Прокси

39

Уилл перестал моргать, видя перед собой печальную картину мира. Город, чьи высокоэтажные здания возвышались над деревьями, пробивали крышами небо, как воздушный шар, больше напоминал руины, оставленные не от мощного взрыва или жернов времени, нет. Это был настоящий островок с падающими в воду обломками. Настоящее погружение в ломаную виртуальность. Он дошел до обрыва не без помощи Ганнибала, а теперь, стоя на аккуратном краю асфальта, отдалённым от основной дороги огромным расстоянием, представлял, как далеко сможет прыгнуть и прыгнет ли вообще. — Что нам делать? — Идти дальше, — отозвался Ганнибал, — нам все равно нужно попасть в город. — Но он теперь недосягаем, — Уилл указал на линию, которая двигалась и захватывала остальные участки земли, словно пожирала. Все выглядело так ненадежно, висело в воздухе и туда же проваливалось. То и дело, что слышался треск, скрежет и очередной пласт живого комплекса разбивался на сотни осколков, как ледник. Иногда здания сталкивались как в замедленной съёмке, похожие на китов, ведущих бой на смерть. Прокси разрушалось изнутри, более того, захватывало все элементы, погребая их под разрушениями. Слыша очередной «бум», Уилл напрягся. Полученные ранения хорошенько затянулись, а вот душевная травма продолжала ныть, как и сердце. Чёртова жизнь, хотелось прокричать, упоминая всех знакомых по Библии демонов, но он сдержал этот невообразимого масштаба словесный поток и повернулся к Ганнибалу. В глазах этого мужчины он всегда видел отрешённость, пустоту, иногда огонь азарта, а сейчас, как бы продолжая сомневаться, увидел интерес. — Есть план? — Да, идти вдоль трещин земли. Я уверен, что сохранился хотя бы один участок земли, не оторванный от общей структуры программы. — Ну да, ты прав, — как-то Уилл и не подумал об этом сразу. — Главное вернуться с тонущего корабля. — Мы всегда можем сбежать. — Как крысы? — переспросил Уилл, на что Ганнибал лишь улыбнулся. — Нет, никакого экстренного выключения. — Об этом и не было речи. Не то, чтобы Уилл хотел как-то шутить, но того требовала сама ситуация в отместку пережитому удушью, бою и ряду других неудач. Смех из-за усталости. В какой-то момент он подумал о доме, о детстве, о прохождении учебы в академии. Ни одного пятна. Никакого мусора. И вот, стоило закончить учебу, податься на службу, как жизнь крутанула колесо фортуны. Он не просил ни у кого способность видеть замысел убийц, как и не желал пускать в ход холодное оружие. Он не хотел стрелять. Убивая того же Хоббса, но ему пришлось поверить, что нажал на спусковой крючок именно он. В драке с Тобиасам история повторилась. Драться не ради собственной жизни, а ради справедливости, вот о чем он забыл в Прокси. Потерял бдительность и за это поплатился своим здоровьем. Следуя за Ганнибалом, Уилл рассматривал деревья, битый асфальт и вывески заведений, словно мог что-то разглядеть по ту сторону обрыва. Приходилось напрягать зрение, подмечая детали идущего по швам конструктора. Неужели Марго позволила этому миру существовать в виде паразита? Неужели ей все равно, что будет дальше? — Тут красиво. — Живая виртуальность, — Ганнибал обернулся, — где можно потерять себя. — Почему? Почему обязательно необходимо что-то терять! — Уилл сердито переспросил, хотя и не собирался вновь вступать в диалог. — Только тогда ты находишь что-то новое, разве нет? — Но здесь все так обманчиво, — произнес Уилл, не сумевший скрыть печаль. — Случалось видеть сон, казавшийся реальностью? Что, если бы ты не смог проснуться? — Я давно живу на пограничье этих двух состояний, — произнести это было легче, чем собственное имя, чему Уилл был глубоко рад. Наконец-то хватило смелости признаться в беде, преследуемой его на пути после очередного поиска убийцы. Это все нежелательные повороты судьбы. — Раньше удавалось справляться с чужим бременем. — Профессионал своего дела будет страдать от собственных знаний и умений. Это неизбежно, дорогой мой. — Тут без комментариев, — Уилл приподнял раскрытую ладонь на уровне подбородка. — Последнее замечание было лишним. Ганнибал нисколько