Прокси

47

В кабинете, пропитанном озоном и химической свежестью, горел свет, исходящий от монитора компьютера. По клавиатуре то и дело стучали ногти, набивая немыслимого размера строку кода. Беверли сидела перед компьютером третий или четвертый час подряд, перепроверяя за лучшими техниками режим «Сон» в Прокси. Уставшая и немного замученная, она неохотно отвечала на редкие вопросы Джека, стоявшего за ней. Сверяясь с часами, Беверли должна была быть дома как шесть часов назад. Сверхурочные, сказал Джек. Пошел бы он, хотелось ей тогда ответить, но как-то не сложилось. Угрюмый и опасный Джек пугал сильнее трёхчасового сна (и то, если повезёт). — Ты закончила? Беверли вздрогнула. Он словно прочел ее мысли не видя самого лица. — Почти. Осталось немного. — Ничего подозрительного? — голос Джека звучал сухо, натянуто. Беверли не хотела оборачиваться, но казалось, что горло его сдавливает галстук и не просто кожу, а ещё и кадык. — Нет. Напомню тебе, что я говорила до этого. Я не лучший специалист по решению подобных вопросов. — Но ты можешь удостовериться, что Прокси перешло в автономный режим. Оно поддерживает жизнь Марго и на этом все. Так? — Так, — Беверли пришлось согласиться, хотя интуиция подсказывала, что за функционалом системы все равно наблюдали, создавая видимость той самой автономии, о которой так яростно спрашивал Джек. — Хорошо. Я лишь хочу убедиться, что на этом все. Конец. Дело можно считать закрытым. Осталось усадить всех за решётки. — Когда Мэйсон предстанет перед судом? — Беверли тактично сменила тему. — Через три дня. После вчерашней встречи с Уиллом у него вдруг резко онемел язык. Молчит. На вопросы даже при виде пистолета не отвечает. — Ты ему угрожал? — Беверли натянуто улыбнулась, нажимая кнопку пробела. — У него на такое член встаёт, ублюдок. На большее не способен. — А Ганнибал? — По-прежнему отрицает свою причастность к убийствам в Прокси и к фактам, указывающим на его деятельность в Балтиморе и не только. Он и есть Потрошитель. — Но против него так мало прямых улик. Одних слов и подозрений недостаточно. Беверли сама верила в виновность Ганнибала, потому что верила Уиллу, но все складывалось не слишком хорошо со стороны закона и правосудия. Адвокаты Мэйсона складно отрабатывали свои деньги. Люди, откаченные от виртуального сна, находились под наблюдением ФБР и медленно, но верно возвращались к жизни. Число погибших Беверли предпочла забыть. Навечно. — Если бы Мэйсон действительно помогал продвигаться вперёд по делу, то было бы в разы легче, — произнес Джек. — Хотя бы одну лазейку к раскрытию личности Ганнибала, — поддержала Беверли. — Кстати, как у него дела? — Сидит в клетке. Читает книги, — Джек снял с себя пиджак. Оставаясь в рубашке, он угрюмо посмотрел на собственные раскрытые ладони. — Я не спорю, наши эксперты по сотому кругу проверяют останки жертв Потрошителя и ничего. Вскоре вовсе может встать вопрос о том, что мы столько времени, причем незаконно, держим вполне себе вменяемого человека. Бред! А Уилл лишь усложняет ситуацию, отказываясь приезжать в лабораторию. — Его можно понять. — Меня только не хотят понимать, — Джек выплюнул это, словно скопившийся между зубами яд. Вот-вот, и он бы попал на Беверли. Обжечься не так сложно. — Мы не знаем, что произошло между Ганнибалом и Уиллом в Прокси. Нельзя вот так скидывать все только на него. Ты ведь сам отправил его туда. Меня тоже. Алану. Лучших агентов. — Я был там, — Джек продолжал злиться, — видел мир фантазий. Разве тебе не нравилось там находиться? — Это ад! — Беверли что есть силы нажала Enter. На экране появилось новое окно настроек. — Видишь? Код в коде. Это чуть лучше компьютерной игры. Да, качественный симулятор, но вот только пользователи не в восторге. Прокси снилось ей в кошмарах. Просыпаясь в холодном поту на влажной от слез подушки, она всегда мысленно обращалась к Уиллу. То, что довелось пережить ему, вернуться и не потерять человечность — глубоко тронуло ее душу. Путешествия лично для нее не обернулись полезным опытом, скорее больше травмировали и расшатали четкое понимание, где реальность, а где фантазия, близкая к оригиналу. Лишь став копией себя она почувствовала отвращение к жизни. Джек присел на стул, по правую руку. Широко расставил ноги и снял галстук. Они остались одни в отделе, в полной темноте, словно скрывались. Из коридора доносился шум ведра, скользящего по полу следом за уборщицей и ее старческие «охи». Давно было пора закупить роботов, но слушая понятные и знакомые звуки, а не шелест шин и скрежет деталей, Беверли чувствовала себя спокойной. Хотя домашний робот Уилла был