Пососёшь, Поттер?

— Да, кто т… — Гарри не успевает открыть дверь после продолжительного стука, как глаза его расширяются, а ширинка предательски набухает. — Твою мать, это что?       На пороге стоит само совращение, принявшее облик школьного врага, и приветственно машет ладонью. — Сладость или гадость, Потти? Отгадаешь, кем я нарядился? — Малфой улыбается так широко, что уголки рта норовят порваться; плетёная корзиночка с конфетами покачивается на предплечье. — Шлюхой? — пощёчина обрушивается на бледную щёку, член твердеет. — Даю ещё одну попытку, — сквозь сетчатый топ на Гарри одним глазом смотрит роскошный дракон, расположившийся на животе и рёбрах Малфоя.       Все мысли исчезают из головы в одно мгновение, пижамные штаны становятся малы, жмут во всех местах одновременно. Он ожидал всё, что угодно на этот Хэллоуин, да даже Снейпа в том уродском наряде бабушки Невилла, но точно не Малфоя в блядско-тесных голубых джинсах и прозрачной сетке, сквозь которую видно всё то, что хочется неотрывно разглядывать. — Ну, Потти? — светлые брови хмурятся. — Быстрее! — Я не знаю, русалка? — Гарри ляпает от балды, только бы ещё секунду насладиться молочно-белыми плечами и привлекательными горошинами розовых сосков. Почему-то так и хочется их облизать. — Удивительная смекалка, — хмыкает Малфой и заходит в коридор, даже не спросив разрешения. — Интерьерчик так себе, конечно, но на сегодня сойдёт.       Гарри глупо моргает, вспоминает, как с утра поскользнулся на лестнице и ударился затылком о нижнюю ступеньку — данная ситуация — очевидное последствие травмы, потому как иначе объяснить этот абсурд невозможно.       Драко Малфой — основатель популярного бренда мантий, колдобизнесмен и соучредитель благотворительного Фонда Героев Войны, — сейчас стоит в своём доме на окраине магловского Лондона, в наряде «русалочки, уже не раз отдавшейся принцу», и просит хэллоуинские конфеты.       Они не общались два года, избегали друг друга на общественных мероприятиях, а сегодня вдруг что-то изменилось? Бред. Гарри ищет палочку, чтобы отправить Патронус в Мунго. Он серьёзно болен, возможно, даже умирает. — Потти, ты так и будешь стоять как истукан или позовёшь меня в спальню? — Малфой складывает руки на груди и прищуривается.       Под привычным бежевым костюмом, оказывается, всё это время пряталась упругая задница и ровные кубики пресса, — Гарри ещё не верит в реальность происходящего, но уже представляет, как скользит языком по ключицам и розовым соскам, мнёт ягодицы, идеально ложащиеся в ладонь.       Это определённо жар, скорее всего, даже Сметвик бессилен. — Только не начни дрочить прямо здесь, — серые глаза смеются, смотрят на заметный бугор в домашних штанах.       Если это и сон, то Гарри не хочет, чтобы он заканчивался. Дабы скорее успеть, перепрыгивает через ступеньки, глотает слюну и на ходу шепчет Очищающее. За его спиной Малфой выдаёт очередную остроту.       В спальне, разумеется, не прибрано, постель не заправлена, одеяло комом валяется в изголовье. Времени на уборку нет — голубые джинсы срочно нужно снять, потому Гарри скидывает всё бельё на пол и замирает у прикроватной тумбочки. Сердце бьётся в ушах, как бешеное, внизу живота расплывается раскалённый шар крайней стадии возбуждения. — Что…что будем делать? — мир в очках расплывается. — Посмотрим в окно и посчитаем птиц, — Малфой елейно улыбается. — Снимай штаны и открывай рот, пососёшь.       В школе Гарри за такое разбил бы ему лицо, сейчас же послушно избавляется от пижамы и встаёт на колени. Если вокруг происходит сладкий бред, то почему бы не подыграть; одежда срывается сама собой. Когда ещё появится возможность провалиться в бессознательное в такой очаровательной соблазнительной компании?       