не смущённый таким заявлением, подошёл к Уиллу, взял его с двух сторон за щетинистые щеки и поцеловал, легко касаясь губ. Оторвавшись, ему потребовалось выдержка, Уилл заметил это, чтобы не повторить столь спонтанный поступок. Кто вообще был против? — Ты меня с ума сводишь, — честно признался Уилл. — Пока есть возможность, надо ею пользоваться. В реальности было многовато запутанных событий. — В реальности, как и здесь, ты продолжаешь быть Потрошителем, убийцей. Джек позволил тебе вернуться сюда, потому что так ты будешь на поводке. Уиллу ничего не стоило признаться в плане Джека. Отчасти он поделился этим, поскольку в очередной раз понял, как умело им воспользовались. Если Алана делала это из личных соображений, прося помощи, то Джек просто не менял тактику, ведь Грэм, известный профайлер, пойдет ему навстречу. — Мы оба на поводке. Добровольно, — манерный голос Ганнибала напоминал голос чтеца заумных лекций. — Я не мог бросить тебя искать ту, которой нет в живых. — Ты мог об этом сказать раньше! Все положительное, что Уилл испытывал, испарилось. Поцелуй стал ненавистным. Он вновь увидел перед собой не любовный объект, а психопата, скрывавшегося долгие годы под носом ФБР. — Это не входило в мои планы, — Ганнибал пожал плечами. Первый раз на памяти Уилла. — Мэйсон все ещё надеется увидеть Марго и выбить из нее все с остатком, в том числе и знания. Он не учел того факта, насколько она умна, что отдала себя программе. — И ее никто не искал? Официально? — Нет. На момент создания Прокси она проживала на территории комплекса и редко позволяла кому мешаться под ногами. — Откуда тогда ты все знал? — Уилл сдерживался. Злости в нем было предостаточно для манёвра или удара. Ужасно чесались кулаки. — Она сама поделилась. Держать рядом врага, который все знает, распространенная практика. Мне удавалось отталкивать Мэйсона от ее безумных задумок. Ты ведь не думаешь, что в нем проснулась любовь к младшей сестре, что он решил после убийств и сбоев вернуть ее? — Нет. — В нем проснулась жажда получить больше денег и власти. Ни один программист, насколько мне известно, не смог разгадать алгоритм, запускающий все процессы программы. Тем более саму цикличность. Вначале рассвет, а дальше лишь гниение и смерть, — высказался Ганнибал на фоне парящего булыжника. — Прокси уничтожат? — Отключат. Данные сотрут и передадут властям. — Ганнибал отвернулся. — Неизвестно, что ждёт ее. Если после отключения удастся обнулить все показатели, то история может не повториться. Уилл разозлился. Он понимал, что будь у него способность делать все, не откладывая до самых худших времён, то Марго Верджер была бы живой, а Ганнибалу не угрожали бы заключением в Чесапикской больницы для невменяемых преступников. Впрочем, его и так вела дорога к этим воротам с того дня, как Уилл все понял. Какое-то время они искали удачное место для прыжка, но всякий раз Уилл здраво оценивал свои силы и понимал, что у него не хватит дальности для полета. Дробленые куски программы не внушали доверия. Спустя ещё какое-то время Ганнибал предложил соорудить мостик, но идея не стоила свеч. И все равно им было необходимо перебраться на сторону города для встречи с Фрэнсисом Долархайдом. Как успел представить Уилл, он отлично подходил под представленную им иллюзию в доме. Убийство было отточено до узнаваемости по папке с нераскрытым громким делом. Схожий инцидент. Убиты дети, мать, а в самом конце, как на закуску, уже и глава семейства. Именно тот, кто способен дольше всех сопротивляться, надеясь таким образом спасти свою семью. И эта деталь мучила Уилла. В любом случае поговорить с Фрэнсисом было нужно, но после отключения от Прокси. Сейчас же просто поймать. Тем временем, дойдя до первого попавшегося моста, не до конца разрушенного, Ганнибал незамедлительно пошел вперёд, игнорируя перила. Обходя воронки, при этом никак не сигнализируя Уиллу, а он и без этого последовал за ним, в последний момент обернулся. Стена густого зелёного леса смотрела на него сотней вымышленных глаз. Приводимые в движение ветром листья как будто бы пели прощальную