Моя уязвимость, моя человечность

Не касаться сердца, не лезть в нутро, счёт вести по станциям на метро. Знать привычки тела, но не души, нет обета верности - нет и лжи. Не учить, не строить, не приручать. Проходить маршрутом: такси-кровать.

Не стрелять в затылок, не бить под дых

это было правилом для двоих.

— Джио Россо

Сумрачное небо в редких облаках было похоже на плешивое одеяло. Белла смотрела на него с отвращением, дожидаясь, пока наконец загорится зеленый. Сегодня ее бесило всё: упрямые шпильки, норовящие соскочить в пазы крупной плитки, дурацкая погода, не способная определиться и стать исключительно солнечной или дождливой. Но больше всего — этот омерзительный зуд в груди. Белла оскалилась, замерев. Посмотрела на ногти, возвращая себя к реальности. Она что, в самом деле волнуется? Она? Белла нахмурилась, вдохнула-выдохнула, словно собиралась опрокинуть стопку крепкого алкоголя, и толкнула дверь паба плечом: руки страшно закоченели, а перчатки она не носила из упрямства. Тонкий шелковый платок, и тот остался дома. Уши покраснели, а влажные локоны, казалось, покрылись тонкой ледяной коркой. Получив короткое письмо с просьбой встретиться, она сломя голову понеслась сюда. С тех самых пор, как глаза проглотили первую строчку, в ушах стучала кровь. Ей было не до платка. Не до зонта. И не до нормальной обуви. Белла прошла в зал, не поднимая взгляда. Она ненавидела этот чёртов паб — в нём она впервые встретила и окончательно потеряла первую и единственную любовь, Воспоминания были такими яркими, горькими и болезненными, будто это произошло вчера, а не семь лет назад. Забегаловка ничуть не поменялась. Беллино настроение... Сказать бы, что тоже нет, но так паршиво ей не было слишком давно. Затуманенный взгляд нащупал нужный образ, и Белла сглотнула. Она красивая. От того лишь тяжелее. Не медля, она двинулась к барной стойке, и опустилась на стул. — Долго ждала? Вместо ответа Лорен метнула злобный взгляд на череду пустых бокалов. Белла сосчитала их, и ухмыльнулась. — Значит, успела соскучиться. — Не хочешь перейти к делу и поскорее покончить с этим? — «К делу» и «поскорее»? Дорогая, так не пойдёт. Лорен обожгло. Белла отметила то, легко угадав причину. Внутренне усмехнулась, решив, что случай воспользоваться этим ещё предоставится. Белла наклонилась к самому уху девушки и жаром выдохнула: — Никаких «поскорее» и «к делу» между нами быть не может. Я тебе не Киран. Лорен отшатнулась, как от выстрела. Болезненно уставилась на девушку в упор. Если бы не весь выпитый алкоголь, она бы прямо сейчас развернулась на каблуках и убралась прочь. Но взгляд размывался, а ярость легко сходила на нет, едва сумев вспыхнув. Белла взяла её за подбородок, притянув к себе. Ухмыльнулась у самых губ. Медленно, глядя Лорен в глаза, коснулась губами её губ. Не нежно. Не жёстко. Прикосновение было совершенно пустым, и всё же Лорен побледнела, а щёки вспыхнули огнём. Белла отметила про себя, как по щеке девушки скатилась слеза. Она дёрнулась вперёд и собрала ту с кожи языком, ядовито ухмыльнувшись. На ухо потёк сладкий, жалящий шёпот: — Я, в отличие от него, никогда тебя не оставлю. Я буду пить твои слёзы. Стану твоим кошмаром. Но никогда не брошу. В ту ночь Белла привела в свою постель другую женщину. Лорен не была второй, кого соблазнила чертовка. Как и Нейра не была первой. Но лишь их двоих она приводила в свой «дом». В ту ночь Белла была сверху. Она неистовствовала, раз за разом имея Лорен всё жестче. А та, целиком растворившись в алкоголе и собственной накопленной тоске, и рада была. Происходившее вызывало в Белле