Цена спасения

День оказался по-весеннему теплым. Рихард несколько минут постоял на ступеньках, подставив лицо солнцу, а потом, осмотревшись, направился в сторону леса. Раз это территория поместья, то почему бы не прогуляться на природе? К тому же, подсознательно он хотел скрыться ото всех и вся. А где это можно было сделать, если, казалось, что тут повсюду были глаза прислуги и охраны? Не навешали же на каждую сосну по камере наблюдения… В лесу было ощутимо прохладнее и Рихард порадовался, что надел самое теплое худи. Дыхание зимы ощущалось все еще достаточно сильно — кое-где почва не просохла, пахло сыростью, а первые ростки травы оказались слишком робкими, чтобы с силой пробиться через рыжий хвойный опад. Вопреки ожиданиям, Рихард увидел под соснами несколько едва-едва проторенных тропинок. Мелкой, робкой паутинкой они вились между толстенными стволами и уводили куда-то в чащу. Рихард с минуту задумчиво глядел на них: ну и куда они ведут и кто по ним ходит? Охрана, патрулируя периметр поместья, или садовники, вычищая лес от сухих веток? Или Алисия любит побродить в тишине и одиночестве? Чуть постояв, Рихард тряхнул головой — заблудиться ему тут не дадут — и пошел куда глаза глядят. Он понимал, что не сможет усидеть на месте. Ему было нужно что-то делать, как-то двигаться, чтобы приглушить острое, жгучее чувство унижения все сильнее разгоравшееся внутри. «Тебя купили, старик. Как вещь. Как гребаную игрушку для взрослых. Привезли распаковали и использовали. В этой золотой клетке с видом на сосны, — говорил себе Рихард петляя между стволов. — Ты знал, на что идешь. Ты сам на это подписался. Шесть месяцев твоей жизни в обмен на спасение всего, что ты строил всю жизнь. Честный обмен» Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывками: ее восторженный взгляд, касания, горячий шепот… И его желание отстраниться от всего этого, поскорее закончить, выполнив условия соглашения. Никой страсти, никакого желания. Чисто механический половой акт… «Ты продал себя, как последняя шлюха, ради возможности еще немного поиграть на сцене», — хлестко ударил внутренний голос. Рихард скрипнул зубами. Он боялся остаться ни с чем, боялся за судьбу близких, но и сцена была для него важна. Он не думал о продолжении карьеры, когда говорил с Тиллем. А тут, наедине с самим собой, наконец-то признался себе, что не хотел покидать сцену, не хотел оставаться без восторженных взглядов и криков фанатов. Как же это было унизительно! И больно. Почему он чувствовал себя не военачальником, принявшим тяжелое решение, а… использованной вещью? Выброшенной после употребления. Горечь подкатывала к горлу. Он сглотнул и пошел дальше заприметив между сосен явственные солнечные блики, к которым его вела тропинка — неподалеку виднелась небольшая полянка. Пытаясь загнать внутрь ярость и отвращение к самому себе, он поспешил к ней. Пространство между расступившихся сосен оказалось небольшим, всего-то метров двадцать в диаметре. Судя по торчащим пням, тут когда-то спилили засохшие деревья. А теперь полянка заросла вересковым ковром, по краям которого расстелился изумрудный пушистый мох. Задрав голову, Рихард прищурился, глядя, как на фоне бесконечной небесной лазури в лучах солнца колышутся лапы мощных сосен. Не глядя под ноги он сделал несколько шагов вперед и внезапно наступил на что-то, отчего лодыжка подвернулась и он едва не упал. Неловко замахав руками, Рихард чудом удержал равновесие. Выругавшись, он посмотрел под ноги: а что это ему тут помешало? На мху лежала шишка. Среди своих сородичей она заметно выделялась — была раза в два больше, идеальной формы, с толстыми, отогнутыми, несмотря на влажность, чешуйками, сделавшими ее похожей на диковинного деревянного ежа. Рихард замер. Гнев вдруг куда-то ушел, сменившись странным, детским интересом — в мыслях что-то щелкнуло. Воспоминание. Давнее, из детства, из ГДР. Как он с отцом ходил в лес и собирал такие шишки, а потом они с ним сидели на кухне и раскрашивали их. Рихард поднял находку. Она оказалась тяжелой и шершавой. Он повертел ее в руках и увидел, как вдруг из нее посыпались маленькие черные семена, облаченные в прозрачное оперение. Ветер подхватил их и унес куда-то в сторону, но одно упало ему на ботинок. Неосознанно, почти механически, он, поморщившись, присел на корточки и осторожно взял семечко. А потом неожиданно