мелодию. Уилл сразу понял, что обратно в предоставленный ему дом не вернётся, разве что только к выходу в реальность. Избавившись от мысли «плутать кругами», он то и дело натыкался на фрагменты машин, детали велосипедов и оторванные конечности. Все это добро валялось в хаотичном беспорядке, а где-то было навалено кучей. Стоявшие целые машины вот-вот должны были сорваться вниз. Мост не выглядел надежным. Уиллу на глаза попалась упитанная волосяная икра, а рядом, выше чемодана, детская игрушка. Смертей в Прокси было предостаточно. Ещё не будучи таким близким (если можно было так считать) к Ганнибалу, Уилл после первого возвращения изучил дела умерших, пока они не перешли в архив особо секретных документов. Все эти несчастные случаи, конечно, покрыла компания Kends, выписывая чеки семьям. Уилл закипал при мысли о том, что все убийства замаскировали, а приглашенных в Прокси назвали «добровольцами», тем самым снимая с себя ответственность перед судебными органами. Но это перестало перетягивать внимание, когда он остановился рядом с Ганнибалом и посмотрел себе под ноги. Текла вода. — Откуда она здесь? — Боюсь, нам надо спешить, — сказал Ганнибал. — Есть риск так и не добраться до убийцы. Уилл без каких-то рассуждений взялся за рацию. Три попытки без ответа. На четвертый раз он, пускай с помехами, услышал голос по ту сторону. Женский голос. «Уилл? Уилл? Как ты там? Уилл?» — Я в порядке, да, я слышу вас. Я в порядке. «Отлично. Программа все чаще выходит из-под контроля. Многие сигналы не проходят, но есть и хорошее... Мы вытащили людей». — Всех? «Кого смогли. Кого смогли. Вытащили». Уилл скривился от повторяющихся режущих звуков. — Тут прибывает вода. Вода в программе. Она выходит из берегов. Слышно? Алана что-то произнесла непонятное, после речь превратилась в тянущуюся струну с однообразным отзвуком и вновь все восстановилось. «Мы нашли склеп Марго. Но. Но. Ее невозможно разбудить». Уилл услышал горечь в голосе Аланы. «Джек отправил в Вашингтон запрос об аресте компании, Мэйсона и самого Лектера. Арест Мэйсона. Горы. Не за горами арест Мэйсона. Он это сделал. Наконец-то он это сделал. Сделал. Выбирайся скорее. Выбирайся. Скорее. Выбирайся. Сам! Только ты». Рация вылетела из руки Уилла из-за хлесткого удара Ганнибала. По ладони прошлась остаточная вибрация. От недовольства и резкой боли Уилл нахмурился. Потребовалось немного времени, чтобы поднять взгляд на Ганнибала, хорошо присмотреться и при всем колорите эмоций не напасть на него, повалив на землю. — Думаешь, я не знаю где выход? — Мы пришли сюда не ради включения и выключения. Ты ведь должен найти им психопата. Ты должен держать меня рядом с собой для Джека Кроуфорда. Для правосудия, — Ганнибал отстранился и подошёл к рации. — Так не нужно ли держаться нам и дальше вместе, чтобы все случилось? Он уверенно наступил на рацию. Ожидаемый хруст и из-под ноги Уилл увидел кучу обломков и мелких деталей. Связь с внешним миром окончательно оборвалась. И если у компьютеров сидели умные люди, они не натворят глупостей и не отключать его. Это небезопасно. Куда интереснее был момент с удержанием Ганнибала рядом с собой. Так и вышло, что теперь они были привязаны к виртуальности, как уличные псы к будке. — Это был твой план? — Алана Блум много говорит, ты не замечал? Уилл отмахнулся. Продолжать на пустом месте развязывать странную беседу он никогда бы не стал, ещё и с разговорами об Алане. Где-то в глубине души закладывались мысли, что Ганнибал ревновал его. И хотя такое сильное отравляющее чувство могло быть чуждо психопату, он все равно смотрел на него, как на собственный предмет обожания и издевательств без посторонних глаз. — Я лишь замечаю то, — Уилл осмелился заговорить, — что ты ведёшь себя необычно. — Разве? — Просто не надейся, что меня забудут или вовсе сейчас же отключат от Прокси. Джек так не поступит, сколько бы Алана не пыталась ему доказать обратное, а то, что рации больше нет, что ж, случайность. — Печально Уилл, — Ганнибал встал рядом, дыша в лицо, — видеть в случайностях закономерность. Жизнь устроена иначе.