определенный азарт, и единственным, что портило всё, были жалкие стоны. Она терпела какое-то время, после чего зажала ей рот свободной ладонью. Скулёж, доносившейся сквозь руку, был Белладонне по душе. То, какой мокрой была Лорен, пока Белла едва не насиловала её — было просто великолепно. Она представляла, как делала это с Нейрой, и становилось ещё приятнее. Наутро Лорен было больно ходить. Но она, как и ожидала Белла, пришла ещё. И ещё раз. А та, в свою очередь, сдержала обещание. Связывавшие их отношения нельзя было назвать любовью. Вместе их держал секс, приправленный целым ворохом колючих чувств — боли, обид, разочарований, тошноты и злости. Ни одно из этих чувств не было обращено друг другу. Эта связь оказалась удивительно крепкой. Представляла ли она его, пока Белла трахала её? Она задавалась этим вопросом часто. Быть может и да. Правда едва ли этот слюнтяй мог делать это так… жестко. Учитывая то презрительное удовольствие, с которым Лорен готова была с отравленного ножа слизивать крохи извращенной любви, у Беллы была уйма вопросов к этому бесу. Что же такое он сотворил с ней? Или она была такой всегда? Что ж, если правдив был второй вариант, вряд ли соплежуй был способен удовлетворить её аппетиты. А вот она могла. Пускай она и не испытывала к Лорен ни единого теплого чувства, думать о том, как её касался Киран, было омерзительно. Она ненавидела спать с бисексуалками именно от того, что особенно разрушительное соперничество испытывала по отношению к мужчинам. А этого конкретного мужчину она знала, и оттого лишь сильнее ненавидела. Думая о том, что Лорен представляла его на её месте, ей хотелось уничтожить обоих. От одной мысли о его члене внутри её Беллу выворачивало, внутри кипела злость. Она не могла испытывать ревность, но звериное собственничество — вполне. За проведенные вместе годы Белла успела его возненавидеть. Соперничество с ним преследовало её всю сознательную жизнь, и, кто бы мог подумать, что без того хрупкое равновесие чувств разрушит общая любовница. Нет. Теперь она принадлежит ей. Киран своё упустил. Белла погрузилась в собственные мысли достаточно глубоко, чтобы заметить занявший место по правую сторону от неё силуэт лишь когда тот подал голос. — Здравствуй, Белла. Она стиснула зубы. Белла его ненавидела за очень, очень многое. Даже если поводов на самом деле не было. В сущности, он подарил ей любовницу — достойную отдушину. Собственными руками изодрал бедной девушке душу и бросил её на амбразуру жажды такой же разодранной души. Только Белла могла её понять. Этот ублюдок давно уже стал ей чужим. Он утратил право на неё. Она ему её не отдаст! Да пусть он только попробует её забрать, как вообще этот мерзавец посмел вернуться? — Зачем ты здесь? Белла окинула его быстрым взглядом. Он выглядел омерзительно. Также омерзительно пах одеколоном. Омерзительно ослепительно улыбался и пытался шутить. — Поверить не могу! Разве так встречают старых друзей? — он цокнул и рукой поманил бармена. — Сущая дикарка. Белла выгнула бровь, глядя на него, как на умалишённого. Этот идиот что, ничего не знает?.. Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Знай он, что они с Лорен любовницы, так беззаботно бы себя в ее компании не вёл. Отлично, это определенно сыграет ей на руку! Осталось лишь правильно всё обставить. — Всех своих старых друзей я давным-давно похоронила. Не заставляй мне жалеть о том, что я не сделала того же с тобой. Киран выгнул бровь и очень тихо цыкнул. Заговорил серьёзно, но оттого меньше походить на клоуна не стал. — Я закончил учёбу, прошёл стажировку и захотел вернуться. Соскучился по дому, если это можно так назвать. Белла не верила ни единому его слову. Все они казались омерзительными и вызывали тошноту. Гадости драли лёгкие и больно царапали горло. — А я причем? — она откинулась на стуле, разглядывая ногти. Развернула пальцы веером, как кошка. — Да ну, брось. Тебе настолько омерзительна моя компания? До чего подходящее слово он выбрал! Подмывало согласиться — Белладонна сдержалась. — Ты тратишь моё драгоценное время. — О-о-о, рассказывай сказки. Я прекрасно знаю, на что ты тратишь свое драгоценное время. Пятиминутный разговор с другом далеко не самое бесполезное, чем ты можешь сейчас заниматься. Терпение заканчивалось. Белла ударила кулаком по стойке. Пожевала губы, раздумывая. Нехотя мазнула взглядом Кирану по щеке, мечтая повторить траекторию отравленным клинком. За всю их встречу она не взглянула ему в глаза на единого раза. — Давай на чистоту. Что тебе нужно здесь? Нет. Что тебе нужно от меня? — Ты помнишь Лорен? Тупоголовый идиот. Имбецил. На одно единственное мгновение она едва не дала слабину. Была готова к этому, знала, что он позвал её ради этого. И всё же… Сердце застучало так быстро, что мир перед глазами закружился. Она не взяла себя в руки, а сжала. Стальной хваткой. — Твою рыжую девчонку? — спокойно. Нарочито скучающе. Взгляд вновь вернулся к ногтям. Пауза была театральной. — Припоминаю, да. — Вчера я узнал, что она воспитывает дочь. Одна, — он выдохнул, уронив голову на руки. — Это моя дочь, Белла! — Так вот оно что, — Белла вмиг переменилась. Глаза у неё загорелись. — Ты решил устроить воссоединение семьи! Какая прелесть, — она расхохоталась, внутри всё горело злостью. Она могла наплести что угодно: выдумать хоть мужчину, хоть женщину. Могла сказать правду, окропив парой кровяных капель лжи. Чтобы было ещё больнее, чтобы навсегда стереть с его мерзкого лица эту отвратительную улыбку, чтобы в глазах не осталось ни искры жизни. Но все варианты, в которых его дорогая Лорен была с женщиной, наверняка бы его не устроили. Киран, как и любой мужчина, признает стоящим соперничество исключительно с себе подобным. Внутренне она оскалилась. — Ты опоздал, дорогой! Она уже много лет счастлива с другим мужчиной. Не так уж она и дорожила тобой, судя по всему. Да и с чего ты вообще взял, что это твой ребенок? Ты сбежал чертову кучу лет назад. Мало ли кого твоя девчонка могла охомутать за это время. И родить от него. И воспитывать теперь его ребенка. На губах у неё затанцевали черти. Сладкая, блаженная улыбка расцвела из яда. Глупый, жалкий малыш Киран. С чего ты взял, что вообще нужен ей? Он нахмурился. Белла заликовала. Слова попали в самую цель. — Она не одна? Ты уверена? — У меня всюду есть свои птички, ты же знаешь, — Белла сделала одновременно уверенный и невинный вид. Белла ни за что бы не призналась в том ни себе, ни кому бы то ни было ещё, но Лорен ни за что бы не выбрала её, если бы ей предоставился честный выбор. А отдавать своё девушка не умела. Она была уверена, что Киран на том не уймётся. Что полезет к ней сам, что, быть может, потянется к ребёнку. Белла старательно игнорировала Софию, но на деле относилась с презрением. Если бы не его отпрыск, Лорен бы в большей мере принадлежала ей. Но ей доставалась всего пара жалких ночей в месяц, когда девушка сдавала дочь друзьям и тайно являлась к ней. Больше всего в Софии Белла ненавидела то, что та была копией Кирана. Ей хватило один раз взглянуть в огромные, тогда ещё младенческие синие глаза, чтобы не захотеть их видеть больше никогда. Презрение помножилось на ревность, и в итоге целые ушаты дерьма доставались