милым, пусть и довелось увидеть его мельком. Зато сколько пользы, что она призадумалась о покупке похожего. Наконец-то 100% по обработке данных. — Я закончила. Все чисто. — Отлично, — Джек упирался локтями в колени, но хотя бы казался расслабленным. Как будто бы выдохнул. Избавился от лишнего стресса. — Можешь отправляться домой. Возьми завтра выходной. Отдохни. Беверли на вздохе хмыкнула. От радости или удивления сама не знала, но услышанное ей безумно понравилось. — Правда? — Да. Нам всем нужен отдых перед судом. — Что ж, да, — радости стало меньше. Беверли встала со стула и едва не упала. Ноги онемели. Кровь кололась в ступнях. Пришлось немного подвигать пальцами, прежде чем сделать нормальный шаг. Все это Беверли провернула молча, с нулевой заинтересованостью в продолжении разговора. Джек и сам ничего не добавил. Провел ее молча до двери и после закрылся на ключ. Этот ужасный щелчок. Он опять останется до утра в офисе, сядет за компьютер, начнет перебирать фотографии, заметки и в обнимку с этим заснёт. Не лучшее сопровождение в мир сновидений. Будь на его месте, она бы не решилась на такую жертву. Кем бы не считал себя Мэйсон, Ганнибал и прочие причастные к запутанному делу, настоящее все равно утекало сквозь пальцы. Если Уиллу не удалось разговорить Верджера, то Джек и вовсе не справится с этим. Ситуация лишь обострится в суде, когда придется перед присяжными и целым залом журналистов давить на Мэйсона. Она и сама будет в числе тех несчастных, кому придется много и долго рассказывать судье о Прокси и различных нюансах. Сильнее всего она переживала за Уилла. Беверли посмотрела в спину Джека. Монитор компьютера погас и комната превратилась в черный квадрат, скрыв силуэт Джека. Он растворился. Без угрызения совести, Беверли зашла к себе в кабинет, прошла мимо пустого операционного стола, забрала куртку, рюкзак и покинула бюро. До суда оставалось три дня и что-то ей подсказывало, что добром это не кончится.

48

Уилл выпил третью кружку заварного кофе. С последним глотком умудрился обжечь губы, искусанные неспокойной ночью, когда после очередного кошмара он видел человека с оленьими рогами, нависшего над кроватью в виде паука. Это мерзкая тварь смотрела на него взглядом полной злобы и ненависти. Язык, распухший, как от укуса пчелы, едва ли помещался во рту. Боль была терпимой, но пустая кружка невыносимо как раздражала. Четвертую кружку, Уилл подумал, не осилит. Сердце и без дополнительного допинга плясало в грудной клетке, вытесняя ребра. Натянув на себя кожаную куртку поверх клетчатой рубашки, Уилл взялся за трость, направляясь к входной двери. Дома было спокойно, тихо, шумела одна электроника, подключенная к сети. Робот стоял в своем углу, заряжался с глубокой ночи и оставалось ему процентов десять до включения. Пробудившись, он обязательно покормит псов, выпустит их на улицу, потом, как настоящий хозяин, позовет домой и вымоет. И делать это будет все сам, в одиночку. Уиллу предстояло встретиться с Ганнибалом, с мужчиной, к которому его тянуло. Страшные чувства — любовь и ненависть — мешали ему здраво оценивать ситуацию и подстраиваться под старую модель поведения. Оказавшись на заднем сиденье такси, Уилл моментально прикрыл глаза. Ничего, что могло раньше беспокоить, так не волновало, как сейчас. Со слов Джека он знал, что в скорейшем времени будут судить Мэйсона, и что Ганнибал — лицо приглашенное, как свидетель и недоказанный соучастник. Насчёт второго он точно не знал, ведь ФБР удерживали Ганнибала по подозрениям и некогда прямой связи с Прокси. В любой другой истории они отпустили бы его после трёх дней заточения, а сейчас… Держали больше трёх недель в стеклянном кубе. Идея совершенно новая. В Ганнибале видели психа, а не психотерапевта. Все изменилось. Февраль оказался на редкость холодным. Уилл слышал, как в машине шумела печка, но не чувствовал тепла хотя бы в ногах. Водитель (спасибо ему за это) не спешил общаться. Меньше всего Уиллу хотелось разговаривать. Он продолжал думать о предстоящий встрече, и как сильно ему хотелось взяться за руку Ганнибала, не говоря об объятьях и ласке. — Вы не будете против радио? Уилл дернулся. Машина слегка подпрыгнула задом на dead policeman. Они подъехали к перекрестку спального района, где обе полосы движения были забиты машинами, а таймер красного цвета остановился ровно на тридцать второй секунде. Все это немного давило на Уилла. Открыв глаза, он словно попал в место, где одновременно происходила масса действий, за которыми он не успевал следить. Чувствуя себя потерянным, Уилл обратился к таксисту. — Что? Что вы сказали? Таксист с