40

Фрэнсис любил одиночество. Любил сглаживать скорость времени разглядыванием картин, прибегая к точному цифровому рисунку протектора нового поколения. Занятие было долгим, могло длиться и пять часов, тогда он забывал о еде и простых человеческих нуждах. Погружение в Прокси подарило ему второй шанс. Жизнь, к сожалению, не была благосклонной и всячески терзала больную душу мальчика, застрявшего в мужском крепком теле. Он не вырос. Он вынудил себя вырасти. Фрэнсис не любил себя. Он ненавидел собственное лицо, особенно уродливую заячью губу. Виртуальность, конечно, скрасила и сгладила дефект, но привязанность к своему реальному облику не растворилась, как дымка. Фрэнсис любил убивать. Когда протяжно выл перед смертью очередной человек, ему не было ни страшно, ни приятно. Он делал это, потому как видел определенные образы душ, их кривизну и обречённость. Все были обречены умереть от его рук во имя высшего смысла. Он всегда протыкал им глаза. Не хотел встречаться взглядами. Так они видели его уродство. Мучились страшными мыслями. Фрэнсис выглянул в окно. Жить выше десятого этажа — своя прелесть. Видно обманчивое небо с тучами, как куски порванного полотна старинной карты, написанной кровью. В разных местах то и делали, что стреляли языки молний, облизывая искусственные верхушки деревьев и крыши многоэтажных домов, оставшихся без линии проводов, кабелей и самих жителей. Все выглядело безнадежно запущенным и брошенным. Элитный район, скопированный с оригинала, где при жизни он не находил себе места, превратился в трущобу, лишенную каких-либо природных красок. Фрэнсису нравилось само ощущение жути. Он свято верил, что волоски на руках в капсуле вставали дыбом, как только он наблюдал смену дня и ночи, или слышал крики диких животных, не вполне реальных для тех широт лесов, что окружали его дома, в реальности. Он слышал настоящий вой волка, иногда видел бурую спину медведя. Сама программа (почему-то он свято верил в это), показывала ему его желания, пускай туманно, но иногда образы были толще стекла. Реальнее чувств. Они не доставляли неудобств, не пытались сожрать или откусить часть. Ничто в этом новом мире не пыталось наброситься на него, как делала это бабка, мать матери, настоящая ведьма. Воспоминания тех лет здорово травили в нем мужское начало. Не сказать, что он завидовал другим, «способным» мужчинам, у кого были семьи, но и уважать их не мог за их способность быть такими. Фрэнсис в очередной раз взглянул на картину. Вот так просто было в виртуальности запросить оригинал. Дотронувшись до его рамки, он ощущал себя живым, а всех видел мертвыми. Так было всегда. Пройдя на кухню, взял со стола недопитый чай и вылил в раковину. Стряхнул, будь-то кружка обмякшим членом. Семья, по его, наблюдениям все ещё считавшаяся реальной, жила за городом. Дорога туда с каждым часом крушилась и обламывалась. В воздухе же парили мелкие детали быта, машины, игрушки и трупы. Он не ошибался, когда увидел в окно медленно плывущую фигуру, согнутой дугой. Длинные волосы, возможно, девушка или женщина. Не важно. Он выйдет последний раз на охоту и покончит с этим. Несложно догадаться, что мир, полюбившийся ему, рассыпается едва ли не из-за внешнего давления. Долго скрывать такую разработку попусту невозможно. Он хорошо помнил, как проходил тест, сколько камер были повернуты к нему. Некоторые из них вытягивались и смотрели прямо в лицо. Смущался ли он? Нет. Нервничал? Нисколько. Оказаться в Прокси стало для него не просто чудом. Фрэнсис вновь включил чайник. Плазменный