Цена спасения

Рихард прикрыл глаза и откинулся на прохладное сиденье. Он думал, что это концерт выматывает? Нет, он ошибся — его вымотала трехчасовая встреча Алисии в ресторане с каким-то японским бизнес-партнером, на которую она, по неписанным правилам хорошего тона, не могла прийти одна. Весь вечер Рихард вспоминал аналогичную по своему абсурду сцену из «Красотки»; идиотизма добавляла спутница японца, молоденькая фигуристая брюнетка, буквально прожигавшая его взглядом и готовая раздеть чуть ли не в туалетной кабинке. Именно поэтому окончание ужина Рихард воспринял как избавление от вселенской пытки. Но мироздание явно на все имело свои взгляды. — Мне кажется, что-то с мозгами этой машины, — сказал Карстен, когда «Майбах» заглох и начисто отказался ехать дальше. Рихард выругался себе под нос и глянул из-за плеча Карстена на приборную панель, мигающую похлеще новогодней елки. С тихим стоном Алисия потерла виски. Возвращение в Шпреевальд откладываться на неопределенное время — быстро вызвать Ханса на второй машине, которого она сама накануне отпустила встретить из больницы жену с новорожденной дочерью, не получилось бы ни при каких обстоятельствах. — Только такси мне не хватало, — Алисия поморщилась. Рихард вздохнул, представив возвращение на такси и замер, бросив взгляд в окно — вывеска кондитерской была ему очень хорошо знакома, как и детская площадка рядом с ней. От нее до его дома было всего минут семь пешком. — А хочешь, можем пойти ко мне, пока Карстен решает проблему, — предложил он не очень-то понимая что говорит и зачем. Слова просто пришли на ум и сами сорвались с языка. Может быть, потому что сам жутко устал. Алисия удивленно глянула на него, но в следующий миг ее глазах мелькнула искорка, сделавшая ее похожей на восторженную фанатку, и она кивнула, соглашаясь. Рихард порадовался, что машина сломалась так близко от дома — ему пришлось в прямом смысле стать опорой для Алисии — брусчатка улочки совсем не подходила для ее туфель на умопомрачительно высоких тонких каблуках — потому она буквально висела на его локте. В сгущающемся сумраке прохладной и обещавшей стать дождливой летней ночи они все-таки дошли до знакомой двери. Впуская Алисию в подъезд, Рихард испытывал странные чувства — с одной стороны — он идет к себе домой, в свое уютное гнездо, которое так долго обустраивал, с другой — рядом с ним женщина, купившая его. Но вообще, вдруг возникло ощущение, что он снова стал подростком и ведет понравившуюся девушку к себе домой. Было в этом что-то из тех далеких дней, когда очень хотелось, чтобы жилье обязательно понравилось избраннице, хотя пентхаус не имел ничего общего с привычной ей роскошью. Но он был уютным и живым, в отличие от особняка. Когда стеклянный лифт с кодовым замком поднял их на крышу, Алисия осторожно ступила на доски террасы, словно кошка, осваивающая новую территорию. Сам пентхаус встретил их не стерильной тишиной, а тихим звучанием жизни. Где-то тикали часы, с кухни доносился аромат выпечки, на диване в гостиной валялась недоеденная пачка чипсов. Рихард заметил, как Алисия, привыкшая все мгновенно