пожухлыми желтоватыми руками обернулся. Мужчина, лет сорока. Худощавый. Ремень безопасности попросту болтался на его сероватой кофте, пределанной к квадратному лицу, что об углы подбородка можно было пораниться. Он посмотрел на Уилла добрым взглядом. — Не будете против радио? Скоро Fox News будут в эфире. — А, — Уилл немного смутился, — нет, конечно. — Хорошо, — мужчина вернулся к рулю. В это время светофор отмер и счётчик стремительно отсчитал секунды. Загорелся зелёный, и машина сорвалась в места. Уилл вновь закрыл глаза, покрепче взявшись за рукоятку трости. Почему он согласился на новости, если хотел провести всю дорогу в тишине? Почему снова не смог отказать? Было поздно говорить «нет», когда из динамиков раздался голос диктора, такой радостный и бодрый, что у Уилла скрутило живот. Много кофе. Его стало потряхивать. — А вы случайно не слышали, что сейчас происходит в мире? — таксист заговорил так, словно ждал подходящего момента, чтобы начать беседу. — О чем вы? Уилл открыл глаза и уставился в окно. Голые деревья со скучным видом, серые дома, окружённые грязным снегом, люди, выгуливающие собак утром среды. — Передавали по новостям, что у нас где-то в полях Балтимора есть секретная лаборатория с настоящими капсулами. Я, конечно, не верю в такое, но недавно по новостям яростно доказывали, что подняли из-под земли массу трупов, когда-то подключенных к компьютеру. Подумать, а. — Хватило же у кого-то фантазии такое придумать. — Сомневаюсь, что это выдумка. По новостному каналу передавали в рамках передачи. Я даже заслушался, — таксист воодушевленно продолжал рассказ, — и представил, какого это, быть в капсуле. Там так увлечено говорили о человеке, который был причастен к созданию лаборатории, что сейчас находится в психушке. Кто бы мог подумать, что он создал что-то ужаснее, чем просто роботов. — Вы не любите роботов? — Уилл решил сместить тему немного в сторону, лишь бы не поддаться ситуации и не рассказать все, как есть, незнакомцу. — Роботов? — Да. — Нет, — таксист печально посмотрел на Уилла в зеркало. — Вы довольно гневно о них отзываетесь. Почему? — Я из-за них потерял три работы, но не потерял человеческой ценности. Душа, как была моей, ею и останется. Их взгляды встретились. Ничего. Уилл предпочел снова смотреть на дорогу, нежели выдерживать сильный взгляд мужчины, повидавшего за свою жизнь не меньше его самого. — Там, оказывается, в лаборатории, были и выжившие. — Сложно поверить. — Но об этом говорят по новостям. — Там и о НЛО говорят, — Уилл сдержался от едкого ответа. Этот разговор напоминал ему ковыряние иглы в ране. — Прошу прощения, вы правы. И всё-таки, что думаете? — Ну… — Говорите, как есть. Вы ведь не робот, чтобы отвечать строго сразу и строго по своему сценарию, — таксист как-то нервно перебил Уилла. — Ненавидите их? — Уилл задался вопросом, который когда-то мучил его. После Прокси, после многих дней постоянного пребывания в одном доме с Ганни, он действительно поверил в силу прогресса. То, что сотворила Марго, все равно выходило за рамки обывательского мира. — Я готов их поджечь. Разбить битой головы. Раздавить ногами, но я этого не сделаю, — таксист улыбнулся, и Уилл увидел рот и две дырки, где раньше были зубы, — потому что не смею мешать новаторским идеям. Так об этом говорят. На заводах работают роботы. В доставке — роботы. Охрана — роботы. В магазинах скоро вовсе исчезнут кассиры. Против я? Да! Я обычный таксист, который спит и видит, как его заменят снова. — А к чему вы упоминали секретную лабораторию? — Уилл проникся сочувствием к таксисту. Тот не выглядел жалким, скорее печальным. — Я бы хотел попробовать, ну, заснуть в капсуле. Может быть, это изменило бы мою жизнь. А вы бы хотели? Уилл осунулся. Ответить честно или промолчать? Он счёл оставить это без внимания. Таксист больше не заговорил. Когда они подъехали к вратам государственной больницы Балтимора для невменяемых преступников, такстит уставился на Уилла, как будто бы увидел в нем приведение. Поездка по счётчику вышла на семьдесят долларов , но Уилл достал сотню, оставил ее на месте, где сидел и покинул машину. Таксист все понял? Догадался, почему Уилл молчал? Или что он в нем такого увидел? Неважно, это перестало его волновать, когда он вдохнул свежего воздуха и зашагал к пункту контроля. Охранник посмотрел в его удостоверение, сверился с какими-то бумагами и пропустил его. Уилл сдержанно улыбнулся и вступив на дорожку, не сдержался и обернулся. Таксист не уехал. Что ж, пусть смотрит в спину, раз ему так интересно наблюдать за человеком, с которым судьба свела ради одной поездки в один конец.

