love is for the strong

Жизнь текла так же, как и всегда, но что то было по другому. Стены стали серые до жути. Смута, жившая отныне в коридорах школы, заставляла рваться перепонкам. Все острые темы для Эвана, и других, были всегда перед их носами. Выходить из комнаты было невыносимо. Глаза болели от слез, голос хрипел от криков, а в голове навсегда поселился этот образ, падающей блондинки, слезы которой навсегда запомнятся ее друзьям. Прошло две недели с этого случая, но легче не становилось. Боль, как знала, что если кому то легче, надо возвращаться. Хотелось раствориться так, что бы не расстраивать никого, и себя тоже. Траур в школе подошёл к концу, но в сердце было пусто. Девочка, что не покидала мысли, покинула мир…

***

— Кучеряшка. Просыпайся. У нас ЗОТИ, не помнишь? Твой любимый предмет. Нельзя вечно лежать в постели. Если ты не развеешься, боль будет сильнее. Она будет как рана - ныть все время при нажатии. Не нажимай на нее, но и не забывай о ней. — Реджи, мне плохо. Давай я сегодня тоже никуда не пойду. — Камин разожгу тогда. И пойду. — Кого разожжешь? — Камин. — Я думала, ты сказал Ками. Моя Ками. Как она там? Как Эван? — Эвану хуже. Он с каждым днем все меркнет. Я не выдержу, если ты тоже померкнешь. Будь сильнее. Ради меня. Эли молчала. Она бы хотела быть сильной. Но ни Энджи, ни Барти, ни Регулус, не видели этого. Они не читали это письмо, сразу после суицида подруги, на ваших глазах. Они не понимают. — Эли, ты до сих пор лежишь? Я клянусь Мерлином, щас сам спрыгну. - зашёл в комнату Барти. По его лицу нельзя было сказать, грустно ему или радостно, но то, что он ни был веселым, было видно. Как бы он ни пытался скрыть, настоящие эмоции всегда выходят на ружу. Барти было тяжело. Он потерял не одну подругу, а троих, и одного друга. Если с Ками, они и так общались только на сарказмах, и на приколах, у него была подруга, которая заменяла ему все. Эли лежала как мертвая. Ему тело обидно наблюдать, как человек буквально убит, но и жив при этом. Та кудрявая зажигалочка, теперь сама нуждается в себе. После долгих раздумий, девушка встала с кровати, чем и обрадовала друзей, и напугала. — Я пойду, умоюсь. — Тебе помочь? — Да, вдруг ты ходить разучилась. — Не надо мне помогать. Я сама справлюсь.

***

Шумный коридор. Огонь от свечей на люстрах, заставляет морщить глаза, отвыкшие от света. Знакомая дорога до Главного Зала. — Сначала ты покушаешь, а потом уже на полный желудок будешь решать, идти на ЗОТИ, или нет. - заботливо говорил Регулус. Дойдя до стола Слизерина, девушка приземлилась на скамью, рядом с ней сели и другие друзья. Все, кроме Эвана. — Как ты Эли? - тихо сказала Меда, которую так же подняли, только двумя днями ранее. — Не знаю. Кушать не хочу. — Кушать еще не положили, поэтому не хочешь. У нас недавно в меню добавили, много чего вкусного. Ты оценишь. - не затихал Барти. — До завтрака еще 10 минут, можно я схожу к Эвану? — Я с тобой. - сразу сказал Регулус, он знал, что она этого захочет. Эвану нужна эта зажигалочка, а ей, кого-то зажечь.

***

— Эван..? — Эли? — Да, это я. - девушка подошла к его кровати. — Как ты? — Не знаю. Все как во сне. Мне плохо. — Во сне неплохо. — Да, ты права. Тут плохо. — Эван… Ты сильный. Я знаю! Ты сильнее всех нас. Будь я, на твоем месте, я бы не выдержала. Мы все любим тебя, очень сильно. Ты нужен нам всем. Ты нужен Ками. — Но ее нет! Я должен был быть рядом, когда она хотела это сделать. — Ты был рядом. А теперь, она рядом с тобой. Она навсегда в твоем сердце. Она навсегда с тобой, и ты навсегда с ней. Глаза Эвана округлились, и сфокусировались на лице, которое скрывалось в сумерках комнаты. Он встал с кровати. Подойдя к ней, он крепко обнял подругу. Девушка не удивилась такой реакции. Все это время, у парня было эмоциональное голодание. Ему хотелось кому то выговориться, обнять кого то, но он не находил нужного человека. Эли положила голову парня, к себе на плечо, и неспешно гладила его блондинистые волосы. — Спасибо. Мне это было важно. - одна скупая слеза, потекла по белоснежному лицу. — Я ничего не сделала. - слабо улыбнулась шатенка, и вытерла слезу. — Пойдем. Нас все ждут.