самой же Лорен. За то, что она растила продолжение их с Кираном мертвой любви. За то, что поразительно сильно любила дочь, отца которой, по её же словам, ненавидела. В такие моменты Белла жалела, что не обладает её даром. Но, знай она правду, эти филигранно выстроенные на взаимовыгодной и взаимоприятной ненависти отношения давно уже пошли бы крахом. Подмывало поведать, с кем именно его благоверная проводила ночи все эти годы. Чьё имя выстанывала на весь фургон, когда у Беллы было настроение слышать её голос. Кого часами умоляла не останавливаться, и кому позволяла воплощать в явь все самые омерзительные идеи. О, как бы это ранило его эго! Даже разрушило бы, быть может. Но она знала, что этого будет недостаточно, чтобы Киран вновь исчез из их жизней. Необходимо было уверить его в том, что Лорен счастлива без него, что она любима и любит. Простой факт страсти его не впечатлит. Ранит, но не заставит, поджав хвост, убраться. — Быть может, ты зря явился? — Белла подбросила в огонь углей. Она бы залила его бензином и добавила огня, но нельзя. Пока нельзя. — У твоей девчонки и без тебя всё отлично. Она наверняка давно тебя забыла. — А ты, я смотрю, своих шипов не растеряла. Неужели годы не сделали тебя ничуть мягче? Беллу-то? Тянуло рассмеяться. Она никогда не станет мягче. Разве что ещё злее и мерзее. — Понятно, — заключил Киран по выражению её лица. — Выходит, ты была несчастна всё это время. Только счастье может заставить кобру спрятать ядовитый язык. Что-то произошло с Нейрой? Вы не вместе? Веселье мигом сошло с её губ, как и краска с кожи. — Проваливай обратно в свою Францию, — выплюнула она, прежде чем, резво соскочив со стула, скрыться в толпе. Её всю трясло, вшиво дрожала каждая клетка тела. Белла не была способна ни унять ту дрожь, ни смириться с ней, но старалась игнорировать. У неё был всего-навсего один выход — поскорее добраться до дома и рухнуть на постель. Крушить всё вокруг и, когда надоест, содрать кожу с себя. Позволить себе прореветься, если слёзы у неё еще остались. В этом она сомневалась. Но она сделала иначе. Одним взмахом руки остановила проезжавшее мимо такси и, закинув длиннющий край шарфа на плечо, шмыгнула в салон. Быстро назвала адрес поместья Синклер и вжалась в мягкое сидение. Ночь ещё не успела вступить в свои права, однако было достаточно поздно. Белла надеялась лишь на то, что застанет Лорен. Больше ей не было нужно ничего. Чтобы взобраться на нужный этаж ей понадобилась пара минут. Девушка скользнула на балкон, отмычкой отворила запертую дверь в комнату. И, осторожно стукнув каблуком, вошла. То была спальня Лорен. Здесь её, конечно же, не оказалось. Белла бросила быстрый взгляд на часы — нормальные люди в это время готовятся ко сну. Ей доподлинно было известно, что нормальной её благоверная уж точно не являлась. Весь этот разговор с идиотом-Кираном успел смертельно её разозлить. А ещё разбудил гигантский, устрашающе чудовищный аппетит. Белле не составило труда найти среди вереницы комнат кабинет. И, бинго, и гадать не нужно было, где она и чем занимается. Не здороваясь, Белла щёлкнула замком и быстрым шагом разрезала кабинет. По пути бросила пальто на стул, а сама приземлилась на край стола. Прямо перед Лорен. Та ошарашено глядела то своей любовнице в глаза, то в кривой разрез блузы, оказавшийся аккурат напротив глаз Лорен. Белла про себя отметила, что та была уставшей и грустной. Но это её не особо заботило, ведь сама она была в ярости. Девушка положила руку на шею Лорен и крепко поцеловала. Та попыталась отстраниться: в глазах было недоумение, и на поцелуй она ответила