телевизор продолжал кряхтеть. По экрану ползли страшные помехи, хотя сама картинка продолжала двигаться. Кто-то отрывочно рассказывал о преимуществах использования виртуальности при стрессовых ситуациях в жизни. Фрэнсис с кухни буквально догадывался о чем вещал ему телевизор. Когда чайник закипел, в дверь постучали. Ему не послышалось. Это был короткий стук без предупреждения, но с намеком, чтобы его точно услышали. Фрэнсис обошел черный кожаный диван, журнальный столик с разбитым зеркалом. Осколки он так и не убрал, хотя поставил рядом рулон бумажных полотенец и перчатку. В дверь снова постучали. Он обернулся. Уставился на дверь, как на злейшего врага, пришедшего по его душу. Он не имел привычки кричать и спрашивать имя «гостя», особенно в виртуальности, когда каждый второй реальный житель давно мертв. Фрэнсис взялся за ручку и открыл дверь. Как только он заметил женские тонкие ноги, ему почудилось, будто бы вновь разыгралась фантазия и звуковая галлюцинация лишь усиливала зарождающееся чувство предвкушения встречи с чем-то новым. На него смотрела красивая блондинка в черном платье до колен. — Я могу зайти, Фрэнсис Долархайд? — Вы знаете мое имя, — он хотел задать вопрос, но получилась смазанная констатация факта. Он все продолжал на нее смотреть, не двигаясь. — Мой визит можете рассматривать как акт доброты. Вам, наверное, будет легче, если я скажу, что мы обязательно должны были встретиться. И я прошу войти в вашу квартиру чисто из уважения. Мне ничего не мешает появиться в эту же секунду на диване со стаканом виски. Фрэнсис нахмурено отошёл в бок. После такой речи странно было бы закрыть перед носом женщины дверь. Она же улыбнулась и в три коротких шага оказалось сзади него, оглядывая комнату. Как только Фрэнсис закрыл дверь, он услышал размеренную речь диктора с телевизора без помех и шуршащего звука. — Предлагаю его вовсе выключить. Фрэнсис повернулся к ней и приоткрыл рот. Телевизор выключился сам, а таинственная незнакомка стояла в черном костюме с галстуком, опущенным ниже ремня брюк. Светлые локоны были собраны в высокий конский хвост. — Не люблю в виртуальности бродить в одинаковых вещах. Всё-таки тут можно и нужно включать фантазию. — Зачем вы пришли? Кто вы? — Не нужно переспрашивать. Это ни к чему не приведёт, — женщина свободно прошлась, оставляя после себя след из разноцветных искажений. — Ты вымысел, — Фрэнсис произнес это и вовсе не почувствовал облегчения. Значит ошибся. — Я бог этого мира. Мне давно следовало прийти к тебе, но не было повода. Марго Верджер, — она протянула руку не для рукопожатия. В ладони лежал кухонный нож с деревянной ручкой. Металл красиво блестел под косым углом. — Надеюсь, ты понимаешь, что выхода у тебя нет. — Выхода? — Я сохраню тебе жизнь лишь на время. Нам нужно просто дождаться твоих гостей. Фрэнсис посмотрел на дверь и услышал смешок, тоньше писка пробегающей мимо кота мыши. Марго предстала перед ним настоящим злом. Яркий женский образ демона смерти, властителя этого мира. Он узнал в ней создательницу, видел фотографии на листовках, по телевизору, слышал ее имя, гуляя до местных баров. Это та самая, кого ненавидели программы. Каждый второй сбой произносил «мать» с такой желчью, что он с удовольствием слушал их, как музыку. Он не меньше ненавидел свою мать. — Я могу присесть? — Конечно, это же твоя квартира! — Марго прикрыла глаза. Нож грациозно, эти движения походили на лёгкое дуновение ветра, лег ей на колено без сторонней помощи. — Приготовь, пожалуйста, чай. Я слышала, что чайник закипел.