для самого себя разгреб пальцами влажный мох, сделал небольшое углубление и положил его в углубление. Прикрыв семечко мхом, Рихард, для надежности, прижал все ладонью. Ну и что он только что сделал? Зачем? Ему, метал-идолу на шестом десятке, больше заняться нечем? Что за бессмысленная детская затея? Но почему-то именно это действие — это проявление чистой, простой жизни — позволило свободно вдохнуть. Он не знал, вырастет ли что-то из того семечка. Но сам факт, что он его посадил, что сделал что-то простое, настоящее, не связанное с деньгами, долгами и унизительными сделками, дал ему крошечную точку опоры. Ее оказалось достаточно. Рихард пережил худшее и вспомнил, что где-то там, под всей этой мишурой из долгов, славы и унижений, все еще есть он. Тот самый мальчишка, который радовался шишкам… — Прорастай, — пожелал он с улыбкой семечке. — Вырасти большой и сильной. Оглядевшись по сторонам, машинально стараясь запомнить место, Рихард воткнул рядом какую-то попавшуюся под руки палочку. Засунув шишку в карман худи, он пошел обратно к особняку. К своей тюрьме. К своей сделке. Но на половине пути зазвонил телефон — Тилль, сообщила надпись на экране. — Тут какая-то движуха началась, — сообщил друг, предварительно поинтересовавшись у Рихарда его настроением. — Не знаю, связано ли с этой ебанутой, но полиция опять выхватила меня на допрос и теребят службу охраны. Они что-то начали копать. С ними еще какие-то хмыри в пиджаках с рожами маньячин. То ли какие-то эксперты, то ли еще хер знает кто. Не знаю, конечно, к чему это. Но мне кажется, что ты не зря свой член ей продал. Рихард нервно хихикнул. — Я спрошу у нее что с выполнением сделки с ее стороны, — сказал он. — Не знаю, ответит или нет… — Значит ты с ней?.. — Ага, один раз. Сегодня ночью, — безразлично сказал Рихард. — И как?.. — осторожно поинтересовался Тилль. — Не волнуйся, меня никто не насиловал. Мне дали полную свободу… А я… кончил и постарался это забыть, — произнес Рихард и поморщился. Снова в мозгу всплыла вчерашняя мысль: а как он это выдержит столько времени? — Рих… — Остальные не спрашивают? Ничего пока не известно? — он решил сменить тему. — Нет, тишина… Думаю, про тебя вспомнят не раньше, чем через неделю. — Не говори никому… Еще раз прошу. Я придумаю, что сказать остальным, — попросил Рихард, чувствуя, что ему стыдно. За свое решение. Он знал, что неизбежно прочтет в глазах некоторых друзей осуждение, и не важно какие мотивы двигали им. У каждого из них свой кодекс чести. Так, поговорив еще немного с Тиллем, Рихард незаметно для себя выбрался из леса…

***

Рихард поежился, войдя в столовую. Он никогда не понимал для чего делают такие большие помещения и как в них можно есть с аппетитом, если все время чувствовать себя, как на светском рауте. Алисия встретила его внимательным взглядом и теплой улыбкой: Рихард понял, что она действительно рада его видеть. Посмотрев на нее, он ожидал увидеть какой-нибудь немой укор за прошлую ночь, но нет, ни намека. Алисия была собрана и элегантна, как всегда. Только чуть заметные тени под глазами выдавали напряженно прошедший день. — Извини, но ужин готовил мой повар, — сказала она, когда Рихард сел по правую руку от нее. — У меня не всегда есть время стоять у плиты. Надеюсь, тебе понравится. Рихард кивнул. Он хотел ответить, что не стоит так волноваться, но что-то внутри заставило промолчать. Наверное то, что он опять поймал на себе ее восторженный взгляд. — А ты не хочешь поесть? — поинтересовался спустя какое-то время Рихард: Алисия, по большей части, не притронулась к еде и все время смотрела на него. Если бы он не отказался от обеда, то, скорее всего, ему и кусок в горло не полез, но рагу из кролика и помидоры в сметане были приготовлены каким-то богом плиты и ножа, и Рихард сам не заметил, как стремительно опустела тарелка. — Прости, задумалась… — Алисия тряхнула головой и чуть виновато улыбнулась. — Я же не сбегу никуда… насмотришься еще как я ем, — сказал он. Алисия ответила улыбкой, после чего встала и скрылась на кухне. Вернулась она с блюдом, на котором была источающая пряный аромат шарлотка. — Позволь… — Алисия убрала пустую тарелку и приборы от Рихарда на сервировочный столик и поставив перед ним десерт. На языке крутилась колкость поинтересоваться с каких пор Алисия уволила всех слуг, но Рихард решил промолчать. Она провела весь