анализировать и оценивать, сканировала взглядом его жилище с жадным, почти детским любопытством. Все-таки он впустил фанатку в свою жизнь, в свой дом, который годами оставался неприступным для посторонних. И зачем он это сделал? А черт его знает… — Вот эта вмятина на потолке — Тилль неудачно открыл шампанское. Только я понятия не имею, что мы отмечали, — решил начать рассказывать истории своего дома Рихард, показывая его гостье. — А тут… — он кивнул в сторону какого-то несуразного детского рисунка маркером на стене в коридоре, — Максим упражнялась в рисовании, когда ей было пять лет. Я так и не сделал ремонт… — Рихард вздохнул, чувствуя, что вот она — его настоящая жизнь. Все эти мелочи определяли ее. — А там, на террасе, — он тряхнул головой, отгоняя от себя грусть, — лучший вид на Берлин. Особенно во время дождя. Алисия кивала, молча следовала за ним, и Рихард увидел в ее глазах сияние от живого, неподдельного любопытства. — У тебя… очень уютно, — проговорила она, продолжая осматриваться, словно хотела запомнить каждую деталь интерьера, включая количество пепельниц в доме. Рихард видел, как она украдкой рассматривает семейные фото, награды… его жизнь, которую он мало кому показывал. Он улыбнулся, принимая комплимент своему жилищу. — Я думала у тебя тут холоднее… Официальнее, если верить фото… — задумчиво продолжила Алисия. — Я обманывалась. У тебя живой дом. А в моем доме, как в музее. Иногда кажется, что если я что-то сдвину, сработает сигнализация. Рихард усмехнулся и кивнул — да, было что-то такое в Шпреевальде. — Поужинаем? — предложил он, глядя как Алисия несмело утянула из вазочки конфету. Их ужин в ресторане, ужином можно было назвать лишь с большим трудом — микроскопическими порциями не наелась бы и и его бывшая подружка-модель. — Ты снова будешь готовить для меня? — спросила Алисия, проследовав за Рихардом на кухню. — Только с твоей помощью. На ужин карбонара, — он деловито изучил содержимое шкафов и холодильника. — Ты выполняешь все мои инструкции, — с этими словами он снял пиджак и заметил, как она смотрит на обеденный стол — простоватый, в деревенском стиле и с лавками. Он был участником не одного фотосета и конечно же, фанатка в Алисии не могла его не узнать. — Вообще-то я сама неплохо готовлю… Рихард замер, оценивающе глядя на нее. — Ты правда готовила для меня сама? — Да. Мне нравится это делать. Хоть у меня и есть повар. Готовка — это как слияние и поглощение. Нужно правильно оценить активы, вовремя их смешать и не допустить враждебного поглощения со стороны какого-нибудь ингредиента, — сказала с улыбкой Алисия. Рихард не мог не улыбнуться в ответ. А потом, перед тем как взяться за готовку, он подошел к окнам и поднял жалюзи. Так, в сгущающихся сумерках, при включенном свете лишь около рабочего островка, они были почти невидимы для глаз любопытных фанатов с улицы, но при этом для них самих открывался прекрасный вид на район. Рихард поймал себя на мысли, что, как никогда раньше, хочет полюбоваться им. За прошедшие месяцы он успел отвыкнуть от этого зрелища, день за днем упираясь взглядом в стену из сосен.