41

Ганнибалу пришлось дать отпор тени, свалившейся ему на голову с диким криком. От лба к носу потекла слюна, пахнущая кислотой. Он почувствовал это вместе с прикосновением шершавых рук. Мгновенно сработала реакция, Ганнибал откинул нападавшего. Голографическое тело, искаженное и порезанное помехами, рухнуло на Уилла. Тот не растерялся и отодвинул от себя угрозу ногами. Поднявшись, Уилл достал пистолет и прицелился, как показалось Ганнибалу, в него. Секунда и пуля прошла левее его головы, попадая в другую голограмму. Прогремел второй выстрел. Третий. Это вынудило Ганнибала обернуться и увидеть масштаб надвигающейся угрозы. Их было не меньше сорока. Все похожие на людей, но при этом каждый с видимым уродством. Ганнибал осмотрелся. Их путь с Уиллом был долгим и линейным вдоль уцелевшего моста, но по чужому умыслу они оказались заперты в городских развалинах. Куда бы не ступили, были лужи. С крыш многоэтажных домов сыпались кирпичи, образуя игровой мусор. Ганнибал не верил, пока не присмотрелся. Все упавшее обретало размытые краски, к этому нельзя было дотронуться. Ничего, что хоть как-то напоминало реальный предмет, не удавалось разглядеть при близком расстоянии. Оставаясь в этом дерьме по щиколотки, Ганнибал с замиранием сердца смотрел на Уилла, на его осанку, поднимаясь взглядом выше, к руке с пистолетом. Это было вызывающе хорошо. Прежде ему доводилось испытывать нечто подобное, но лишь в моменте, и то, когда по его следам шёл Грэм. Та односторонняя игра Ганнибала забавляла, ведь он закрывал свои базовые потребности, а ФБР, как ни странно, спешили за ним, но никогда не догоняли. Уилл увернулся от удара голограммы, похожей на сломанную куклу Барби с повёрнутой назад головой и ножом в руках. Ганнибал успел заметить, как нож вылетел из ее руки, а сама она оказалась под ботинком Уилла. Столько жёстокости, гнева, Ганнибал почувствовал, как член встал. Господи, Уилл был хорош. Злость, управляла им, как настоящим игрушечным механизмом, совсем лишенным своего рода какой-то связанности. Он просто убивал всех, кто был на их пути. Голограммы так и продолжали атаковать их, прижимая к стенам разрушенного города. Ганнибал сдвинулся с места, когда неживые переключились на него. Клич Уилла как-то перестал их привлекать. Пришлось давать отпор всему, что било по лицу, стараясь добраться до шеи, кусалось и кричало хуже дикого зверя. Ганнибал успешно продвигался к Уиллу, не используя оружие, мысленно, а по-другому не мог, посылая запрос Марго. Он знал, что она услышит. Виртуальность этим ему и нравилось, что не требовалось общаться с матерью на языке обычного пользователя. Об этом не знал ни Мэйсон, ни сам Джек Кроуфорд, когда позволил ему отправиться за Уиллом. Сейчас, когда ее мир умирал, она была более общительной и милой девушкой, какой он запомнил ее при первой встрече. «Позволь нам дойти до квартиры без происшествий». Ганнибал сдавливал очередной голограмме руки, образуя из них одно целое, что с лёгкостью вошло в грудину и тварь замолчала. В один миг все безлицые и уродливые перестали их атаковать. Большинство из них просто отключились. Заискрились головы. Уилл, скинув одного такого, выругался, оставаясь лежать на спине. Время поджимало, хотя Ганнибал не произнес этого. Ему требовалось вся воля, чтобы не рассмеяться во весь голос. Время поджимало. Марго без всякого напоминания сгущала краски. Небо стало черным, но при этом светло было, как днём. Ещё немного и на виртуальный город обрушится дождь. Аномальный дождь. Подул солоноватый на запах ветер. Вся серость действительности стала вдруг тяжелее, словно по голове прошлись чем-то тяжёлым. Ганнибал хорошо помнил эти