день где-то в городе и сейчас наверняка предпочла бы отдыхать, а не менять ему блюда. — Я так и не смогла узнать какую именно шарлотку ты предпочитаешь… Ты всякий раз заказывал разные в кондитерской, когда заходил… — тихо произнесла Алисия. — Эта классическая, с корицей. — Потому что у меня нет какой-то одной любимой, — сказал Рихард, невольно получив подтверждение своих догадок — Алисия маниакально собирала информацию о нем по крупицам у всех, кто встречался у него на пути. — Ты хочешь меня о чем-то спросить? — поинтересовалась она через несколько минут, когда десерт в их тарелках существенно уменьшился. — Тилль звонил и сказал, что полиция начала что-то выяснять… Алисия кивнула. — Да. Не волнуйся, так и должно быть. Я подергала за кое-какие ниточки. В скором времени, надеюсь, кое-что прояснится и я смогу сказать тебе, что одна беда прошла стороной. В деле моя служба безопасности и адвокаты. Они не дадут расслабиться полиции. — При чем тут полиция? Как-то связано? — Не забивай пока себе голову, Рихард, — спокойно произнесла Алисия. — Я все тебе расскажу, когда вопрос решится. Обещаю ничего не скрывать, — она встала, подошла к нему и мягко положила руку на плечо. — Я не обману, не думай, что я не держу свое слово. Я пообещала спасти тебя и группу и сделаю это. Рихард кивнул и нахмурился, размышляя о том, что именно для их спасения сейчас делала Алисия и как в деле могла помочь полиция. Он вздрогнул, когда ее пальцы коснулись его шеи. — Зачем тебе бейсболка в доме? — поинтересовалась Алисия, проведя кончиками пальцев по линии роста волос у него за ухом. Рихард вздрогнул и поморщился: что, придется сейчас ей сказать, что он терпеть не может свои волнистые волосы и потому все время прячет их под головными уборами, чтобы не тратить каждый день по часу на фирменную укладку? — Мы разве договаривались, как я должен выглядеть? — поинтересовался Рихард. — Нет, — коротко ответила Алисия, очевидно что-то решив для себя, и тут же продолжила: — Не жди подвоха. Я выполню свою часть договора, — она снова провела пальцами по шее, на этот раз от линии роста волос к плечу, и Рихард понял, что сейчас услышит. — Жду через час у себя…

***

Рихард выдохнул и вошел в уже знакомую спальню. Как и в прошлый раз его встретил полумрак, с трудом разгоняемый лишь двумя слабыми светильниками в изголовье кровати. Алисия поднялась ему навстречу из-за туалетного столика, где расчесывала волосы. Только сейчас Рихард обратил внимание насколько длинными и густыми они были. Из одежды на ней был все тот же шелковый халат. — Рада, что ты пришел, — коротко сказала она. — А куда б я делся? Алисия не ответила и приблизилась к нему. Подсознательно Рихард ждал расплаты за прошлую ночь. Ждал, что она прикажет раздеться, встать на колени, что угодно. Но Алисия просто подошла к нему и положила ладони на грудь. — Не нужно меня ненавидеть, — она встала на цыпочки и потянулась к его губам за поцелуем, но Рихард отвернулся, считав намерение. Он не хотел целоваться с ней. Не дав Алисии времени сориентироваться, Рихард тут же поцеловал ее в шею, заставив шумно выдохнуть и стиснуть его плечи, за которые она судорожно уцепилась. А потом он влажно лизнул ее, ощутив на языке легкую горечь парфюма и прикусил мочку уха. Рихарду показалось, что кожа Алисии моментально вспыхнула. Ее пальцы еще сильнее впились ему в плечи, она притиснулась к нему грудью и потерлась о торс, а потом опустила одну руку вниз и он почувствовал горячее жадное прикосновение к паху. Уверенно нащупав член по двумя слоями трикотажа, Алисия сначала погладила его, а потом сжала. И снова погладила… Рихард резко отстранился, вгляделся в почерневший, как и вчера, взгляд Алисии. Она хотела его, но он не хотел быть ее игрушкой. И поэтому… — Раздевайся, — тихо и твердо сказал он. Алисия тяжело сглотнула и послушно сняла халат. — На кровать, — скомандовал Рихард и быстро разделся сам. Она снова улеглась на середину и Рихарду показалось, что Алисия словно немного стесняется его. Он привычно обхватил член рукой и сделал несколько уверенных движений. Именно так, как любил, чуть грубо, с силой… На проверенную годами ласку член отозвался почти сразу и Рихард забрался на кровать, встав на колени рядом с Алисией. — Покажи мне, как ты себя ласкаешь, — продолжил Рихард и увидел как тут же заалели ее щеки. Попал в самое яблочко! Алисия