Ответа на вопрос у Гарри нет, он послушно закрывает глаза и размыкает губы, потные пальцы теребят край боксеров, в колени впивается раздражающий ворс ковра. — Все шоколадные я съел, пока шёл до тебя, поэтому остались только леденцы, — на языке расплывается приторный вкус арбуза. — Лимонные и клубничные заберу себе, если ты не против.       Вместо члена приходится, как дураку, сосать конфету, прохладная ладонь касается лба, скользит по скуле к подбородку. — Потти стал покорным мальчиком? Такое мне нравится куда больше, — шёпот в самое ухо отдаёт солёной карамелью, одеколоном и огневиски.       Пока Малфой вылизывает его мочку, Гарри думает о том, как бы не кончить раньше времени. Щекой он елозит по сетчатому топу, задевает мягкую кожу и с трудом сдерживает возбуждённые стоны. — Разве не пора уже заменить конфету на…? — если внезапно распахнуть глаза, то можно столкнуться с вопросительно-довольным взглядом. Такое упустить нельзя. — Поттер, я ждал этого мгновения долбанных семь лет, а ты меня торопишь! Всё и так слишком быстро, дай, пожалуйста, хоть этим моментом насладиться, — Малфой облизывает пересохшие губы и мотает головой. От него пахнет конфетной сладостью и хрустким лимоном, на языке тянет кислинкой. — Никогда ещё никто так не хотел мне отсосать. — Мы ждали одинаково, — негромко замечает Гарри. Если это бред, то никто никогда и не узнает, что он признался, а если нет — Малфой первый начал.       Ответом становится несдержанный рык, в губы впиваются жадным поцелуем, и несчастная конфетка скользит в горло целиком. Они задыхаются от возбуждения, трусы испаряются по щелчку, и по коже разбегаются мурашки.       Где-то в перерыве между вздохами Малфой раздевается, оставляется топик и стаскивает джинсы — под ними нет белья. Он пришёл почти голый; рот наполняется тягучей сладкой слюной. — Чего застыл, Потти? Забыл задание?       Из заданий на сегодня: не свихнуться и пережить бредовые фантазии окончательно растворившегося в небытие сознания. Гарри справляется на отлично, впервые ощущает за себя некую гордость и опускает взгляд.       У Малфоя большой член.       Нет, не так. У Малфоя очень большой член, тяжёлые яйца и гладко выбритый лобок. Тонкая татуировка змеи скользит по лобку, страшно потерять сознание от совершенности этого тела.       Даже не дождавшись прелюдии, Гарри оставляет быстрый поцелуй внизу живота и облизывает розовую головку, сосёт грубовато, как злополучную арбузную конфетку.       В любой другой день все эти действия и мысли показались бы абсурдными, но сегодня лучше не задумываться о происходящем. Наверняка, на самом деле, он так и лежит на первых ступеньках лестницы, растянувшись в идиотской позе, с блаженной улыбкой на губах.       Мальчик-который-не-выжил-после-удара-и-теперь-трахается-с-русалкой-Малфоем. Замечательный заголовок для эксклюзивной статьи «Ежедневного пророка», Рита Скитер будет в восторге.       Малфой стонет, как последняя шлюха Лютного, подмахивает бёдрами и светит блестящими от пота кубиками пресса, скрытыми под чешуёй. Обычно зализанные волосы взлохмачены, серые глаза подёрнуты маревом похоти.       Гарри обещает себе, что после окончания внезапного рандеву обязательно напишет Дадли благодарственное письмо за все те не спрятанные порно-журналы, благодаря которым его техника если и не безупречна, то достаточно хороша.       Он заглатывает глубже, ускоряет темп и плавится под тонкими руками. Крепкие пальцы скользят по самым интимным местам, тянут волосы и задевают лоб. Гарри слышит между стонами своё имя и смущённо краснеет.       Главное, чтобы обо всём происходящем не узнал Рон, а то травмированных в Мунго поедет двое. — Повернись, — вдруг змеёй шипит Малфой, тяжело дыша. Светлые ресницы отбрасывают тени на раскрасневшееся лицо, он прикрывает румяные, как у магловского херувимчика, щёки ладонями.       