***

Рихард выставил таймер на духовке, когда до их слуха донеслись легкие шаги по лестнице и через минуту на кухню заглянула Максим. Девчонка только что вернулась с прогулки и большие белые наушники смешно болтались у нее на шее. — Пап? — она удивленно посмотрела на отца. — Ты вернулся?! — в ее глазах мелькнул огонек радости, но тут же погас, стоило ей заметить стоящую чуть поодаль Алисию. — Максим, это Алисия, — представил спутницу Рихард, чувствуя, что ситуация может черт знает как обернуться. — Алисия, моя дочь — Максим. Алисия улыбнулась, тепло и чуть смущенно, не став надевать свою привычную маску холодной вежливости. — Очень приятно, Максим. Твой отец рассказал мне историю про твои художества на стене. Мне кажется, в них есть настоящий дух панк-рока, — с легкой улыбкой сказала она. Максим удивленно приподняла брови и покраснела. — Мы как раз готовим ужин, — продолжила Алисия, словно не замечая ее смущения. — Твой папа уверяет, что карбонара — это его второе коронное блюдо после утки. Не поможешь мне проверить? Рихард увидел как дочка растерялась, пытаясь понять, что ей делать и как относиться к странной подруге отца. — Тебя все-таки чем-то приличным кормить надо, — решил вмешаться Рихард. — Опять чипсы и газировка? — беззлобно пробурчал он. Максим виновато улыбнулась. — Зато на завтрак была морковка! — попыталась она оправдаться и ее взгляд опять стал настороженным. Рихард вздохнул и отправил дочь мыть руки. — Извини… Она… не знает чему верить. Слишком взрослая, чтобы верить только мне, — тихо сказал он, настороженно глядя на Алисию, словно боясь, что ей может не понравиться холодный прием. — Все нормально, — улыбнулась она. Ужин прошел спокойно, если не считать неловкости, исходящей от Максим, которая время от времени косилась на Алисию, словно выжидая, когда же та наконец исчезнет. — Пап, а помнишь, ты обещал свозить меня на море на каникулах? — неожиданно спросила Максим, поняв, что Алисия не собирается уходить. — Еще когда я болела ангиной в прошлом году? — ее голос прозвучал тихо, без упрека, но с такой тоской, что у Рихарда сжалось сердце. — Ты сказал: «Выздоровеешь — поедем». А потом у тебя началась подготовка к туру, потом этот ужасный скандал… Максим замолчала, покусывая губу. Алисия, сидевшая напротив, замерла, не вмешиваясь, но ее взгляд стал очень внимательным. Рихард потянулся через стол и положил руку на руку дочери. — Помню, крольчонок. И мне очень жаль, что так вышло. — Это не потому, что я прямо сейчас хочу на пляж, — поспешно сказала Максим, словно боясь показаться навязчивой. — Просто… я по тебе соскучилась, — она скользнула взглядом по Алисии и тут же уставилась в тарелку. В воздухе повисло молчание. Рихард ощутил укол вины. Острый и горький. Пока он был в Шпреевальде, Максим росла под присмотром старшей сестры и ее матери. — Поездка на море — серьезное мероприятие, — тишину неожиданно нарушила Алисия. — Тут нужна подготовка. Думаю, через месяц или около того у твоего папы появится несколько дней для отдыха с тобой, — она посмотрела на Максим. — При условии, конечно, что у тебя нет никаких невыполненных заданий на каникулы. Максим в изумлении уставилась на Алисию. — Алисия, ты… — начал Рихард. — Я инвестирую, — перебила она его, и в ее глазах блеснул веселый огонек. — В стратегически важный актив под названием «семейная гармония». Это очень выгодное вложение. — Вы странная, — осторожно сказала Максим, оценивающе глядя на Алисию. — Мне часто такое говорят, — парировала она с легкой улыбкой. — Но… — Максим на секунду задумалась. — А будем только я и папа? Или и вы… Рихард поймал вопросительный и чуть настороженный взгляд Алисии. В глубине души появилась капля горечи — сейчас эта женщина вмешается в то, что до сегодняшнего вечера было только его… Он не хотел впускать ее еще и в свою семью. Хватит с Алисии доступа к его жизни. — Конечно же, только ты и папа, — с улыбкой произнесла Алисия и подмигнула Максим. Рихард поймал засиявший взгляд дочери — в нем ясно читалась не только радость от перспективы поездки, но и облегчение. Облегчение от того, что эта новая, пугающая женщина в их жизни, не отнимает его, а наоборот — возвращает. — Ладно, я обещала позвонить бабушке в Нью-Йорк, — Максим легко выбралась из-за стола и обняла отца, а потом, неожиданно, немного смущенно, коснулась рукой плеча Алисии. — Спасибо. — Зачем ты это сделала? — настороженно спросил после ухода Максим Рихард. Алисия пожала плечами, делая вид, что изучает этикетку на мельничке со специями. — Я сказала — инвестиция. Кроме того, — она наконец посмотрела на него, и взгляд смягчился, — я помню, что значит ждать отца, который вечно занят. И помню, как ненавидела женщин, которые, как мне казалось, отнимали его у меня. Я не хочу, чтобы твоя дочь меня ненавидела. У меня в скором времени будет еще одна поездка в Штаты, так что за это время ты как раз успеешь съездить с Максим куда-нибудь на море, — она сказала это просто и без пафоса. — Спасибо, — коротко поблагодарил Рихард.