49

В сопровождении двух охранников, Уилл шел к Ганнибалу своим привычным шагом, опираясь на трость. Один из охранников вводил Уилла в курс дела. К стеклянному кубу Ганнибала можно было подходить, но не ближе, чем на пару метров. Нельзя было передавать какие-либо продукты, книги и прочие предметы, а он и так приехал пустым. Разговор с Ганнибалом был полностью конфиденциальным, но Уилл этому не поверил. Ганнибал слишком хорош, чтобы не следить за ним. Директор больницы был тем ещё скользким типом, не лучше Беделии, которая была названным психиатром Ганнибала и самого Мэйсона. Когда Уилл понял, что мир слишком тесный и какие именно лица крутятся перед его глазами, то после и вовсе не получалось отделаться от напряжения. Их разговор будут подслушивать. — Сколько у меня времени? — Джек Кроуфорд дал разрешение вам на целый час. Фредерик Чилтон нехотя, но согласился с таким решением. — Отлично. — Будьте осторожнее. Он очень опасный, — охранники открыли дверь биометрическим ключом, пропуская его впереди себя. Уилл, хромая, вошёл в комнату. Обернулся, чтобы разграничить все, что было и что придется пережить. — Я знаю, кто он такой. Это вы будьте бдительнее и осторожнее. Закрыв дверь, охранники остались в прошлом. Их навязанное сопровождение бесило Уилла всю дорогу, и тем не менее он не решался повернуться к Лектеру. Что-то мешало ему взглянуть. — Уилл, это ты? Холод. Жар. Боль. Он ощутил прилив неги. Не хватало в ней раствориться. От голоса Ганнибала, ей богу, встал член. Реакция тела на простой вопрос здорово его напугала. — Я, — Уилл ответил тихо, под нос и осмелился обернуться. Ганнибал действительно был спрятан в стеклянном кубе. Стояла кровать, унитаз, прикрытый ширмой, стол с лампой. На полу стопками лежали книги. Со стороны казалось все обычной комнатой, но в аквариуме. Комната в комнате со всеми удобствами. — Рад тебя видеть. Ганнибала подстригли. Уилл заметил ровный срез волос у него на лбу и отсутствие объёма на макушке. Больничный блеклый костюм смотрелся на подтянутых плечах Лектера просто потрясающе. Уилл вновь подумал о том, как выглядел нелепо, наплевав на щетину. Он-то зарос хорошо. Сделав упор на трость, Уилл, прихрамывая, встал так, чтобы видеть Ганнибала, но не приближаться к нему. — Я тоже рад. — Что привело тебя сюда? — Ганнибал выглядел радостным, но в то же время и обеспокоенным. Сложно было понять, что точно он испытывал и чем именно заражал Уилла. — Суд. Суд над Мэйсоном. Твой суд. — Я ничего не делал, — Ганнибал сказал это и подошёл ближе к стене. — Нахожусь здесь лишь из-за страха Джека Кроуфорда. У него нет причин задерживать меня. — Ты ведь знаешь, что есть причины. — А где прямые доказательства? — Ганнибал нахмурился. — Я так ничего не услышал от ФБР, тем более от Джека. От тебя. — Я рассказал все, что знал. Ты замешан во всей этой грязи с Прокси. Напрямую, — произнеся это, Уилл посмотрел в глаза Ганнибала, прежде стараясь избегать его настойчивого взгляда. Хищное оставалось при нем даже в запертом пространстве без права на побег. — Или ты намерен дальше отрицать очевидное? — Ты хочешь спрятать меня за решеткой? Избавить себя от меня? Это твоя цель? Уиллу стало не по себе. Вспотели ладони, стало трудно дышать. Сразу вспомнилась последняя кружка кофе, после которой дыхание стало кисло-сладким. — Не дави. — Тебя смущают мои вопросы? — Ганнибал подошёл ещё ближе. Уилл остался стоять на месте, взмокший от адской смеси эмоций. Рубашка вдруг резко стала неудобной. — Меня смущаешь ты. Перестань мной манипулировать. Ты ведь знаешь, что я прав. — Я лишь знаю, что ты страдал. Сбежал от меня в Прокси. Убил Тобиаса, очень хорошего и верного пса. Сложно было? Уилл сглотнул. Ему это не нравилось. — Не сложнее, чем прислуживать Мэйсону, — парировал Уилл, вспомнив, что умеет говорить. — Правда? От тебя нужно лишь признание во всех грехах, которое облегчит нам жизнь и поставит точку в этой запутанной истории. — А ты хочешь узнать обо всем прямо здесь, когда у стен есть уши? — Ганнибал выглядел озадаченным, но это было ложным. Уилл чувствовал, как он игрался с ним и с тем, кто подслушивал их разговор. — Я не настаиваю. Достаточно будет признаться в суде или Джеку лично, когда он приедет к тебе. Он в любом случае постарается выпытать у тебя все. Ганнибал немного помолчал. С виду он казался абсолютно расслабленным. Ни одно замечание Уилла не стоило ему испорченного настроения. Будь его пальцы на пульсе руки Ганнибала, то ударов было бы не больше пятидесяти точно. Ниже нормы, настолько он выглядел спокойным и довольным собой. — Когда я добровольно отправился за тобой в Прокси, нечто такое говорила Алана. Все разом решили, что по возвращению я резко стану тем самым злодеем и убийцей. — Потому что все вдруг прозрели. Это стоило моих мучений. Я долгое время выглядел безумцем, потому что настаивал на том, во что никто не верил, — Уилл сделал неловкий шаг, и Ганнибал заметил. Уловил движение, как змей, в поиске хомяка. — Что с тобой? Уилл немного стесняясь, сел на стул, поставив перед собой