замешкалась, в нерешительности положив руку на лобок. Пальцы чуть дрогнули и стали опускаться к щели, но тут же замерли. — Стесняешься? — поинтересовался Рихард. — Тогда я сам. Раздвинь ноги. Он подался вперед и запустил ладонь в промежность. Изогнув запястье, он уверенным жестом раздвинул пальцами складки, скользнул между ними вниз. Указательный и средний замерли напротив входа, кружа вокруг него. Алисия едва заметно двинула бедрами и Рихард ввел их внутрь, медленно, до упора, играя. Потом повернул запястье, согнул пальцы, начав массировать влагалище изнутри. Большой палец оказался напротив клитора. Сначала Рихард просто выводил им круги, едва ощутимо касаясь, но по мере того, как пальцам во влагалище становилось мокрее и сам клитор набухал, он стал подстраиваться под дыхание Алисии — чем чаще оно становилось, тем энергичнее он тер бугорок, а стоило ей задержать вдох, как ласка тут же прекращалась. Алисия вскрикнула, когда Рихард на мгновение, оставив клитор без ласки, ввел во влагалище третий палец, растягивая как можно сильнее и давая ощутить насколько сильными и гибкими могут быть руки гитариста. Вернувшись на клитор, большой палец больше не играл с ним, а жестко и ритмично давил на него в такт движениям. Комната наполнилась хлюпающими звуками — естественной смазки было уже слишком много, и тело Алисии буквально изнывало от желания принять в себя член. Рихард увидел, как Алисия закусила губу и начала выгибаться: грань оргазма была близка. — Нет, не сейчас, — сказал он и резко вынул руку. Алисия попыталась его остановить, но ее ногти прочертили лишь несколько саднящих полос на коже. — Перевернись на живот. Подними бедра, — почти приказал Рихард. Алисия нахмурилась, хотела что-то возразить, но промолчала, очевидно помня о прошлой ночи. С видимым усилием она заставила себя перевернуться и встать в нужную позу, уперевшись локтями в кровать. Рихард провел перепачканной в смазке ладонью по ее спине, огладил ягодицы и пристроился сзади. Дрожа, Алисия замерла, а ее кожа покрылась мурашками. Рихард нагнулся, оставив несколько поцелуев на ее пояснице, потом помял ягодицы, оказавшиеся действительно упругими, и развел их в стороны, открывая для себя еще и анус. Указательным пальцем он коснулся плотного кольца мышц, которое тут же сжалось. — Это будет когда-нибудь потом, — тихо сказал Рихард и приставил член ко входу во влагалище. Помедлил несколько секунд, дразня, а потом резко вошел. Алисия задрожала под ним, попыталась подняться, но Рихард навалился на нее, пригвождая к кровати. — Больно? — все-таки спросил он. — Нет, — хрипло отозвалась она и Рихард ощутил, как мышцы влагалища в нетерпении сжимают его. — Вот и хорошо, — выдохнул он и начал двигаться: резко и быстро. Массивная кровать заскрипела, кованая спинка несколько раз ударилась о стену, а Рихард еще сильнее навалился на Алисию. Та, неспособная удержать его вес на себе, уткнулась лицом в подушки, а ее ноги разъехались в стороны. К стонам кровати добавились стоны и вскрики Алисии, когда Рихард с силой вгонял себя в ее тело, его рваное шумное дыхание и шлепки их тел друг о друга. Алисия судорожно вцепилась в простыни, когда Рихард прикусил плечо, потом шею, а потом, шумно выдохнув, со стоном, кончил. Он зажмурился и несколько мгновений лежал, чувствуя, как Алисия пытается пошевелиться под ним. Не поднимаясь с ее, он еще несколько раз двинул бедрами, обостряя свой оргазм — член отозвался сладкой дрожью, граничащей с болью. Понимая, что он слишком тяжелый для миниатюрной любовницы, Рихард все-таки поднялся и сел на кровати. Алисия некоторое время лежала не шевелясь, только то, как она комкала руками простыни выдавало в ней живую женщину, а не сломанную куклу. Наконец, она перевернулась на спину. И Рихард снова увидел раскрасневшееся лицо и лихорадочно горящие глаза. — Спокойной ночи, — сказал он, стараясь привести в порядок сбитое дыхание, после чего поднялся и надел очередной приготовленный для него халат. Он уже был у двери, когда услышал: — Ты вернешься завтра… — было непонятно — то ли прозвучал вопрос, то ли констатация факта. — На этой неделе уже было два раза, — ответил Рихард и поспешил закрыть за собой дверь. В этот раз он не стал задерживаться в своих апартаментах. Сразу распахнул дверь в сад и, пройдя знакомой дорожкой, оказался на берегу озера, в которое почти тут же и нырнул.