***

Близился канун Рождества. Снег, стирал прошлое, своей метелью. Ежедневные прогулки по Хогсмиду и по окрестностям Хогвартса, давали хоть и чуть-чуть, но развеяться. Конечно было необычно. Ребята всегда искали стол, на пять человек, и просили Розмерту дать им еще два стула. Сейчас же, она дает им только один. А еще, она редко улыбается, видя Эвана. Она помнит, как блондин просил у нее ключи на веранду, что бы провести вечер с Ками, смотря на звезды. Как она слышала их смех с улицы. Это было больше, чем любовь. — Как ты наденешь шапку на это? Барашка. — Реджи, я тебе щас врежу. — Буду называть тебя барашка, тебе так видимо больше нравится. — Замолчи, осел. ТОЧНО, ОСЕЛ. ХАХАХАХА. — А теперь уже ты помолчи. — Вооот, тебе так больше нравится, да? — Эли, это не смешно. Либо ты сама наденешь эту шапку, либо я ее надену на тебя. — Почему ты так обо мне заботишься? И в правду. Зачем? Регулус и сам не знал ответа, на этот вопрос. Ему никогда не было дела, ни до кого, кроме Сириуса и самого себя. — Не хватало, что бы ты заболела, прямо перед Рождеством. Как ты наденешь шапку на эти волосы? Давай я тебе косичку заплету? — А ты умеешь? — Мама учила делать ей эту косу, поэтому и знаю. Двигайся сюда. Иначе сядешь в Рождество с температурой, пока все будут веселиться. - говорил он, расчесывая кучеряшки. — Я так хочу провести его с вами. - Эли расплылась в теплой улыбке. — Вы теперь моя семья. Я не хочу ехать на Рождество к матери. Мне кажется, она меня ненавидит. — Может попросишь провести его в Хогвартсе? - начал плести косичку Регулус. — Он поклялась, что на Рождество будет вести себя нормально. Уверена она не сдержит клятву. Но я хочу дать ей шанс. Я люблю ее. — Мне тебя жаль. Они никогда не меняются. Они даются тебе в это поверить. Но потом, забирают эту веру, будто ничего и не было. — Ты прав. Но она никогда не предлагала поменяться, и вести себя нормально. Может это и неправда, но хочу почувствовать хоть минуту с нормальной мамой. Регулус, холодный и угрюмый, которым его все знали, был на самом деле очень чувственным человеком. Он без слов обнял ее сзади, держа одной рукой недоделанную косу. Он сочувствовал ей, но понимал, у него так же. Он так же давал шанс Вальбурге, но она никогда этого не заслуживала. Ему было обиднее наблюдать, как родной человек, наступает на грабли, на который раньше плясал Блэк младший. — Не воспринимай ее слова близко к сердцу. Она выросла без любви, даже супружеской. Ей одиноко. Я понимаю ее злобу на мир, но не на тебя. У разных людей, разные боли, у нее такая, у тебя, связанная с ней и отцом. Вы похожи, но разные, ее это раздражает. Ее раздражает, что ты хочешь знать своего отца, который как она считает «бросил ее». Вот, смотри какая пышная косичка у тебя. Загляденье. - начал любоваться Регулус шоколадными кудрями. — Спасибо Регулус, что говоришь правду, а не то, что я хочу слышать. Мне очень важно твое мнение. И за косичку спасибо, и за заботу. - улыбнулась Эли. Что то было в ее улыбке. Что то притягательное. Что то, что притягало Регулуса. — Теперь надевай шапку и шарф. Что ты как маленький ребёнок? - озарился Блэк теплой улыбкой. Он не знал, что ответить на благодарности, потому что поддержать человека, который ему дорог, для него было базой.