трость. — Печальные последствия. Всё-таки экстренное отключение — явление страшное. Я даже не думал, что за мою жизнь будут сражаться, чтобы сохранить ногу, куда пришёлся сильный импульс и едва ли не сжёг все мои нервные окончания. Ганнибал внимательно слушал, проглатывая каждое слово. Это было необычно. Уилл смутился от такого неподдельного интереса к нему. — Тебе больно?.. Уилл насторожился. Ганнибал расспрашивал о таком, о чем он не смел разговаривать даже с собственным отражением. Очнувшись в больничной палате с капельницами, первое, что он вспомнил — нападение агентов ФБР на Ганнибала. Тогда ему было больно. Было больно и дома, когда без помощи робота он не мог сходить в туалет. Было больно, когда каждый день Джек звонил, писал, присылал людей, уговаривая его вернуться к работе, не успев он толком восстановиться. Было больно и по ночам, когда он понимал, что полюбил человека, не знающего, что такое эта «любовь». — Сейчас я не чувствую боли. — Ты не умеешь врать. — Я просто не хочу об этом говорить, — Уилл с опаской подчеркнул последние слова. Не за этим он сюда приехал. — Мне важно знать, почему ты делал то, что делал. — Почему же не спросил напрямую у самого Мэйсона или у задержанного из Прокси? Они ведь мои марионетки, следуя твоим выводам. — Так и есть. Ганнибал присел на край кровати, широко расставив ноги. Штанины резко поднялись, оголяя щиколотки. — Ты не знаешь, что с ним? — Ганнибал с натяжкой усмехнулся. — Разве ни разу не поинтересовался? — Это дело ФБР. Уилл предпочел воздержаться от длинного монолога. Последнее, что довелось слышать о Долархайде, что его перевели в тюремную камеру сразу, как только подлатали врачи. Убийство семьи в Балтиморе годичной давности удалось раскрыть благодаря сотрудничеству Фрэнсиса с агентами. Он в деталях рассказ о том, как выбрал их, как убил детей и родителей, и с каким задором порадовался появлению в его жизни Прокси, но череда откровений сократилась до нуля сразу, когда пошли разговоры о последней встрече с Ганнибалом и Уиллом в его квартире. С того момента он замолчал. На контакт не шел и Красный Дракон, вторая личность Фрэнсиса. — Ты часть этой системы, — ответил Ганнибал, пошире улыбнувшись. — Как интересно наблюдать за твоими переменами. Совсем недавно ты считал себя лучшим профайлером, служил верой и правдой отделу Джека, а сейчас что изменилось? — Я изменился, — Уилл уперто посмотрел на Ганнибала. — Если точнее, то меня изменили. — В лучшую сторону. Уилл проигнорировал это замечание. — Моей помощи было предостаточно. — Но приехал ты сюда только с разрешения Джека? В какой-то момент Уиллу показалось, что будь это правдой, то признание сильно бы ранило чувства Ганнибала. И между тем отрицать подобное было бы нелепо — встреча с Мэйсоном из-за Джека подтолкнула к тому, чтобы найти в себе силы для встречи с Ганнибалом. Не решаясь проговорить все это вслух, Уилл коротко ответил: — Нет. Ганнибал поверил ему. Это ощущалось острой нехваткой воздуха, когда взгляд холодных глаз настоящего убийцы подтаял. Их разделяло толстое пуленепробиваемое стекло, закон и страх Уилла оказаться жертвой. И тем не менее он встал со стула. Трость поставил рукояткой ближе к спинке стула, зафиксировав в одном положении. Он взаправду сделает шаг без поддержки? Перед Ганнибалом? Почему-то Уиллу хотелось так поступить. Опережая время, он с осторожностью выставил вперёд здоровую ногу и сделал шаг. Ганнибал оставался на кровати, разрывая их взгляд на жалкие секунды для наблюдения за ним в целом. Он видел ломаную походку и как Уилл скалил зубы, а Уилл как будто бы смотрел в зеркало, видя все это отражением. Оказавшись у стены куба, он положил ладонь на стекло. Гладкое и холодное. Пришлось заглушить внутреннюю боль, стоя на двух ногах так, как стоял бы он раньше, без дискомфорта. — Ты что-то надумал? — Почему ты так решил? — Ганнибал поднялся с кровати, подойдя к Уиллу. Не хватало лбом упереться в стекло, так бы они точно слились в одно единое тело. От эфемерного прикосновения Ганнибала якобы к лицу Уилла, у того закружилась голова от близости, которую он испытал. Стекло не было помехой для всех тех чувств, не знающих выхода наружу долгие дни одинокой жизни. — В игре против Мэйсона ты хочешь оказаться на коне. — Поэтому играю честно, — ответил Ганнибал. Уилл закрыл глаза. Он мечтал дотянуться до шеи Ганнибала, сжать ее до побелевших костяшек, перекрыв доступ к кислороду. Одновременно с этим Уилл мечтал заполучить поцелуй, не как вознаграждение за все его старания, а как дар. Сразу в мечтах рисовался райский сад в пределах знакомой планеты, густая и высокая зелень, выдерживающая сильный порыв ветра, пение нескольких птиц. Летняя погода, а с ней и приятная жара. Щекотание волос на руке того же ветра в поле и он, Уилл, сидящий под деревом на пледе рядом с Ганнибалом, своим другом и партнёром?.. — Уилл? — Ты не знаешь, что такое честная игра. — Разве? — Пребывание в Прокси показало мне, на что ты в принципе способен. Держать под контролем стольких людей, понимать каждый шаг