Очищающее, смазка — по телу скользит ледяная волна, и Гарри вздрагивает от не самых приятных ощущений. В сексе привычнее позиция верхнего, однако здесь мнение никто не спрашивает. Дракклова русалочка поступает так, как хочет; впрочем, ничего нового. — Расслабься, Потти, не хочу тебя порвать, но на подготовку нет времени, — оказывается, они куда-то опаздывают.       Гарри уже хочет разузнать о гонке подробнее, когда понимает, что отвлёкся и не заметил, как оказался лежащим на спине на полу у кровати. Соприкосновение с полом не из приятных, поясница побаливает, в лопатках, кажется, уже трещины. — Вдохни и…, — вместо продолжения Малфой входит. Зрачок пожирает радужку, капелька пота проделывает длинный путь от виска к ключицам.       Резкий вздох перебивает продолжительный стон, лёгкий укус боли в одно мгновение сменяется сладостным ощущением наполненности.       Час назад Гарри пил кофе и доедал вчерашние сэндвичи, сейчас позволяет Драко-блядскому-Малфою трахать себя на полу. Страшно даже подумать о завтрашнем дне.       Все мысли в одно мгновение превращаются в желе и растекаются в голове. Чужие яйца с громкими шлепками бьют его по телу, собственный член размазывает по животу предэякулят, во рту всё ещё тает привкус арбуза и солоноватых капель, так и не стрельнувшей спермы. Русалочка явно на последнем издыхании. — Только не кончай, Потти, мы должны одновременно, — бормочет Малфой себе под нос, стонет и вбивается так жёстко, что у Гарри летят искры из глаз.       Никаких возражений не имеется. Пожалуйста, русалочка, выеби своего принца до потери памяти, ради Мерлина.       Они дышат друг другу в лица, рвано целуются, кусаются, оставляя на шеях идентичные следы засосов. Мир скачет, раздваивается, Гарри уже ни в чём не уверен, ему хочется лишь продолжения безумно приятной вакханалии, бесконечного продолжения.       Кажется, что все два года он только и делал, что ждал именно этой сумасшедшей встречи, а теперь наконец имеет возможность выплеснуть всё, что давно томилось внутри. — Я, ебать, как люблю тебя, Поттер! Ясно? Ты мой, мой, и только мой, — Малфой выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, не моргает. — Ясно. Я тоже, — шепчет Гарри в ответ и закрывает глаза.       Они кончают одновременно под натужный скрип половиц.

*****

      В себя Гарри приходит, лёжа на кровати. В шею мягко упирается подушка, вялый член прикрыт одеялом, рядом развалился Малфой с неизменной усмешкой на губах. — Твою же мать, это что было? — голос подрагивает, по телу по-прежнему разбегаются разряды. Чтобы прийти в себя приходится совершить колоссальное усилие.       Вместо ответа плечо ласково целуют и мурчат на ухо нечто непонятное. — Нет, если для тебя всё в порядке вещей, то ладно, но я бы хотел… — Ты всех к себе так пускаешь? — перебивает Малфой и лениво гладит его по волосам. — Надеюсь, каждого встречного? — Только симпатичных шлюшек, которые съедают шоколадные конфеты и пьют огневиски перед встречей, — сквозь серьёзный тон сочится смех. — Я думал, ты заблудился, вот и захотел помочь. — Встал на колени и открыл рот? Странное у тебя понимание помощи, — тонкие губы разъезжаются в несдержанной улыбке. — Это вип опция для людей без трусов под одеждой, — Гарри хихикает. — Русалкам они не нужны, Поттер. Не нужны, — Малфой приникает к его рту поцелуем.       Сейчас всё иначе: более ласково, нежно, осторожно. Любовь растекается на языке Малфоевским одеколоном, еле уловимым алкогольным привкусом, пахнет скорой совместной жизнью и арбузным удовольствием.       В этот Хэллоуин Гарри выбирает и сладость, и гадость, и ни капли не жалеет.