ушах, цепляясь за синеву глаз. Она замерла, пришёл черёд Харви касаться — он крыл поцелуями каждый сантиметр кожи, а руки водили по телу так бережно, будто он касался святыни. Лорен покорно сносила ласку, пока держалась за синюю нить маяка. А потом он погас. И внутри заскреблась паника. Он ушёл. Киран ушёл. Нет. Нет. Нет. Лорен оцепенела. Харви поцеловал её грудь, погладив живот, и девушка зажмурилась. Она не могла ни пошевелиться, ни издать звук, и просто молилась, чтобы это поскорее закончилось. Но Харви мало чем был похож на Беллу. — Что с тобой? — он поднял голову, продолжая осторожно держать Лорен под талию. — Мне остановиться? — Пожалуйста, — на вдохе. Прозрачно, не слышимо. Харви поднял с пола брошенный халат и обернул его кругом плеч Лорен, оставив у виска поцелуй. — Почему не сказала сразу? Лорен пожала плечами. Пробормотала: — Извини. — Брось это. Ляжем спать? Девушка ответила ему кивком. Хватило бы ей сил сделать это, если бы Киран остался? Если бы он выдержал эту пытку, эту игру — смогла бы и она? Ответа на этот вопрос у неё не было. Лёжа напротив Харви, глядя на сплетение их рук, девушка отстраненно наблюдала за тем, как зрение размывается слезами. Насколько же легче было бы без этих абсурдных чувств. Они всё портят, и только причиняют боль. Харви заснул почти мгновенно, или притворялся, что спит — а Лорен лежала без сна часами, рыдая и рассматривая его, легонько касаясь кожи пальцами. Он любит её. Всегда любил. Он был рядом, и ни единого раза не заставил Лорен усомниться в себе. Харви настоящий мужчина, и с ним она будет счастлива. Хотела ли Лорен такого счастья? Едва ли. Но Киран собственноручно обрезал ей все возможные пути отступления восемь лет назад. Сейчас у неё не было выбора. Всё давно было предрешено.

***

Белла внимательно наблюдала за всеми ними со стороны. Слова Нейры она старалась прятать за самый дальний уголок памяти, но всё равно к ним возвращалась, как и к ней, как и к своей ладони на её животе, её руке кругом её запястья. От воспоминания руку саднило до сих пор. Она, как многие женщины, боялась старости больше, чем смерти. Однако, услышав, что Нейра увидела её смерть, она напряглась. Как бы далеко ни пряталась эта мысль, Белла не могла от неё отделаться. Даже если она никогда по-настоящему не боялась смерти, чувствовать ледяное дыхание на шее и плечах было дико. Странно и очень жутко. Она явилась в паб первой, и гипнотизировала единственный заказанный мартини всё это время. Мысли топили её в толще воды. За глубиной и тяжестью дум она не услышала приближение Лорен, и вздрогнула, когда справа послышалось: — Привет. Белла тряхнула кудрями, оборачиваясь. Попыталась улыбнуться, но губы лишь нелепо, однобоко скривились. — Привет! Настроения не было: даже настроения издеваться, елейничать и плеваться ядом, что было для Беллы неестественно. Потому хотелось как можно скорее расквитаться со всем и остаться наедине с донимавшей её пропастью. Она заговорила, маскируя тяжесть фальшивым весельем. Остатки горечи она утопила в мартини, щедрый глоток которого отпила. — Так слухи не врут? Лорен Синклер выходит замуж? За этого жалкого гадкого утёнка? — она прихватила когтями шпажку и зубами сняла с той оливку. — Не знала, что у тебя так испортился вкус, дорогая. У Лорен не было желания обсуждать Харви с Беллой. С кем угодно, даже с Кираном — ладно. Но не с ней. Всё это пахло ужасом: будто если она коснется его хоть словом, хоть взглядом, непременно случится нечто непоправимое. Она надеялась перевести тему. — Ты знала, что он вернулся? — само собой, говорила она не о Харви. Белла перевела на Лорен взгляд, которым можно было убить. Губы скривились, но она не ответила ровным счётом ничего. — Разумеется, знала, — заключила Лорен горько. — Все обо всём знали, кроме меня. Это жестоко, знаешь. Знать, и скрывать подобное. Белла хмыкнула. Внутри уже бурлило, но она старалась не пускать пламя наружу — иначе паб кругом них грозил не выдержать температуры и загореться. — Ты ничего не перепутала, дорогая? С какой стати я должна отчитываться тебе о том, с кем вижусь? И, если мне не изменяет память, этот подонок бросил тебя беременной. Какое отношение он имеет к тебе теперь? Лорен встретила раздражённый взгляд Беллы своим, злым. Столкнувшись, те зазвенели. — Слухи не врут. Я выхожу замуж. Белла расхохоталась в голос. — Ты и он? Шутишь? Ты шутишь! Но Лорен не шутила — и ей даже не было смешно. Яд отлил от щёк, и Белла всмотрелась в её лицо испытующе. — Думаешь, я соглашусь делить тебя с мужчиной? Да ещё и с таким жалким? Ты задумала меня унизить, так и скажи! Губы сжались в нить. Лорен молчала, только глаза горели пламенем лесного пожара. Белла приблизилась и потянула носом воздух у её шеи. Лорен дрожала, безуспешно стараясь то скрывать. — Ты смердишь этим идиотом, — настроение переменилось вмиг. Белла сжала рукой её шею, и в том касании не было ни намёка на страсть. Один ледяной ужас. Стылая злость. Она заговорила медленно, а в глазах у неё был не пожар, а кровь — в последний раз Лорен видела подобное на улице Хэнбери, где Фиолетовый Гиацинт устроил резню. — Ты сошла с ума? Ты думаешь, я тебя отпущу? К размазне или к идиоту? Ты выбираешь между ними, мерзавка? Если бы они были наедине, дома у одной из них, Лорен бы уже была размазана по первой же попавшейся поверхности. Думать об этом не хотелось, но сталью холодило кожу каждое её слово. — Забыла, с каким дьяволом заключила сделку? Я буду с тобой всегда. Ты не можешь уйти. Не можешь оставить меня, — одну. Внутри у Лорен завязался узел. — Я выйду замуж за Харви, нравится тебе это или нет. На Кирана мне плевать. — И что же, ты веришь, что он тебя устроит? Этот нюня даже трахнуть тебя по-человечески не сможет! — Белла смеялась. — Я без члена и то способна на большее. А уж я знаю твои аппетиты — и никто, кроме меня, не сможет их понять, — она понизила голос. — И, уж тем более, утолить. Лорен хмыкнула. Пожевав губы, заговорила. — Пусть будет так. Она собралась уходить, но Белла сомкнула пальцы на её запястье. Сталью. — Ты не посмеешь уйти. Я тебя не отпущу. — Белла, пожалуйста. — Как ты смеешь? Как ты… Лорен потянулась ладонью к её подбородку, коснулась щеки. Коротко и нежно поцеловала краешек губы. — Прости меня, — тишиной в кожу. Белла сжалась, как от удара. Отшатнулась, ударив Лорен по щеке. Сорвалась с места и убежала, оставив свой недопитый мартини на барной стойке.