потенциально-опасного для тебя человека… В какой-то момент я был поражён, — Уилл открыл глаза. Это было приятно. Картинка в тысячу пазлов наконец-то была собрана. — Нелепо полагать, что подобного ты больше не испытываешь. — Маскируюсь, — Уилл попытался пошутить, но вышло скверно. Смерть Эбигейл избавила Ганнибала от разговоров с ФБР об отце, о Прокси. Тобиас, умирая, пожаловался на Мэйсона и Ганнибала, как противников с высшим рангом. На этом череда смертей не прекратилась и когда на поле вышла Марго… Уилл почувствовал слабость. Все указывало на Ганнибала, но что в случае Эбигейл и всех остальных жертв Потрошителя — ни ДНК, ни волос, ни ложных высказываний самого Ганнибала, противоречащих хронологии событий и знакомств. Одна лишь связующая нить — Мэйсон и Прокси. — До суда осталось несколько дней. — Ладно, — Ганнибал прикоснулся к тому месту на стекле, где по ту сторону была ладонь Уилла. Они синхронно растопырили пальцы, симулируя прикосновение. Уилл не следил за временем, но казалось, что прошло от силы минут десять, но на самом деле за дверью уже послышались шаги. — Что будет дальше? — Полагаю, что мы скоро все узнаем. Последний прямой взгляд. Под натиском Ганнибала Уиллу было тяжело думать. Он искренне недоумевал, что будет дальше и почему так, как сейчас, Ганнибал смотрит на него. Ещё немного, и он наклонился к стеклу для поцелуя. Уилл видел перед собой прикосновение налитых алым цветом губ к стеклу и сам поддался порыву. О боги, он сошел с ума. Чувствуя этот поцелуй, пускай на расстоянии, в нем ожила уверенность. Страшное зло — Мэйсон. Его собственный суд вот-вот начнется, а за ним последует Ганнибал. Разрывая поцелуй под звуки открытия тяжёлой металлической двери, Уилл повернулся к трости. Вовремя. Если их подслушивали, то пусть. Уилл увидел, как в комнату входит статный мужчина в костюме с наглой улыбкой. В нем он узнал Фредерика Чилтона, с которым когда-то доводилось общаться по одному из нераскрытых дел того года. Составленный им портрет убийцы оказался бесполезным, и Джеку пришлось в очередной раз прибегать к помощи Уилла. Тогда они встретились в кабинете Джека, пожали друг другу руки. На том вся любезность закончилась. — Уилл Грэм, ваше время закончилось. — Я уже собирался уходить, — дохромав до стула с тростью, Уилл взялся за рукоять и продолжил шагать к выходу. Он толком не попрощался с Ганнибалом, посчитав это лишним. Разыгрывать сцену, как в спектакле, перед искушённым зрителем, не входило в его планы. — Ваша встреча была полезной? — Чилтон напоминал не иначе как крысу, ждущую объедки с тарелки. Его высокомерный взгляд Уиллу удалось проигнорировать, как и надменную улыбку. В памяти как-то всплыл тот факт, что Чилтон несостоялся как хирург, поэтому перешел в психиатрию в поиске самых нетривиальных преступников ради славы и узнаваемости его фамилии. Вседозволенность за стенами больницы здорово вскружила ему голову. Ситуация стала походить на абсурдную. Уилл мешкался с ответом, Ганнибал стоял и наблюдал в своем кубе, а Чилтон продолжал улыбаться. — Думаю, вы сами все слышали, — всё-таки у него нашлись слова. — И видел, поверьте мне, — Чилтон облизнулся. Вот-вот и прыгнет в сторону норы, чтобы как следует отпраздновать. — Ничего провокационнее ранее не попадалось в руки. Такое откровение, но я пришел по другому поводу. Чилтон протянул сложенный вдвое лист бумаги. — У вас есть ещё пять минут. Можете обрадовать уважаемого Ганнибала Лектера. Уилл с невероятным желанием заткнуть рот Чилтона, принял записку.

50

Тюремная скукота. Серость. Утром — стены белые, ночью — черные. Одноместная камера с деревянной койкой, от которой не оторвать и куска для заточки. Ничего интересного. Прогулки запрещены, телефонные звонки тоже. Но кому ему звонить? За стенами никто не ждал его возвращения. Фрэнсис иногда вспоминал бабушку и ее дом, похожий на тюрьму. Он хотел вернуться в Прокси, в свою обставленную квартиру со всеми удобствами. Ему нравился Красный Дракон, пускай и копия во всю стену, как та, что висела у него в доме на чердаке с одним лишь отличием — в Прокси так легко было убивать и оставаться незамеченным, продолжая подчиняться другой личности. Он был самим собой. От этого чувства избавиться сложно, так сильно оно напоминало похмелье после увлекательной вечеринки. Как будто бы Фрэнсис бывал на таких мероприятиях. Вчера во время обеда один индеец с набитыми на лице татуировками подсел к нему. Полностью пустых лавок, по его мнению, было маловато в столовой. У Фрэнсиса закралось подозрение. Ещё никто из заключённых не знал по какой статье проходило его дело, а оставаться таким вот «невидимым» казалось дурным тоном, но он стойко выслушал и послал индейца пастись среди своих. Это здорово разозлило сокамерников. Уходя обратно в камеру, он то и дело слышал, как ночью к таким скрытным приходит ангел смерти и предоставляет выбор. Зачастую все делают неправильный выбор, теряя жизнь. Фрэнсиса этого не напугало. Он с лёгкостью мог откусить противнику ухо, или выколоть глаза, задушить, свернуть шею — все, для чего он так долго копил силы. Проводя ночь в сознании, он думал о тех охранниках, стоявших у его камеры. Оберегают, как драгоценный бриллиант. Следят, как за редким животным. И это сильнее всего раздражало. Побег в Прокси должен был исправить недочёты реальности, избавить его от общества людей в законе. Будь он все ещё там, в Прокси, целуясь с Марго, то не свернул бы ей шею, а попытался бы поговорить, договориться о вечном сне в капсуле. Продолжая смотреть в стену, Фрэнсис услышал стук каблуков по бетоному полу. Вначале это напомнило быстрый шаг кого-то в дальнем коридоре, но нет. Стук становился громче. Четче. Кто-то приближался. Фрэнсис решил, что эта медсестра спешит на помощь кому-то из заключённых дальше по коридору их корпуса и все равно казалось, что гость спешит именно к нему. Встав с кровати, Фрэнсис оказался посреди комнаты, прямо напротив двери. Стук каблуков стих. В ночной тиши такой звук ещё долго будет блуждать. И почему он решил, что это именно женские каблуки? Подобное он слышал в Прокси. О да, с появлением Марго в его квартире прошло так много дней, а он все помнил блеск черного вытянутого, как шпилька, каблука. Будь она менее добродушной и загадочной, возможно, вонзила бы каблук ему в череп. От этой мысли Фрэнсису стало не по себе. Как будто бы на зло открылось окно для передачи еды. Ему протянули поднос и тихо скомандовали забрать все. Фрэнсис подчинился. На подносе лежала таблетка и стоял стакан воды. — Что это? — он надеялся на ответ, ведь окно не закрыли. — Передача от Мэйсона Верджера, — вместо привычного басистого голоса охранника Фрэнсис услышал женский властный голосок. Подобный тембр он слышал когда-то по телевизору, в мультфильме. Так говорила злодейка, предлагая невинной девушке яблоко, он точно не помнил этот нюанс. — Я ничего не запрашивал. — Вам и не нужно было это делать. Заберите поднос, Фрэнсис. Нам необходимо поговорить. — Прямо здесь? — он с осторожностью взялся за стакан воды и прикоснулся к таблетке. Он сразу понял, что это конец его жизни. — Прямо сейчас. Окошко закрылось, но за этим последовало прокручивание ключа в замочной скважине. Вот-вот, как он понимал, к нему зайдёт сексуального вида женщина, возможно блондинка, и история повторится. До этого момента Фрэнсис не верил в злой рок судьбы. Он совсем не понимал фаталистов, как и верующих. Исконно одного бога нет, так он считал, но это не относилось к дьяволу. С открытием двери в свете одного фонаря стояла женщина в пальто до середины икр, в сапогах с каблуками. На руках перчатки. Но самое страшное, что Фрэнсис предпочел бы списать на собственное безумие — она была блондинкой с пышными локонами, длиной шеей и родинкой у уголка губ. Такую мелочь невозможно не заметить. Именно эта мелочь, как и голос, хоть как-то отличали ее от Марго. — Беделия Дю Морье, рада знакомству. Можете не приветствовать меня, я более чем осведомлена вашими подвигами. Я войду? — Да, — ответил Фрэнсис, прекрасно понимая, что вопрос просто формальность. Жалкое оттягивание времени. — Меня прислал к вам Мэйсон, как я уже сказала. Вы единственный выживший убийца, к сожалению, разговора нам не избежать. — Вы пришли меня убить? — Я не убийца, Фрэнсис, — Беделия поставила накрест ноги, держа руки перед собой в замке. — Я лишь посыльный. Если вы искренне уважаете себя, то выпить таблетку вам не составит труда. — Я мог просто остаться в Прокси! — Увы, но в вашу жизнь вмешались разные силы, противостоять которым мы с вами не можем. — Какова цена моей смерти? — Свобода для другого, — лица Беделии Фрэнсис не видел, но подозревал, что взгляд ее был прямой, строго на него. В ожидании ответа они все замерли. Погас фонарь и за ней закрылась дверь. Они остались вдвоем. Фрэнсис не чувствовал страха по отношению к себе от Беделии. Равные. — Подобное я уже переживал. — И вы чудом спаслись. — Чтобы умереть вот так, совсем нелепо. — Почему же? Морфин расслабит вас на какое-то время. Кричать вы не станете. Бесполезно просить о помощи, когда ты фактически покойник. — Как банально, — Фрэнсис расстроился, нет, он был в ярости, но сдерживался. Беделия его не интересовала, как объект для вымещения всей этой бури эмоций. — И почему же я должен вот так просто согласиться?! — Это лучше, чем провести остаток дней здесь. После суда, скорее всего, вас не приговорят к смертной казни, для судьи вы нужны, как свидетель, не говоря о ФБР, и их желании скорейшего разрешения всей истории. — Это мелочность. — Это правда, — возразила Беделия, — вас могут отправить в больницу Балтимора для невменяемых преступников и ставить опыты. Поверьте, директор этого заведения... Несостоявшаяся личность в мире психиатрии, которая так и ждёт, когда вы попадете к нему в лапы. Есть власть страшнее предложения Мэйсона. Фрэнсис не стал спорить. Он ни разу не видел человека, чье имя слышал ото всех подряд. Умирать он тоже не собирался. — И да, — как только он принял решение вылить воду на пол и выкинуть таблетку, Беделия стукнула каблуками и поменяла позу, — вы будете вечны в