ощущения, предвестники беды. — Нам нужно поторопиться. — Да? Разве? — Уилл спрятал под ладонью лицо, говоря сквозь пальцы. — Мы все равно не успеем охватить все за короткое время. — Мы знаем адрес. — А ещё мы знаем, что программа умирает и на нас, видимо, как на последних живых существ решили поохотиться все кому не лень, — Уилл слегка приподнял голову, смотря на Ганнибала укоризненным взглядом. — Это тоже. Вставай, нельзя оставаться здесь. — Куда не посмотри, везде просто стены и мрак. — Скоро начнется дождь, — Ганнибал подошёл к Уиллу за три шага, стараясь усмотреть, смотрит тот, или закрыл глаза. — Электрический дождь. — Что это значит? — Страдания, если кратко, — Ганнибал постарался говорить тихо, чтобы не вызвать интереса у других, нетронутых рукой Марго, голограмм. Он заметил их краем глаза тремя этажами выше, где Уилл решил отдохнуть. — Если хочешь узнать все, то раз или два в определенный временной промежуток, чтобы смыть все недостатки, включается программа по уничтожению этих недостатков. Скоро наступит ночь, а здесь строгие правила насчёт того, чтобы ночью спать в кровати, уважаемый Грэм, а не лазить под открытым небом. Уилл поднялся на руках, уставившись на Ганнибала, словно желал одним ударом заехать ему по лицу. Слишком часто у него мелькали подобные мысли, считываемые в один счет. Прежде Ганнибалу не удавалось понять его намерений, узнать «почему» или «зачем» он поступал так, как поступал. Это было интересно. Пришлось подыграть ему. — Инженеры, конечно, знают об этом обновлении. Возможно, они уже сообщили это Джеку и его команде, но мы без рации, а значит, до нас никак не дозвониться. — Ты все специально подстроил? Снова? — Уилл поднялся на ноги и выглядел мрачнее заядлого пьяницы, весь избитый и испачканный. Ганнибал снова почувствовал прилив возбуждения. Все его мужское начало кричало и огнём горело, как хотел Уилла, но он сдерживался, а потому не стал отвечать. Все было понятно без слов. Безмолвие. Их атаковала пустота, вдруг лишенная всех звуков. Гнетущая, закладывающая уши вязкая чернь, от которой не получалось отмахнуться, как от надоедливой мухи. Уилл подошёл к Ганнибалу так близко, что мог поцеловать. Он ничего не понимал. Это ли Марго придумала или им настолько не повезло, что безумие стало раздирать изнутри? И всё-таки, Уилл продолжал открывать рот, старался до него докричаться, на что Ганнибал весьма просто отреагировал – поцеловал Уилла, взяв за воротник. На первый раз получилось неплохо. Им не помешали повторить поцелуй. Укрепить больную и аномальную связь. Это стоило того, как решил про себя Ганнибал, облизывая свои губы. Шум, до этого заглушающий все живое и неживое, исчез. — Не знаю, как тебе, но мне стало легче. — Для тебя нет преград, чтобы целовать меня где вздумается. Я ведь не мальчишка. — А я таковым тебя не считаю. Кто знает, что нам предстоит пережить впереди. До квартиры Фрэнсиса недалеко, а угроза повсюду. — Считай, что это был предсмертный поцелуй, — тихо произнес Уилл. Ганнибал не стал спорить. Приподнятым подбородком указал направление — левее поваленной набок многоэтажки. Линии проводов, толще всех видимых ранее, удерживали тонны бетона от полного уничтожения и падения. Все скрипело и ныло от натяжения, но другого пути не было. Им нужно пройти под нависшей угрозой. Вернувшись обратно, они бы упёрлись в пустоту. В настоящий разрыв текстур. Страшнее было застрять там и молиться на экстренное отключение. Уилл это понимал. Ганнибал на это намекал. Безвыходное положение печальнее, чем оборванный на середине разговор по душам. — Ты готов? — в очередной раз Ганнибал осмелился заглянуть в глаза профайлеру, мечты о котором были влажнее любых