***

Пользуясь тем, что Максим ушла к себе, а ложиться спать было еще слишком рано, Рихард провел Алисию на террасу, под огромный навес. Дождь стучал по крыше, создавая уединенный, интимный кокон. Они молча сидели, слушая музыку капель, пока Рихард пытался понять — а где ему предложить Алисии переночевать? В гостевой комнате или позвать к себе в спальню? При мысли о последней Рихард мысленно хмурился — это же его мир. Его жизнь и Алисии в нем делать нечего, но… И тут произошло нечто удивительное. Алисия сняла туфли и босиком, шлепая по влажным доскам, подошла к стеклянному ограждению. Она замерла, глядя на телебашню, казавшуюся в водяной взвеси блестящей новогодней игрушкой. А Рихард смотрел на нее, на эту новую, непривычно Алисию, и что-то в нем перевернулось. Здесь, на его территории, она была не хозяйкой, а гостьей. Почти беззащитной. — Я всегда думала, что с видами Нью-Йорка с Уан 57 ничто не сравнится, но тут… Все такое… — Алисия чуть запнулась, подбирая слова. — Оно такое близкое и красивое. Оно… Твое, — в ее голосе прозвучало детское восхищение. Она повернулась к Рихарду и он увидел как смягчились черты ее лица в рассеянном свете, долетавшем до ограждения от бассейна. — Ты приходишь сюда один? Часто смотришь на нее? — Иногда. Особенно когда музыка не идет. Или когда слишком шумно в голове. Это… успокаивает, — он привычно закурил. Она понимающе кивнула, по-прежнему глядя на телебашню, чей маяк, как огромный красный светлячок, мерцал в ночной дымке. — Она одинокая и невероятно сильная, — Алисия замолчала, а потом добавила тише: — Как ты. Рихард вздрогнул: в этот момент он понял, что она говорит не как фанатка, не как бизнес-вумен, а как женщина, которая вдруг увидела частичку его. Настоящего. — Я не чувствую себя сильным, — признался Рихард. — Особенно последнее время. — Сильные так и говорят, — Алисия вернулась под навес и Рихард заметил как дождик посеребрил ее волосы крошечными каплями. — Слабые вечно пытаются всем все доказать. А ты… Ты просто делаешь свое дело. Даже когда ломаешься. Это другая сила. — А ты? Ты какая? — спросил вдруг Рихард и прикрыл глаза, кутаясь в сигаретный дым. На мгновение Алисия задумалась, глядя в сторону подсвеченного изнутри бассейна. — А я… как он. Со стороны кажусь идеальной, но внутри… — она нервно усмехнулась, — может ждать сюрприз и пустота, заполненная водой. Рихард прикусил щеку изнутри. Разговор становился слишком личным и совсем не похожим на их обычные диалоги. Еще чуть-чуть и граница, разделяющая соглашение и что-то глубоко личное, будет преодолена и тогда… Рихард тряхнул головой и вдруг заметил, как Алисия зябко обхватывает себя руками — ее платье совсем не грело в прохладе ночи. Сказав, что сейчас вернется, он затушил окурок в пепельнице и молча скрылся в доме. Алисия направилась к ограждению. Рихард вернулся на террасу со своим свитером. Сначала хотел взять