далеко не сразу. — Мне нужно… — взмолилась Лорен, когда Белла оставила в покое губы и напала на её шею, попутно выщёлкивая из пазов пуговицы рубашки. — Пожалуйста, — голос Беллы был рокочуще-низким, казалось, Лорен впервые в жизни была ей нужна. Та опешила, не веря. Промедление дало Белле фору — она живо справилась с пуговицами и, сев на колени перед девушкой и разведя ноги, принялась терзать грудь. Ладони змеились по телу, живя своей жизнью. Лорен отчаянно цеплялась за подлокотники стула. — Что с тобой такое?.. — только и смогла выдавить из себя девушка, сотрясаемая дрожью, едва давящая стоны и вздохи. Настроение совершенно не располагало к близости. Тем более, такой, какой обыкновенно бывала их — тяжелой и обжигающей, словно спирт брызнул на открытую рану. Белла вела себя странно. Лорен никогда не видела её такой… напуганной. — Пойдём в спальню, — девушка не сдавалась. Белла продолжала жалить её всю укусами и смазанными поцелуями, а ладони уже успели забраться под лёгкие домашние штаны. Ещё немного, и путей для отступления не останется вовсе. Лорен попыталась остановить девушку — осторожно взяла лицо Беллы в свои руки, чтобы сперва обрушиться на губы нежным поцелуем, а затем, глядя в глаза, сказать: — Нам не обязательно это делать. Пойдём. Ты расскажешь, что случилось, я тебя выслушаю. Белла выглядела ровно так, словно Лорен только что облила спиртом открытую рану на её груди. Глаза ее были стеклянным, и в ту же секунду стекла треснули. Белла отвесила ей пощечину. Лёгкую, но ощутимую. Чтобы, растерянную, подхватить её и утащить на гребне. Потому что следом Белла вынуждает её встать и вжимает животом в стол. Заводит руки за спину. Вдоль позвоночника пробегает череда крепких укусов. Домашние брюки теряются, белье падает на пол. Она резко и сухо входит в неё сперва одним пальцем, а затем двумя. А Лорен не издаёт ни звука. Не меняется в лице, вжатом в поверхность стола. За вторжением в собственное тело и омерзительными звуками она следит почти отстраненно. Будто всё то происходит не с ней вовсе. К горлу бы подкатила тошнота, да и внутри давно не осталось ничего. Она постаралась расслабиться, надеясь, что это как можно скорее закончиться. Мысли сами собой потянулись туда, где могли найти спасение. И нашли его там. Позже она содрёт себе кожу за это. Но сейчас… сейчас он был ей нужен. Его губы — мягкие, нежные, пахнущие солью, прошлись цепью поцелуев вдоль спины. Там же, где только что были укусы. Вот бы коснуться этих губ своими, вот бы взять лицо в ладони, зарыться руками в волосы… но тогда иллюзия растает, и она останется ни с чем. Наедине с холодной столешницей и грубой лаской. Лорен вжалась лбом в стол, шире разводя ноги. Губы были плотно сжаты, в груди горело, внизу живота зрело тепло. Лорен думала о его руках — крепких, сильных, покрытых вязью бледных вен. Эти руки были способны нести её часами, они любили её и напоминали, что хотя бы одному человеку во всём мире Лорен может верить. И они знали её тело лучше, чем она сама. Она ненавидела быть такой слабой. Мечтать, чтобы тебя касался тот, кто много лет назад предал и бросил — это ведь унизительно. Омерзительно и очень больно. Лорен сжала зубы крепче. Первая разрядка сотрясла тело. Она чувствовала себя измученно, истерзанно — и всё же оргазм не прошил её насквозь, не заставил кричать, хватая ртом воздух. Сколько ни обманывайся, а касались её не те руки. Киран никогда не делал больно. Даже если Лорен сама просила о том. А Белла, по своему обыкновению, не желала оставлять её в покое так скоро. Потребовался ещё не один десяток иллюзий, чтобы это пережить.