других, связанных с убийствами. — Да. Первым пригнулся Уилл, ныряя под черную дыру. Ганнибал пошел следом. Оказавшись под домом, он особо остро ощутил перелив других, более глухих звуков, чем снаружи. Стоило поднять голову, как он заглядывал в выбитые оконные рамы, где если присмотреться, можно было различить цвет обоев, увидеть люстру. В другом окне застрял стол, торча ножками. Где-то, как ни странно, свисали головы и конечности людей так близко, что получалось дотронуться до них. Ганнибал сделал это и мясистая часть того живого слезла со скелета, как ненужный костюм. — Впереди тупик! — Ганнибал оторвался от своих наблюдений, поспешив к Уиллу. Они упёрлись в стену, прижатую одним краем к земле, а вторым на волоске от этого. Стоило повернуть голову и стало понятно, что пересечь все насквозь не получится. Придётся лезть под углом в противоположную сторону, иначе... — Хочешь быть раздавленным? — спросил Уилл так, словно собирался лезть в карман за жвачкой или таблетками, как бывало во всяких сериалах, когда остроумный герой пытался быть ещё остроумнее. — У тебя есть что предложить, чтобы этого избежать? — Я ничего безумнее раньше не говорил, но мы можем залезть внутрь дома через ближайшее окно и спрыгнуть на том конце. Ганнибал посмотрел на Уилла, хоть и не видел самого лица, но смел предположить, что все это он произносил более чем серьезно. — Неплохо, но мы сможем вылезти отсюда в нужном направлении. — Мы два взрослых мужика, как ты себе это представляешь? Там все сужается с каждым шагом. Они сидели на корточках. Отличное подтверждение тому, что дальше придется ложиться и ползти. — Нет ничего невозможного, — ответив, Ганнибал сразу опустился на колени и следом лег на живот. — Нам остаётся одно. Поворачивать назад нет смысла. — Скажи это ещё раз, я ведь не расслышал! — Уилл в своей манере помотал головой и резко, как при погружении под воду, вдохнул. — Я снова тебе доверяю свою жизнь. Надеюсь, это не ошибка. Ганнибал протянул руку и хотел сжать хоть одну ягодицу Уилла, но передумал. Вместо этого рукой коснулся чуть выше, самой спины и так задержавшись, ничего не ответил. Такие мужчины соблазняют получше библейских демонов. Сводит с ума солоноватым запахом и побитым видом. Для него все это время Уилл не выглядел просто в клетчатых рубашках и джинсах. Особая аура умнейшего профайлера, кого он знал. Они двинулись вперёд. Ганнибал помогал себе руками, загребая под себя землю. Немного позже не получалось приподнять и головы. Уилл полз впереди и иногда кряхтел, а следом ругался и все равно казалось, что крепче их союза могут быть лишь корабельные канаты. Ганнибал не ощущал давления, не оборачивался, хотя и чувствовал за собой кого-то. Ускорять Уилла, правда, не спешил. После сцены с рацией, Ганнибал решил для себя поговорить с Уиллом в более приятной обстановке об их будущем. Совместном. Здесь. Программа пусть даже и после отключения питания проживет от силы пару секунд, но это намного лучше той реальности, в которой они застряли. Раздаётся звук. Слабый, но хорошо улавливаемый человеческим слухом. — Что это? — Уилл остановился. — Покосившийся дом сбрасывает с себя груз, — задумчиво ответил Ганнибал, замечая в темноте точку, сначала в воздухе, а после уже на земле с характерным звуком падения. — Быстрее! Это сработало. Они куда интенсивнее стали продвигаться к свету, не отказывая себе в небольшом колком разговоре. Уилл просил не командовать им, на что Ганнибал ответил неоднозначно, уходя в мысленные рассуждения. Он действительно ему нравился. И квартира Фрэнсиса была ближе, чем думалось изначально. От предвкушения развязки у Ганнибала вспотели ладони. «Это будет фурор!»