плед из гостиной, но кто-то из дочерей в его отсутствие куда-то его переложил и искать тот по всему пентхаусу не было никакого желания. А вот старый теплый свитер с дурацкими оленями поперек груди, который ему когда-то подарила Кира… — Простудишься, — Рихард подошел к Алисии со спины и накинул ей на плечи свитер. Она вздрогнула и с удивлением посмотрела на него, поняв, что именно он принес. — Спасибо, — поблагодарила Алисия и завязала рукава на груди. Тишину неожиданно нарушил тихий шелест раздвижной двери. На пороге, очерченная светом из гостиной, стояла Кира. В потрепанном спортивном костюме, с небрежно прибранными волосами, она внимательно и даже опасливо смотрела на отца и Алисию. — Привет, пап, — чуть натянуто сказала она, — Макс мне написала, сказала, что ты дома. — Я ненадолго, до утра… — Рихард шагнул к дочери и обнял, но насторожился — обычно ее объятия были радушнее. По тому, как Кира нахмурилась, Рихард понял — ей совсем не понравилось, что ее подарок оказался на плечах Алисии. — Здравствуйте, — кивнула она ей с ледяной вежливостью. — Кира, — кивнула та в ответ, натянув на губы бесстрастную улыбку. — Красиво тут у вас, — Кира обвела взглядом террасу. — Прямо как в кино. Миллиардерша, рок-звезда, ночной город… Романтика. Особенно учитывая обстоятельства. — Кира… — попытался вмешаться Рихард. — Что? Я что-то не то сказала? — она посмотрела на него с деланным недоумением. — Я же просто рада, что у тебя все так… хорошо складывается, учитывая условия, на которых она предложила тебе помощь. В тишине, прерываемой лишь мерным стуком капель дождя по отливам, казалось, стало слышно потрескивание напряжение, повисшего между присутствующими на террасе. — Кира, Алисия мой гость… и мой друг, — голос Рихарда прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что обе женщины вздрогнули. — Относись к ней с уважением. — А она относится к тебе с уважением? — Кира вопросительно изогнула бровь и посмотрела на отца. — Спокойной ночи, — бросила она и широкими шагом ушла с террасы. Рихард шумно выдохнул и покачал головой. — Прости, — прошептал он. — Она… — Она защищает тебя, — перебила Алисия. — И она права. Не хочу создавать проблемы. Я поеду на ночь в отель. Рихард замер, не ожидая услышать подобное. — Зачем? Не нужно… — Ты можешь провести это время, общаясь с дочерьми. Тебе нужно поговорить с Кирой. Она твоя дочь. Она важнее. Рихард замер — второй раз за вечер Алисия в нехарактерной для себя манере отступала и ставила во главу угла его. И это было иначе, не так, как она это делала в Шпреевальде. Там, несмотря на всю заботу, она все равно была центром вселенной… Тут же, Алисия действительно поставила его на первое место и покорно ушла в тень, понимая, что не имеет права претендовать на его семью. — Хорошо, — Рихард кивнул. — Но я отвезу тебя в отель. «Адлон» всего в десяти минутах езды. В ответ Алисия улыбнулась.