Прокси. Не знаю, в курсе ли вы всех технических тонкостей, но программа помнит каждого, кто побывал там. Исчезнув в этом мире, вы останетесь в Прокси навечно. Фрэнсиса бросило в жар. — Как? Как это возможно? — Марго Верджер была умной женщиной. Слишком. При сканировании вашего сознания ваша копия загружалась в папку и была как бы тенью вашего настоящего «я» внутри программы. Вернув вас в этот мир, папка не утратила свою работоспособность. Вы продолжите существовать ровно с того момента, как вас выдернули. — Но тот я не будет знать ничего, что произошло за это время в тюрьме, как долго меня допрашивали, лезли в голову своими мерзкими руками! Беделия, Фрэнсис задержал дыхание, успокаивающе прошипела. На удивление, но это заинтересовало его. — Вы правы. Никого другого нет и не будет. Решение, пускай и столь резкое, принято. То, что вы держите в руках, избавит вас от страданий. Подумайте. Беделия развернулась и постучала по двери. Ей быстро открыли, и свет ударил по глазам Фрэнсиса. Он прикрыл лицо предплечьем. — Доброй ночи, Зубная Фея. Мир вновь погрузился во тьму. «Дракон» негодовал, проснувшись, рвался вылезти наружу и уничтожить мягкотелого Фрэнсиса, который не смог справиться с женщиной. Всего-то таблетка, которая может его спасти. Разве? Он многократно заявлял Ганнибалу, что воодушевлен его работой, как Потрошителя и был рад, когда им довелось встретиться в Прокси. И вот, кто-то другой требует от него покаяния. И цена счастья — смерть. Таблетка в ладони напомнила горячий окурок, прожигающий дыру. Больно. Трудно. Красный Дракон хотел свободы, мечтал об этом, но а что хотел он?

51

Уилл второй раз перечитал текст. Фрэнсис Долархайд мертв. Причина смерти — передозировка морфина, растворённого в стакане воды. Этой ночью его убили. — Он мучился в агонии несколько часов. Тело не успело остыть, когда его нашли. — А вы уже все успели разузнать, — Уилл негодовал. — Как быстро до вас долетели новости. — Джек Кроуфорд не оставил меня в стороне, поскольку именно я был рад принять Фрэнсиса в больницу для лечения его недуга. Но кто-то воспользовался его временной уязвимостью. — Удивительно, что не вы. — Я попросил бы вас придержать едкое мнение при себе, мистер Грэм. Советую вам вернуться к своим делам, — кажется, слова Уилла задели его профессиональное самолюбие. По взгляду было ясно, что он понял намек и не собирался развивать тему. — А с вами, Ганнибал, мы встретимся через пару часов на очередном сеансе терапии. Уилл последний раз посмотрел на Ганнибала, уловил движение его губ. Он повторял «жди», пока Уилл смотрел в его сторону, а после, покинув комнату, остался наедине с мыслями и медленно зашагал к выходу. В компании Чилтона он не нуждался, а потому был безумно рад, что они разошлись без лишних прощаний. Осталось ждать дальнейшего шага Ганнибала, звонка Джека или сообщения, с просьбой приехать в отдел. Собственно, это он и собирался сделать. Судейство сорвано. Это порадовало Уилла. День только начался, а он был готов спрятаться в ванной под горячим душем с новой кружкой кофе. Он толком не ел, а потому, надев куртку, решил вызвать такси до ближайшего кафе. И так бы было, если бы не Subaru Forester черного цвета, замеченный в окне. Джек был рядом. В очередной раз. Но почему-то именно сегодня Уилл передумал заострять внимание на хаосе. Он сам выбрал этот путь и больше всего хотел вернуть Ганнибалу свободу, как бы дико это не звучало. Уже стоя у машины, переводя дух из-за долгого спуска по ступеням, в темном стекле он заметил Алану, сидевшую сзади, а перед ней самого Джека в черных очках и шляпе. Присоединившись к ним, Уилла окутало тепло и запах кожаных сидений, слегка смешанный с ароматом цветочного парфюма. Алана вместо приветствия обняла Уилла за плечи, притянув к себе, как провинившегося сына. — Давно не было плохих новостей, — сказала она, отстранившись от Уилла. — Почему именно сейчас? — Джек задал вполне себе логичный вопрос. Радость после объятия исчезла. Уилл вернулся к реальности, не забыв отметить усталость всех присутствующих в машине. Джек и вовсе скрывался. — Не знаю. — Это может быть внеочередной битвой титанов? — Все мертвы, Джек, — Алана смотрела строго в спинку водительского сиденья. — Если Мэйсон и Ганнибал решатся на очередной выпад с жертвами, то ничего не случится. Они убили всех. — Всех, кроме Уилла! — Джек сжал руль. — Было принято решение перевезти тебя в более безопасное место. За твоим домом ведётся слежка. Псов заберет на попечительство наш отдел, а пока за ними приглядывает твой робот. Беверли смогла влезть в его кодировку и тем самым внесла пару правок. К тому же Алана согласилась сопровождать тебя на время операции. — Другого я не ожидал, — признался Уилл. — И куда мы поедем? — Никаких адресов, Уилл. Мы поедем в один из домов, который используем по программе защиты свидетелей. Если Ганнибал или Мэйсон узнают об этом, то среди нас есть крыса. — Но не это главное, — заметил Уилл, когда Джек завел машину. — Я снова стану наживкой? — В последний раз, Уилл, в последний раз.