***

Пару минут Рихард сидел в своей машине и смотрел на ветви багряника, колышущиеся в свет фонаря и на переливающиеся на листве миллионы дождинок-бриллиантов. Случившееся озадачило его и выбило из колеи. Он знал, что Кира негативно относится к Алисии, но почему тогда ему было неприятно от случившегося? Он не хотел обидеть дочь, но и не хотел, чтобы Алисия уезжала. Он позвал ее домой, чтобы… что? Рихард так и не нашел ответ на этот вопрос. Выругавшись под нос, он вышел из машины и быстро скрылся за дверью дома. Но направился не к себе, а к дочери. Рихард был уверен, что разбудит ее, но судя по тому, что Кира все еще была одета в спортивный костюм, она даже и не думала ложиться спать. — Ты отвез ее в отель? — спросила она, впуская отца. Ее голос был ровным, без недавней колючести. — Да, — ответил Рихард и, пройдя в залитую приглушенным светом гостиную, плюхнулся на диван. Он чувствовал себя отвратительно — ему было стыдно перед дочерью за то, как говорил с ней, а перед Алисией за то, как все пошло… — Хорошо, — все так же спокойно сказала Кира и села в кресло напротив. Ее спокойствие внезапно взбесило Рихарда. — Что «хорошо»? Что хорошего в том, что ты вела себя… — он мотнул головой — подходящее необидное для дочери слово никак не хотело приходить на ум. — В том, что она все поняла, — перебила его Кира, не повышая голоса. — Пап, ты чего вообще хотел? Чтобы она осталась ночевать? Проснулась тут утром и что дальше? Чтобы завтракала с Максим? Ей тут не место. Она не из нашего мира. — Она не должна была видеть как мы с тобой поцапались, — вздохнул Рихард. — Почему? — Кира повела плечами и поерзала в кресле. — Потому что она богатая и влиятельная? Или потому что ты хочешь, чтобы она думала, что ты идеальный? Ты же не идеальный. Ты — это ты. — Она не должна была подумать, что мы… — Пап, мне плевать на нее, — перебила его Кира. — Но меня волнуешь ты, — она помолчала, подбирая слова. — Я наблюдала за вами на террасе. Ты на нее смотришь как… Или я ошибаюсь? — она все-таки не подобрала нужные слова, решив, что отец все поймет и так. — С твоей репутацией — это ненормально. Ты не наивный пацан. Рихард вздохнул и в растерянности уставился на дочь. До него только сейчас дошло: Кира защищала не только себя, она защищала и его. — С ней… сложно… — вздохнул он. — Просто будь осторожен, ладно? — Кира неожиданно тепло улыбнулась и подалась вперед, внимательно глядя на отца. — Потому что такой взгляд… Он обычно значит, что человек уже по уши… — она мотнула головой. — А дела с такими, как она… они редко заканчиваются хорошо для таких, как мы. — «Таких, как мы»? — Рихард улыбнулся. — Да. Сентиментальных идиотов, — Кира ухмыльнулась, но в ее глазах читалась тревога. — Мы же с тобой влюбляемся не в тех, в кого надо. А потом страдаем. И я не хочу, чтобы ты снова страдал. Я надеюсь, ты поблагодаришь ее за урок и пойдешь дальше. Рихард встал, подошел к дочери и обнял ее, потрепав по волосам. — Не переживай за меня. Я взрослый мальчик. — В том-то и дело, что нет, — она фыркнула, но обняла его в ответ. — Ладно, давай пойдем спать. Уже поздно, а я с утра договорилась приехать в клуб по поводу сета в пятницу. Рихард кивнул и оставил жилище дочери. Тревога, сидевшая в нем, отступила, но стоило признать, что Кира увидела что-то, что он пока упорно отрицал. Она говорит о влюбленности? Да какая, к черту, влюбленность? Он не может испытывать ничего подобного к своей хозяйке. Но… Рихард вздохнул. А какого черта тогда он творил в Будапеште? И потом, этот идиотизм с молоком? И… Это не было заботой сильного о слабом. Ничего подобного! Наверное, от всего этого у него слегка поехали мозги. Выругавшись, Рихард направился в свою спальню. И только зайдя в комнату, он понял, как сильно устал. Ему неимоверно захотелось впервые за долгие месяцы снова оказаться в своей постели. Не включая свет, Рихард вскоре забрался в кровать. Белье пахло привычным стиральным порошком, в приоткрытое окно доносились привычные звуки ночного Берлина, и даже полоска света, пробивавшаяся через неплотно задвинутые шторы была такой… привычной. Рихард улыбнулся и прикрыл глаза. Наконец-то он, хотя бы на одну ночь, в своей постели. Но… в душе заныла какая-то ржавеющая струна, убеждавшая, что в ней стало слишком пусто.